Текст книги "Самый лучший комсомолец. Том 5"

– Как вам музыка, Китано-сан? – спросил я официанта, сверившись с бейджиком, когда он закончил сервировку – Куросава решил приголубить коньячка, которого Такеши ему принес целую бутылку.

Сосредоточенно наливая коньяк в бокал, он ответил:

– В месте с плохой музыкой я бы не работал.

– Знаешь себе цену, а? – поощрительно фыркнул Куросава.

– Это хороший ответ, – одобрил и я. – Будет ли уместно пригласить Китано-сана поужинать с нами?

– Уместно – мне нравятся люди с сильным характером, – не подкачал Акира.

Потому что такие встречи – судьба.

Глава 16

Утро второго дня в посольстве началось привычно – с чтения телефонированной с Родины выжимки из свежей «Правды», среди которых обнаружилось эхо старой доброй «инфобомбы», который Виталина за кофепитием под печеньки прямо в номере (душа покоя просит – напряженный вчера был день, а сегодня будет еще тяжелее) мне и зачитала:

– Прошел год с тех пор, как группа Советских археологов под руководством докторов исторических наук А.Ф. Клавдиевича, М.И. Федорова и Л.Н. Байкалова во время изысканий в долине расположенной в Эфиопии реки Аваш обнаружила скелет доселе ненайденного вида древнего человека-австралопитека. Академией Наук СССР было принято решение не сообщать о находке широким массам до получения результатов радиоуглеродного датирования – этот высоконаучный процесс, за открытие которого в 1960-м году американский физико-химик Уиллард Франк Либби получил Нобелевскую премию, занимает ровно год. Сегодня мы наконец-то с гордостью можем заявить: Советские археологи отыскали недостающее звено человеческой эволюции, возраст которого более трех миллионов лет. Новый вид получил название «австралопитек афарский», сам скелет, который совсем скоро можно будет увидеть в Государственном Историческом музее, тоже получил собственное имя – Валентина, в честь прославленной космонавтки Валентины Владимировны Терешковой, – Виталина прервала чтение и хихикнула. – Бедная Терешкова – то робот, то скелет.

– Иногда человек становится государственной торговой маркой, – развел я руками. – Будем надеяться, что она видит в этом свою великую миссию по служению человечеству, – откинувшись на стуле, я, привычно делая вид, что не причем, потянулся с довольным видом. – Как же наша археология последнее время гремит на весь мир! Надо бы усилить парой-тройкой десятков грантов на раскопки у нас и на чужбине.

– Записать? – спросила девушка.

– Не, в Москве заморочимся, промеж командировок.

Кивнув, Вилка продолжила чтение:

– С опережением плана почти в два раза ученым из закрытого НИИ удалось сконструировать и собрать опытный образец первой Советской компактной – весит всего одиннадцать килограммов – ЭВМ, способной производить до полумиллиона математических операций в секунду. После запуска ЭВМК-1 – «электронно-вычислительная машина компактная – 1» в серийное производство для применения в университетах, школах и – экспериментально – для оптимизации бухгалтерского расчета и обработки статистических данных. Помимо компактной, ученые разработали и старшую версию машины, занимающую площадь в четыре квадратных метра, способную производить до четырех миллионов операций в секунду. Последней в скором времени в порядке эксперимента будут оснащены предприятия с целью изучений методов автоматизированного управления производством.

– Вот это хвосты товарищам кибернетикам накрутили! – развеселился я от этакого прорыва. – Осталось дождаться, пока изобретут совместимый с ним принтер, и можно пересаживаться с печатной машинки на актуальные современному человеку технологии.

– Гудит поди, – поморщилась Виталина.

– И ведь скорее всего гудит, – поморщился и я. – У нас любят, чтобы грелось, жрало электричество и гудело – позволяет осознать мощь. Но мощь в самом деле нешуточная – это же половина производительности БЭСМ-4. Натурально техномагию изобрели.

– Может в лагеря за многолетнее распыление сил на несовместимые друг с другом проекты не хотят? – ухмыльнулась девушка.

