Читать книгу "Другие. Дэниел"

Глава 8

Генри Говард встретил меня в плохом настроении. Он бродил по дому, как нахохлившийся петух и что-то ворчал себе под нос.

– У вас всё в порядке?

– Лучше не бывает: сын решил меня навестить. Хочет поглядеть, что в городе делается.

– Вы не рады?

Старик почесал заскорузлую макушку. Он не любил мыться и я внутренне готовился к тому, что скоро мне придётся его купать.

– Виноват я перед ним, – проскрипел Генри. – Но повернись время вспять, я бы поступил так же, – он с отвращением скривился. – Нагулялась и приехала. Идиотов нашла.

– Кто приехал?

Щёки Генри опасно покраснели. Он набычился и оглушительно гаркнул:

– Не пара она ему была. Не пара! Ясно тебе?

– Да.

Я напряг мозги, подыскивая безопасную тему. Вчерашнее глазное свечение подало мне полезную идею.

– Генри, я давно хотел спросить: что вы имели в виду, когда называли отца «Волшебником»?

– Джон много добра сделал. Городок наш при нём расцвёл. Чем не волшебник? – Генри благодарно похлопал меня по плечу. – И у тебя сердце имеется – старика не забываешь. Заботишься.

Его лицо благополучно вернулось к нормальному цвету. Генри полез в шкаф и достал оттуда обёрнутый блестящей бумагой свёрток.

– Сестрёнке твоей подарочек, – сказал он, вручая его мне. – Скажешь, от жениха.

– Какого жениха?

– Да внучка моего! – удивился моей недогадливости Генри. – Вот это будет правильная пара. И я совесть очищу.

Я сжал свёрток, представляя шею недоноска Говарда. Идея о его опаривании с Бек уже не казалась мне забавной. Услужливое воображение показало, как он лезет в нашу с сестрой жизнь и вытесняет меня на её задворки. Генри воспринял моё грозное сопение в обычной, сумасшедшей манере.

– Не сердись на меня, сынок, – заискивающе проговорил он. – Я ведь хотел, как лучше и так оно и вышло. Разбитого уже не склеишь, надо новое строить.

– Что строить?

– Жизнь. Она, как лабиринт – забредёшь не туда и начинай сначала, – Генри устало вздохнул. – Пойду-ка я отдыхать. Врач сказал, надо двигаться и я всё утро гулял. Подустал маленько.

– Заварить вам чай?

– Не надо. Я винца дёрну.

– Вы уверены? – уточнил я, приглядываясь к его щекам.

– Сегодня, да, – Генри глянул на мой подтянутый живот. – Если ты голодный, загляни в духовку. Я мясо по французскому рецепту запёк. Вкуснотень получилась.

– Спасибо.

Прихватив бутылку, Генри проследовал к двери. У выхода он обернулся и указал на белый замок.

– Я домой наведаюсь. С призраками пошепчусь.

Я невозмутимо кивнул и принялся за дело. Заполнив холодильник привезенными продуктами, я на ходу закусил мясом и приступил к наведению порядка. На сытый желудок меня посетила выгодная идея подарить Бек свёрток от своего имени и не тратиться на пончики. Я закончил уборку, вымыл руки и без колебаний разорвал блестящую бумагу. Под ней, в замшевом мешочке, лежала брошка. Красная роза с поблёскивающим камнем-слезой на лепестке и переливающимися листьями была изысканно красива. До этого момента, я видел её только на фотографиях, где она украшала одежду Элен. Бек довелось лицезреть её вживую. Она очень расстроилась, когда мать её где-то посеяла и не смогла найти. Генри был более удачлив, поэтому втихаря прикарманил пропажу. Выдать её за собственную находку было проще простого. Я от души поблагодарил экономную удачу и отправился за Генри, чтобы пригласить его ко второму обеденному заходу.

Старик сидел на крыльце белого замка. Его застывший взгляд смотрел на город, а на ступеньках расплывалась лужа дурнопахнущей мочи. Я взял его за руку, пытаясь нащупать пульс. Его отсутствие означало конец вкусным обедам и хорошим заработкам.

