Читать книгу "Другие. Дэниел"

Глава 10

У меня выдался утомительный день, поэтому ночь я решил провести в лесу. Предвкушая ярость сестры, я вызывающе прошагал мимо дома и, спустя десять минут, тем же маршем вернулся обратно. Висящие в гостиной часы показывали без двух минут девять. Я взревел, как заарканенный бык, и с его же прытью, бросился в комнату виновницы моей неволи.

Бек сидела у маминого трюмо. Её лицо было безупречно чистым, волосы заплетены в мягкую косу, а газельи глаза полны смиреной печали. Их бездонная глубина остудила мой гнев. Мне почудилось, что впервые за всю жизнь, сестра задумалась о чем-то важном и значимом, вроде нашей смерти или смысла жизни.

– Маска не помогла. Здесь точно будет прыщ, – поведала Бек, прикасаясь к щеке. – Это какой-то кошмар.

Я не смог сдержаться и громко расхохотался. Сестра обиженно насупилась.

– Здесь нет ничего смешного. Ты первый требуешь, чтобы я была красавицей, – она сунула мне под нос пальцы с серебристыми ногтями. – Объясни, как я могу мыть посуду, если у меня свежий маникюр?

Я перевернул её ладонь и поцеловал выступающие подушечки-бугорки. Бек была создана для того, что я наслаждался её запахом и красотой. Требовать от неё большего не имело смысла. Тем более, что её пустоголовое очарование оказалось настолько притягательным, что пересилило влияние леса и обуздало «Темноту». Словно услышав мои мысли, ладонь Бек нетерпеливо заёрзала.

– Ещё, – приказала она.

Я вернулся к её «подушечкам», постепенно поднимаясь к локтевому сгибу. Здесь мне пришлось сделать остановку: Бек учла мои пожелания и облачилась в облегающую футболку, под которой отсутствовал лифчик. Проглядывающий сквозь ткань остроконечный сосок смотрел прямо на меня. Я прикрыл его темноволосым локоном и отчего-то снова начал злиться. Предотвращая новую ссору, свободная рука Бек протянула мне щётку для волос.

– Раньше у тебя это хорошо получалось, – напомнила она.

Я хозяйским взглядом оглядел её волосы. Мне с детства нравилось в них копаться и, подметив моё увлечение, Элен поручила мне чесать кудряшки Бек после мытья. За годы разлуки, я не утратил детских навыков и, разделив шёлковые пряди, осторожно провёл по ним щёткой. Бек довольно зажмурилась.

– Я так рада, что ты пришёл. После того, как мы поссорились, я места себе не находила, – промурлыкала она. – Съездим завтра к маме? Я бы сама туда поехала, но боюсь заблудиться.

Кладбище находилось на окраине города и Бек не полагалось шататься по нему в одиночестве. Я ткнулся губами в её макушку, сигнализируя о своём согласии.

– Мне тоже надо кое-кого навестить.

– Генри?

– Да. Он был неплохим стариканом. А я поступил, как засранец-чужак.

– Мы купим ему цветы, – успокоила меня Бек. – Или нарвём у Вагнеров, чтобы не тратить деньги. У них шикарная клумба.

Сестра состроила мне рожицу. Её локон выскользнул у меня из рук и смешался с уже причёсанными собратьями. Мне стало не по себе при мысли, что однажды Бек так же может ускользнуть. Просочится сквозь пальцы и исчезнет, как сделала это пять лет назад.

– Ай! – пискнула она.

– Извини. Тут был узел.

Я потёр лоб, озадаченный собственной раздвоенностью: пару часов назад я жаждал избавиться от сестры, а сейчас, бесился от того, что эта рохля может меня бросить. Впрочем, удержать её будет нетрудно: если оставить Бек в теперешнем недоразвитом состоянии, далеко она не уйдёт.

– Детка, тебе помочь с уроками? – участливо спросил я.

– Конечно. Я даже прочитать ничего не смогла. Стоит мне расстроиться и буквы пускаются в пляс.

– Я с ними разберусь.

Бек повернула голову и на всякий случай изобразила «Бэмби».

– Ты больше не сердишься? – уточнила она.

– Нет. Я смирился.

– С чем?

– С женатой жизнью.

– Ты – шутник, малыш.

Бек опустила ресницы и, поглядывая сквозь их густой веер, томно приоткрыла рот. Вид у неё был забавный, но я мужественно сдержал смех.

