Читать книгу "Другие. Дэниел"

Глава 11

Моим школьным советником была миссис Гарнер. После второго урока она провела контроль присутствующих и прочла короткую лекцию на тему бережного отношения к природе. Особое внимание она уделила любимой Литтонской теме – соблюдению установленных правил. Слухи распространялись быстро и к большой перемене я узнал, что Кавендиш, Уолш и Ривкин оказались злостными нарушителями. Вчера они попытались спилить какое-то редкое дерево, за чем и были пойманы. Свидетелями их проступка стали дружки Олли. Они единодушно заявили, что видели, как это трио идиотов баловалось с пилой.

– Штраф им впаяют нехилый, – сделал вывод Эмори. – Это Говардова работа?

Я посмотрел в сторону «Хмыря». Его скулу украшала едва заметная тень жёлтого синяка. Он снова читал книгу и плевать хотел на весь остальной мир.

– Вряд ли. Скорее, Эл постарался. Я сказал, что эта компашка пыталась похитить Бек.

– Дедуля расстроился? – хохотнул Майк. – Он сам на неё глаз положил, что ли?

– Там были «Фиши». Они – наши общие враги.

– Значит, вечером сгоняем в Фишвиль. Наведём шороху, – Майк воинственно поиграл бицепсами.

– Отличная идея, дружище, но мы немного повременим. Неизвестно, где они сейчас шляются, поэтому ты присмотришь за Джил, а я – за Бек.

– А я пригляжу за Ив Морис, – Эмори облизнулся. – Моя конфетка тоже их интересует.

Не чувствуя опасности, Ив пялилась на Говарда. Когда он, наконец, соизволил на неё взглянуть, эта дура залилась радостным румянцем.

– Если надумаешь щупать его морду, я тебе помогу, – мрачно заключил Эмори.

После школы я отправился к Морганам. Дома была одна старуха, которая ходила за мной надоедливым, ворчащим хвостом. К прибытию младшей Морган, я уже закончил уборку и с намёком посматривал в сторону кухни. Мои надежды не оправдались – меня быстро выставили за дверь, оставив без еды и чаевых. Я поплёлся за собаками и после прогулки, забежал в зоомагазин Рэдклиффов за жратвой для одного из псов. К моему несказанному изумлению, я обнаружил там чистюлю Говарда. Он пёр здоровенный мешок с кормом и насмешливо улыбался мамаше Рэдклифф.

– Твой отец тоже у нас работал, – умильно сообщила она. – Мы были им очень довольны.

Её дочь отсыпала мне вонючих, собачьих сухарей. Я расплатился и подошёл к Говарду.

– Ты что здесь делаешь?

– Работаю.

– Зачем?

Говард пожал плечами. Я попытался реанимировать вчерашнюю ненависть, но она безвозвратно меня покинула.

– Увидимся, – буркнул я.

Говард мотнул головой и ушёл вглубь магазина. Оттуда он вернулся сразу с двумя мешками корма. Сбросив их на пол, он с тоской посмотрел на шумящий за окном лес.

Вечером со мной случилось чудо: я обнаружил, что вне работы тоже существует жизнь и она полна простых, бесплатных радостей. Валяясь на кровати Бек, я неторопливо переваривал бифштекс и размышлял о будущем, наблюдая, как она размалёвывает ногти. Попутно сестра несла очередную чушь, пересказывая содержание сериала и почерпнутые из «Инквайерера» сплетни. Её уютная трескотня навевала приятную дремоту. Я счастливо в ней плавал, пока Бек, по устоявшейся привычке, всё не испортила.

– Говард так и не позвонил, – посетовала она. – Он, наверное, гей.

– Сомневаюсь.

– Почему же он не звонит? Наш телефон есть в справочнике.

– Зачем он тебе понадобился? – насторожился я.

– Как зачем? Чтобы ему отказать, – удивилась моей непонятливости Бек. – Хочется подразнить этого зануду.

Она вытянула ногу и игриво пошевелила пальцами со свеженакрашенными ногтями. Этот глупый жест вывел меня из состояния умиротворения. Я встал с кровати и предупреждающе навис над сестрой.

– Не смей к нему лезть.

– Хватит мной командовать, – взвизгнула она. – Я буду делать то, что хочу!

Этот вздор она повторяла с утомительной регулярностью, поэтому я скучно зевнул.