– Какого чёрта, Генри? – сердито спросил я. – Ты что, не мог сдохнуть через несколько лет?

Старик молчал. Я взял стоящую рядом с ним бутылку и щедро из неё отхлебнул.

– Если пить эту дрянь, точно можно окочуриться, – морщась, заметил я.

Дверь белого дома была закрыта, преграждая доступ к единственному работающему телефону. Генри хвастался, что таким образом он ограждает себя от телефонных рекламщиков.

– Предлагают всякую ерунду. Я уж устал от них, – ворчал он.

– Где ключ? – спросил я его мёртвое тело.

Скрипнув, дверь гостеприимно приоткрылась. Генри никогда не приглашал меня в этот дом, поэтому побывать в нём было любопытно. Я смело переступил порог и очутился в большом, светлом холле. Пол был выложен глянцевым мрамором в тон прохладным кремовым стенам. Потолок подпирали колонны, между которыми грустила затейливая люстра. Я проследовал дальше, к белой статуе, застывшей у входа в гостиную. Комната была такой просторной, что в ней легко могла поместиться добрая часть Литтона. Хотя, вряд ли бы их сюда пригласили – обтянутые тканью стены и обитая узорным шёлком мебель не сочетались с городской простотой. Дом Говардов принадлежал другому, верхушечному миру, в который я с детства мечтал попасть. Его случайная близость вскружила мне голову. Я подошёл к стоящему в углу роялю и с вызовом ударил по клавишам. На их стон, из глубин дома, вышёл здоровенный, чёрный пёс. Он сладко зевнул, демонстрируя острые клыки.

– Я пришёл позвонить, – промямлил я.

Пёс мотнул башкой вправо. Я повернулся в указанном направлении и обнаружил стоящий на столике телефон.

– Спа…

Благодарить было некого: чёртова псина исчезла, словно растаяв в воздухе. Мой исследовательский пыл начал угасать. Я с опаской подошёл к телефону и взял трубку.

– Мы скоро подъедем, Дэниел, – ответил мне печальный голос шерифа. – Езжай домой, малыш.

Я с недоумением уставился на телефон, соединяющий с абонентом усилием мысли. В трубке что-то щёлкнуло и из неё выплеснулся хнычущий голос Бек.

– Как хорошо, что ты позвонил. Малыш, с тобой всё в порядке? У меня «ледышка» и я ужасно волнуюсь.

– Я уже еду домой, – машинально ответил я.

– Будь осторожен.

Я положил трубку, собираясь дать дёру. В этом доме было слишком много странного и Генри не зря меня сюда не пускал.

– Вот именно, – сказал кто-то за моей спиной.

Я обернулся и увидел большой портрет. Он прятался в нише, откуда исподтишка следил за посетителями. У изображённого на нём старика была надменная физиономия и хитрые, чёрные глаза. В его снисходительной улыбке было что-то странно знакомое. Пока я вспоминал, где её видел, старик повернул голову и весело мне подмигнул.

– Здравствуй, дорогуша, – сказал он. – Пришёл навестить покойничка?

Портрет гулко расхохотался. Я пошатнулся, отчётливо понимая, что шериф найдёт меня рядом с Генри. В том же холодеющем состоянии.

– Раз пришёл, дам тебе совет: не гонись за иллюзиями. Иначе упустишь настоящее, – строго предупредил портрет.

Старик тряхнул седой головой и превратился в молодого, длинноволосого пижона. Из его смеющихся глаз вырвался яркий луч света. Я сорвался с места и полетел к выходу со скоростью бегуна-рекордсмена.

– Ещё увидимся, – прокричал мне вслед портрет.

Я выскочил из дома, тремя прыжками добрался до велосипеда и закрутил педали, улепётывая из этого жуткого места. В голове назойливо крутилась мысль, что Генри говорил правду. Его папаша был настоящим колдуном. При помощи заклятия, он окружил Литтон непроходимым лесом и спрятал его от глаз чужаков. Здешние жители стали его пленниками: Олли ещё в детстве рассказывал, как трудно отсюда выбраться. И только тем, кто, пройдя испытания, получал Говардовскую стипендию, предоставлялась возможность снять чары и завоевать мир. Эта обнадёживающая идея настолько укрепила мой дух, что я слез с велосипеда и, в честь будущей победы, щедро пометил кусты.

