Читать книгу "Другие. Дэниел"

– Вы – учёный? – спросил я, глядя на его холёные руки.

– Я – врач. Кардиохирург, если тебя интересует специализация.

Моё сердце отозвалось тягучей, щемящей болью. Она появлялась всякий раз, когда я винил себя в том, что не смог спасти Элен.

– Жаль, что я не встретил вас раньше, – выдавил я. – У Элен… Моей матери было больное сердце.

По щекам покатились слёзы и я, как последний кретин, захлюпал носом. Руки Клиффа легли на мои плечи. В их прикосновении было столько участия, что мне почудилось, будто меня обнял отец. Это был не случайный «Валет», которого Элен по ошибке вытащила из колоды, но тот, кто был ей дорог и никогда не спал на диване в гостиной.

Нашедшая на меня сопливая блажь продлилась пару минут. Усилием воли я изгнал хнычущего слабака и снова стал суровым Блумом, который, глянув на часы, уверенно соврал:

– Мне пора на работу.

Клифф достал из кармана стерильный носовой платок и, пока я тёр им рожу, мягко сказал:

– Дэниел, вопреки бытующему мнению, мужчины не являются каменными истуканами. Иногда мы тоже испытываем боль и чувствуем необходимость её выплеснуть.

– Я думал, что она уже выплеснулась.

– Увы, боль имеет особенность возвращаться. Когда ты этого совсем не ждёшь.

Клифф согнул пальцы левой руки и внимательно осмотрел безупречные, овальные ногти. Пол регулярно проделывал ту же операцию с правой рукой. Меня раздражала эта нелепая привычка, но теперь я понял, что никогда не избавлюсь от манеры «Валета» причесываться на ходу.

– Мне очень жаль, что я находился в другом месте, когда Элен нуждалась в моей помощи, – сказал Клифф. – Если бы я знал, как сильно ей нужен, я бы сразу приехал.

Взрослые обожали выказывать пустое сочувствие, но в голосе отца Пола прозвучала искренность, которой я поверил.

– Спасибо.

Я протянул ему руку. Клифф по-мужски её встряхнул и глазами указал на ближний стеллаж.

– Здесь собраны книги, которые могут тебе понравится. Выбирай, – предложил он.

Я ринулся к стеллажу, на ходу читая названия и авторов. Книжный голод терзал меня давно. Скудная библиотека Блумов была изучена вдоль поперёк, школьное книгохранилище интереса не представляло, а таскаться в городскую библиотеку мне было некогда. Обилие Говардовских книг породило во мне преступное желание наплевать на работу и насладиться чтением. Я успешно поборол эту минутную слабость и отобрал пять книг из приглянувшихся мне десяти.

– Я верну их через неделю, – пообещал я.

Клифф протянул мне шестую книгу. На старой, потёртой обложке были нарисованы замечтавшаяся девчонка в старомодном платье и подкрадывающееся к ней волосатое чудовище. Над ними змеилась надпись: Анри дю Шатель «Она».

– Это подарок, – сказал Клифф. – Но не советую читать эту книгу сейчас – лет через пять она будет понятней.

– Хорошо. Спасибо.

Я прижал книги к груди и решил, что начну чтение с загадочного романа «Она». Судя по обложке и напутствию Клиффа, в нём содержались проверенные инструкции по съёму девчонок-чужаков.

Глава 13

Когда я спустился вниз и увидел сэндвичи Жизель, мне захотелось остаться у Говардов навсегда. На длинных, тонких тостах лежали ломти сочного мяса, чуть притрушенного овощами. Страдая от потери достоинства, я сожрал четыре бутерброда и примеривался к пятому, когда Говардам позвонила Бек.

– Какая же ты скотина, – прошипела сестра и бросила трубку.

Я вернулся к столу и, хотя аппетит был испорчен, пятый сэндвич отправился в запасники моего желудка. Пол не отставал и ел от души. Насытившись, мы поднялись в его комнату. Она была очень светлой и по размерам превосходила мою каморку в три раза. Над её отделкой явно потрудился дизайнер, оформивший её в мужских, серебристо-серых тонах. Аккуратность и чистота были заслугой Пола. Каждая вещь лежала на своём месте и в комнате не было ни соринки. Мой взгляд остановился на столе, где стоял персональный компьютер. Рядом с ним отдыхал новенький ноутбук. К личному телевизору Пола была подключена игровая приставка, о которой я мог только мечтать. Чувствуя, что картина не полная, Пол небрежно вытянул из рюкзака новую модель сотового телефона.