– Правильная мотивация – залог эффективности, – гоготнул я и признался. – Собирая высоконаучных товарищей в кучку, я рассчитывал на что-то подобное лет через пять. Но раз они смогли раньше, значит нужно масштабировать. Это тоже в Москве, в институт к ним поедем.

– Может закажешь сразу своего любимого бога-машину? – подколола меня Вилка.

С улыбкой кивнув – понял – я вздохнул:

– Это как с космосом – совершив первые шаги, человек вошел во вкус и всерьез рассчитывал за пару десятилетий освоить как минимум Солнечную систему, но мы уперлись в комплекс неразрешимых пока проблем: обитаемых миров поблизости нет. Венера – кислотная раскаленная клоака, ядро Марса – мертво. Без технологий изменения климата планетарного масштаба – для Венеры – либо оживления марсианского ядра нам там делать нечего. Для дальних, межсистемных перелетов у нас тоже пока никаких перспектив. Луна – бесполезна, поэтому дед согласился свернуть лунную программу, позволив пиндосам рвать жилы. С ЭВМ будет так же – сколь маленькими и мощными бы ни были составляющие, бесконечно их добавлять нельзя. Придется ждать нового технологического рывка и долго совершенствовать то, что есть.

В дверь постучали.

Быстро сменив халат на рубашку и брюки – Виталина не менее быстро влезла в юбку и блузку – я открыл.

– Доброе утро, Олег Александрович, – поздоровался с послом. – Как думаете, сколько долларов может стоить разработка и запуск серии космических беспилотных аппаратов для путешествия к дальник уголкам Солнечной системы и за ее пределы?

С такими-то компами, мне кажется, будет толк.

– Доброе утро, – поприветствовал он нас в ответ и дипломатично (ха!) слился. – Извини, я слабо знаком с бюджетами космических программ.

А еще можно запустить грядущую портативку с функционалом китайского «тетриса» из 90-х в космос и попросить поиграть космонавта. Это ж какой вкусный «кейс»! Ждем, когда произведут хотя бы сотню миллионов и делаем.

Но со спутниками, мне кажется, придется обламываться еще какое-то время – «Вояджер» в будущем обойдется (или нет – мы же к тому времени точно запустим, бюджет страны поможет) в 865 миллионов долларов. Но у нас тут всё свое, следовательно – за рубли. Кроме того, это не нынешние, а более слабые доллары из семидесятых. Я бы поставил на что-то в районе 500–600 миллионов отечественных рублей. Решено – вот сюда доходы от города-сказки и направим.

– Ты собираешься обговорить этот вопрос с нашими японскими партнерами? – уточнил посол.

Первая половина дня у нас отведена под встречи с «Ямахой», «Сони» и «Сумитомо» с целью укрепления торговых отношений, а вот вечером меня повезут прямо в Императорский дворец, веселить Хирохито и маленького наследника. Встречи во многом по этой причине очень вежливо попросили добавить в график поездки до ужина с Императором – вдруг я теплым словом отзовусь о какой-нибудь корпорации при Его Величестве?

– Нет, это наши внутренние дела, – покачал я головой и вопросительным взглядом попросил огласить цель визита.

– Ты готов к тяжелому дню? – спросил он.

Нервничает товарищ Трояновский. Я бы на его месте вообще за голову хватался – ребенка к Императору в гости вести!

– Я бы хотел попробовать пригласить сына наследника отдохнуть в «Орленке» следующим летом, – поделился я сверхидеей.

– Нужно позвонить! – моментально сориентировался опытный Олег Александрович и ушел.

– В идеале хотелось бы получить идиллию, – поделился я с Вилкой мечтой. – Собрав Нарухито, младшего Кима и еще десятка полтора супер важных детей вместе с собой в одной смене. Я им тупо мозги промою за месяц, не говоря уже о невероятной мощи пропагандистском эффекте. Но такое провернуть мне будет сложно – придется промывать по одиночке. С Юрой вон как хорошо получилось – из склонного к порокам подростка перевоспитался в государственного масштаба и колесит с отцом по стране, учится.