В ожидании моего возвращения, Бек нервно бродила по двору и в ускоренном темпе поедала круассаны. Она бросилась ко мне с набитым ртом и что-то взволнованно замычала.

– Я жив. Это Генри умер.

– Я так и знала, – всхлипнув, прошамкала Бек. – Эта «ледышка» меня чуть не задушила.

– У меня она тоже вчера была.

Я ощутил болезненный укол совести. «Ледышка» была сигналом бедствия. Возможно, если бы я взял на себя труд его услышать, мама была бы жива.

– Малыш, ты здесь ни при чём. Он ведь был старым.

– Мама старой не была.

– Мама болела. Это ещё хуже, чем быть старым, – Бек взяла меня за руку. – Пойдём в дом. Нам обоим надо успокоиться.

Мы пришли в мою комнату и завалились на закряхтевшую под нашим весом кровать. Я придвинул Бек к себе и начал с сопением ей дышать. Спустя несколько минут мне полегчало. Я перекатился на спину и уставился в потолок

– Расскажи мне о нём, – попросила Бек.

Я не хотел ни о чём рассказывать, но, открыв рот, выложил правдивую историю знакомства и дружбы с Генри. Следом за ней из меня вывалился подробный рассказ о посещении Говардовского логова. Когда я дошёл до эпизода с говорящим портретом, Бек захихикала.

– Извини, но это ужасно смешно.

– Не то слово. Я чуть не обделался.

Сестра успокаивающе облизала мою щёку. Я не удержался и захватил правую половину её упругого «филе». Оно было чем-то вроде якоря, крепко привязывающего меня к этой жизни.

– Скорей всего, это была сигнализация, – задумчиво проговорила Бек. – Где-то включилась запись и тебе показалось, что с тобой говорит портрет.

– Он действительно со мной говорил. И светил глазами, – поколебавшись, я шёпотом добавил: Генри утверждал, что его папаша был волшебником.

– А мать – феей? – Бек снова засмеялась. – Не удивлюсь, если этот фокус с портретом придумал наш колдун-папа. Он – известный мастер подлянок.

В свете вчерашней отцовской каверзы, версия сестры прозвучала правдоподобно. Олли был достаточно старым, чтобы в молодости порезвиться в Говардовском доме.

– Я вот ещё о чём подумала: вдруг в том вине что-то было?

– Что?

– Какая-нибудь таблетка. Он её туда бросил, а ты выпил. Лекарство могло вызвать галлюцинации, – сказала Бек тоном врача из медицинского сериала.

– Это не было галлюцинацией.

– А чем это было?

Произошедшее казалось дурацким сном, но я был уверен, что видел его наяву. С другой стороны, псих Генри действительно запивал таблетки вином, утверждая, что так они лучше работают. Само вино тоже вызывало подозрения. Чужаки обожали это пойло, соответственно, оно должно было иметь другой, более приятный вкус.

– Надо ещё раз туда сходить, – решил я.

– Ни в коем случае! Что бы там ни было, пусть там и остаётся, – отрезала Бек. – Тебе в этом доме делать нечего.

Не ограничиваясь словами, она придавила меня к кровати своей убедительной грудью.

– Скажи, кто такой «Горилла»?

– Майк Уильямс.

– Я его не знаю. Кто тебе о нас наболтал?

– Говорливая сорока.

Время для заглаживания вины было самым подходящим. Я вынул из кармана «розу» и положил её перед носом Бек.

– Ух ты! – она схватила брошь и жадно её ощупала. – Дэн, это же она. Та самая! Где ты её нашёл?

– В комнате Гевина. Это он её спёр.

– Странно, – протянула Бек. – Я была уверена, что мама отдала её тому мужчине.

– Какому мужчине?

– Мы встретили его на кладбище, за пару недель до того, как ты родился.

