Читать книгу "Другие. Дэниел"

Глава 6

К моему пробуждению, лес окутали мягкие, тенистые сумерки. Подмышкой похрапывала Бек. Её дыхание растопило застрявший в груди лёд и наполнило меня миролюбивым теплом. Пару минут я тихо им наслаждался, поражаясь отсутствию привычной злости. Затем, припомнив, что начатое надо доводить до конца, я оттянул пояс на джинсах Бек и с интересом заглянул вовнутрь. Вместо ожидаемого утягивающего кошмара, тело облегали соблазнительные кружева.

– Действительно, идут, – пробормотал я.

– Не подглядывай, извращенец, – сонно ответила Бек.

Она перевернулась на спину и по-кошачьи зевнула. Потирая глаза, сестра упрямо проговорила:

– Не пойму, почему ты не получал мои письма? На почте должны были знать ваш новый адрес.

– Наверное, их украл Олли. Или Гевин.

– Заботливый братишка Гевин, – протянула Бек. – Не пора ли ему убраться из нашего дома?

– Давно пора.

Я посмотрел на часы. Впервые с начала трудовой деятельности, обязательный Дэниел Блум прогулял работу. Впрочем, на вечернюю уборку я ещё успевал и даже располагал некоторым временем. Бек поняла меня с полумысли и поспешила к выходу из леса.

– Я такая голодная, – сообщила она по дороге. – Давай купим что-нибудь недиетическое.

В кармане лежала сотня, о которой, в процессе примирения, я напрочь забыл. Пару минут я томился жадностью, но запах Бек одержал безоговорочную победу. Нюхая её шею, я заплатил за огромную пиццу, гигантскую плитку шоколада, бутылку с газировкой и пачку сливок для взбивания.

– Они будут намного вкусней, если добавить в них шоколад, – прощебетала Бек. – Ты знаешь, чем их взбивают?

– Догадываюсь, – ответил я, с тоской взирая на остатки денег.

– Ты очень добрый, малыш, – сестра утешила меня поцелуем. – Если бы ты знал, как мне надоело выпрашивать у отца подарки. Он всё время нудит об экономии и пытается купить мне какую-то дешёвку, – Бек наставила на меня указательный палец. – Запомни на будущее: мужчина должен быть щедрым. Женщины не любят жлобов.

– Если мужчина будет щедрым, он быстро останется без денег.

– Правильно, – согласилась Бек. – Поэтому, когда разбогатеешь, покупай подарки только мне. У тебя же всего одна сестра.

Мы подошли к окружающему наш дом дощатому забору. Я открыл калитку и галантно пропустил Бек вперёд. Её рука благодарно легла на моё плечо.

– Какой же ты классный, братишка, – пропела она. – Офигенно сексуальный!

Я перестал страдать из-за потраченных денег и с чувством приятной вседозволенности, ощупал её мясной зад. Он был прекрасен. Наслаждаясь его упругостью, я признал правоту Бек. Сестра была величиной единственной и постоянной. Вкладывать деньги в сомнительные переменные не имело смысла. Дыхание Бек скользнуло по моей шее, подбираясь к уху.

– Я приду к тебе ночью, – прошелестела она.

Я ждал этого визита с той минуты, как она вернулась и злился, что Бек его откладывает. Она знала, какие доказательства нужно представить, чтобы я вынес ей оправдательный приговор.

– Но сначала избавимся от Гевина, – напомнила Бек. – Я тебе помогу.

– Подожди здесь. Я разберусь.

До вечерней уборки оставалось мало времени, поэтому я без предисловий заехал Гевину в морду. Он оказался паршивым слабаком и, не оказывая сопротивления, попытался слинять. Я настиг его у двери в подвал и столкнул вниз. Прыгнув следом, я продолжил воспитательный процесс. Воющая туша испуганно трепыхалась и умоляла о пощаде. Услышав его стенания, Бек пришла разделить мой долгожданный триумф. У неё имелся свой неоплаченный долг, поэтому она ловким движением ноги поразила Гевина в пах.

– Это для того, чтобы ты не наплодил таких же уродов-чужаков, – пояснила она.

– Гев не по этой части, – сообщил я. – Он любит бананы.