– Это взгляд Мэрилин Монро, – объяснила Бек. – Получается?

– Вполне.

– Сегодня по телеку показывали фильм о ней. Он был очень грустным…

Её голос зажурчал, как тихий, освежающий ручей. Он лился сквозь меня и вымывал грязь, собранную за день. Для большего очищающего эффекта, я отложил щётку и придвинул ей ухо, за которым она с готовностью начала чесать. Наполнившись счастьем, я разомлел и не сразу заметил, что с трагической судьбы Монро, Бек переключилась на местные новости.

– …Джил сказала, Говарды очень шикарные. Наверное, жутко богатые.

– Сыну Генри дали Нобелевскую премию, – пробормотал я.

– Ничего себе! Это тот, которого отец называет «Павлином»?

– Ага. Никак не может успокоиться, что «Павлину» удалось отсюда слинять, а ему нет.

– Ты его видел?

– Нет, но Генри показывал мне его сынка. Редкий урод.

– Да? Джил сказала, что он красавчик, – руки Бек обвились вокруг меня. – А я ответила, что, каким бы он ни был, до моего малыша ему далеко.

«Малыш» благодарно заурчал. Он снова был любимым и нужным, и временно не тяготился семейным грузом.

– Пойдём в лес, – предложил я.

– Сейчас?

– Да. Самое время.

– Отложим до завтра.

Бек потянулась и сладко зевнула. Я был бодр и полон сил, поэтому резонно поинтересовался:

– Почему ты так много спишь?

– А почему ты вскакиваешь чуть свет? – задала встречный вопрос сестра. – Каждый человек – особенный, поэтому должен жить по своим индивидуальным правилам. Джун часто об этом говорила.

– Человек?

– Ну да.

Я придвинул Бек к себе и тщательно обнюхал доступные фрагменты её тела. Олли был мерзким лгуном, но сонливость сестры в сочетании со словом «человек» были неумолимой правдой.

– Люблю, когда ты такой, – сказала Бек, пока я сопел ей в шею. – Полежим, пока папа не нагрянул?

– Да. Только схожу в душ.

Я запер дверь в ванную и вывалил на пол содержимое стиральной корзины. Выудив из неё одежду Бек, я произвёл контрольное обнюхивание. Полученный возбуждающий результат меня успокоил. Бек не могла быть другой. Иначе я бы её не любил и не квохтал над ней, как наседка над единственным яйцом.

Когда я вернулся в комнату, сестра уже смотрела сны. Пользуясь моментом, я решил ознакомиться с её мыслями-рисунками. Эту неделю Бек посвятила лесу. Он уверенно солировал и был запечатлён в разнообразных ракурсах. Гуляющая по нему рыжая дворняга портила всю композицию. У неё была тупая, упрямая морда, куцый хвост и огромное туловище. Пёс со следующего рисунка выглядел намного благородней. Он был тех же гигантских размеров, но в его облике чувствовались порода и ум.

– Хочешь завести гавкуна? – спросил я храпящую Бек. – Учти, возиться с ним будешь сама.

Сестра была готова к такому развитию событий. На завершающем повествование рисунке она изобразила длинноволосую девчонку, которая горячо обнимала обоих псов. Моя собственническая натура потребовала внести коррективы. Я взял со стола маникюрные ножницы и аккуратно отделил от девчонки пса-аристократа.

Школьная нудьга следующего дня началась с урока математики. Я уселся за свой стол и прилежно открыл учебник. Эмори, который не заботился о правильном имидже, выстрелил в меня жёваной бумагой. Пока я жевал ответ, в класс вошла училка Тревис.

– У нас новичок, – объявила она. – Познакомьтесь, это Пол Говард.

Мне показалось, что я ослышался, но, подняв голову, увидел гладкую рожу внука Генри. Он стоял рядом с Тревис и снисходительно на нас пялился.

– Вот и наполнение, – прошептал Эмори.

Будто услышав его шёпот, Говард повернул башку в нашу сторону. Его холодный взгляд ощупал Эмори, скользнул по Майку и остановился на мне. Я вложил в ответный взгляд всю, накопившуюся за годы заочного знакомства, ненависть. Говард не заинтересовался её причинами и скучно посмотрел в окно.

– Садись, – предложила ему Тревис.

Внук Генри нагло уселся впереди меня. Его затылок был идеальной мишенью, в которую я направил предназначенный для Эмори снаряд. Этот хмырь подло уклонился и пуля угодила в шею чужака Мартина.