– Ты это помнишь? – удивился я. – Тебе же было три года.

– Я помню всё, – гордо заявила Бек. – Даже время, когда я жила в мамином животе. Сначала отец не хотел, чтобы она меня рожала и кричал, что это будет мальчик, но я ему всё объяснила и он успокоился.

У сестры была бурная фантазия, но её память заслуживала доверия. Я не припоминал, чтобы она её подводила, поэтому заинтересовался продолжением кладбищенской истории.

– Что там насчёт того мужчины?

– На нём были чёрные очки и пальто с поднятым воротником. Мама усадила меня на лавочку и отошла с ним поговорить. Когда дома она сняла пальто, я заметила, что брошки уже нет.

– Почему ты подумала, что она отдала её ему?

– В конце разговора мама взяла его за руку.

– Тот, кто называл тебя идиоткой, настоящий кретин, – отдавая дань её логике, признал я.

– Но если ты нашёл её у Гевина, значит, я ошиблась.

Мне было любопытно, по какой причине Элен отдала «розу» Генри, но они унесли прошлое с собой и сунуть в него нос было затруднительно. Размякшая Бек погладила брошку, любуясь переливающимися лепестками.

– В детстве я думала, что она волшебная и загадывала желания.

– Какие?

– В основном, чтобы родители перестали ссориться. После того, как ты родился, они только этим и занимались: отец грыз маму, а она, в отместку, грызла меня. Уже тогда я решила поскорей от них уехать и никогда не заводить семью.

– А как же миллионер с красной машиной?

– Ты помнишь? – удивилась Бек.

– Ещё бы.

– Дэн, это был глупый сон, – губы сестры прильнули к моей шее. – Теперь я вижу во сне только тебя.

Мне нравились правильные ответы, поэтому я поощрил Бек предложением выполнить её домашнее задание. Она дала ещё один верный ответ, прижавшись ко мне всем телом. В этот неподходящий момент, моё чуткое ухо уловило шум мотора отцовской машины.

– Папа припёрся, – сообщил я. – Сейчас начнёт вонять, что я – извращенец и добиваюсь не тех отношений.

– У него больное воображение, – отозвалась Бек. – Он знает, что ты нашёл брошку?

– Нет.

– Ни в коем случае не говори. Он злился, когда мама её надевала.

– Это от того, что не он её купил.

– Я тоже так думаю.

Бек одарила меня парой поспешных поцелуев. Они были приятными, но какими-то мелкими и несытными.

– Я иду в ванную, малыш, – предупредила она. – Тебе там ничего не надо?

– Нет. Купить тебе пончиков? – в благородном порыве спросил я.

– Один. Или два. Но лучше три, чтобы я наелась и долго их не хотела, – сестра с нежностью посмотрела на мой карман. – Мы будем встречаться днём. С ночью пока не складывается.

Виляя «филе», Бек проследовала в полюбившуюся ей ванную и оттуда противно завопила:

– Папочка! Что ты мне сегодня купил?

Олли хмуро молчал. Он был одет в рабочий комбинезон и я физически ощутил его нестерпимое желание вымыться.

– Ты скоро выйдешь? – спросил он дочь.

– Нескоро. Я только что зашла.

Отец с тоской посмотрел на дверь и перевёл взгляд на меня. Я слез с кровати, притворяясь, что застёгиваю «молнию» на джинсах.

– Не паясничай, – процедил отец. – Если не хочешь последовать за Гевином.

– Ты его прикончил? – заинтересовался я.

Заливистый свист положил конец нашей доверительной беседе. Под моим окном стояли Эмори с Майком и корчили мне рожи. Я распахнул раму и натренированным прыжком перемахнул через подоконник. Эмори с восторгом подставил мне подножку и, пока я глотал пыль, с любопытством спросил:

– Что за кипеж в нашем отстойнике?

– Старикан Генри отчалил.

– Ни фига себе. Прямо при тебе?

– Нет. Но я нашёл его первым, – гордо сообщил я.

– Тебе всегда достаётся самое интересное, – завистливо проворчал Майк.

– Не скажи – о наполнении я узнал раньше него, – похвастался Эмори.