– В вашем гараже случайно не стоит твоя «Феррари»? – завистливо спросил я.

– Нет. Но в будущем, когда мы разживёмся деньгами, я собираюсь прикупить «Ламборгини». А ты?

– «Порше».

Пол одобрительно кивнул. Он и не думал задаваться, хотя я бы уже вовсю задирал нос. Глядя на его невозмутимую физиономию, я задал занимающий меня вопрос:

– Что вы забыли в нашем убогом городишке?

Пол отвёл глаза. Я не знал, был ли это его запах или отголоски мыслей, но они открыли мне жестокую правду.

– Кто болен? Жизель?

– Отец, – сказал Пол, осматривая когти. – Ничего серьёзного, но врач сказал, что ему нужен длительный отдых и чистый воздух. А он снова собирается работать.

– Где? В Беллинге?

– Ему предложили возглавить здешний медицинский центр. Который основал мой неуёмно щедрый прадед, – процедил Пол.

Он зло скрипнул клыками. Я считал, что все болеющие получают по заслугам и никого из них не жалел, но Клифф был исключением. Потеря такого отца была трагедией. Я припомнил его запах и произвёл медицинский экспресс-анализ. Больные ноты пока не чувствовались. Я сделал вывод, что ещё не всё потеряно и вывалил первую пришедшую в голову чушь:

– Дружище, всё образуется. Сам посмотри: в нашем городе такой целебный воздух, что здесь никто не болеет. Кроме старухи Морган, – уточнил я. – Но и она им дышит, поэтому никак не окочурится.

– Ты умеешь приободрить, дружище.

Пол рассмеялся. Несколько минут мы с удовольствием тузили друг друга, потом, вооружившись джойстиками, продолжили сражение в виртуальном мире. Опытный Пол легко загнал меня в угол, но когда я, наконец, выработал стратегию защиты, меня снова отвлекла Бек.

– Немедленно езжай домой! – заверещала она в трубку.

Я сдержал рвущуюся из меня грубость и спокойно нажал кнопку отбоя. Пребывание в доме Говардов имело свои условия. Здесь не ругались, не орали и не посылали друг друга в далёкие пешие путешествия. Я мысленно облагородил свою брань и светски сказал:

– У моей сестры трудный период.

– Она очень красивая, – пробормотал Пол, орудуя джойстиком.

Это была равнодушная, бесслюнная констатация факта. В отличие от чужаков и Эмори с Майком, Пол проявлял поразительную устойчивость к запаху Бек и её крутозадым, грудастым достоинствам. Я уважительно похлопал его по плечу.

– Как зовут ту рыжую, с большим фасадом? – спросил он.

– Джули Адамс. Её обхаживает «Горилла» Уильямс.

– Я не против. Но ему придётся подвинуться.

Виртуальный герой Пола подсёк вражеского персонажа и без колебаний снёс ему голову. Я вдохнул его беспощадный запах и похвалил себя за правильный выбор компаньона.

Через пятнадцать минут, отбывая к гавкунам, я ещё раз понюхал Клиффа и, попрощавшись с ним и Жизель, покинул Говардовский дом. Пол вышел следом за мной. Мы обошли дом, вернулись в него через чёрный ход и юркнули в паутинный погреб.

– Мама пока не знает о тоннеле, – сказал Пол. – Отец расскажет ей позже.

Я уже решил не говорить о нём Бек. Иначе она сразу же проговорится Джил и к концу дня, о нашем убежище будет знать весь город. Я посмотрел на часы и прибавил ходу. Мы выбрались из тоннеля, миновали охраняющую его чащу и, откопав велосипеды, рванули к городу.

Рыбная вонь ударила мне в нос ещё до того, как на нашем пути вырос Кирш. Он поднял руку и, как придурок, замахал детским, белым флажком. Я резко затормозил и, соскочив с велосипеда, кинулся к его горлу. Проворные лапы Пола клещами обхватили мои плечи.

– Дэн, у него белый флаг. Он пришёл нам что-то сказать.

– Пусть засунет свой флаг себе в зад! – заорал я. – Где твои родственнички, ублюдок?

Кирш брезгливо поморщился. За прошедшие пять лет он вырос и из водянистого подростка, превратился во взрослого, скользкого хлыща. Его большие, бесцветные гляделки уставились на борющегося со мной Пола.