– Как только мне исполнится восемнадцать, я сразу отсюда уеду, – продолжала завывать сестра.

Вместо ответа, я приподнял её юбку и с интересом под неё заглянул. Бек издала возмущенный вопль. Одновременно, она попыталась меня лягнуть, но не рассчитала траекторию и шлёпнулась на пол.

– Папа! – заорала она.

Олли дрых у телевизора. Зевая, он приплёлся к нам и хмуро обозрел мясные телеса дочери.

– Что у вас происходит? – спросил он.

– Это извращенец лез ко мне в трусы. Запрети ему ко мне заходить!

Олли потёр поясницу и поморщился. Настроения выкручивать мне руки у него не было, поэтому он беззлобно проворчал:

– Ложитесь спать. Оба.

– Я не могу спать с ним в одном доме, – не унималась Бек.

– Тогда иди спать на крыльцо, – рявкнул отец.

Бек сердито поднялась с пола, но отец был настороже и перебазировался в ванную первым. Включив воду, он победно засвистел. Я принёс из своей комнаты тетради Бек и швырнул их на её стол. Сестра быстро сориентировалась, но с чтением телефонного справочника возникли проблемы. Когда она, наконец, нашла нужный номер, шёл двенадцатый час.

– Здравствуйте, – пропела Бек. – Позовите, пожалуйста, Пола. Это Бек Блум. Мы вместе учимся и мне надо срочно с ним поговорить. Да, я подожду.

Я подкрался к двери и заглянул в оставленную щель. Бек заносчиво смотрела в зеркало, предвкушая лепет осчастливленного Говарда.

– Привет, – с придыханием сказала она в трубку. – Чем занимаешься? Уже? Ладно, увидимся в школе.

Бек повесила трубку. Потом она снова её сняла и с удивлением послушала равнодушный гудок.

– Вот урод, – возмущённо сказала сестра.

Я мысленно пожал «Хмырю» лапу и со спокойным сердцем ушёл на ночную прогулку.

На следующий день, на перемене, я вышел в школьный двор и сел рядом с Говардом. Пару минут мы молча друг друга обнюхивали и анализировали полученный результат. От «Хмыря» пахло гелем для душа и знакомой целеустремлённостью. Он так же, как я, жаждал власти над миром и был готов к преодолению трудностей.

– Орк Дэниел Блум, – представился я. – В будущем собираюсь стать «Властелином кольца».

– Пол Говард. Честолюбивый эльф, который охотиться за тем же кольцом и притворяется добрым простофилей, – в тон мне ответил он.

Я провёл контрольное обнюхивание и понял, что наконец-то обрёл партнёра, о котором мечтал.

– Добро пожаловать в наш отстойник, дружище! – приветствовал его я. – Поначалу здесь тяжко, но мы рядом. Справимся.

В знак нашей свежеиспечённой дружбы, я угостил его своим фирменным хуком. Пол ответил апперкотом, который чуть не отправил меня в нокдаун.

– Однозначно из наших, – прошамкал я и пожал другу руку.

К концу школьного дня мы уже обсуждали планы на будущее. Пол наметил штурм Йеля, но я убедил его, что нас ждут в бизнес-школе Гарварда. Перед моими глазами уже маячил инвестиционный холдинг «Блум и Говард», когда я вспомнил о стипендии. Словно услышав мои мысли, Пол известил меня о досрочной победе.

– Говардам стипендию не дают.

– Почему? – удивился я.

– После того, как её вручили отцу, он уговорил деда основать отдельный траст на образование для потомков, – Пол криво ухмыльнулся. – Проблема в том, что его тоже надо заслужить. Проявить задатки Джорджа Вашингтона, Альберта Эйнштейна и матери Терезы.

– Чьей матери?

– Ничьей. Это монахиня, известная своей неугомонной, благотворительной деятельностью. Отец познакомился с ней, когда работал в Индии.

– А ммм… он уже заполучил Нобелевскую премию? Генри часто об этом говорил.

– Нет. Отец ушёл из проекта и из университета.

– Почему?

– Были причины.

Пол согнул пальцы и внимательно осмотрел ногти. Они были чистыми и имели красивую удлинённую форму.

– Ты был знаком с моим дедом? – поинтересовался он.

– Да. Мы дружили.

– Я его почти не знал. Он редко к нам приезжал и последний раз мы виделись три года назад.

