![](/books_files/covers/thumbs_240/izbrannoe-stati-ocherki-zametki-po-istorii-francii-i-rossii-294903.jpg)
Автор книги: Петр Черкасов
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Поэтому я думаю, надо просто набраться терпения и работать на сближение, на преодоление противоречий и разногласий, а не накапливать и не предъявлять взаимные претензии. Мы, историки – не прокуроры, а, скорее адвокаты российско-французского диалога, а возможности для развития такого диалога, безусловно, сохраняются.
1717–2017: Итоги и уроки
Выход очередного сборника «Россия и Франция: XVIII–XX века» совпадает с памятным рубежом в истории российско-французских отношений. Триста лет назад, в 1717 году, Петр I с официальным визитом побывал во Франции. Одним из результатов этой, поистине исторической, поездки русского царя стало установление дипломатических отношений между двумя странами на регулярной основе, т. е. с учреждением в Санкт-Петербурге и Париже постоянных дипломатических миссий.
История же двусторонних официальных контактов, если оставить за скобками династический брак между Анной (Киевской), дочерью Ярослава Мудрого и королем Франции Генрихом I (1051 год), началась в последней трети XVI века.
Первое официальное посольство Франции в Россию датируется 1586 годом, когда в Москве правил Федор Иванович, сын Ивана Грозного, а первым французским послом в тогдашнюю Московию был направлен Франсуа де Карль (Sieur Francois de Carle), доставивший царю письмо короля Генриха III. С тех пор Москва и Париж изредка обменивались посольствами, но лишь в начале XVIII столетия в обеих столицах обозначился устойчивый интерес к взаимодействию в решении европейских проблем, что потребовало установления между ними регулярных дипломатических отношений.
История российско-французских отношений за истекшие со времени приезда Петра I в Париж триста лет показывает, что в них постоянно присутствовали две тенденции – к сближению и отдалению. Первая из них в отдельные исторические моменты приводила обе страны к тесному взаимодействию и даже к военно-политическому союзу, в то время как вторая нередко оборачивалась взаимным отчуждением, перераставшим в неприязнь.
К сожалению, отношения между Россией и Францией в последние три года испытывают на себе преобладающее влияние негативной тенденции, усилившейся под воздействием политического кризиса на Украине, возвращения Крыма в состав России и гражданской войны в Сирии. Москва и Париж по-разному оценивают происходящие события, и это, безусловно, осложняет российско-французский диалог. Однако трехвековая история наших отношений, переживших разные времена, убедительно доказывает: всевозможные препятствия могут осложнить и даже затормозить на какое-то время этот диалог, но не способны остановить его. Здесь очень важную роль играет позиция гражданского общества в обеих странах.
Что касается России, то, независимо от всех перипетий, возникавших в официальных политических отношениях между двумя правительствами, постоянным, непреходящим оставался интерес к Франции в русском обществе, долгое время формировавшемся под влиянием французской цивилизации. Здесь уместно будет напомнить, что российский правящий класс и интеллектуальная элита, начиная с эпохи Просвещения, всегда испытывали сильнейшее влияние французской культуры. Достаточно вспомнить, что французский язык для подавляющей массы русского дворянства, а потом и интеллигенции, в течение полутора столетий был вторым, наряду с русским. Со своей стороны, русские либералы и революционеры во многом заимствовали идеи и опыт политической борьбы у своих французских учителей. Так или иначе, но в русском обществе никогда (за исключением войны 1812 года) не было антифранцузских (франкофобских) настроений.
Что касается Франции, то здесь можно говорить о сочетании русофильской и русофобской тенденций, проявлявшихся как в правительственной политике, так и в настроениях французского общества, в разное время подверженного симпатии или антипатии к России.
В основе «официального» русофильства во Франции всегда лежали преимущественно рационалистические, прагматические соображения правящих элит. Время от времени Франция нуждалась в поддержке со стороны России, и тогда ее охотно обхаживали, как это было, например, на рубеже XIX–XX веков. Но чаще официальная Франция легко обходилась без Петербурга или Москвы, и тогда в ее риторике громко звучали критические и даже осуждающие Россию мотивы.