– Я пришёл сказать, что инцидент исчерпан. Мы приняли меры и подобное больше не повторится, – холодно сообщил он.

– Не повторится, потому что я вырву ваши жабры!

Я оттолкнул Пола и прыгнул к Киршу. Он отпрянул, выбросив вперёд свою вонючую клешню. По ней с треском побежали серебристые нити. В воздухе запахло грозовой свежестью. Пол схватил меня за руку и оттащил от Кирша.

– Мы учли уроки прошлого и не допустим их повторения, – ухмыляясь, сказал тот. – Скаты пришли нам на помощь.

– Держись подальше от моей сестры, урод. Меня твои фокусы не остановят.

Кирш перестал угрожать мне невидимым шокером и вперился в мой лоб.

– Вот это да! Неожиданный поворот, – захихикал он.

– Вам лучше уйти, – сказал Пол. – И больше здесь не появляться.

Взгляд Кирша перескочил на лоб Пола. Он попытался его просверлить, но его бур сломался после первой попытки. Рыбья харя выразила недоумение.

– Не понимаю, о каком примирении она говорила? – пробормотал Кирш.

– Кто она? Кто?! – продолжал бушевать я.

– «Монги». Она велела мне прийти и передать вам то, что я сказал, – Кирш скривил рот. – Не выполнять её распоряжения опасно.

Слово «монги» было мне знакомо. Порывшись в памяти, я припомнил бормотание Генри и подумал, что в нашем городе пора открывать психбольницу.

– Кто такая «Монги»? – спросил Пол.

– Она тебя ещё не навестила? Уверяю, ты получишь незабываемое удовольствие от вашей встречи, – Кирш мстительно улыбнулся. – Не буду портить его неуместным анонсом.

Довольно скалясь, он сошёл с тропы и потрусил в лес. Пол продолжал меня удерживать, хотя необходимость в этом уже отпала. Убивать Кирша здесь и сейчас было так же нерационально, как избавляться от Олли. Кто-то из его родни знал, куда и к кому он идёт, и в случае его исчезновения, мне не избежать визита полиции. Я уставился на Киршевский затылок, решив проверить «телепальную» теорию Бек. Послушный мозг снабдил меня видеокартинкой, в которой я гнал эту тварь к лесу, а затем, в одиночку, рвал на вонючие клочки. Удаляющийся Кирш развернулся и поспешил обратно. Я изготовился к бою, но этот недоделанный был озабочен сексом.

– Забудь о Беверли, – по-змеиному прошипел он. – Она наша.

– Этo вы с «монгой» так решили?

– Именно. Поэтому даже не думай запустить в неё свои грязные зубы.

Я ответил ему любимым, среднепальцевым жестом. Воспитанный Пол удивился, но, в знак солидарности, проделал то же самое.

– Мелюзга, – презрительно бросил Кирш.

– Вали, пока цел, – в Литтонской манере порекомендовал ему Пол.

Кирш не заставил себя упрашивать. Он взял ноги в руки и побежал с такой скоростью, что у нас изумлённо открылись рты.

– Дэн, я ничего не понял, – пробормотал Пол. – Кто этот бегун?

– «Фиш».

Я рассказал о нашей первой встрече на пляже и последующей маминой смерти. Пол молча меня слушал и в его запахе чувствовалось неподдельное сочувствие Клиффа. Когда я замолчал, он мельком осмотрел когти и сказал:

– Возможно, я видел одного из них. Это случилось в школе, когда я учился в первом классе. Нас вывели на прогулку и э… В общем, я был занят изучением гендерной разницы…

– Прекрати выпендриваться, – буркнул я. – Ты не в Бостоне.

– Издержки воспитания и обучения в частной школе, друг, – засмеялся Пол. – Так вот, когда я заглядывал девчонкам под юбки, то почувствовал… Трудно объяснить, но я бы назвал это зов. Он прозвучал у меня в голове и приказал подойти к ограде. Я подошёл и увидел машину.

– Это был «Бентли»? – напрягся я.

– Нет, «Ройс». Стекло опустилось и я увидел того, кто за мной шпионил. Это был молодой парень со странными, старыми глазами.

– Такими, как у Кирша?

– Нет, другими. Но он смотрел на меня так, будто всё обо мне знал, хотя я видел его впервые.