– Каком наполнении?

– Семейном, – друг радостно оскалился. – Скоро здесь будет ещё один из нас.

– Зачем?

– Странный вопрос, брателла. Нам поодиночке нельзя.

– Сожрут, – подтвердил Майк.

Я согласно кивнул: одиночество в среде чужаков, грозило нам скорой гибелью.

– Откуда ты о нём узнал?

– Просто почувствовал, – ответил Эмори. – Мы же все друг с другом связаны.

– Ладно, пусть приезжает, – разрешил я. – Надеюсь, он не такой придурок, как Джонсон?

– Нет, – заверил Эмори. – Он – норм. Даже гуд.

Глава 9

На похороны бывшего мэра собралась половина Литтона. Я на них не присутствовал: своей ранней смертью Генри подложил мне подлую свинью и не заслуживал добрых слов. Дарси и Эл не разделяли моего мнения и, уходя, определили меня за прилавок. Я встречал посетителей приветливой улыбкой и мысленно желал им подавиться покупкой. Возникшая в дверях училка Морган пробудила во мне иные желания. Я с удовольствием разглядывал её зрелые буфера, пока она бормотала о каком-то безглютеновом хлебе.

– Миссис Фаррел должна была его оставить. Я предупредила, что заеду.

– Вероятно, она подумала, что вы приедете вечером, – пропел я. – Но возвращаться не надо – я сам его привезу.

Морган наморщила нос, но моя сладкая ухмылка растопила её сердце.

– Приезжай, – согласилась она. – Мне, как раз, надо с тобой поговорить.

– О чём?

– О работе.

Морган тряхнула грудью и отвалила на похороны. Газон перед её домом походил на непролазные джунгли. Я заранее решил, что запрошу двойную плату за их прореживание.

После вечернего удовлетворения собак, я прибыл домой. Ужин по-прежнему числился за мной, но в будущем, я намеревался переложить его на Бек. Сестра о моих планах пока не знала и мирно раскрашивала ногти, беседуя по телефону с Джил Картер.

– И как он выглядит? Да ну! А его мать? И шляпа от « Диора»? Почему же ты её не рассмотрела? Понятно. От этих недоделанных одни проблемы. Теперь ты сама в этом убедилась. Кстати, с завтрашнего дня в «Сирсе» распродажа белья. У меня тоже нет, но померять-то можно. Кого нянчить? Нет, – оскорбилась Бек. – Я таким не занимаюсь. Увидимся.

Она подула на ногу и возмущённо проговорила:

– Терпеть не могу детей. Не понимаю, как с ними можно нянчиться?

– В обмен на деньги, – подсказал я.

– Через несколько лет, когда я стану топ-моделью, у меня будет полно денег. И Джил умрёт от зависти.

Я бросил мясо на сковородку и подумал, что в словах отца есть доля истины. Для своего возраста Бек была удивительно наивна. Ей казалось, что мир, расщедрившись, осыплет её благами безо всяких усилий с её ленивой стороны. Я не спешил развенчивать этот миф, дорожа наступившей в наших отношениях гармонией. Со временем, «Топ-модель» сама во всём разберётся и повзрослеет. Приближать это непредсказуемое время искусственно было незачем.

– Представляешь, я потеряла 15 фунтов, – счастливо поведала Бек. – Ем, что хочу и худею.

Я критически оглядел её тело. За прошедшую неделю, в его округлой пышнотелости появились намёки на соблазнительные рельефы. Лицо Бек тоже претерпело изменения: хомячьи щёки исчезли, а брови приобрели томный, загадочный изгиб.

– Рик Ласситер пригласил меня на свидание, – сообщила Бек.

– Он тебе не подходит. Жлоб, дурак и отвратно играет в защите.

– Братишка, я сама хочу решать, подходит он мне или нет.

Бек упрямо сжала губы. Я бросил на её тарелку сочащееся кровью мясо и немного салата. Когда подобревшая сестра озаботилась добавкой, я убедительно попросил:

– Детка, сделай одолжение: пока я не поступлю в Говардовскую школу, веди себя тихо и незаметно. Не корми Литтон сплетнями.