Отношение французского общества к России было более сложным. Прежде всего, в нем отсутствовал политический прагматизм, свойственный правительственной политике. Зато сильнее чувствовалось влияние идеологического фактора. Чаще здесь звучало осуждение политических нравов, укоренившихся в «империи фасадов», как называл Россию маркиз де Кюстин, а временами во французском обществе неожиданно возникали, можно сказать, романтические представления о России. Со времен Вольтера французские интеллектуалы проявляли интерес к переломным моментам в российской истории (петровская европеизация начала XVIII века, социальный эксперимент, начатый Лениным и большевиками в 1917 году, хрущевская «оттепель», горбачевская «перестройка» и т. д.). В такие моменты у части французов возникали надежды в отношении России, обычно исчезавшие как мираж. С середины XIX века французы постепенно открывали для себя русскую культуру – сначала литературу и музыку, а впоследствии – современный балет, авангардное искусство, наконец, русскую икону. В определенной мере этот интерес к русской культуре сохранился вплоть до наших дней
Русофобия во Франции, возникшая одновременно с появлением на карте Европы Российской империи в первой четверти XVIII века, в решающей степени объяснялась качественным отличием российской политической культуры с присущими ей, как постоянно внушали французам, «варварством» и «азиатским деспотизмом» от французских (и в целом западноевропейских) стандартов. Этот тезис на протяжении последних трех столетий сопровождался утверждением, будто «агрессивная Россия» представляет постоянную «угрозу» для Европы.
Вспомним фальшивое «Завещание Петра Великого», ставшее пугалом для европейских политиков и одновременно идеологическим оправданием для попыток сдерживания и изоляции России.
На первый взгляд может показаться, что отчуждение (русофобия) во Франции явно превалировало. И действительно, за истекшие триста лет с трудом можно насчитать шесть-семь десятилетий относительно безоблачных отношений. Но ведь во внешней политике Франции, как впрочем, и России, данное обстоятельство не составляло исключения. Возьмем, например, франко-английские отношения. Сначала Столетняя война (1337–1453), затем морское и колониальное соперничество (почти весь XVIII век), переросшее при Наполеоне в борьбу на континенте. Или отношения Франции с Испанией и Австрией времен единой Габсбургской империи. Что мы здесь видим? Двести пятьдесят лет (начало XVI – середина XVIII вв.) ожесточенного противостояния. Наконец, более семи десятилетий вражды Франции и Германии, начиная с Франко-прусской войны 1870–1871 годов. Но все это в прошлом.
История убедительно показывает: не бывает вечных врагов, как не бывает и вечных союзников. Даже, казалось бы, неизменные национальные интересы, определяемые геополитическими факторами, могут менять приоритеты, что видно на примерах как России, так и Франции.
Исторический опыт свидетельствует, что между Россией и Францией никогда не было прямых противоречий. Имевшие место отдельные случаи конфронтации и даже двух, можно сказать, случайных войн между ними – в 1812 году и в Крымскую войну середины XIX века – были следствием их отношений с третьими странами. Даже в наши дни, существующие между Парижем и Москвой разногласия, в решающей степени определяются принадлежностью Франции к Европейскому союзу и НАТО, что навязывает Парижу совершенно определенные правила поведения, в том числе и в отношении России.
Поскольку перспектива присоединения России к этим двум интегрированным евроатлантическим объединениям представляется весьма туманной, необходимо искать взаимоприемлемые формы сосуществования (cohabitation) и сотрудничества на основе взаимного уважения интересов.
Запад с недавних пор активно продвигает такой политический инструмент, как толерантность. Толерантность к инакомыслию, к другому мировосприятию, к другой политической культуре, к другим культурным и религиозным ценностям…
Почему бы тогда не придерживаться такой же толерантности и в международных, и в двусторонних отношениях, если, конечно, речь не идет о попытке навязывания обязательного для всех евроатлантического стандарта.
* * *
Представленные в очередном выпуске сборника материалы отражают многообразие политических и культурных связей между Россией и Францией на протяжении последних трех столетий, когда центростремительные тенденции нередко входили в конфликт с центробежными. В отличие от политиков, озабоченных потребностями текущего момента, историки, как свидетели вечности, не могут идти на поводу той или другой из противоборствующих тенденций, обслуживая сиюминутные интересы правящего класса своих стран. Они обязаны учитывать и оценивать обе эти тенденции, всегда оставаясь при этом адвокатами диалога, но не конфронтации.