В углу подвала стояла моя старая бейсбольная бита. Я поднёс её к роже Гевина и заботливо спросил:

– Твой размер, братишка?

– Не надо, – взвыл он.

– Ты прав, не всё сразу, – согласился я. – На сегодня мы закончили, но завтра обязательно продолжим.

– Мы будем играть с тобой каждый день, – подтвердила Бек. – А когда ты нам надоешь, мы тебя съедим. Молодой чужак очень вкусный.

Она облизнулась и голодно зарычала. Я поддержал сестру фирменным, лесным воем.

– Спасите, – заверещал Гевин. – Помогите!

– Закрой пасть, если не хочешь, чтобы мы пообедали прямо сейчас, – посоветовал я.

Кашляющий шум мотора отвлёк нас от гастрономических фантазий. Мы покинули подвал и вышли навстречу Олли. Отец с порога почуял неладное.

– Что случилось? – рявкнул он.

Бек отступила за мою спину и оттуда с оптимизмом проквакала:

– Папочка, ты принёс мне подарок? Если нет, взбей сливки с шоколадом. У меня сегодня день отдыха от диеты.

Олли настороженно прищурился. Заглянув в гостиную, он шёпотом спросил:

– Где Гевин?

– В подвале. Упал с лестницы.

– Он жив?

– Пока, да.

Я давно забыл о манерах, поэтому сунул руку в рот и почесал зудящие дёсна. Олли попятился к двери. Он смотрел на меня с таким ужасом, как будто я внезапно превратился в гуманоида.

– Не подходи ко мне! – истерически завопил он.

– Я иду на работу. Входная дверь находится за твоей спиной.

Я доходчиво указал на неё пальцем. Олли нервно обернулся и, не обнаружив инопланетного подкрепления, со свистом выдохнул воздух.

– Подожди. Помоги мне его оттуда достать.

Я с пренебрежением оглядел его некогда широкие плечи. Они скукожились и ослабели. По усталому отцовскому лицу разбежались длинные морщины, а в чёрных, как смоль, волосах появились седые пятна.

– Я сам справлюсь, старик. Жди здесь, – снисходительно велел я.

Отдыхающий в подвале Гевин трусливо закрылся руками. Я схватил его тушу и потащил её к лестнице. К моему удивлению, жирный Гевин не был тяжёлым. Я без труда выпихнул его наверх и передал Олли. Увидев отца, Гевин вцепился в его ноги и истошно завопил:

– Звони в полицию! Эти твари пытались меня съесть!

– У братишки бред, – заметил я.

– Потому что он накурился травы. Я нашла это в его комнате.

Бек вручила отцу пару пакетиков с чем-то сухим и бурым.

– В нашем доме живёт наркоман, – осуждающе сказала она. – Кроме этого, он ещё и маньяк, который подсматривает за мной в душе. Мне страшно, папа.

Олли понюхал траву и перевёл взгляд на Гевина. Предчувствуя добавочную порцию оплеух, он свернулся в перепуганный комок.

– Иди в машину, – приказал отец.

– Куда мы едем?

– Спасать твою жизнь.

Олли вынул из шкафа старую, дорожную сумку и унёс её в комнату Гевина. Тот неуверенно заёрзал на месте. Я положил лапу на его плечо.

– Оставайся, братишка. Будет весело.

– Мы не сразу тебя съедим, – эхом отозвалась Бек.

Оплывшую рожу Гевина перекосило от страха. Прикрывая необъятный зад, он пополз к двери. Серьёзных повреждений его жир не получил – я бил его в полсилы, чтобы он вдруг не задержался на лечение.

– Когда-нибудь я вас прикончу, выродки, – заорал Гевин с порога. – Обоих!

Бек опередила меня и её средний палец взмыл вверх первым. Когда Гевин выкатился на улицу, она повернулась ко мне.

– Возвращайся поскорей. Не люблю, когда тебя нет дома.

Я приподнял её подбородок и поцеловал в губы. Из комнаты Гевина вышел Олли. Он нёс в руке туго набитую сумку.

– Тебя подвезти? – спросил он меня.

Я кивнул и подумал, что этот получужак мешает нам намного больше своего недоделанного сына.