– И что дальше?

– Ничего. Он поднял стекло и машина уехала, – Пол поморщился. – Это произошло шесть лет назад, но я до сих пор помню его взгляд.

– Ты не запомнил номер машины?

– Нет. Он меня словно загипнотизировал.

– По версии Бек, они «телепалы», которые читают мысли и видят будущее.

– Вероятно, она имела в виду телепатов и ясновидящих, – покусывая губу, поправил меня Пол. – Я не верю в их существование.

– Я тоже. Поэтому мы должны найти этих всезнаек и потолковать с ними по душам.

Я хотел дополнить свою речь грозным рыком, но изо рта выскочило дурацкое щенячье тявканье. Пол учтиво сдержал смех и задал мне новый вопрос:

– Кто такая Беверли? Ешё одна провидица?

– Это рохля-чужак, которую я знал в детстве. «Фиш» тоже с ней знаком. Она давно отсюда уехала и вряд ли когда-нибудь вернётся, а этот придурок всё не может успокоиться.

– Почему ты называешь их «Фиши»? Из-за запаха?

– Не совсем. Так их называл Генри, – я запнулся, подыскивая вежливые выражения. – Иногда он э… Бывал не в себе и тогда считал жителей Фишвиля русалками, твоего прадеда волшебником, а «монгами» называл каких-то посторонних колдунов.

– Со мной он никогда об этом не говорил.

– Может на него находило только дома?

– Хочешь сказать, что в здешнем целебном воздухе содержатся галлюциногены? – нос Пола не выдержал и важно устремился кверху.

Я проанализировал его предположение и от избытка чувств, огрел друга по спине.

– Ты – гений, дружище! – заорал я. – Бек убеждала меня, что это сигнализация, но теперь я уверен – у меня была самая настоящая галлюцинация!

– Какая галлюцинация? – насторожился Пол.

– Со мной разговаривал портрет.

– Чей?

– Твоего прадеда. И ещё, в вашем доме был телефон, который звонил всем подряд без набора номера, – я с сожалением причмокнул. – Да и сам дом выглядел побогаче. В нём были рояль, мраморный пол и мебель, обитая шёлком.

Пол как-то странно на меня посмотрел и шагнул к велосипеду. Я ловко ухватил рукав его куртки.

– Понимаю, звучит бредово, но твои люциногены всё объясняют. Я ещё в детстве думал, почему в Литтоне все такие отмороженные и никому ничего не надо. Теперь, всё ясно: надышались наркотой и находятся под кайфом, – я указал на небо. – Моя мать этому лучший пример. Она бы никогда не вышла за неудачника Олли, находясь в здравом рассудке. На него, кстати, тоже периодически находит.

Мои доводы прозвучали убедительно. Пол перестал напоминать бегуна на низком старте и его кулак доверительно ткнулся в моё плечо.

– Я поговорю с отцом. Он здесь родился и должен знать, что происходит.

– Отличная идея. Он у тебя клёвый и всё поймёт правильно.

Я глубоко вдохнул и сразу почувствовал себя лучше. В воздухе, помимо наркотиков, определённо было что-то целебное. Элен Блум прожила в Литтоне тринадцать лет, хотя по её словам, должна была отчалить давным-давно.

– Клифф выздоровеет, – высказал я вслух следующую мысль. – Сейчас я в этом уверен.

Пол меня не услышал. Он рассматривал что-то за моей спиной и облизывался, как оголодавший пёс. Я махнул перед его мордой ладонью, но он отпихнул меня и резво побежал к кустам.

– Здравствуйте, – проворковал Пол, протягивая руку пустоте. – Вы заблудились?

Последовавший ответ поставил его в тупик. Лицо друга недоумённо вытянулось.

– Что вы имеете в виду? – спросил он кусты.

– С кем ты разговариваешь? С муравьями? – поинтересовался я.

Пол обернулся. Через секунду его голова вернулась на прежнее место, но галлюцинация уже исчезла.

– Где она? Куда побежала? – заорал он, ныряя в кусты.

– Кто побежал?

– Девушка. Она стояла возле этого куста.

– Кроме нас, здесь никого не было.

– Не может быть! Я только что с ней разговаривал.

– Дружище, когда я зашёл в ваш дом позвонить, меня встретил здоровенный пёс. Как только я отвернулся, он бесследно исчез.

Я подошёл к собрату по несчастью и похлопал его по расстроенному плечу.