– Дэниел, как ты себя ведёшь? – возмутилась Тревис. – Я этого от тебя не ожидала.

– Извините, – промямлил я.

Второе замечание было чревато последствиями, поэтому мне пришлось прибегнуть к беззвучному, психологическому давлению. Я гипнотизировал Говардовский затылок весь урок, но этот хмырь и ухом не повёл. На втором и третьем уроках он снова сидел в одном классе со мной и к перемене у меня уже зудели руки от желания ему вмазать.

– Ты чего взъелся? – спросил Эмори. – Он же свой.

– Он из другого леса. Из того, где у всех сытая и благополучная жизнь.

– От хорошей жизни в Литтон не переезжают, – заметил Майк.

– Ты прав, дружище, – признал я. – Интересно, какого чёрта он здесь делает?

Эмори навострил горбатый нос. Почуяв новый сюжет, он, как гончая, взял Говардовский след и устремился за ним в школьный двор. Мы поспешили следом. «Хмырь» обосновался под нашим с Бек деревом и демонстративно уединился с книгой. При виде Эмори, на его морде появилось брезгливое выражение.

– Привет, чувак, – не смущаясь, гаркнул друг. – Как оно?

– Замечательно, – процедил Говард.

– Литтон, конечно, не Нью-Йорк, но, как очухаешься, подваливай. Будем знакомиться.

– Непременно.

«Хмырь» насмешливо кивнул и бросил взгляд на мои кроссовки. Они были самыми дешёвыми из тех, что я отыскал на распродаже.

– Его рыло так и просит, чтобы я его пощупал, – прорычал я.

– Или он пощупает твоё, – с энтузиазмом отозвался вернувшийся Эмори. – Плечаки у него будь здоров.

– На кого ставишь? – деловито спросил Майк.

Мне импонировал прагматизм друзей, поэтому я честно их предупредил:

– Ваши рыла – следующие.

Мои глаза накрыли тёплые ладони. Я передвинул их к носу и, обнюхав, прижал к губам.

– Привет, Чудовище, – нежно сказала Бек. – Ты уже кого-нибудь загрыз?

– Пока нет, но кандидат имеется.

– Ты тоже его видел? – насторожилась сестра.

– Конечно. Этот хмырь промаячил передо мной три урока.

– Ты о ком? – удивилась Бек.

– О сынке «Павлина». Он за твоей спиной.

Бек обернулась и с досадой махнула рукой.

– Я о Гевине. Под утро мне приснилось, что он вернулся домой и хотел нас убить.

– У тебя «ледышка»? – напрягся я.

– Нет. А у тебя?

– Тоже нет, – прислушавшись к внутренностям, ответил я. – Это был дурацкий сон.

– Что за ледышка? – заинтересовался Эмори.

– Это ощущение, которое появляется, когда что-то должно случится. У тебя такое бывает?

– Нет.

– У меня тоже, нет, – откликнулся Майк.

– Значит, у вас нет чутья, – с чувством превосходства заключила Бек.

– А в лотерею ваше чутьё не выигрывает? – спросил Эмори.

– Увы, поэтому приходится вкалывать. Сможешь меня сегодня заменить?

– С кем «стрелка»?

– Мы едем к маме, – отрезала Бек.

Она взяла меня под руку и, в подтверждение наших планов, прижала мой локоть к боковой части своей обильной груди.

– Лады, брателла, – Эмори противно оскалился. – С таким конвоем я за тебя спокоен.

– Вернётся неопаренным, – подытожил Майк.

Их громкое ржание отвлекло Говарда от чтения. Он отложил книгу и бесцеремонно уставился на мою сестру. Бек с ходу опробовала на нём взгляд Мэрилин. Сегодня он получился ещё смешней, чем вчера и Говард это подтвердил. Глядя на Бек, он выразительно покусывал нижнюю губу. Я задвинул сестру за спину и показал ему зубы. Вместо того, чтобы назначить место и время нашей лесной встречи, Говард трусливо уткнулся в книгу.

– Слабак, – громко сказал я.

– Ставлю «пятёрку» на Дэна, – с восторгом тявкнул Майк.

На оставшихся уроках я был избавлен от присутствия Говарда, но от этого злился ничуть не меньше. Записка Олли прояснила причину его появления: «Хмырь» припёрся за стипендией. Он, наверняка, мылился поступать в Гарвард и, чтобы не остаться без штанов, решил разжиться моими деньгами. Эта догадка привела меня в такую ярость, что я начал разрабатывать детальный план жестокого битья его морды. Поймать её было легко – я хорошо изучил дорогу к дому Генри и знал места, где можно устроить засаду. Кладбище находилось в той же стороне и после его посещения, я решил провести разведку на местности.