По дороге в булочную я состряпал враньё, которым собирался объяснить свой прогул. Озвучивать его не пришлось – Эла уже накормили правдоподобной ложью. Он стоял у двери в пекарню и, прихлёбывая кофе, наблюдал за домывающим пол Эмори.

– Как в школе? Справился? – спросил он у меня.

– Само собой.

– Мы с Дарс наслышаны о твоих успехах. Молодец, парень: Элен бы тобой гордилась, – Эл печально заглянул в чашку. – Хорошая она была. Генри в ней не разобрался.

– В чём не разобрался? Он знал маму? – удивился я.

– В том-то и дело, что не знал. Иначе бы не полез не в своё дело.

Эл одним глотком допил кофе и ушился в пекарню. Я с недоумением смотрел ему вслед, потирая горло. В нём выросла знакомая, покалывающая «ледышка».

– Не слушай его бред. Это называется старческий «маразн», – со знанием дела объяснил Эмори.

Он закончил уборку и запихнул в подсобку инвентарь. Вернувшись, друг запустил зубы в громадный сэндвич, спрятанный под прилавком.

– Делиться не буду – я его заработал, – прошамкал он. – Пока ты, лентяюга, развлекался, я убрал здесь и в кофейне, и погулял с твоими шавками, – Эмори поёжился. – Ну и злюки же они! Как ты их терпишь?

– Они признали во мне вожака, – пошутил я и пожал ему руку. – Спасибо, брат. Я тебе задолжал.

– Ещё бы. Дурака перестал валять?

– Почти.

– В лес придёте?

– Не сегодня. Бек устала.

– Уже? Заездил сестрёнку, жеребец?

– Придурок, – беззлобно огрызнулся я.

– Да, тебе нельзя: ты – брат, – Эмори куснул сэндвич и нагло заключил: Бек выберет меня или Майка.

Моя мирно текущая кровь мгновенно закипела. Я схватил его футболку и скрутил её в удушающий узел.

– Только попробуйте подкатить к моей сестре, – прорычал я. – Останетесь без зубов.

Эмори не внял моему предупреждению. Он спокойно отцепил меня от футболки и, как ни в чём ни бывало, продолжил жрать.

– Брателла, тебе стоит прикупить чувство юмора, – пробормотал он. – В мире больших денег, куда ты так ломишься, без него никак.

– Я вас предупредил.

– Угу.

Эмори вытер руки об футболку и запил сэндвич водой из бутылки.

– Интересный сюжет, – причмокнул он. – Надо записать.

Я вышел из булочной и, хотя ноги норовили свернуть к дому, лежащий в кармане список Генри Говарда направил их в супермаркет. Я быстро управился с заказом и занял очередь в кассу. Среди окружающих меня чужаков было много знакомых, с которыми приходилось здороваться. Этот дурацкий ритуал ужасно меня раздражал. Почему надо орать во всю глотку вместо того, чтобы молча друг друга обнюхать? Запах никогда не врал и подробно информировал об истинном состоянии дел. Стоящий впереди меня Чак Прей вонял скучной, семейной жизнью. Почувствовав мой взгляд, он обернулся.

– Здорово, Дэниел, – бодро воскликнул он. – Как жизнь?

– Отлично. Как Беверли?

– Хорошо, – Чак отвернулся и закончил нашу беседу.

Он развёлся с чокнутой Вэлери вскоре после маминой смерти. Три года Чак наслаждался свободой, но потом заскучал за семейным ярмом. Новой миссис Прей стала грудастая Бет Сэджвик. Её пышные формы пробудили в Чаке такую любовь, что он усыновил её сына, рождённого непонятно от кого. Сейчас они ожидали рождения второго чужака, предположительно уже от Чака. О Беверли он говорил редко и неохотно. Чувствовалось, что его тянет забыть о её мамаше и обо всём, что с ней связано. Я стал «забывчивым» по другой причине: Беверли обожала писать письма. После того, как мать увезла её из Фишвиля, они начали приходить ко мне пачками. Если бы Бев описывала в них свои эротические фантазии, я бы с удовольствием их читал, но эта дурёха рассказывала о захолустьях, по которым таскалась в поисках нужной энергетики. У меня не было желания отвечать на эту муть и постепенно наша переписка иссякла. На днях Беверли зачем-то её возобновила. Принесенное почтальоном письмо получила Бек. Когда я пришёл домой, она сидела у телевизора и, поедая шоколадные сливки, пыталась прочесть исписанный крупным почерком листок.