Я не выразил удивления, так как давно понял, что все взрослые постоянно врут. Это был посмертный урок, который мне преподала Элен Блум.

– Запах Вегаса нравился ему больше, чем семейные посиделки в Бостоне, – ехидно добавил Пол.

– Погоди-ка, ты приехал из Бостона? – удивился я.

– Да. Разве не заметно?

Пол вскинул голову и с наигранным высокомерием оглядел Литтонский люд. Он так напоминал воблу Адель, что я покатился со смеху. Болтавшая с Джил Бек, опалила нас горящим презрением взглядом.

– Вчера у моей сестры был заскок, – прокомментировал я. – Как видишь, он до сих пор не закончился.

– У меня такое впечатление, что мы уже где-то встречались. Ещё до Литтона, – пробормотал Пол.

– Бек тоже жила в Бостоне. Когда наша бабка промотала все деньги, сестрёнка вернулась на родину.

– Вероятно, мы встречались на улице.

Пол улыбнулся хмурой Бек и старомодно поклонился. В ответ сестра состроила «Мэрилиновскую» рожу скучающему «Горилле» Уильямсу. Тот перестал жевать сэндвич и удивлённо оскалился.

– Так что ты говорил про Вегас? – спросил я, грозно глядя в «Гориллью» сторону.

– Интересуешься игрой? – засмеялся Пол.

– Нет, я…

Я запнулся, ощутив странный зуд в пальцах. Они беспокойно бродили по зелёному сукну, перебирали разноцветные фишки и небрежно бросали их поверх нарисованных номеров. Видение было коротким, но ярким и захватывающим. Я мысленно пересчитал свои сбережения, окрылённый быстрой возможностью их преумножить.

– Судя по тому, в каком состоянии мы нашли дом, игра у деда не задалась, – остудил мой жар Пол.

Я припомнил жалкий флигель, в котором обитал Генри и его убогую обстановку. Зелёносуконное марево быстро рассеялось. Я сунул руку в карман и нервно сжал лежащую в нём «десятку». На плечо Пола опустилась лапа Эмори.

– Ну чё, Прынц, освоился? – спросил он.

– Вполне. Общаюсь с придворными, – в тон ему ответил Пол.

Кулак Эмори направился ему под дых, но был остановлен уверенным блокирующим движением.

– Неплохо, – одобрил Эмори. – Есть планы на вечер, брателлы? Предлагаю закатиться в дальний лес.

Серые глаза Пола азартно заблестели. Он напрягся и сделал стойку, как борзая, почуявшая зайца.

– Чем дальше, тем лучше, – прорычал он.

– Мы знали, что тебе у нас понравится, – Майк по-свойски ткнул его в плечо. – Представляю, как погано тебе жилось с чужаками.

– Не то слово, друг. Мне вас очень не хватало.

Пол протянул руку, на которую по очереди легли чумазые лапы Эмори и Майка, и мозолистая ладонь будущего властелина мира.

В предвкушении ночной вылазки, я пребывал в хорошем настроении и приготовил на ужин нежнейший ростбиф. Его вкус примирил меня с выпендрёжом Бек, которая притворялась, что мы не знакомы. Она сидела у телефона и внимала какому-то сердобольному чужаку, диктующему ей домашнее задание. Я уже собирался прервать их беседу, когда обнаружил, что диктовка прошла впустую. Лист бумаги был исписан закорючками, которые Бек в отчаянии пытались превратить в буквы.

– Ты можешь всё это написать и привезти? – жалобно спросила она телефон. – Что я должна сделать? Придурок!

Сестра бросила трубку и в ярости затопала ногами. Отечески улыбаясь, я ретировался к себе и покинул дом через окно.

Прогулку в дальний лес мы затеяли впервые. Он выглядел угрюмо и неприветливо, поэтому его назвали заповедником и запретили по нему гулять. Время от времени кто-то из чужаков нарушал запрет и, после долгих поисков, смельчака находили полусъеденным. Эти забавные случаи надолго запоминались Литтонским жителям. Ими стращали особо настойчивых туристов и те послушно давали задний ход. Нас не пугали запутанные тропы и измученные чужаками звери, однако кое-кому наш план пришёлся не по вкусу. Подслушавший его Джонсон, наябедничал папаше и тот, вместе с помощником Арчи, выросли на нашем пути.