Хохотнув, Виталина кивнула:

– Ни Ким-старший, ни император на такое не пойдут.

– Но на долгой дистанции всю эту азиатскую банку с пауками придется как-то мирить, – поник я.

Руки опускаются – настолько тут все погрязло в многовековых исторических обидах.

* * *

С Акирой Куросавой я вчера договорился – закончит свои дела здесь, и весной прибудет в СССР. «Список очень вежливо рекомендуемых для экранизации книг, исторических личностей и сценариев» Минкульт ему уже отправил, пусть выбирает. Договорился и с Такеши – когда у него будет толковый сценарий, я выделю ему маленький бюджет – сам пока нищий. Впрочем, съемки в Японии дешевые, поэтому прямо позорно не будет. Ждем письма и продумываем как впарить японцам концепцию передачи «Замок Такеши» с правом показывать у нас – во народ охренеет!

Именно об этом я думал после почти шести часов разной толщины намеков, осторожных обещаний и зашкаливающего количества вежливости. По итогам встреч я, как ни странно, был вполне доволен. Потому что навел всегда полезные личные связи, что прямо скажется на сложности переговоров в будущем! Заодно провентилировал тему свиты для летнего отдыха Наследника. Настолько всепоглощающая потенциальная ЧЕСТЬ никого не оставила равнодушным, и прошедшие конкурс (еще же с Императором согласовывать, а там, я уверен, будет чудовищного размера список маленьких вип-японцев) будут мне сильно обязаны. Не обольщаюсь – на метафорические пули они за меня не полезут, но на некоторые полезные мелочи рассчитывать можно.

После переговоров, само собой, заехали в посольство перекусить, переодеться, оставить Виталину – не приглашена, увы – и прихватить подарок.

– Что там? – спросил я по пути бережно везущего безукоризненно запакованную коробку на коленях Олега Александровича.

– Всего понемножку, – исчерпывающе ответил он.

Уже стемнело, и снова получилось полюбоваться огнями Токио. Проезжая мимо торгующего телевизорами магазинчика, увидел крутящийся на экранах анонс второй серии «Наруто» – завтра покажут. По итогам первой серии отзывы были отличными – такого аниме тупо никто в эти времена не делает. Перееду и возьмусь за это направление полным ходом – на Запад же тоже можно мультики впаривать.

Императорский парк был тих, пуст и прекрасен – освещенные фонарями золотые осенние листья на деревьях создавали прекрасный контраст с вечнозелеными хвойными. В прудах и каналах плавали чинные, упитанные утки, а где-то в небе пролетел вертолет, не дав забыть, что мы не средневековой Японии. Неплохой садик у императора!

Сам дворец представляет собой целый комплекс. Наш путь, увы, лежит не в белокаменные остатки замка Эдо, а в относительно современный Кюдэн, использующийся для таких вот встреч и официальных приемов. Кусочек монаршей семьи в виде одетых в костюмы (уверен, с избранными подданными тусуются в кимоно) Хирохито, Акихито и Нарухито – сегодня у нас мальчишник – оказала нам честь, встретив на крылечке, оставшийся не открытым подарок унесли слуги, и по украшенным золотом, коврами и пожилой мебелью коридорам мы прошествовали в пиршественный зал – Хирохито очень мило по пути показал, где тут удобства.

Сидеть предлагается по-человечески, за длинным, снабженным обязательной белой скатертью, столом на нормальных, антикварного вида стульях стиля «Барокко». Потому что это «современный» дворец!

Ужин состоял из вездесущего мисо-супа, говядины с Хоккайдо разных видов, крабов, риса и вареной картошки. В качестве «хита сезона» – хурма, нам ее и партнеры дарили, чисто символически, по одному красиво упакованному плоду. Присутствует бутылка сакэ и пяток – каждому по своему – официантов. Большая честь прислуживать за столом Императору, и товарищи очень стараются. Предложи им должность управляющего трижды «мишленовского» ресторана, они только снисходительно улыбнутся.