– Я распечатала твоё письмо. Случайно, – нахально соврала сестра.

– Когда дочитаешь, не забудь выбросить.

– Ты не будешь его читать?

– Незачем. Прошлому место в прошлом.

– Правильно, малыш. Жить надо настоящим, – одобрила Бек. – Я оставила у тебя на столе своё домашнее задание. Сделаешь?

– Без проблем.

– Спасибо, – бровь Бек с намёком приподнялась. – Я зайду за ним позже.

Она сунула в рот ложку с горой сливок и счастливо зажмурилась. Сидящий в кресле Олли был погружён в чтение. Скептически поджав губы, он изучал журнал под названием «Карточный игрок». Я тщательно принюхался и расслабился. Гевином в нашем доме больше не воняло.

Глава 7

На колченогом письменном столе меня ожидали три домашних задания. Под ними лежал чулок с кружевной подвязкой и вдохновляющая записка: «Хочиш, штобы я это премерела?» Я обнюхал чулок, представляя ногу Бек. У неё были маленькие ступни, с аккуратными пальцами и покрытыми лаком ногтями. Я часто наблюдал, как она, высунув язык, усердно их красит. Это выглядело смешно и глупо, но мне казалось, я могу смотреть на неё часами. Помимо этого нехитрого действа, я должен был дышать ей, прикасаться и знать, что недостающая часть моего организма снова на месте. Её возвращение означало, что я перестал быть инвалидом и снова могу жить полноценной жизнью.

Домашние задания я привык выполнять во время перемен и в перерывах между работой. Затруднений они не вызывали – я схватывал знания на лету и так же быстро их излагал. Задания Бек были тремя годами старше, однако, просмотрев начало математического учебника, я быстро смекнул, как с ним управиться. Состряпать эссе по английскому и разобраться с естествознанием было ещё проще. Покончив с ними, я прислушался к тому, что происходит в доме.

– Папочка, тебе пора спать, – услышал я заискивающий голос Бек. – Я не хочу, чтобы завтра ты проснулся уставшим.

– Я скоро лягу. Спокойной ночи.

– Я ещё не ложусь. Мне надо принять анти-стрессовую ванну.

Расчёт Бек был верен: ко времени, когда она закончит заплыв, Олли должен был забыться утомлёным сном. К сожалению, у отца имелся собственный контрплан. Когда Бек выплыла из ванной, он заботливо сторожил её у двери.

– Ещё не спишь? – удивилась она.

– Нет.

– Мне нужно зайти к Дэну. Забрать учебники.

– Я сам их принесу. Позже, – процедил Олли.

Бек ушла в свою комнату и сердито хлопнула дверью. Я решил выждать, но в процессе измора противника, начал злиться. Почему я должен скрываться и прятаться? Я имею полное право зайти к своей сестре и поговорить с ней на интересующие меня темы. И даже полежать в её постели, если нам обоим этого хочется! Я решительно вышел из комнаты и наткнулся на неприступную фигуру отца.

– Дэниел, вернись к себе, – приказал он.

– Вернусь. Позже.

– Ты превратно понял моё поручение, – зашипел отец в ответ. – Я просил тебя быть братом, а не лезть к ней под юбку.

– Сходи к врачу, – посоветовал я. – У тебя начались глюки.

– В моём, как ты выражаешься, «глюке», я воочию видел, как ты её облизывал.

– Дешёвка Эйприл Чейз не в моём вкусе, – парировал я.

– Я дам тебе денег. Сможешь найти кого-нибудь подороже.

Его издевающийся рот расплылся в ухмылке. Меня охватили сомнения в достоверности нашего родства. Моим отцом не могло быть это гадливое существо.

– Уйди с дороги, урод, – велел я.

Рука отца захватила моё запястье и с силой его крутанула.

– Повторяю ещё раз: Бек – твоя сестра. Не сводная, не двоюродная. Родная. Отношения, которых ты добиваешься, между вами невозможны! – прокаркал он.

– Откуда ты знаешь, чего я добиваюсь? Ты когда-нибудь этим интересовался?

Олли выпустил мою руку. От него завоняло чем-то горьким, напоминающим угрызения совести. Я лизнул побаливающее запястье, ускоряя заживление.