– Ты и вправду её не видел? – грустно уточнил Пол.

– Если бы увидел, добрался до кустов раньше тебя.

Пол обдумал поступившую информацию и, проверив кусты, осведомился:

– Ты видел пса после разговора с портретом?

– До.

– Что он тебе сказал?

– Что я должен сосредоточиться на деньгах, а не прыгать вокруг своей сестры, – истолковал я слова старика. – А что тебе сказала девчонка?

– Предупредила, чтобы не связывался с куриными мозгами. Интересно, что это значит?

– Без понятия. Как она выглядела?

– Хорошо. У неё…

Пол замялся и с раздражением потёр лоб.

– Это очень странно, но я не могу вспомнить её лицо. Секунду назад я его видел, а сейчас… Помню только её платье.

– Оно было каким-то особенным?

– Да. Очень откровенным.

Щёки Пола порозовели. Он был непривычно возбуждён и я заподозрил, что за отказ от куриных мозгов, девчонка пообещала ему раздеться.

– Ты не помнишь её лицо, потому что не вынимал глаз из платья, – объяснил я. – Но я всё равно тебе завидую, потому что болтовня с портретом абсолютно не заводит.

– Неужели это, в самом деле, была галлюцинация?

– Я уже к ним привык.

Я почесал в затылке и вынул оттуда ещё один вопрос.

– Тебе случайно не знакомо имя Женевьев де Рунвиль?

– Нет. Кто это?

– Врачиха, которая лечила меня в медицинском центре, но на деле о ней там никто не слышал.

– Дэн, это безумие, – простонал Пол.

Я пожал плечами и посмотрел на часы. Гавкунам моя помощь уже не требовалась. Они благополучно справили нужду у себя дома.

– Поеду увольняться, – решил я.

– Созвонимся вечером. У тебя есть мобильник?

– Нет. Куплю, когда подешевеет, – я запрыгнул на велосипед и предупредил: Если трубку возьмёт Бек, пригласи её на свидание. Ей жутко хочется тебе отказать.

– Зачем же приглашать?

– Чтобы она не распускала слухи, что ты гей.

«Гей» находился под впечатлением девчонкиных буферов, поэтому не оценил забавную самонадеянность моей сестры.

– Можешь ей передать, что у меня уже есть девушка, – отрезал он.

Пол слез с велосипеда и, в последний раз, с надеждой пошарил в кустах.

Выехав из леса, я покатил по улице, мысленно подыскивая новую работу. На перекрёстке я приметил шагающую мне навстречу Бек. Она элегантно вела на поводках двух из десяти моих гавкунов. Перемена «прогулочника» привела их в восторг. Лабрадор Гудменов преданно лизал голени Бек и его нос сноровисто лез под её джинсовую юбку. Кокер Бейкеров не поспевал за крупным соперником, но когда Бек остановилась, он встал на задние лапы и, ухватив ногу сестры, сладострастно об неё потёрся.

– Кыш, – рассердилась она, отпихивая любвеобильного гавкуна.

Почуяв моё возвращение, вредные псы залились оглушительным лаем. Бек погладила лабрадора и взяла на руки разбуянившегося кокера. Гавкуны послушно заткнулись.

– Тебе стоит задуматься о карьере дрессировщика, – заметил я. – Укрощать кобелей – твоё призвание.

– Жаль, что тебя не украли вонючки, – парировала Бек. – Надеюсь, они сделают это в следующий раз.

Сестра вернула кокера на землю и потащила гавкунов за собой. Я воздержался от выяснения отношений на виду у Литтона и молча поехал домой. По приезду, я телефонировал Эмори и Майку и пригласил их на срочное, вечернее совещание. Мы уединились в спортзальном подвале и заглушили разговор музыкой.

– Ни фига себе, брателла. Вот это сюжетец! – отреагировал Эмори на мой рассказ.

– Этот «сюжет» может свести нас с ума.

– А вот и нет! Если Пол говорит, что в Бостоне Генри был норм, значит, эта фигня быстро выветривается.

– Теперь я знаю, почему мамаша свалила, – пробурчал Майк. – У неё случился передоз.

– Ты считаешь это чушью?

– Не знаю. Со мной такой ерунды пока не случалось.

– Эту наркоту выделяют деревья, – авторитетно заявил Эмори. – Недаром нас всё время тянет в лес, – он мечтательно закатил глаза. – Представляете, какой кайф можно поймать в дальнем лесу?