Предисловие к сборнику: Россия и Франция: XVIII–XX века.
Вып. 12. М., 2017. С. 5–8.
Статьи
Россия и Франция в XVIII веке: итоги и перспективы исследования
В истории взаимоотношений России и Франции XVIII век занимает особое место как эпоха становления русско-французских дипломатических, экономических и культурных связей.
Собственно история дипломатических отношений между двумя странами на регулярной основе начинается с подписания русско-французского договора в 1717 г.
Русско-французские отношения развивались и ранее. В принципе их начало можно датировать 1051 г, когда дочь великого князя киевского Ярослава Мудрого Анна была выдана замуж за французского короля Генриха I. Однако вслед за этим, в какой-то степени, быть может случайным событием, в русско-французских контактах наступала полутысячелетняя пауза, вызванная разделением церквей в 1054 г. на западную и восточную, феодальной раздробленностью Руси, подпавшей под 300-летнее монголо-татарское иго, и не в последнюю очередь – географической отдаленностью России и Франции, расположенных на противоположных сторонах Старого Света, С конца XVI в. контакты между Россией и Францией были восстановлены[2]2
См.: Жордания Г. Очерки из истории франке-русских отношений конца XVI и первой половины XVII веков. Ч. I–II. Тбилиси, 1959.
[Закрыть], но сводились лишь к эпизодическому обмену посольствами и миссиями, зачастую без определенных политических целей.
Заметный интерес к России появился во Франции лишь с середины XVII в., когда Алексей Михайлович, словно предвосхищая политику Петра – своего сына и преемника, – осторожно пытался ввести страну в семью европейских государств. Этот интерес окончательно определился в годы правления Петра I, поставившего целью своей политики превращение Россия в великую европейскую державу. Именно с Петра – с начала Северной войны в 1700 г. – можно датировать новую эпоху в истории непростых, часто конфликтных русско-французских отношений XVIII в. Это было время становления отношений России и Франции на новой основе взаимного интереса и равноправия. Русско-французские связи отныне превратились в важный фактор европейской политики.
Прежде всего, необходимо хотя бы к самых общих чертах определить внешнеполитические цели и интересы Россия и Франции в описываемую эпоху, выяснить степень их близости или расхождения.
Стратегические интересы России как крупнейшей евроазиатской державы требовали выхода к Балтийскому и Черному морям. Это было важнейшее условие преодоления ее исторически возникшего культурно-цивилизационного и политического отчуждения от остальной Европы. Выхода к морям требовали торгово-экономические интересы России, отставание которой в решающей степени объяснялось ее оторванностью от европейских рынков.
Необходимость преодоления искусственно возникшей замкнутости России сознавали уже Иван Грозный и Алексей Михайлович, но их попытки преодолеть эту замкнутость успеха не имели. Историческая миссия реализации давних национально-государственных интересов России выпала на долю Петра I. Азовские походы и Северная война обозначили два геостратегических направления внешнеполитических усилий Петра Великого – Черное и Балтийское моря.
Стремление Петра превратить Россию в великую европейскую державу натолкнулось на самое решительное противодействие ее давних противников – государств так называемого «Восточного барьера» – Швеции, Польши и Турции, – создававшегося усилиями французской дипломатии со времен Франциска I, Генриха IV и кардинала Ришелье. «Восточный барьер» воздвигался Францией не против России, а против Австрийских и Испанских Габсбургов с их гегемонистскими притязаниями, тем не менее, именно «Восточный барьер» долгое время разделял Россию и Францию.
Приверженность Франции союзам, образованным в XVI–XVII вв., антигабсбургская ориентация ее политики в решающей степени определили негативную позицию версальского двора по отношению к России, долго и безуспешно искавшей сближения с Францией,
Ответственность Франции за длительный период отчуждения в отношениях с Россией признавали авторитетные французские историки, и прежде всего А. Рамбо, подготовивший двухтомную публикацию дипломатических документов из Архива французского Министерства иностранных дел по истории франкорусских отношений с середины XVII в. до Великой французской революции[3]3
Recueil des instructions donnees aux ambassadeurs et ministres de France depuis des traites de Westphalle jusqu’a la Revolution. Avec une introduction et des notes par Alfred Rambaud. T 8–9. Russie. Paris, 1890.