– Боишься, что сестрёнка подмочит братишкину репутацию? – Бек насмешливо вздёрнула нос.

– Что-то в этом роде.

– А если я не хочу? Не хочу жить так, как тебе удобно?

– А как ты хочешь жить?

– Свободно. Мной с детства кто-то командовал и пытался переделать. Больше этого не будет.

Мысль образумить Бек принудительной отсидкой в ванной была очень заманчива. Поразмыслив, я отверг этот грубый вариант и пошёл на дальновидную хитрость.

– Я стараюсь не для себя, а для нас, – мягко сказал я. – Для того, чтобы в будущем, ты не бегала по распродажам, а могла зайти к «Тиффани» и купить всё, что тебе понравится.

– Я?

– Кто же ещё? У меня только одна сестра.

Бек охотно проглотила наживку. Она плюхнулась на мои колени и обняла меня с удушающей нежностью.

– У тебя всё получится, братишка. Ты – самый умный и классный.

Пальцы сестры зарылись в мои волосы. Побродив по затылку, они направились к уху и ласково за ним почесали. Я почувствовал, как каждая клетка моего тела наполняется устойчивым счастьем. Оно не было бурным, как при пересчёте денег, но дарило лёгкость и умиротворение. Вместе с ними, меня посетила небывалая уверенность в своих силах. Я точно знал, что реализую всё задуманное и когда-нибудь, сев в крутую тачку, повезу Бек на бриллиантовую охоту.

– Не волнуйся, малыш, – я буду тихой и скромной, – промурлыкала она над моим ухом. – Но учти, в воскресенье я хочу пойти в кино.

– Замётано.

– Тебе не интересно, какой идёт фильм?

– Нет. Я буду смотреть на тебя.

– Подлиза.

Бек тепло засопела мне в макушку. Я вдохнул её запах и, пребывая на пике довольства жизнью, ощутил неожиданную боль. Разрастающаяся любовь была слишком велика для того места, которое я ей отвёл. Она не желала ограничиваться установленными рамками и грозила вырваться из-под контроля, перекроив размеченный рельеф моей жизни.

– Мне пора на работу, – буркнул я, ссаживая Бек с колен.

– Ещё рано.

– В самый раз.

Я сгрёб тарелки и с раздражением подумал, что эта бездельница и не подумает их вымыть. Они будут киснуть в раковине, дожидаясь моего возращения.

– Нам надо купить посудомоечную машину, – с оптимизмом воскликнула Бек.

– Отличная идея. Предлагаю тебе поднять зад и заработать деньги, за которые мы её купим.

Сестра недоумённо захлопала глазами. Минуту назад, я млел от того, что она рядом, но сейчас был вне себя от злости. Бек украла мою свободу. Она будет висеть на мне до конца жизни и тянуть на дно.

– Что-то не так?

Всё было настолько «не так», что мне захотелось оказаться за сотню миль от дома. В месте, где никто не будет меня контролировать и донимать дурацкими вопросами!

– Почему ты злишься? – рука Бек потянулась к моему плечу. – Поговори со мной.

– Отвали, – рявкнул я. – И не надо мне указывать, когда я должен приходить домой!

Бек открыла рот, чтобы нахамить в ответ, но отчего-то передумала и тихо вздохнула.

– Иногда я тебя совсем не понимаю.

Она наклонила голову, словно к чему-то прислушиваясь. В виске противно засвербело. Туда словно пробрался червяк, пытающийся пролезть мне в голову. Я смахнул его ладонью и ушёл переодеваться. Бек немедля окопалась в ванной. Когда я вышёл из комнаты, она громко распорядилась:

– Чтобы в девять был дома!

Я угостил дверь ванной пинком и она со свистом распахнулась. Бек стояла у зеркала. За две минуты моего отсутствия она успела облачиться в мешковатый халат, налепить на нос пластырь, обмазать лоб и щёки зелёным месивом и накрутить волосы на толстые бигуди. Меня затошнило от одного её вида.