Я отвесил его лбу щелчок и призвал быть серьёзным. Эмори философски потёр нос.

– Брателла, мы всё равно пока не можем свалить из Литтона. Так что нет смысла переживать, – он ткнул Майка в бок и обиженно спросил: Ты мне дашь посмотреть на Джил, жлобяра?

– Пять долларов.

– Я же твой друг.

– Тогда эссе по английскому. Только без лишних «сюжетов».

– По рукам.

Друзья обменялись рукопожатием, закрепляя сделку.

– Мы пойдём, брателла, – объявил Эмори. – Если тебя это утешит, на Уолл-стрит все чего-то нюхают. Без допинга там не выживают.

– Сам придумал, писатель?

– Отнюдь, – возразил Эмори. – Эйприл подцепила бывшего биржевого брокера. Он поселился в Беллинге и лечит нервный срыв, а перед этим боролся с наркотной зависимостью.

– Наркотической.

– Тебе видней, доктор.

Нога Эмори ловко меня пнула. Я не остался в долгу, но легкомыслие друзей образовало неприятный осадок. Выпроводив их, я подошёл к комнате Бек и потоптался у двери.

– Пошёл вон! – завизжала она.

Отвечая, я выдал двери хорошего пинка. Она была не заперта и, возвращаясь, чуть не расплющила мой орлиный нос. Бек сидела на кровати. Она обнимала подушку и её плечи беззащитно дрожали.

– Тебя кто-то обидел? – взревел я. – Ты поэтому звонила?

– Я тебя ненавижу, – завопила Бек в ответ. – Ты такой же тупой кобель, как и все остальные!

Против «кобеля» я не возражал, но приравнивание к «остальным» меня обидело. Преодолевая желание свернуть Бек шею, я вышел на крыльцо, где подышал бесплатной, успокаивающей наркотой. Гнев улёгся и после дополнительных вдохов-инъекций, я вернулся домой. Бек сменила диспозицию и переместилась на пол. По её лицу струился трогательный ручеёк беззвучных слёз.

– Я потеряла нашу связь и подумала, что тебя украли, – всхлипнула она. – Что тебя уже нет, понимаешь?

Я не понимал, но согласно затряс головой. Бек протянула мне руки и изобразила своего лучшего «Бэмби». Чувствуя себя неисправимым слабаком, я плюхнулся рядом с ней и, по примеру Клиффа, облизал её лапы.

– Я позвонила шерифу и он сказал, чтобы я поискала тебя у друзей. Почему ты не сказал, что поехал к Полу?

– Я вообще-то не собирался, но потом… Мы залезли в винный погреб, – проблеял я. – Посмотреть, что там есть. Он находится под землёй, поэтому…

– Ты напился? – нос Бек с подозрением принюхался.

– Нет. Мы запаслись на будущее, – уверенно соврал я. – Потом Пол познакомил меня со своими предками. Они клёвые. Совсем не такие, как я думал.

Я вкратце рассказал о своём знакомстве с Говардами, уделив особое внимание количеству мяса в сэндвичах.

– Значит, эта Жизель – толстая? – сделала сестра неожиданный вывод.

– Нет. Но сбросить пару фунтов ей не помешает, – для её успокоения соврал я.

Бек заулыбалась и, по собственному почину, уложила мою руку на своё бедро. Живущий во мне слюнтяй окончательно размяк.

– Спасибо, что погуляла с гавкунами, – промычал он. – Я тебе задолжал.

– После такого трудного периода, мне надо обновить гардероб.

– Туфли?

– Нет, – подумав, ответила Бек. – Купи мне краски. Со следующей недели я буду дополнительно заниматься с миссис Грей. И поступлю в Говардовскую школу!

– Я в этом не сомневаюсь. Ты не только самая красивая, но и самая талантливая.

Моя топорная лесть возымела успех. Бек довольно засопела и придвинула ко мне не только бедро, но и грудь.

– Никогда больше так не делай. Я не могу тебя потерять, – еле слышно прошептала она.