[Закрыть]. Эта публикация, осуществленная в 1890 г, до сих пор остается основным документальным источником для изучения русско-французских отношений указанного периода. К сожалению, ни в дореволюционной России, ни в Советском Союзе не была осуществлена аналогичная публикация русских дипломатических документов об отношениях с Францией в XVII–XVHI вв.[4]4
Исключение составляет публикация (неполная) донесений российского посла в Париже И.М. Симолина, относящихся к 1789–1792 гг. Вступительную статью к данной публикации написал академик Н.М. Лукин. См.: Литературное наследство. T. 29–30. М., 1937. С. 343–538. См. также: Международные отношения в начальный период Великой французской революции (1789). Сб. док. М., 1989.
[Закрыть]
Рамбо принадлежит и научно обоснованная периодизация истории дипломатических отношений между дореволюционной Францией и Россией. Он выделял в ней пять основных периодов: 1051–1654 гг. – от Анны Ярославны и Генриха I до Алексея Михайловича и Людовика XIV; 1654–1726 гг. – от русско-польской войны, пробудившей во Франции интерес к России, до заключения русско-австрийского союза, превратившего Россию в противника Франции; 1726–1756 гг. – период 30-летней открытой враждебности между двумя странами, отмеченный временным разрывом дипломатических отношений (1748–1756); 1756–1775 гг. – от Семилетней войны, когда Россия и Франция оказались в составе одной коалиции против Пруссии и Англии, до воцарения Людовика XVI, при котором определилась тенденция к русско-французскому сближению; 1775–1789 гг. – «золотой век» в истории русско-французской дипломатии, время интенсивного сближения России и Франции, прерванного началом Великой французской революции[5]5
Recueil des instructions… Т. 8. Р. V.
[Закрыть].
Периодизация Рамбо может быть принята с двумя поправками. Во-первых, русско-французские отношения составляют еще один самостоятельный период в эпоху Французской революции 1789–1799 гг. Во-вторых, при всей важности для русско-французских отношений времени правления Алексея Михайловича более верным представляется датировать исходный рубеж этих новых отношений началом Северной войны 1700 г, когда Россия впервые заявила о себе как о великой европейской державе.
Достоинство периодизации, предложенной Рамбо, заключается в том, что она ориентирована не на отдельные даты или события в двусторонних русско-французских отношениях (договор 1717 г), а вписана в контекст европейской политики. Несомненно, самым убедительным свидетельством четко определившегося интереса Франции к России стало заключение в 1717 г. в ходе Северной войны первого русско-французского договора. Данный период в русско-французских отношениях, как обоснованно считал Рамбо, завершается подписанием Россией и Австрией в 1726 г. союзного договора, обозначившего новую внешнеполитическую ориентацию петербургского двора. Мнение Рамбо в связи с этим представляется более обоснованным, чем точка зрения академика А.Л. Нарочницкого, который выделял в самостоятельный этап русско-французских отношений период от договора 1717 г. до тройственного австро-русско-французского союза 1756 г.[6]6
Нарочницкий А.Л. Две тенденции в развитии отношений между СССР и Францией. (К итогам и задачам исторического исследования.) // Новая и новейшая история. 1966. № 5. С. 5.
[Закрыть] В данной периодизации, как представляется, неоправданно игнорируется поворот России в 1726 г. к тесному сближению с Австрией, что вызвало длительное обострение в русско-французских отношениях, вплоть до начала Семилетней войны в 1756 г.
Определенной корректировки требует и выделение А.Л. Нарочницким в качестве единого периода в развитии русско-французских отношений 33-летнего отрезка времени от начала Семилетней войны до Великой французской революции – 1756–1789 гг.)[7]7
Нарочницкий А.Л. Указ. соч. С. 5.
[Закрыть]. В принципе, такая периодизация вполне обоснована, но нуждается в уточнении: внутри обозначенных хронологических рамок, и на это первым обратил внимание все тот же Рамбо, четко выделяются два этапа, рубежом между которыми стала смерть Людовика XV в 1774 г. Лишь с воцарением Людовика XVI, признавшего фактический распад «Восточного барьера» в результате военного упадка Швеции, первого раздела Польши в 1772 г. и поражения Турции в войне с Россией 1768–1774 гг., версальский кабинет решился наконец пересмотреть прежнее негативное отношение к России. Именно с этого времени – 1774–1775 гг. – начинается недолгий «золотой век» в отношениях России и Франции, прерванный Революцией.