– Я приду утром. Когда ты смоешь с лица дерьмо, поймёшь, что иногда надо заткнуться и молча вымыть посуду, и заодно, перестанешь корчить из себя мою мамашу. И на будущее учти, что её диванные штучки со мной не пройдут, – веско добавил я.

– И где ты проведёшь ночь? В доме старухи Чейз или на примете другие варианты? – спросила Бек в издевательской манере Элен. – Кстати, Дэнни, как тебе прожарить бифштекс: средне или, как всегда – засушить так, чтобы ты сломал зуб?

Вошедший в дом Олли не упустил ни слова из её талантливого монолога. В прежней, подзабытой манере ноздри его носа затрепетали от злости.

– Ты выполнила домашнее задание? – гаркнул он из-за моей спины.

– Что? – удивилась Бек.

– Иди в свою комнату и займись уроками. Когда всё сделаешь – покажешь.

– Папочка…

– Марш в комнату!

Бек протиснулась мимо меня и опасливо шмыгнула в своё логово. Оказавшись в безопасности, она оглушительно завизжала.

– Если в будущем ты не найдёшь идиота, который на ней женится, её вопли придётся слушать тебе, – злорадно предупредил отец.

Я вовремя вспомнил, что мы не разговариваем и молча покинул дом. Смыться мне хотелось больше прежнего, но я взял себя в руки и обратился к своему воображаемому богатству. Грядущие оффшорные счета смягчили тяжесть настоящего. Их солидный баланс позволял мне не стесняться в средствах, поэтому я принял решение обзавестись дополнительной, холостяцкой берлогой. В ней, стреноженный Дэниел Блум, будет пережидать трудные периоды семейной жизни.

Дом Морганов находился неподалёку от здания младшей школы. Открывшая мне дверь старуха была омерзительным существом. Её красотка-дочь стояла у неё за спиной и казалась нездешним подкидышем. Оттеснив старуху, она пригласила меня войти.

– Тебя рекомендовал мистер Говард, – начала Морган.

Пока она излагала своё предложение, я представлял, как рассказываю друзьям, что провёл с ней ночь. Это было закономерным продолжением нашего долгого знакомства.

– Что скажешь, Дэниел? – спросила Морган, возвращая меня из грёз.

– С удовольствием вам помогу. Нужный опыт у меня уже есть.

– Нам никто не нужен, – встряла старуха. – Пусть убирается прочь.

– Дайте мне шанс, мэм. Я вас не разочарую.

Я одарил старую клячу проверенной, очаровывающей улыбкой. Она не попалась на мою удочку, продолжая кривить рожу. Я не удивился – старуха уже вышла из половозрелого возраста, поэтому не реагировала на мою неотразимую сексуальность. Её дочь ещё не была потеряна для мужского общества. Я направил своё обаяние в её сторону и оно тут же принесло нужные плоды.

– Мы уверены, что ты справишься, Дэниел, – прощебетала она. – Я покажу тебе дом.

Игнорируя старухино ворчание, Морган провела меня в гостиную. Дом был невелик: в нём ютились три спальни, полтора туалета и унылая кухня. Разжиться здесь обедом не было никаких шансов. Я озвучил цену своих услуг и Морган согласно протянула мне руку. Её мамаша надрывно закашляла. Она проковыляла на кухню и хрипло прокаркала:

– Где мой баллончик?

Дочь поспешила ей на помощь. Моё ухо уловило их приглушённое бормотание.

– Мама, у меня нет времени и это совсем недорого….

– Зачем ты связалась с этой семейкой? Только чокнутый Генри мог привечать его в своём доме. Кстати, так и неизвестно, почему он умер.

– У него был инфаркт. Остальное – досужие сплетни.

– Как бы ни так, милочка. В нашем городе происходит много странного, – прохрипела старуха. – Все это знают, но предпочитают жить с закрытыми глазами. Потому что иначе, можно завтра же потеряться в лесу. Как твой отец, который задавал много вопросов.

– Мама, пожалуйста…

– Посмотри на этого парня: сколько ты говорила ему годков?

– Одиннадцать или двенадцать.