Поедание пищи сопровождалось разговором о большой чести и как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Пользуясь моментами, я ввернул пару комплиментов нашим партнерам.

– Эти славные корпорации пользуются заслуженным уважением, – важно кивнул Хирохито.

Ага, «Сумитомо», например, помогало тебе осваивать колонии.

– Мы с тревогой наблюдали за недавними выступлениями антимилитаристической молодежи (Китано в них, как вчера выяснилось, тоже поучаствовал), и очень рады, что никто не пострадал.

Синяки, ссадины и прочие поверхностные раны не считаются.

Хирохито с застарелым сожалением тихо ответил:

– Прошло уже много лет. Мы хорошо усвоили урок и хотим спокойной, мирной, созидательной жизни. У Японии достаточно сил, чтобы обеспечить себе процветание без армии, а имеющиеся гарантии безопасности делают полнейшим самоубийством попытки на нас напасть.

А вот и сигнал!

– Советский союз выбрал такую же стратегию, – просигналил в ответ Олег Александрович. – Мы слишком многих потеряли в последней войне, чтобы допустить повторение, и хотим строить добросовестные и равноправные отношения к обоюдной выгоде.

– Выпьем же за вечную дружбу между Россией и Японией! – предложил тост дважды (если не считать интервенцию времен гражданской войны) воевавший с нами и сумевший на старости лет проявить обучаемость Хирохито.

Товарищ посол горячо поддержал, взрослые накатили теплого сакэ, а мы с младшим наследником – сок. Чувствую себя немножко угнетенным – ему-то десять.

– Сергей, знаком ли тебе настольный теннис? – спросил Акихито.

– Я немного играл, – кивнул я.

– Могу я попросить тебя оказать мне честь, проверив навыки моего сына?

Весь вечер старательно держащий солидную мину пацан оживился.

– Возможность поиграть с его высочеством – огромная честь для меня, – не остался в долгу. – Покажешь мне путь, Хирономия-сама? – обратился к Нарухито.

Потому что Нарухито он станет после коронации, а пока зовут вот так.

– Следуй за мной, Сергей-доно! – старательно борясь с радостью, он важно кивнул, и мы, прихватив дядю Илью и японского дворцового стражника, по очередным коридорам (покрасневший от смущения Нарухито посетил туалет) и лестнице на второй этаж добрались до почти пустой комнаты с теннисным столом. Здоровенное окно могло бы показывать парк, но включивший лампы дневного света слуга не дал ему такой возможности.

Стараясь не приплясывать от нетерпения, Нарухито залез в деревянный шкаф и достал оттуда пару ракеток и мячик.

– Спасибо, – я взял ракетку и снял пиджак, положив его на лавку.

Младший наследник сделал так же и предложил выбрать сторону. Я достал из кармана брюк стойеновую монету и протянул ему:

– Разве не будет честнее кинуть монету? Эта сторона – орел, та – решка. Окажи мне честь, Хирономия-сама.

Пацан важно кивнул – очки симпатии набираются – и подбросил монетку в воздух, не сумев поймать.

– Так влияние Судьбы становится сильнее, – успокоил его я.

– Это так! – ловко воспользовался он возможностью не потерять лица.

Сверились с монеткой, и принц бросил еще раз – на право подавать. Повезло ему.

Мелкий играл неплохо, постоянно двигаясь и сжигая копящуюся из-за дворцового этикета энергию, но супермозгу мячик отбить – раз плюнуть, поэтому приходилось реалистично поддаваться, пропуская особо сложные мячи. В итоге мы на добрых полчаса застряли на 11–11, после чего я пропустил «крученый».

– Не переживай, Сергей, ты – очень сильный противник! – утешил меня Нарухито, опустив именной суффикс и высказав тем самым расположение.

– Я многому научился за эту партию, ваше высочество, и прошу дать мне реванш.

– Хочешь ли ты поменяться сторонами? – великодушно предложил он.

– Хочу, – подтвердил я.