История русско-французских отношений в XVIII в. до сих пор не получила полного освещения ни во французской, ни в отечественной историографии. Наиболее систематическое (хотя и краткое) ее изложение, основанное на французских дипломатических документах, содержится во вступительной статье и комментариях А. Рамбо к упоминавшимся двум томам документальной публикации[8]8
Recuel des instructions… Т. 8. Р. V–LVIII.
[Закрыть]. Даже спустя 100 лет статья Рамбо, который проявил детальное знание и тонкое понимание всех нюансов как французской, так и российской дипломатии, не утратила своего значения.
Краткий популярный обзор франко-русских отношений от Петра Великого до Июльской революции 1830 г. содержится в брошюре Э. Кене и А. де Сантеля, опубликованной в 1843 г.[9]9
Quesnet Е., SanteulA. de. France et Russie. Avantages d’une alliance entre ces deux nations. Paris, 1843.
[Закрыть]
В 1892 г. в Москве появилась книга русского историка П.В. Безобразова, написанная по документам двухтомной французской публикации Рамбо, а также по материалам сборников Императорского Русского исторического общества[10]10
Безобразов П.В. О сношениях России с Францией. М., 1892.
[Закрыть]. По признанию самого автора, его книга «не представляет ученого исследования», она «предназначена для публики, интересующейся историей», и носит научно-популярный характер. Автор не привлек ни одного не публиковавшегося архивного документа. И, тем не менее, работа представляет интерес уже по той причине, что она долгое время оставалась единственной обобщающей книгой по истории русско-французских дипломатических отношений с конца XVI до начала XIX в.
В 1893 г. газета «Киевлянин» в № 278, 279 и 281 поместила три статьи профессора Киевского университета В.С. Иконникова с обзором русско-французских отношений за XVI–XVIII вв. Статьи эти в том же году были опубликованы в виде брошюры[11]11
Иконников В.С. Сношения России с Францией (XVI–XVIII вв.). Исторический очерк. Киев, 1893.
[Закрыть].
На исходе XIX и в начале XX в. в России под руководством профессора Ф.Ф. Мартенса осуществлялась публикация многотомного «Собрания трактатов и конвенций, заключенных Россией с иностранными державами». В трех томах этого добротного издания, предпринятого параллельно на русском и французском языках, опубликован ряд соглашений между Россией и Францией, в частности тексты союзного договора 1717 г. и торгового трактата 1787 г. Все эти документы прокомментированы Ф.Ф. Мартенсом, которому принадлежит и обстоятельная вступительная статья о развитии русско-французских отношений с XVI в. до 1717 г.[12]12
Мартенс Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россией с иностранными державами. Т. ХШ. Трактаты с Францией. 1717–1807. СПб., 1902. С. I–XXXVI; см.: его же. Там же. Т. I. Трактаты с Австрией. 1648–1762. СПб., 1874; там же. Т. V. Трактаты с Германией. 1656–1762. СПб., 1880.
[Закрыть]
Интерес к проблематике русско-французских отношений, возникший в начале 90-х годов XIX в., был связан с происходившим тогда процессом сближения России и Франции, приведшим в 1893 г. к созданию военно-политического союза двух государств. После Первой мировой войны и Октябрьской революции 1917 г. в России этот интерес с обеих сторон заметно поубавился и начал расти лишь в середине истекающего столетия, когда возродилась тенденция к сближению и сотрудничеству СССР и Фракции.
В 1965 г. в Париже была опубликована книга К. Грюнвальда, бывшего российского эмигранта во Франции, принявшего советское гражданство, который в увлекательной, скорее публицистической, чем научной манере, осветил всю многовековую историю русско-французских отношений с середины XI в. до середины 60-х годов XX столетия[13]13
Grunwald С. de. Les alliances franco-russes. Neuf siecles de malentendus. Paris, 1965. [Русский перевод: Грюнвалъд К. Франко-русские союзы. М., 1968.]
[Закрыть].