– Так не пойдёт, ребятки, – пробасил шериф. – Разворачивайтесь и по домам.

– Эти придурки каждый день тут бегают, – тявкнул доносчик Клей. – Напрашиваются на неприятности.

– Мы их организуем, – пообещал Арчи.

Время расправы над Литтоном ещё не пришло, поэтому я обуздал разгорающийся гнев. Друзья поняли меня без слов. Гуляющий по нашим лицам свет фонаря выхватил из темноты холодную улыбку Пола.

– Спокойной ночи, шериф, – вежливо сказал он и повёл подбородком, словно отпуская задержавшегося слугу.

По приходу домой я обнаружил, что, в моё отсутствие, у Бек случилось просветление. Позабыв о заявленной независимости, она покладисто посапывала в моей постели. На столе лежали её невыполненные домашние задания. Я быстро с ними управился и с наслаждением нырнул под одеяло. Бек и не подумала проснуться, но мне было достаточно её запаха и убаюкивающего тепла.

– Следующий раз приходи без пижамы, – засыпая, велел я.

Глава 12

Утром я проснулся по рабочему расписанию и отправился в подвальный спортзал. Увеличив нагрузку, я честно отпахал положенный час и вернулся наверх. Пользуясь отпуском, я решил доработать доклад для ботанического клуба, но утренняя «пистолетная» активность мешала мне сосредоточится. Тело не удовлетворял купленный вскладчину «Хастлер» и оно требовало живой и страстной плоти. Я отрезал ломтик бекона, отнёс его в комнату и подвесил перед носом Бек.

– Добавь в омлет помидоры, – сонно распорядилась она.

– Почему она спит у тебя? – на пороге нарисовался мрачный отец.

– Бек приснилось, что её оставили на второй год. В поисках спасения, она пришла ко мне.

Олли бросил взгляд на стол, где лежала аккуратная стопка школьных тетрадей. Он подошёл к кровати и решительно потряс Бек за плечо.

– У меня болит живот, – простонала она. – И горло.

– У тебя десять минут на то, чтобы они выздоровели, – жестоко отрезал отец. – С сегодняшнего дня я буду следить за тем, чтобы ты училась самостоятельно. Это трудно, но необходимо для твоей же пользы.

Взъерошенная голова Бек вынырнула из-под одеяла. Её проснувшиеся глаза метали злые молнии. Предчувствуя визгливый гром, Олли прихватил чашку с кофе и, с быстротой оленя, умчался в гараж.

– Это ты его науськал? – рявкнула Бек, вылезая из постели.

От возмущения, она громко пукнула и удалилась в ванную. Я поднял одеяло и обомлел: на простыне, со стороны Бек, расплывалось мокрое, алое пятно. Те же кровавые капли сопровождали её путь в туалет. Обмирая от ужаса, я ринулся за ней и одним движением плеча снёс дверь с петель. Бек была ещё жива. Сестра сидела на унитазе, рассматривала извлечённую из носа козявку и постукивала по колену маленьким, белым цилиндром

– Какого чёрта? – завопила она.

– Не двигайся, – приказал я. – Я отнесу тебя в машину и мы поедем к врачу.

– Зачем?

– Потому что у тебя откуда-то идёт кровь.

Полученная информация Бек не испугала. Она показала мне цилиндр и ехидно сообщила:

– Это – тампон, а у меня месячные, дурачина. Они бывают у всех женщин.

В свете поведения Элен, я не испытывал доверия к её дочери, поэтому обхватил её тело и шумно его обнюхал. В груди запершило. Не обращая внимания на боль, я продолжал обонятельный анализ, пока не убедился, что запах абсолютно здоров. Более того, он был настолько возбуждающим, что взбунтовавшийся «пистолет» едва не выстрелил прямо в джинсы.

– Отвяжись от меня! – орала Бек. – Уходи!

Я вышел, прикрыв повисшую на остатке петли дверь. Напившись воды, я осознал, какого свалял дурака. Женские кровотечения не были тайной, но, пребывая в панике, я не сообразил, что Бек им тоже подвержена. Когда она выползла из ванной, на столе стоял помидорный омлет и мятный чай. Вдохнув их запах, Бек виновато взгромоздилась на мои колени.

– Малыш, прости, что я на тебя наорала, – пробубнила она. – В эти дурацкие дни я становлюсь ужасно нервной и злой.