Партия продлилась то же время, и я «с трудом» выиграл.

– Великолепная игра, Сергей! – скрепя сердце, поздравил меня воспитанный ребенок.

– Предлагаю поменять стороны и сыграть еще раз, – предложил я.

– Принимаю вызов! – ухватился он за возможность отыграться.

Посреди партии к нам начали заглядывать намекающие закругляться стражники, но мы не поддались и сражались те же пятьдесят минут – пацана старательно образовывают, и он может догадаться, что я поддаюсь.

– Как я и думал – эта сторона дает небольшое преимущество, – заявил Нарухито, «заклепав» последний мячик.

К этому моменту он запыхался и немножко вспотел. У меня с выносливостью оказалось получше – вот что свежий деревенский воздух делает!

– А по-моему ты победил честно, – улыбнулся я. – Прости, Хирономия-сама, но я редко играю, а ты – сильнейший соперник из всех, с кем мне довелось честь сразиться за теннисным столом, поэтому немного устал. Можем ли мы вернуться к остальным? Обещаю – однажды мы обязательно сыграем снова.

Можно это вообще редкой персональной традицией сделать – на долгой дистанции будет прикольный политический актив.

Вернувшись к взрослым, мы духовно обогатились чайной церемонией, во время которой маленький принц хвалил меня, а я – его, и я спросил:

– Ваше императорское величество, могу ли я позволить себе пригласить Хирономию и его ровесников – чтобы принц не скучал в окружении иностранных ребят – отдохнуть следующим летом в пионерском лагере «Орленок»? Там есть гонки на картах, парашютная вышка, наблюдательная башня стражи и сражения на стреляющих краской винтовках. Найдутся и сильные противники для занятий настольным теннисом.

Перечислял я специально для Нарухито, начавшего буровить деда щенячьим взглядом. Хирохито не удивился – как и ожидалось, сразу после встречи наши партнеры побежали стучать любимому монарху – и передал инициативу:

– Пусть это решает его отец.

«Папа, пожалуйста!» – прошептал одними губами пацан.

– Если вы гарантируете участие наших сотрудников в охране лагеря, я не вижу ни одной причины не отпустить сына отдохнуть, – не подвел Акихито.

Всё, дотерпеть оставшиеся десять минут, и можно ментально готовиться к шишкам китайским – завтра последний день фестиваля, и вечером мы уже улетим. И вроде пока без травм и покушений – тьфу-тьфу, как говорится.

Глава 17

В том, что Оля выиграет фестиваль, у меня не было никаких сомнений. Прониклась моей уверенностью и подружка, идеально отработав свой номер второй раз. Сидя в гримерке в ожидании окончания финала – вот на него набился полный зал – я расспрашивал ребят о впечатлениях – певицу с музыкантами на весь вчерашний, свободный для них день, возили в Киото:

– А потом мы кормили оленей специальным печеньем – его прямо в парке продают. Они такие миленькие! – Оля.

– В наши избы весь мир пальцем тычет, ржет, а у самих лачуги такие, что пальцем стену проткнуть можно! – Федор.

– Я бы постеснялся по улицам в халате ходить, – пропустивший лекцию о японских культурных особенностях мимо ушей Коля.

– Николай, после отъезда Сергея и Ольги приглашаю тебя на дополнительные лекции, чтобы ты во время гастролей ничего такого не ляпнул, – заподозрил неладное и Олег Александрович.

Ребята же по Японии колесить остаются, восемь больших концертов впереди с последующим месячным отдыхом в лагере на Окинаве – заслужили.

– Так точно, Олег Александрович, – буркнул Коля под ехидное хихиканье ребят.

– За кулисы! – скомандовал я музыкантам с певицей, увидев на трансляции, что судью совещаются.

– Да евреям приз отдадут, – отмахнулась Оля. – Им после Гитлера всё можно. Как будто нам легче пришлось! – презрительно фыркнула.