Я поцеловал её пахучую шею, задаваясь вопросом: что, если моя нелепая привязанность к сестре, тоже вызвана галлюциногенным воздухом? Если разобраться, любовь к Бек была абсолютно противоестественной. Во-первых, это бесполезное чувство было чуждо моему мужскому организму, а во-вторых, как можно любить женщину, с которой никогда не займёшься сексом? Неправдоподобность этого чувства мог подтвердить любой кобель. Следующее предположение было ещё смелей: как только я свалю из Литтона и перестану дышать галлюциногенами, любовь быстро закончится. Я стану свободным и навсегда избавлю свой организм от потребности в Бек! Идея была заманчивой, но «Темноте» она не понравилась. Она гневно забурчала внутренностями и, непонятно зачем, потребовала грызануть Бек за ляжку.

– Что вы делали в подвале? – спросила Бек, покачивая этой самой ляжкой.

– Смотрели новый «Хастлер». Одолжил у Пола.

– Он же гей.

– Он – стопроцентный натурал.

На ум пришли обожаемые Бек мелодрамы. Тамошние кобели были честными и благородными, и я решил взять эту ложь за образец.

– У Пола была девчонка в Бостоне и он сказал, что э… Ещё её не разлюбил, поэтому считает нечестным приглашать тебя на свидание.

– Он и вправду так сказал?

– Да.

– Я его уважаю.

Ответ сестры пришёлся мне не по вкусу. Она должна была восхищаться моим совершенством, а не искать достоинства в моих друзьях.

– А тебя я люблю, – подлизываясь, добавила Бек.

– Несмотря на то, что я – невыдающийся кобель?

– Я ошиблась, малыш: это они – кобели. А ты – мой извращенец. Чувствуешь разницу?

Я чувствовал, потому что уже насытился её шеей и, на пару с лабрадором Гудменов, хотел запустить нос Бек под юбку. Это омерзительное желание, наряду с моей сопливой мягкотелостью, окончательно испортило мне настроение.

– Ты куда? – удивилась Бек.

– Готовить ужин.

– Тебе помочь?

– Я сам справлюсь. Отдыхай, детка.

Я поцеловал её в лоб и с грустью опустил на место ползущую наверх юбку.

Мне нравилось возиться с мясом, хотя, в последнее время, я начал думать, что вкуснее всего употреблять его сырым. При этом оно должно быть только что умерщвленным, тёплым и окровавленным. Я сунул в рот маленький кусочек и разочарованно его выплюнул. Мясо из супермаркета даже отдалённо не напоминало идеал, к которому я стремился. В кухню вошла Бек с телефонной трубкой.

– Это Пол, – сказала она громким шёпотом. – Я ему всё объяснила и он успокоился.

Я прижал трубку к уху. Оттуда послышалось хихиканье.

– Дэн, что ты ей наплёл?

– Я спас твою мужскую репутацию.

– Она в это не нуждается, – Пол сделал паузу и небрежно сообщил: В субботу я веду Адамс в кино.

– Ты – хват, дружище. А без кино никак?

– Нет. Это неприятный, но необходимый этап.

Меня встревожили проявленные Полом сноровка и знание женских причуд. Если он первым отведает секса, это нанесёт большой урон моему самолюбию и репутации «первого».

– Ты говорил с отцом? – строго спросил я. – Сейчас это важнее.

– Говорил. Но он уже надышался здешней дрянью и сказал, чтобы я привыкал к тому, что в жизни случаются чудеса. И добавил, что скоро мы обязательно их увидим.

– Он не говорил, что Джон был волшебником?

– Нет, но сказал, что если ко мне перешёл его дар, я должен оправдать прадедушкины надежды. О надеждах он часто говорит, так что это не в счёт, но остальное мне не нравится.

– Мне тоже, – признался я. – Но как сказал Эмори, мы всё равно не можем отсюда свалить.

Пару минут мы тягостно сопели. Наконец, собравшись с духом, Пол спросил:

– Как ты думаешь, она существует? Например, живёт в каком-нибудь другом городе?

– Не живёт, – мстительно квакнул я. – И потом, зачем она тебе сдалась, если ты вот-вот завалишь Адамс?

– Адамс – не Она. Хотя, пахнет подходяще.

– Какая ещё «она»?

– Та самая. Единственная.

Пол был заражен моногамным безумием родителей, но пока не был безнадёжен, о чём говорил его финт с Адамс. Я пообещал себе провести с другом пару сеансов психотерапии, направленных на понимание истинной задачи кобеля. Она заключалась в том, чтобы отыметь лучших самок мира и счастливо умереть на последней из них.

– Дружище, тебе ещё рано задумываться о «единственной», – наставительно сказал я.