Я по наитию сунул руку в её кудрявую гриву и погладил выемку на затылке. Бек расслабленно запыхтела.

– Я, правда, ничем не больна. Честное слово. Но если когда-нибудь заболею, сразу тебе скажу, чтобы ты мог меня вылечить, – она чмокнула меня в щёку и шёпотом пообещала: – Я не буду ничего от тебя скрывать.

Её глупый лепет меня успокоил. Вторая рука была свободна, поэтому я по-братски уложил её на упругое, сестринское бедро.

– Я забыл, что с вами это бывает, – признал я. – Кстати, а почему это происходит?

– Это что-то типа теста для беременных. Пока у меня есть месячные, всё хорошо, а если их нет, я залетела.

Бек слезла с моих колен и занялась омлетом. Я смотрел на её подпрыгивающие щеки и думал, что загрызу каждого, кто посмеет к ней прикоснуться.

– Не переживай, малыш, я не такая тупая, чтобы спать с кем попало и заводить вопящих засранцев, – прочавкала Бек. – Потом от них не отделаешься и фигура навсегда испорчена.

Я дорожил красотой сестры, поэтому принял решение укрепить дверь ванной надёжным замком. Он мог мне пригодится на случай, если непокорную Бек и её остро-сексуальный запах всё-таки придётся изолировать.

– Ты могла бы мне рассказать, что у тебя уже начались месячные.

– Во-первых, они объявились всего два месяца назад, а во-вторых, о таком с мужчинами не говорят.

– Я не мужчина, а твой брат. Который несёт за тебя ответственность, – строго напомнил я.

Бек перестала чавкать. Она подняла голову и окинула меня коронным взглядом из-под полуопущенных ресниц. За время нашей ссоры, сестра поработала над его усовершенствованием, поэтому чуткий «пистолет» воспринял его со всей серьёзностью.

– В тебе много мужского и мало братского, – протянула Бек.

Я не успел ответить, потому что ворвавшийся в кухню Олли с размаху заехал мне в морду. Я с грохотом приземлился на пол и увидел, как из моего носа хлынули собственные «месячные».

– Что он с тобой сделал? Что?! – заорал отец, схватив Бек за плечи.

– Приготовил омлет, – пролепетала сестра.

– Не надо его выгораживать – я видел кровь! Где укус?

Олли сдёрнул Бек со стула, но она уже пришла в себя и оказала гневное сопротивление.

– Да что с вами такое? – завопила она, как пожарная сирена. – Почему я каждому должна докладывать о своих месячных?

– Не ври мне.

Бек вырвала у Олли руку и покрутила пальцем у виска.

– Если ты свихнулся, сходи к психиатру. И не смей бить моего брата!

Я встал и вытер нос салфеткой. Мне ничего не стоило прикончить папашу и закопать его вонючий труп в лесу, но нецелесообразность подобных действий была очевидна. Чужаки не оставят нас в покое: меня и Бек заберёт социальная служба, разбросает по семьям и прости-прощай стипендия.

– Дэн, не надо. Пожалуйста, – замяукала Бек, повиснув на моей руке. – Ты опоздаешь в школу и получишь замечание.

Глаза сестры, как по заказу, наполнились слезами. Она так талантливо изображала страдание, что в моём воображении нарисовался лапающий её тело чужак-опекун. Эта картинка окончательно меня убедила и я без боя покинул ринг. Бек, исполняя роль рефери, поскакала за мной.

– Почему ты на меня злишься? Я ни в чём не виновата.

– Вы мне осточертели. Оба.

Я вытолкнул её в коридор и захлопнул дверь. Сестра и отец тут же начали орать, перекрикивая друг друга. Я выбросил в окно рюкзак и прыгнул следом. Велосипед дожидался меня на крыльце. Я медленно покатил к школе, сдерживая напор взбешённой «Темноты». Она не отличалась дальновидностью, поэтому требовала свернуть Олли шею и увести Бек в лес. Я попытался успокоить её образами богатства, но сегодня они отчего-то не помогали. И только при виде мясных ляжек Келли Райан, мне стало полегче. Они выглядели так аппетитно, что «Темнота», позабыв о лесе, принялась фантазировать о том, каковы они на вкус.

В школе я заглянул в зеркало и обнаружил на физиономии компрометирующие следы утреннего бокса. За моей спиной бесшумно вырос Пол.