Предлагал деду переквалифицировать события Великой отечественной в геноцид славян, но он не хочет – с немцами, мол, партнерство и взаимопонимание, поэтому эскалация не нужна. Зря, как по мне – юридически и фактически там геноцид и есть, а вещи нужно называть своими именами, чтобы через два-три десятка лет не визжали о миллионах несчастных изнасилованных восточными варварами немок. Ладно, в этой реальности нам на визг будет плевать – внутренней волны ненависти к своим предкам не случится, а без этого набросы врага почти полностью бесполезны.

– Спорим? – предложил я подружке.

– С тобой спорить себе дороже! – отмахнулась она, поднялась с диванчика и важно скомандовала. – Идемте, мальчики!

«Мальчики», натянув на рожи снисходительные улыбки – тоже мне командирша! – пошли за ней – эти-то уже поняли, как всё работает, поэтому в победе изначально не сомневались.

Через десять минут эфирного времени Оля стояла на сцене с кубком в руках и при помощи переводчика рассказывала о том, насколько велика честь и благодарность, и о том, какая хорошая тут страна и фестиваль, не забыв пригласить народ на будущие концерты ребят и собственные, которые предварительно назначены на середину января – как раз раскрутить певицу как надо успеем. Молодец, всё выучила несмотря на сомнения.

Израильтяне довольствовались вторым местом, а на награждение третьего призера мы не смотрели – как только Оля с кубком и ребятами появились в комнате отдыха, я быстро попрощался с ребятами, пожелав им удачи, подхватил певицу с ее матерью и Вилкой, посла, и мы поехали сразу в аэропорт. По пути напряжение достигло пика – неужели вернусь из загранки живым, здоровым и в штатном порядке? Может другой самолет попросить на всякий случай? Не, это еще минимум сутки в Японии торчать. Фигня, у нас весь персонал проверенный и с собой привезенный, и им же с нами назад на том же ТУ-144 и лететь – ну не самоубийцы же?

К счастью, до летного поля мы добрались благополучно. Не менее благополучно поднялись по трапу. Благополучно же взлетели и пробили звуковой барьер. При посадке во Владивостоке на дозаправку нас тряхнуло чуть больше положенного, но это нормально. Всё, здравствуй, Родина, мы, как обычно, вернулись победителями!

* * *

Москва встретила нас неприветливо – холодным дождиком с затянутого тучами неба. Время – чуть после обеда, на сверхзвуке время экономится прямо великолепно. Попрощавшись с Олей и Дианой Викторовной, мы с Вилкой поехали в Академию наук СССР прямо из аэропорта. Не так уж она и велика – трехэтажный особняк стиля «советский ампир». Неудивительно – научных изысканий в ней не проводится, выполняет в основном административные функции, но, уверен, в подвале найдется бомбоубежище. Не исключено, что даже с выходом в секретное, правительственное метро – товарищей академиков при ядерной войне спасать нужно обязательно.

Начальство Академии дед после прихода к власти менять не стал, оставив президентом назначенного при Хрущеве и сохранившегося при Брежневе Келдыша Мстислава Всеволодовича, седоволосого и чернобрового мужика пятидесяти семи лет. Выправка у него знатная, лицо – приветливое, происхождение – дворянское. Оба деда имели в Империи генеральские чины, между прочим – и ничего, сидит, всей отечественной наукой рулит. Не сожрал кровавый большевизм, получается.

Сам Мстислав Всеволодович у нас специализируется на прикладной математике и механике, поэтому первым делом, сразу после представлений и рукопожатий, я спросил:

– Мстислав Всеволодович, может ли наш фонд дать нашим математикам денег так, чтобы был толк?

– Этим занимается бюджет СССР, – с улыбкой покачал он головой. – С математикой у нас все в порядке, но, если у тебя есть какие-то предложения… – он гостеприимно развел руками.

– Наша страна совершила небольшой технологический рывок, освоив почти сказочной производительности компьютеры. Если народу рассказали о младших версиях, значит есть и «старшие», секретные, гораздо мощнее, – ответил я.

– Ничего не могу сказать по этому поводу, – пожал он плечами.

Потому что секретность.