Упомянутые работы обзорного характера – это практически все, что написано по истории русско-французских дипломатических отношений в XVIII в. К этому можно добавить общие труды по истории международных отношений и дипломатии XVIII в., где русско-французские отношения довольно схематично рассматриваются в контексте европейской политики[14]14
См.: История дипломатии. 2-е изд. Т. 1. М., 1959; Rain Р. La diplomatie francaise d’Henri IV a Vergennes. Paris, 1945; La Revolution francaise et l’empire napoleonien. Par Andre Fugier. T. 3. Paris, 1954; Histoire des relations internationales, publiee sous la direction de Pierre Renouvin. T. 3. Les temps modernes. De Louis XIV a 1789, par Gaston Zeller. Paris, 1965.
[Закрыть]. Отсутствие обобщающего комплексного исследования русско-французских отношений за весь XVIII в. частично компенсируется наличием ряда публикаций по отдельным вопросам и аспектам этих отношений[15]15
См.: Дунаевский В.А., Гусев В.В. Русско-французские и советско-французские отношения в освещении советской историографии 1917–1967 гг. // Французский ежегодник. 1967. М., 1968.
[Закрыть].
В данной работе ставится цель провести своеобразную «инвентаризацию» проблематики русско-французских отношений в XVIII в., выделив, прежде всего, неразработанные во французской и отечественной историографии вопросы. Одновременно необходимо уточнить и детализировать периодизацию русско-французских отношений той эпохи.
* * *
Первый период русско-французских отношений в XVIII в. укладывается в рамки двух событий – начало Северной войны в 1700 г. и заключение союзного договора между Россией и Австрией в 1726 г.
Внутри этого периода просматриваются несколько этапов, соответствующих разным стадиям в русско-французских отношениях. Первый этап совпадает с начальной фазой Северной войны[16]16
Телъпуховский Б. С. История Северной войны. М., 1987; Северная война. М., 1946.
[Закрыть]. Это время, когда честолюбивый русский царь вызывал в Версале смешанные чувства пренебрежения и досады: пренебрежения – в связи с поражениями, которые он терпел в войне против Карла XII, а досады – по той причине, что русская дипломатия сумела переиграть французскую в Польше, королем которой в 1697 г. был избран не французский ставленник принц де Конти, родственник престарелого Людовика XIV, а союзник Петра – саксонский курфюрст Август[17]17
См.: Борисов Ю.В. Дипломатия Людовика XIV. М.,1991. С. 348–351.
[Закрыть].
В 1705 г. в Париж с миссией улучшить русско-французские отношения был направлен выдающийся петровский дипломат, приближенный царя А.А. Матвеев, который убедился в нежелании французской стороны считаться с политическими и экономическими интересами России, о чем он и сообщил Петру[18]18
Во время пребывания во Франции в 1705–1706 гг. Матвеев вел дневник, куда он заносил интересовавшие его сведения о государственной устройстве и политических деятелях Франции, о быте, нравах и обычаях этой страны, ее архитектуре и искусстве (Русский дипломат во Франции. (Записки Андрея Матвеева). Л., 1972).
[Закрыть].
Русско-французские дипломатические контакты и попытки сближения двух стран, предпринимавшиеся в начале Северной войны, требуют более детального изучения на основе привлечения архивных материалов[19]19
Имеется единственное специальное исследование по данному вопросу: Крылова Т.К. Франкорусские отношения в первую половину Северной войны // Исторические записки. T. 7. М., 1940. С. 115–148.
[Закрыть].
Поражение Карла XII под Полтавой 7 июля 1709 г. стало поворотным моментом не только в ходе военных действий, но и в дипломатической истории Северной войны, в частности в развитии русско-французских отношений[20]20
См.: Возгрин В.Е. Россия и европейские страны в годы Северной войны. История дипломатических отношений в 1697–1710 гг. Л., 1986. С. 234–285; Кафенгауз Б.Б. Полтавская победа и русско-французские отношения // Полтава. Сб. статей. М., 1959. С. 148–155.
[Закрыть]. После 1709 г. меняется стратегическая ситуация на театре военных действий, изменяется и отношение в Европе к России и ее царю. От былого пренебрежения не остается и следа, но перспектива дальнейшего возрастания военно-политической мощи России вызывает опасения.