– Это не я о ней думаю, – Пол помолчал и, понизив голос, признался: Иногда я слышу что-то вроде голоса. Внутри.

– Ты о «Темноте»?

– Да. Хорошее название.

– У меня она тоже есть. Несёт всякий бред.

– Наверное, это то, что чужаки называют «интуицией». Внутренний голос-подсказчик.

– Точно. Значит, это абсолютно нормально.

Мы оба знали, что ничего нормального в «Темноте» нет, но наблюдающийся переизбыток странностей отбил у нас охоту их обсуждать. По умолчанию, мы решили притвориться, что они закончились.

– Знаешь, дружище, когда-нибудь мы станем жутко богатыми и посмеёмся над сегодняшним дурдомом, – с деланным оптимизмом сказал я.

– Договорились, партнёр.

– Удачи с Адамс.

– Скорее, с «Гориллой». Впрочем, если он начнёт размахивать лапами, у него могут возникнуть трудности с возвращением в команду.

Я искренне восхитился оборотистостью друга: Пол был в городе без году неделя, но уже располагал кучей полезной информации и умело её использовал.

– О «Горилле» мне рассказал Эмори, – пояснил он. – В обмен на обещание держаться подальше от Ив Морис.

– Она тоже неплохо пахнет.

– Я заметил. Но девушки и сёстры друзей для меня табу.

Я не поленился заглянуть в словарь, чтобы узнать значение незнакомого слова «табу». Оно налагало строгий запрет на шашни Пола с Бек и моими гипотетическими девчонками. Я не был столь щепетилен и с удовольствием бы поборолся за Адамс, но сопутствующие борьбе траты охладили мой пыл. Тем более, что под рукой уже имелась компания для капитальных инвестиций. Я поискал свой рюкзак и обнаружил, что его утащила Бек, которая, без зазрения совести, в нём порылась. Она лежала на моей кровати и водила пальцем по строчкам, читая подаренную Клиффом книгу.

– Она выпала из твоего рюкзака, – соврала сестра.

– Я выбрал её для тебя, – ответно солгал я. – Подумал, что она тебе понравится.

– Спасибо, малыш, – растрогалась Бек. – Прости, что назвала тебя тупым. Оказывается, ты всё понимаешь.

– Ещё бы.

Я глянул на её выпукло-упругий зад и, в глупейшем порыве щедрости, объявил план действий:

– В субботу вечером прошвырнёмся по магазинам и пойдём в кино.

– Мы же собирались в воскресенье.

– В воскресенье купим что-нибудь вкусное и сожрём его в лесу. Типа, пикника, который устраивала мама.

– Я тебя обожаю.

Бек слезла с кровати и прижалась ко мне столь любимым мною телом. Галлюциногены продолжали туманить мозги, поэтому мне почудилось, что мы, как посаженные рядом деревья, неразъёмно срастаемся друг с другом корнями. За моей спиной зашаркали усталые шаги Олли. Бек встала на цыпочки и, выглядывая из-за моего плеча, сурово предупредила:

– Мы с тобой не разговариваем.

– Слышал, твой брат задружил с «Павлинами»? – на ходу проскрипел Олли. – Считай, они уже оставили его без штанов.

Я сделал два вдоха и мой неутомимый мозг состряпал новую галлюцинацию. Я увидел, как Клифф Говард идёт по улице и, вместо Жизель, встречает Элен Ферро. Спустя годы после их встречи, я просыпаюсь в своей серебристой комнате и по дороге в ванную, радостно ору:

– Доброе утро, пап! Сыграем сегодня в бейсбол?

Рука Бек легла на мой лоб. Она вернула меня в реальность, где, кроме неё, у меня никого не было.

– Всё будет хорошо, малыш, – прошептала сестра. – Я уже посмотрела конец.

– Какой конец?

– Нашей истории.

Бек кивком указала на книгу. В ней ничего не изменилось, за исключением того, что обложечное слово «Она» начало меня раздражать.

– Ты видишь? – спросила Бек.

– Конечно, детка, – согласился я.

Сестра улыбнулась, наслаждаясь своей галлюцинацией. Я подумал, что в коллективном сумасшествии есть свои преимущества. Если добиться, чтобы нас поместили в одну палату, Бек точно не сможет от меня удрать. Даже, когда из неё выветрится внушающий любовь Литтонский воздух.