– Хочу выдать грант группе, которая при помощи новых машин будет пытаться доказать гипотезу Кеплера.

– Трактат «О шестиугольных снежинках»? – уточнил он.

– Да, где про упаковку шаров равного размера в трехмерном пространстве, – подтвердил я. – Фонд оплатит потраченное машинное время, будет платить зарплату, а в случае успеха – мощные премии.

– Премии у нас получать любят, – хмыкнул ученый. – В письменном виде есть?

– Разумеется! – подтвердил я.

Вчера после ужина с Императором не спалось, напечатал все что смог – Виталина уже спала к этому времени.

Папочка номер один сменила хозяина, и я достал следующую:

– Грант на доказательство бесконечно многих пар последовательностей простых чисел с разностью не более 70 миллионов.

– Кое-кто уже занимается, – ответил он. – Баловство для аспирантов, практической пользы не имеет.

– На престиж работает зато, – пожал я плечами. – Аспиранты так аспиранты – тоже же чем-то занимать надо. Новая мощная ЭВМ в помощь.

– Престиж в нашей стране уважают, – не без едва уловимой иронии ответил Президент АН.

– Далее, в письменном, но очень общем виде, запрос на формирование десяти археологических групп для раскопок в Африке, пяти – в Индии, куда пустят, и еще десяти – тоже в Южную Америку.

– Это в институт археологии наш лучше отвезти, – открестился Мстислав Всеволодович. – Инициатива замечательная, и я охотно ей посодействую, но в этом случае через нас получится дольше – достаточная для самостоятельного формирования групп автономия у них есть.

– Извините, – смутился я. – Опять к самому главному суюсь, а у вас же дел даже не представляю сколько.

– Правильное распределение рабочей нагрузки – важная черта для коммунистического руководителя, – немножко «поскромничал» он. – Более того, очень хорошо, что ты пришел, – с заговорщицким видом он залез в стол и достал оттуда «корочку» почетного члена Академии Наук СССР с моей фотографией.

– Не заслужил! – испуганно пискнул я.

– Правильно! – одобрил Мстислав Всеволодович. – Авансом! – пододвинул документ мне.

– Не подведу, – пообещал я, убирая документ во внутренний карман. – Прямо сейчас и продолжим. Вот тут, – вытащил папку. – Грант с премией в миллион рублей на каждого члена научной группы на разработку осуществимого разумной ценой и в разумные сроки – до десяти лет – способа спасти медленно исчезающее Аральское море.

– А оно исчезает? – Мстислав Васильевич начал пробежал глазами единственный листочек. – От двадцати до сорока сантиметров в год?

– Стабильно мельчает, – подтвердил я. – Причины такого явления уже известны, теперь нужно разобраться, что делать. Здесь без вас уже никак – придется собирать разнопрофильных товарищей.

– Займемся, проблема архиважная, – признал значимость Мстислав Всеволодович.

– Далее – геология, – достал следующую папку. – Грант на разработку и практическое внедрение более совершенных способов контроля сплошности пород. Метро по всей стране углубляется и ширится, некоторые наши рудники достигли чудовищных глубин. Рано или поздно где-нибудь в шахту хлынет вода. Если катастрофы можно избежать, значит нужно попытаться.

– Нужно, – согласился он, убрав и эту папочку.

– Я звонил из Владивостока, и старшие товарищи разрешили спросить – сколько может стоить разработка и запуск серии из пяти непилотируемых космических аппаратов для полета к дальним рубежам Солнечной системы и за ее пределы? С подлетом к планетам и спутникам с целью изготовления качественных фотографий.

– На космос у нас расходы, прости за каламбур, астрономические, – ответил он. – Но за Венерианскую программу накоплен очень хороший опыт, и часть уже готового оборудования можно применить для полетов подальше. Но пять аппаратов – это очень много, потому что до них предстоит сжечь массу опытных образцов, без этого никак.

– Это же не единовременным траншем оплачивается, а годами, – не испугался я.

– Ну, миллионов сто пятьдесят в год на это дело клади, – прикинул он.