Со смертью Людовика XIV 1 сентября 1715 г. в русско-французских отношениях наметился поворот к лучшему. Герцог Орлеанский, ставший регентом Франции при малолетнем Людовике XV, изъявил готовность улучшить отношения с Россией. В отличие от Людовика XIV, постаравшегося избежать встречи с Петром I во время первого путешествия русского царя по Европе в 1697–1698 гг., регент немедленно согласился принять Петра, когда стало известно о его намерении осуществить вторую поездку по европейским странам. Пребывание Петра I во Франции с апреля по июль 1717 г. ознаменовалось подготовкой русско-французского союзного договора, который был подписан 15 августа в Амстердаме[21]21
Полный текст Союзного трактата, заключенного в Амстердаме между Россией, Пруссией и Францией 4 (15) августа 1717 г. опубликован в сборнике: Мартенс Ф. Указ. соч. T. V. Подробные комментарии к договору см.: Мартенс Ф. Указ. соч. T. XIII. С. 1–9.
[Закрыть]. По мнению большинства историков, Амстердамский договор не имел практических последствий для русско-французских отношений, так как Франция не намеревалась пожертвовать ради России ни союзом с Англией и Голландией, ни давними узами, связывавшими ее с Турцией, ни даже ставшей обременительной и бессмысленной поддержкой Швеции.
И все же этот договор имел положительное значение для России. «Действительно, прямые последствия Амстердамского договора были ничтожны, – отмечал исследователь дипломатии Петра I Н.Н. Молчанов. – Но косвенно он во многом способствовал укреплению международных позиций России, притом в очень ответственный, критический момент. Главное состояло в том, что с этим договором Россия все глубже входила в европейскую систему международных отношений. Она получила основание для официальных контактов с Швецией с целью заключения мира»[22]22
Молчанов Н.Н. Дипломатия Петра Великого. М., 1984. С. 341.
[Закрыть].
Обстоятельства, связанные с подготовкой Амстердамского договора, равно как и в целом русско-французские отношения в 1709–1717 гг. не нашли полного освещения в отечественной историографии. Во Франции единственным специальным исследованием данного вопроса до сих пор остается книга виконта П. де Гишена «Петр Великий и первый франко-русский трактат (1682–1717)», опубликованная еще в 1908 г. и написанная исключительно на французских материалах[23]23
Vicomte de Guichen. Pierre Le Grand et le premier traite franco-russe (1682 a 1717). Paris, 1908.
[Закрыть].
Дополнительного изучения требует также вопрос о посреднической роли французской дипломатии в мирном урегулировании военных конфликтов России с Турцией и Швецией. Менее всего прояснен вопрос о посредничестве Франции в заключении мирного договора между Россией и Турцией в декабре 1720 г.[24]24
См.: Безобразов П.В. Указ. соч. С. 56–57.
[Закрыть]
Секретная статья Амстердамского договора 1717 г. предусматривала посредничество Франции в заключении мира между Россией и Швецией, но на практике обе стороны прибегли к нему лишь после провала Аландского конгресса 1718 г, когда они не смогли прийти к соглашению[25]25
См.: Молчанов Н.Н. Указ. соч. С. 332–358; Фейгина С.А. Аландский конгресс. Внешняя политика России в конце Северной войны. М., 1959.
[Закрыть]. Воспользовавшись неожиданной смертью Карла XII в декабре 1718 г., французская дипломатия вновь предложила свои посреднические услуги воевавшим сторонам. В результате умелых действий французского дипломата Кампредона 30 августа 1721 г. в Ништадте в Финляндии был подписан мирный договор между Россией и Швецией, положивший конец более чем 20-летней Северной войне[26]26
Никифоров Л.А. Внешняя политика России в последние годы Северной войны и Ништадтский мир. М., 1959.
[Закрыть]. Ништадтский договор закрепил выход России к Балтийскому морю.
Участие Франции в мирном завершении Северной войны отвечало и ее собственным интересам, прежде всего из-за ощутимого падения французского влияния в Европе после унизительного для Франция Утрехтского договора 1713 г, по которому она лишилась части своих владений в Северной Америке и вынуждена была отказаться от большинства притязаний на самом европейском континенте.
После Амстердамского и Ништадтского договоров можно было ожидать дальнейшего сближения между Россией и Францией. Но этого не произошло, несмотря на постоянно выражавшуюся Петром I готовность идти на широкое сотрудничество с Францией. Он предложил скрепить союз двух стран брачными узами между своей младшей дочерью Елизаветой и юным Людовиком XV. Петр был даже согласен выдать ее замуж за герцога Шартрского, сына регента.