Бек дожидалась меня на стоянке. Она топталась возле наших велосипедов и корчила чужакам «Мэрилиновские» рожи. В отличие от Говарда, они не казались им смешными и воспринимались, как знаки сексуального внимания. Охотников их получить было немало. Чужаки проявляли большой интерес к стройнеющему телу Бек и, если бы не моё присутствие, они бы уже осаждали наш дом.

– Какие они глупые – думают, что я всерьёз ими интересуюсь, – Бек презрительно фыркнула. – Запомни, малыш: только холодная голова и трезвый расчёт гарантируют успех.

– Джун научила?

– Адель, – призналась Бек. – Это единственное, в чём я была с ней согласна.

Сестра поковыряла в носу и с отвращением посмотрела на велосипед. Она явно была обижена, что за время школьных уроков, он не превратился в «Феррари».

– У Адель была подруга, с которой они вместе играли в карты. Однажды мы встретили её у входа в бутик и, когда она туда зашла, продавец сразу закрыл дверь. Адель сказала, что миссис Ланкастер любит совершать покупки в одиночестве. Чтобы никто не знал, сколько она потратит денег.

– Сочувствую её мужу.

– Адель называла его «Образцовым». Она говорила, что выбирать надо таких, как он – мужчин, которые могут подарить мне мир.

– Ты снова собралась замуж?

– Может быть. Ты ведь тоже когда-нибудь женишься. Будем жить по-соседству и дружить семьями, – предложила Бек и по-детски показала мне язык.

Я знал, что она меня дразнит, но обитающей во мне «Темноте» шутка пришлась не по вкусу. Она потребовала схватить Бек за волосы и жёстко объяснить этой идиотке, кто её хозяин. Желание было безумным, но часть меня считала его вполне разумным и правильным. Оставшаяся, вменяемая часть, взяла ситуацию под контроль. Она помогла Бек залезть на велосипед и миролюбиво покатила следом за ней в сторону кладбища.

Узкая, вьющаяся среди деревьями дорога привела нас к развилке. Её окружала густорастущая зелень, обеспечивающая внезапность нападения. Эта мысль пришла в голову не только мне. Нос нервно задёргался, почуяв знакомый запах тухлой рыбы. Бек закашлялась и потёрла горло.

– Что это за гадость?

– Уезжаем. Разворачивайся, – спокойно сказал я.

За её спиной из кустов вылезли Уолш и Ривкин. Рыбная вонь затмила их подлый запах и я разнюхал его с убийственным опозданием.

– Давно не виделись, Дэнни-бой, – потирая руки, сказал Ривкин.

– Нехорошо забывать друзей, – поддакнул Уолш.

Из кустов наверху вынырнула рожа Кавендиша. За ним, с кряхтением, выбралось необъятное пузо Гевина. Он поигрывал ножом и улыбался во всю пасть.

– Соскучились, родственнички?

Я действовал быстро и решительно, поэтому вырубил Уолша ещё до того, как он успел пошевелиться. Уклонившись от кулака Ривкина, я схватил Бек и толкнул её к деревьям.

– Я останусь с тобой! – завопила она.

Меня схватили четыре лапы сразу и чья-то нога с силой врезала по пояснице.

– Ты – покойник, – проговорил над ухом голос Гевина.

По моей щеке прошлось лезвие ножа. Бек испуганно завизжала. Её перехватили чьи-то руки и направили обратно в лес. Я наклонился, притворяясь, что падаю и впился зубами в ближайшую ляжку. К воплю Ривкина присоединился визг Кавендиша. Его морду сноровисто бил свалившийся с неба Говард. Подкравшийся сзади Гевин, огрел его полусгнившим поленом. Говард пошатнулся, но я не сплоховал и точным ударом ноги нокаутировал непонятливого брата. Потом я от души врезал Кавендишу и отбил атаку очнувшегося Уолша. Говард, тем временем, учил жизни Ривкина. Он бил его спокойно и методично, и, в перерывах, поучительно нудил:

– Я искренне советую вам оставить нас в покое. Если вы ко мне не прислушаетесь, последствия могут быть плачевны.