– Тебе не удивляет, что на вид этому ребёнку не меньше семнадцати? Я видела, как он на тебя смотрел. И ежу ясно, что у него на уме.

Старая вешалка оказалась на удивление наблюдательной. Я почесал подбородок и с удивлением обнаружил на нём колючую щетину. Утром её там не было и меня не обрадовала ежедневная необходимость её брить. Морган вернулась в гостиную и протянула мне листок бумаги.

– Это то, что нужно купить, – сообщила она. – Как ты уже догадался, моя мать нездорова, поэтому не принимай её слова близко к сердцу.

– Конечно.

Я вытянул из кармана клочок бумаги со своим номером телефона. Он всегда был при мне и предназначался для потенциального работодателя или продвинутой девчонки. Морган подходила под обе категории, но предложение секса могло лишить меня работы и запачкать мою кристальную репутацию.

– Если что-то изменится, позвоните, – скучно сказал я.

– Я буду за тобой следить, – просипела приползшая из кухни старуха. – Даже не думай меня обмануть.

– Я – честный и…

Я осёкся, вспомнив, как несколько лет назад произнёс те же слова. Они заставили меня осознать, что чудака Генри Говарда больше нет. Никто не будет нести дичь о русалках, закармливать меня дармовой жратвой и платить намного больше уговоренного. Я сжал горло, из которого рвался тоскливый вой.

– Что с тобой? – удивилась Морган.

Я повернулся к её мамаше. Под моим взглядом старуха трусливо попятилась.

– Мистер Говард был моим другом, – отчеканил я. – Прошу вас отзываться о нём с уважением, миссис Морган.

– Мы обе его уважали, – ответила за неё дочь. – Генри нам очень помог после смерти отца. Он был хорошим человеком.

На её лице проступила неподдельная грусть. Морщинистая морда старухи сожалений не выразила.

– Ты многого о нём не знаешь, – пробормотала она, уползая в комнату.

– Как всё прошло? – спросил я Морган.

– Печально. Ты правильно поступил, что не пришёл. Человека надо помнить живым, а не холодным и неподвижным.

Морган бросила взгляд на фотографию самодовольного, усатого чужака в рейнджерской фуражке. Он присутствовал в каждой комнате их дома, назойливо напоминая о прошлом.

– Мне было семь лет, когда он пропал, – Морган сочувственно улыбнулась. – Я знаю, через что тебе пришлось пройти.

Выказанная училкой жалость была глупа и унизительна. Она воняла чужаком, поэтому не могла постичь глубину отчаяния, в котором я чудом не утонул.

– До пятницы, мисс Морган, – вежливо попрощался я.

Уходя, я снова посмотрел на её буфера и пообещал себе свести с ними знакомство. Причём, намного раньше, чем разживусь большими деньгами.

В булочной меня поджидал Эл. Рядом с ним стояла бутылка с виски, к которой он мрачно прикладывался.

– Не пора ли тебе подрасти, парень? – сказал он, наблюдая за поломойной работой. – Становись-ка к прилавку, а Дарс пусть отдыхает. А то, не ровен час, присядет, как Генри, и не встанет.

Эл отодвинул бутылку и посмотрел в окно. Ему было страшно. Сын Уилл давно забыл о его существовании и Дарси была единственной, кто стоял между ним и Литтонским кладбищем.

– Ты хвост-то не распускай раньше времени, – буркнул Эл. – Ещё ничего неизвестно. Можешь и с нами задержаться.

У меня имелось несколько вариантов ответа на его пьяный лепет, но я разумно выбрал молчание. Оно прозвучало неубедительно и Эл возобновил беседу.

– Джон сколько надежд на Клиффорда возлагал, пылинки с него сдувал и что? Малыш Говард снова с нами, – Эл ехидно крякнул. – Не вышло у него сбежать, хотя куда умней тебя был.

Я закончил уборку и, гордясь своей сдержанностью, подошёл за оплатой. Эл протянул мне купюру и устало заключил:

– Мой тебе совет, парень: не загадывай наперёд. Чтоб потом, когда жизнь начнёт раздавать оплеухи, не падать, а идти дальше.