Однако его идея была встречена в Версале с холодным высокомерием. Он ожидал официального признания версальским двором своего императорского титула, но натолкнулся на вежливый отказ. Когда Петр предложил герцогу Орлеанскому разделить с ним то влияние, которое Россия приобрела в Польше, регент демонстративно игнорировал это предложение, дав понять тем самым, что рассматривает российское «присутствие» в Польше как временное. Царь надеялся на широкий приток необходимых его стране технических специалистов и ремесленников из Франции, но в Версале были безучастны к нуждам и потребностям царя-реформатора и не поощряли «утечку умов» в Россию[27]27
После заключения франко-русского договора 1717 г. в Россию из Франции прибыло на постоянное жительство 200 семей ремесленников, художников, архитекторов, преподавателей, офицеров армии и флота.
[Закрыть]. Все свидетельствовало об очевидном нежелании Франции укреплять наметившийся было союз с Россией: 1717–1726 гг. – это время упущенных возможностей в русско-французских отношениях.
После смерти Петра и воцарения Екатерины I в 1725 г. отношения Франции к России стало еще более враждебным. Франция демонстративно поддержала короля Дании против герцога Голштинского, зятя Екатерины. В Турции совсем еще недавняя линия французской дипломатии на нормализацию турецко-русских отношений, позволившая дважды – в 1720 и 1724 гг. – предотвратить войну между Портой и Россией, сменилась откровенно подстрекательской, антирусской позицией нового французского посла в Константинополе д’Андрезеля. Первый министр Франции герцог Бурбонский сделал поразивший даже версальский двор выбор супруги для юного короля Людовика XV. Ею должна была стать Мария Лещинская, дочь изгнанного из Польши короля. Этот мезальянс трудно было объяснить иначе, как прямым вызовом России в Польше. Не имела успеха и настойчивость российского посланника во Франции князя Б.И. Куракина, добивавшегося признания за Екатериной I императорского титула.
«Здешний двор в том чинит трудность, – сообщал он в мае 1725 г. в Коллегию иностранных дел, – и без взаимного авантажу при каком случае или при какой важной негоциации того титула дать не может»[28]28
Архив внешней политики Российской империи (далее – АВПРИ). Ф. Сношения России с Францией. 1725 г. Оп. 93/1. Д. 5. Ч. I. Л. 169.
[Закрыть]. Продолжалось бессмысленное и расточительное для французской казны субсидирование обескровленной в войне Швеции.
Демонстративная, трудно объяснимая в тех условиях враждебность версальского двора по отношению к России, разумеется, не осталась незамеченной в Вене, где еще с 1717 г. с тревогой наблюдали за франко-русским сближением.
Умелыми действиями и интригами австрийская дипломатия сумела привлечь на сторону своего императора ближайших советников Екатерины I – А.Д. Меншикова и вице-канцлера А.И. Остермана, прежде ориентировавшихся на Францию. Постепенно в Петербурге пришли к выводу о преимуществах внешнеполитической ориентации на Австрию, с которой у России никогда не было серьезных противоречий, зато всегда были общие враги – Турция, Швеция и Польша. С середины 1725 г. начинается русско-австрийское сближение.
Однако мысль о сохранении союза с Францией все еще не была оставлена в Коллегии иностранных дел Российской империи. В секретной инструкции князю Б.И. Куракину от 23 ноября 1725 г. подчеркивалось: «Мы никогда не намерены с какой бы то ни было державой вступить в обязательства, которые интересам французским или против Франции быть могли, пока Франция взаимно таким же образом поступать будет. Вы можете о сем намерении французский двор наикрепчайше обнадежить»[29]29
Там же. Д. 36. Л. 203 об.-204.
[Закрыть]. Посланнику поручалось информировать первого министра Людовика XV о желании России заключить новый торговый договор с Францией. «К сему, несомненно, всегда готовы будем», – подчеркивалось в инструкции[30]30
Там же. Л. 204.
[Закрыть].
Но добрая воля, проявленная Россией, равно как и предложение об улучшении русско-французских отношений путем заключения торгового договора, были отвергнуты Францией. России ничего не оставалось, как принять настойчивое предложение Австрии о заключении союзного договора, который был подписан в Вене 6 августа 1726 г.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?