Я подтащил к нему стонущего Кавендиша и хлопнул его по ушам, чтобы он лучше слышал. Вразумлённый его воплем Гевин, принял решение уносить ноги. Я настиг его у развилки и с удовольствием поиграл его жирным телом в соккер. Боли от полученных повреждений я не чувствовал – меня переполняла энергия и голодно чесались зубы. На память пришёл совет остряка Эмори. Я посмотрел на лежащую у моих ног груду бесплатного мяса и сплюнул набежавшую слюну. Стоящий рядом Говард был занят полубессознательным Ривкином. Он нюхал его окровавленную руку и отчаянно боролся с зубным зудом.

– Мальчики, где вы? – пропищал испуганный голос Бек.

Она выбежала из-за деревьев, придерживая разорванную блузку. Увидев поверженного врага, сестра забылась и опустила руки. Нашему взору предстала большая, яблокообразная грудь, прикрытая ажурным лифчиком. При виде неё, я и Говард разом позабыли о чужаках. Бек бросилась к нам и, раскинув руки, обняла обоих сразу.

– Я так испугалась, – провыла она.

Я оторвал её от Говарда и ревниво прижал «яблоки» к себе. «Хмырь» криво ухмыльнулся. Его высокомерная рожа напомнила мне о том, что я ещё не вычеркнул её из мордобойного списка.

– Тебя никто не просил к нам лезть, – процедил я. – Я бы и сам с ними справился.

– Я не ожидаю просьб и всегда поступаю так, как считаю нужным, – отрезал Говард.

Бек отлипла от моего тела и сердито засопела.

– Угомонись, – велела она.

– Считаешь меня слабаком?

– Нет, неблагодарным кретином.

Сестра запахнула блузку и решительно шагнула к Говарду.

– Спасибо. Ты нам очень помог.

«Хмырь» достал из кармана носовой платок и вытер им руку. Протянув её Бек, он учтиво представился:

– Пол Говард.

– Ребекка Блум. Для друзей, просто Бек, – пропела сестра.

– Надеюсь войти в их число. До свидания.

Говард сел на велосипед и, объехав Гевина, покатил домой. Я пнул его скулящую тушу.

– Почему ты опять здесь, сволочь? – устало спросил я. – Какого чёрта ты вернулся?

– Меня попросили большеглазые, – хныкнул он. – Мы с ребятами пили пиво в Фишвиле, а они подошли и сказали, чтобы я привёл им Бек.

– Сколько их было? – заорал я. – Они воняли рыбой?

– Их было двое: взрослая тёлка и чудик с фотоаппаратом. Они ничем не воняли и сказали, что ищут моделей, и хотят познакомиться с моей сестрой.

Дрожащая рука Гевина залезла в карман. Он вынул оттуда пачку нарезанной газеты и бросил её мне.

– Они дали мне денег и предложили стать её агентом. Я могу с вами поделиться, – заискивающе сказал он.

– Придурок. Это же газета! – Бек сунула пачку ему под нос.

– Протри глаза – это деньги, – огрызнулся Гевин. – Тут две «штуки».

Из кустов послышалось злорадное хихиканье. Зелень зашевелилась и на нас пахнуло протухшей рыбой.

– Дэн, поедем домой, – пролепетала Бек. – У меня «ледышка».

Я был полон сил и желания добраться до рыбьих жабр, но безопасность сестры была превыше всего. Я пнул Кавендиша и вытащил из-под него велосипед Бек. Отбывая домой, я честно предупредил всю компанию:

– Следующий раз я перегрызу вам глотки.

До дома мы добрались без происшествий. Бек терпеливо молчала всю дорогу, но, как только мы вошли в дом, она припёрла меня к стене.

– Дэн, что происходит?

– Не знаю, сестрёнка. Но что бы ни происходило, мы тебя защитим.

– От кого? – всхлипнула Бек. – Почему меня хотят похитить?

Повторять бред Генри не было никакого смысла, тем более, что я сам в него не верил. Поразмыслив, я выдал разумную, логическую версию.

– Наверное, они видели тебя в магазине и решили пошутить. Вспомни газету, которую они дали Гевину.

– Я никогда не ходила по магазинам с Гевином, – возразила Бек. – Откуда они узнали, что он мой брат?

– Оттуда же, откуда узнали о маминой смерти.

– Думаешь, это были те уроды с пляжа? – охнула Бек.

Я не хотел её пугать, поэтому сжато изложил факты, избегая сказочной оценки. Сестра с интересом меня выслушала и глубокомысленно почесала нос.