– Видел, как ты навернулся с велосипеда. Не слабо, – громко сказал он.

– Ага, надо шину подкачать.

Проходившая мимо училка Гарнер притормозила и глянула на мою морду.

– Дэниел, будь осторожней. Не надо спешить.

– Больше не буду, – просюсюкал я.

Она удовлетворённо кивнула и отвалила. Я повернулся к Полу. В его запахе была такая надёжность, которую я не ощущал ни в одном из друзей.

– Я кое-что нашёл, – прошептал он, не интересуясь истинным происхождением моего фингала. – Ты занят после школы?

– До шести свободен.

– Успеем.

Мы обменялись конспиративными взглядами и потрясли друг другу лапы.

По окончанию занятий, мы с компаньоном встретились у нависающего над стоянкой, стратегического дуба. Эмори и Майка, не выражающих желания стать частью холдинга «Блум и Говард», мы в наши планы не посвятили. Бек не рискнула ко мне приставать. Во время большой перемены, она жевала бургер и издали забрасывала меня печальными «Бэмби». Я стойко их игнорировал, решив устроить себе бессемейный отпуск.

– Куда едем? – спросил я подошедшего Пола.

– В лес.

Мы оседали велосипеды и под прикрытием деревьев, двинулись к месту назначения. Углубившись в лес, мы попетляли по тропинкам и заехали в темнеющую чащу.

– Дальше идём пешком, – предупредил Пол.

Мы оставили транспорт и, отбиваясь от сердитых веток, полезли в гущу леса. Вскоре мы выбрались на крошечный пятачок. Нас окружали привычные деревья и кустарники и, кроме устилающего землю ядовито-фиолетового плюща, вокруг не было ничего необычного. Пол достал из кармана ключ от чьей-то машины и направил его в сторону плюща. Тот зашевелился и разъехался, обнажив чёрное, прямоугольное отверстие.

– Не слабо, – признал я. – Что это?

– Подземный ход.

Пол подошёл к отверстию и прыгнул вниз. Я шагнул следом. Ноги приземлились на круглую площадку, от которой вниз бежали ступеньки. Что-то тихо щёлкнуло и темноту разрезали голубоватые лучи. Я спустился к Полу и огляделся. Мы находились в длинной, каменной кишке. Её стены были щедро разукрашены мраморной мозаикой, из-под которой сочился дымчатый свет.

– Этот тоннель построил мой прадед, – сообщил Пол.

– Зачем?

– Чтобы никто не мешал ему охотиться, – Пол кивком указал направо. – Следующая остановка – дальний лес.

– Ты уже там был? – спросил я, роя пол копытом.

– Нет. Отец сказал, что до шестнадцати мне там делать нечего.

– Это он тебя сюда привёл? – догадался я.

– Да. Выдал ключ и попросил, чтобы я рассказал о тоннеле друзьям. На случай, если нам тоже понадобится поохотиться.

Я считал сына Генри эгоистичным чужаком, но его бескорыстный дар поколебал моё мнение. Ни один из родителей не проявлял подобного понимания и уважения к нашим нуждам.

– Твой отец из «наших»?

– Почти, – уклончиво ответил Пол. – Завтра приведём сюда Эмори и Майка.

Я не считал, что мы должны приглашать сюда этих лентяев, но хозяином тоннеля был отец Пола и мне пришлось прислушаться к его пожеланиям.

– Ладно, – согласился я. – Что там?

– Бомбоубежище.

Я подошёл к округлой стене, в которой была вырезана небольшая арка. В ней пряталась прочная дверь. Распахнув её, я оказался на пороге подземного дома. Рыскать по нему было наглостью, но я всё же сунул в него любопытный нос и произвёл беглый осмотр огромной гостиной. Покрывающая её пыль не могла скрыть красоту и богатство отделки. Я завистливо присвистнул, прикидывая стоимость этого банкета.

– Я думаю, что прадед построил его на случай ядерной войны, – предположил Пол. – Отец говорил, что раньше все её опасались.

Я был уверен, что опасения Джона Говарда были иного толка. Он соорудил себе гнёздышко, в котором мог развлекаться с целым гаремом самок. Не опасаясь, что его застукает мамаша Генри и оттяпает бóльшую часть его обширного имущества.