– Значит уже сейчас начать можно! – обрадовался я. – Извините, Мстислав Васильевич, можно вас попросить человека выделить, который займется разработкой начальной документации?

– Человек уже едет, – ухмыльнулся он. – Ты, Сергей, не обижайся, но больше на научные темы с пребывающими большую часть жизни за рубежом работниками старайся не общаться.

Стуканул посол, получается.

– Не предательства опасаемся, а, к примеру, похищений, – добавил он.

– Понял, Мстислав Васильевич, – кивнул я.

– У тебя все?

– Пока всё.

– Чаю?

– Нам нельзя, – взгрустнул я.

Такая эти правила безопасности духота.

– Понимаю, – не обиделся он.

– Нам в приемной подождать? – догадался я.

– Все-таки очень много дел, – сымитировал он виноватую улыбку.

– До свидания, Мстислав Васильевич, – мы поднялись почти одновременно, пожали руки. – Спасибо за уделенное время.

– Заходи еще, – добродушно кивнул он, и мы вышли в приемную, сидеть на диванчике, слушая стук нажимаемых секретаршей средних лет клавиш машинки.

– Сюда бы ЭВМ, – помечтал я. – Вообще везде бы ЭВМ! – тут же масштабировал и важно заметил. – Если бы Владимир Ильич был жив не только символически, он бы непременно улучшил свою формулу «коммунизм – это есть Советская власть плюс электрификация всей страны» до «…плюс ЭВМ-изация всей страны».

Секретарша поёжилась. Кругом сплошные догматики!

В дверь приемной постучали, и к нам застенчиво заглянул милейший, с сусанинской седой бородой, одетый в костюм и круглые очки, лысый упитанный дедушка ростом мне по подбородок. Сразу видно гения!

– Здравствуйте, – совершенно неожиданным зычным басом поприветствовал он секретаршу и переключился на нас. – Это вы хотите увидеть фотографии Плутона, молодой человек?

– В том числе, – подтвердил я и пошел навстречу. – Сергей, Виталина, – представил себя и девушку.

– Очень приятно, – пожали руки. – Дерябин, Егор Львович.

– А вы, наверное, космический академик? – предположил я.

– Так и есть, – с отеческой улыбкой подтвердил он и предложил. – Пройдемте в мой кабинет?

– Конечно, – мы не были против, и пошли за ученым к лестнице и дальше – в подвал, аж на минус второй этаж, миновав парочку бронедверей.

– Тут очень секретно, правильно? – спросил я, когда пара вооруженных «Калашниковыми» товарищей в камуфляже проверяли у Егора Львовича и у нас документы.

– Очень! – весело подмигнул ученый. – Враг не дремлет, вот и приходится в катакомбы забираться.

– В пожилые времена врагом Руси была Великая Степь, – поведал я, когда мы возобновили движение по коридору. – Потом – Европа. Теперь враг сидит за океаном.

– Угроза, очевидно, отдаляется, – хохотнул Егор Львович. – Значит победа не за горами. Но расслабляться нельзя.

– Нельзя! – согласился я.

Академик сорвал печать кабинета, открыл замок и гостеприимно распахнул дверь.

– Спасибо, – поблагодарили мы и прошли внутрь – Виталина вперед, у нас тут этикет.

В немалых размеров кабинете было интересно – помимо очевидных стола с печатной машинкой, шкафов книжных и картотечных и портретов Циолковского с Лениным в «красном углу», наличествовала огромная – во всю стену – карта звездного неба, стена напротив – имитация вида на пруд в березовой роще, у которой нашлась неожиданная клетка с коричнево-белым толстым хомяком.

– Можно? – воспользовалась возможностью Вилка.

– Разумеется, Мстислав очень дружелюбен, – разрешил академик.

Девушка пошла тискать зверюшку, а мы уселись за стол.

– Итак, Сергей, тебя интересуют исследования дальних рубежей Солнечной системы? – достав из ящика стола новую толстую тетрадку, он заправил чернильную ручку.