– Я думаю, что они телепалы, – заявила она.

– Кто?

– Люди с ненормальными способностями. Типа, угадывания будущего и чтения чужих мыслей.

– Таких не бывает.

– По телеку говорят, что бывают. Я видела шоу, где их показывали.

В глазах Бек телевизор был непререкаемым авторитетом. Я не стал с ним спорить и, провожая её в ванную, мягко предостерёг:

– Будь осторожна. Эти «телепающие» – мастера устраивать подлости.

– Значит, их надо съесть в первую очередь, – сделала вывод Бек.

– Они жутко вонючие.

– Тогда просто их убьём. Отомстим за маму.

Её ореховый взгляд запылал моей ненавистью. Я благодарно прижал ладонь Бек к губам. Отражаясь в зеркале, мы казались единым целым, которое, непонятно зачем, разделили на две половины. Сестра прониклась моими чувствами. Сбросив блузку, она деловито распорядилась:

– Когда ты купишь наш дом, в нём надо установить большую ванну. Чтобы мы могли снимать в ней стресс вместе.

Когда я шёл на вечернюю вахту, моя физиономия ещё хранила следы прошедшего боя. Руки бредущего навстречу Эмори были украшены свежими укусами.

Он так и не научился усмирять гавкунов и те отыгрались на нём за все мои огрехи.

– Я гулял с ними в последний раз, брателла, – предупредил он, дуя на ладонь.

Эмори поднял глаза и с удивлением уставился на оставленный Гевином порез.

– Это тебе покойники навешали или Говард? – спросил он.

– Я встретился с Гевином и его дружками. Говард ехал мимо и, хотя я его не просил, он полез мне помогать.

– Я же говорил, что он норм. Хоть и из Нью-Йорка, где живут одни придурки.

– С чего ты взял, что они придурки?

– Разве можно жить там, где нет леса, а по улицам бродят толпы чужаков? Так и сорваться недолго, – Эмори обиженно скривился. – Учти, Майк – редкий жлоб. Подглядывал за Джил в бинокль и даже не дал мне посмотреть, когда она переодевалась.

– Её прыщи ничто, в сравнении с грудью Бек, – гордо заявил я. – Сегодня я видел её дважды.

– Повезло тебе, брателла, – завистливо пробурчал Эмори. – У Джен до сих пор смотреть не на что.

Он ткнул меня в бок и потрусил домой залечивать раны. Я дошёл до булочной, на пороге которой, стоял Эл с сигаретой. Он выпустил изо рта вонючий дым и лениво спросил:

– С велосипеда навернулся, торопыга?

Я хотел нахамить, но придержал язык, воодушевленный полезной идеей. Скорчив скорбную рожу, я печально доложил:

– В нашем городе были «Фиши». Они подговорили Ривкина, Кавендиша и Уолша украсть для них Бек.

От безмятежности Эла не осталось и следа. Он отбросил сигарету и схватил меня за плечи.

– С ней всё в порядке?

– Да. Я о ней позаботился.

Я важно надул щёки, под которыми перекатывался смех. Наивный Эл с чувством пожал мне руку.

– Отличная работа, сынок. Я позабочусь обо всём остальном.

Он надвинул кепку на лоб и из-под неё выдал мне распоряжение:

– С завтрашнего дня даю тебе неделю оплачиваемого отпуска. Отдыхай и набирайся сил.

Я оскалился, изображая благодарность. Дэниел Блум не нуждался в подачках, но отказываться от оплачиваемого безделья тоже не собирался. Тем более, что репетиции школьного мюзикла, где я был занят, подходили к концу и требовали больше времени, чем обычно. Помимо них, общественник Блум был членом ботанического клуба и сообщества юных дискутантов. В нём состояло несколько унылых шептунов, которые собирались под предводительством историка Брауна. Слушая их бесполезный трёп, я обдумывал переход в школьный оркестр. От их музона хотелось выть, но у меня были сильные лёгкие и я запросто мог дудеть в какую-нибудь большую трубу. Это, естественным образом, повышало мои шансы на покорение Говардовской школы и следующего за ней Гарварда. Я приложил руку к груди, где настойчиво пульсировала «Темнота». Она настаивала, чтобы я перестал прикидываться чужаком и провёл свободные дни в лесу. Второе её требование было ещё несуразней. Мне предлагалось немедля заняться ремонтом ванной комнаты и потратить часть сбережений на покупку заказанной Бек, просторной ванны.