– Эмори сказал бы, что это реально круто, – признал я.

– Согласен.

Уборка уже стала частью моей натуры, поэтому я деловито прикинул накопившийся объём работ.

– Надо навести здесь порядок.

– Предлагаю начать в воскресенье.

Мы ударили по рукам и вернулись в тоннель. Находиться в нём было жутковато, но интересно. Для придания моим ощущениям остроты, Пол вырубил свет. Я нашёл его по запаху и, приглашая к баловству, угостил тумаком. «Компаньоны» с воплями понеслись по тоннелю, норовя запустить друг в друга зубы. Набегавшись, мы остановились и завыли на разные лады, слушая собственное эхо.

– А где находится начальная остановка? – спросил я по окончанию концерта.

Пол знаком пригласил меня следовать за ним. Когда мы дошли до вырубленной в стене лестнице, он насмешливо сказал:

– Добро пожаловать в замок Говардов.

Я поднялся по ступенькам и остановился у наглухо запечатанных дверей. Они бесшумно разъехались и на мою морду упала паутина. Смахнув её, я вдохнул запах плесени и выбрался на поверхность. На секунду мне показалось, что я попал в паучье царство. Узорчатая, лохматая паутина оплетала потолок и полусгнившие стеллажи, из которых, как пистолетные стволы, торчали бутылочные горла.

– Мы ещё не привели дом в порядок, – пояснил Пол.

Во время моего недавнего визита дом Говардов находился в идеальном состоянии. Следуя за Полом, я с изумлением обнаружил, что «замок» скоротечно постарел. Его былая красота поблекла, оставив на долю нынешних хозяев морщинистые, отсыревшие обои, щербатый пол и остатки плешивой мебели. Я уже собирался спросить Пола, не ошиблись ли мы домом, когда он привёл меня в памятную гостиную. В ней царило то же печальное запустение, однако горы строительных материалов обещали ей скорое омоложение. Я исподтишка оглядел нишу, где жил говорящий портрет. Он сменил место жительства и повис над покрытым сажей камином. Нарисованный на нём старик тоже претерпел изменения: его глаза утратили хитрое выражение, а улыбка – оскорбительную снисходительность. Он с грустью смотрел в зелёную даль и не выражал желания со мной поболтать. В голову полезли мысли о сумасшедшем Эсмонде. Привидевшаяся мне роскошь и разговор с портретом были явной галлюцинацией. У меня возникло смелое желание рассказать о ней Полу. Судя по подземному убежищу, в голове его предка тоже водились «тараканы» и друг запросто мог их унаследовать.

– Пойдём в мою комнату, – предложил он. – Она уже отремонтирована.

За моей спиной стукнула входная дверь. Дом встрепенулся, разбуженный звонким, колокольчатым смехом.

– Я начинаю верить в приведения, – сообщил женский голос. – Paul, es tu déjà à la maison?1212
  Пол, ты уже дома? (фр.)


[Закрыть]

Моё сердце подпрыгнуло и пропустило удар: у голоса был тембр Элен и её же отрывистое, французское «карканье». В комнату впорхнула девушка с копной натуральных блондинистых волос. У неё были яркие зелёные глаза, улыбчивый рот и упрямый подбородок. Присущая ей эльфийская лёгкость напоминала воздушность Элен, но на этом их сходство заканчивалось. К этой блондинке ещё не пристала жизненная усталость и она не была отравлена порождённым ей саркастическим ядом.

– Привет, мам, – сказал Пол. – Это Дэниел. Мой друг.

– Очень приятно. Жизель.

Я удивлённо пожал протянутую мне хрупкую ладонь. Жизель была так молода и красива, что я не понимал, когда и зачем она успела взвалить на себя брачно-материнское бремя. Её ответное пожатие оказалось неожиданно крепким и сильным.

– Вы голодны? – с певучим акцентом спросила она. – Впрочем, меня интересует другое: индейка или говядина?

– Я не голодный, – гордо отказался я.

– Почему?

Мой рот был полон слюны, поэтому я неопределённо пожал плечами. Зеленоглазый взгляд Жизель с лёгкостью обнаружил враньё.

– Учти, «не голодным» у нас дают несколько сэндвичей. И все – на мой выбор, – с наигранной строгостью сказала она. – Вопрос в том, как мне добраться до кухни.

Жизель задумчиво оглядела преграждающие путь мешки с цементом.

– Я помогу.

Вошедший в комнату мужчина был ловок и быстр. Он с ходу подхватил Жизель на руки и перенёс её через цементные горы.

– Je vous remercie, cher1313
  Благодарю, дорогой. (фр.)


[Закрыть], – кокетливо поблагодарила она. – Не могу поверить, что ты до сих пор носишь меня на руках. Пора бы уже прекратить эту балующую практику.

– Пользуйся моментом, дорогая. С завтрашнего дня я стану жестоким тираном.

– Эти предвыборные обещания я слышу уже пятнадцатый год.

Мужчина поймал её руку и прижал её к губам. Я наблюдал за их сюсюканьем со смесью недоверия и отвращения. Родители Пола вели себя, как два молодожёна, которые ещё не осознали, на какую пытку себя обрекли. После стольких лет брака, они должны были уразуметь, что единственный выход из этого кошмара – быстрый развод. Я искоса посмотрел на Пола. Он пялился на родителей с обычной насмешливостью, под который тщетно пытался скрыть распирающую его гордость. Мне стало ясно, что в семье «Павлинов» точно имеются чокнутые. Другого объяснения их затянувшейся любви я не находил.

– Займи гостя, дорогой, – попросила Жизель мужа. – Его, наверняка, заинтересует наша библиотека.

Мужчина повернулся ко мне. У него была надменная физиономия портретного старика, насмешливый рот Пола и непонятно чьи холодные, внимательные, глаза. Изучив мою морду, они потеплели и загорелись любопытством.

– Клифф Говард, – представился он.

– Дэниел Блум.

– Рад познакомиться.

Клифф приветливо улыбнулся. На вид ему было не больше тридцати и по сравнению с ним, Олли выглядел пенсионером.

– Тебе нравится читать? – уточнил он.

– Да. Очень.

– Тогда прошу наверх.

Клифф кивком указал на лестницу. Жизель упорхнула на кухню и Пол, в моих сыновних традициях, решил ей помочь. Не разгоняясь, он взлетел вверх и с большим запасом перелетел через мешочную гору.

– Пол занимался лёгкой атлетикой, – пояснил Клифф

– Я тоже. В детстве.

Одолеваемый глупым выпендрёжом, я взмыл в воздух и успешно приземлился на пятой лестничной ступеньке. Клифф тихо засмеялся.

– Вижу, соревнование между «Валетом» и «Павлином» продолжается, – прокомментировал он. – Мы с твоим отцом были известны под этими псевдонимами в школьном сообществе.

Я со злорадством подумал, что чей-то проницательный разум верно уловил мелкую сущность моего картёжника-папаши.

– Эти клички нам дала Эйприл Форрестер, – продолжил Клифф. – Мы оба боролись за её сердце, но эта коварная дама отдала его непримечательному «Хомяку» Чейзу.

Я не знал, чем дворняга Эйприл приглянулась породистому Клиффу, но «Валет» выбрал подходящую «Даму». Этому ничтожеству ещё тогда следовало с ней опариться, а не держать в заложницах несчастного эльфа Элен Ферро.

– Мы пришли, – сообщил Клифф, останавливаясь у резной двери.

За ней находилась длинная комната, которая чудом избежала старческого разрушения. Опоясывающие её высокие стеллажи ломились от книг. Я причмокнул и жадно потёр руки.

– В юности я мог провести здесь целый день и даже ночь, – сказал Клифф. – Жану приходилось силой отбирать у меня книги.

Я поднял голову и увидел ещё один портрет. На нём был изображён высокомерный, длинноволосый пижон, в которого превращался старик с портрета. Сегодня он не светил глазами, но с издевательской ухмылкой смотрел прямо на меня.

– Это мой дед, – пояснил Клифф. – Его звали Жан, но здесь знали под именем Джон. Он иммигрировал из Франции и переиначил имя на американский манер.

– Вы на него похожи, – заметил я.

– Мы были очень близки. К сожалению, я не оправдал его надежд.

Клифф криво усмехнулся. Он приложил руку к груди и почтительно склонил голову перед скалящимся задавакой.

– Почему не оправдали? Генри говорил, что вы вот-вот получите Нобелевскую премию.

– Он преувеличивал мои заслуги. Я всего лишь принимал участие в некоторых исследованиях, результаты которых выдвигались на соискание премии.