– Иди к себе, – пробормотал отец.

– И не подумаю. Я иду к Бек.

В этот раз я был начеку и убрал папашу с дороги прежде, чем он успел до меня дотронуться. Олли Блум жалко шлёпнулся на пол. Прикрывая глаза рукой, он отполз к двери.

– Загляни в зеркало, Дэниел. Зрелище любопытное.

Я обернулся и едва не упал рядом с ним. В зеркале отражался гуманоид. Из его раскосых глаз струился яркий, белый свет, которым он исследовал территорию высадки. Я зажмурился и от неожиданности, застучал зубами.

– Бек будет интересно узнать, какой особенный у неё братишка, – поведал злорадный голос Олли. – Её любовь закончится быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Его слова привели меня в чувства. Я перестал выбивать зубную дробь и смело открыл глаза. Из зеркала на меня смотрел Дэниел Блум. Он ничем не отличался от чужаков, за исключением того, что был намного красивей и взрослей этих недоделанных.

– Любуешься? – проскрипел Олли – Странно, что ты ещё не получил права – по всем показателям тебе давно шестнадцать, – отец встал с пола и отряхнул джинсы. – Если ты не заметил, твоя сестра соответствует своему возрасту и пятый день подряд ходит с синяком на ноге. Мясу она предпочитает сладкое, к вечеру устаёт и крепко спит ночью. Также, Бек до сих пор страдает дислексией и, как это ни печально, промучается с ней всю жизнь, – Олли вздохнул и подвёл итог: Бек – другая, Дэниел. Чужак, на твоём языке.

– Что за чушь! – возмутился я.

– Понимаю, что тебя гложут сомнения, но у меня их уже нет, – уверенно сказал отец. – Ты, вероятно, слышал о такой болезни, как СПИД. Она известна тем, что кто-то ей заболевает, а кто-то остаётся вирусоносителем и благополучно живёт дальше. Надеюсь, моя аналогия тебе понятна.

– Я умираю?

– Отнюдь. Ты будешь жить долго и, на свой манер, счастливо. И главное, отдельно от нас.

Я хотел спросить, чем же всё-таки болен, но не смог выдавить ни слова. Воображение прытко нарисовало больничный бокс, где обитал слюнявый идиот Дэниел Блум. Врачи закармливали бедолагу лекарствами, а по ночам его насиловал, похожий на Гевина санитар. Нарастающую панику остудил здравый смысл. Он напомнил, что Эмори, Майк и остальные не состояли со мной в родстве, но имели те же странности. Вдобавок к ним, у них были румяные рожи, боксёрские плечи и неиссякаемый аппетит. Такие «больные» могли подрабатывать в рекламе пищевых добавок, обещающих полное оздоровление.

– Теперь ты уйдёшь к себе? – встрял в мои мысли Олли.

Я глянул на его кривящуюся рожу и наконец уловил, к чему он клонит: папаша задумал от меня избавиться. Ему, наверняка, хотелось, чтобы я последовал за Гевином, поэтому он придумал всю эту галиматью и подкрепил её запугивающим фокусом с зеркалом. Такая подлость была в его стиле – Олли славился изготовлением оригинальных противоугонных средств. Одна из его жертв едва не отправилась на тот свет, когда автомобиль начал стрелять в него фейерверками.

– Я иду пожелать своей сестре спокойной ночи, – сквозь зубы уведомил я. – Тебе, папа, я дам ещё один совет: поменьше шути и не стой у меня на пути.

Я вернулся на прежний курс и направился к Бек. Она сидела на полу, у двери, выводя носом посвистывающие рулады. Я присел рядом и захватил в плен упругий, тёмный завиток. Мы были так похожи, что могли сойти за близнецов. Эта схожесть налагала запрет на поцелуи и ощупывания, но взамен, соединяла меня с Бек до конца нашей жизни. Выбор, вернее его отсутствие, был очевиден. Я запахнул халат Бек и, поднатужившись, взял её на руки. По ощущениям, вес сестры был равен весу слона. Я подтащил её к кровати и уложил на постель. Бек сонно зачмокала губами. Скрепя сердце, я поцеловал её в лоб. Любовь по-прежнему рвалась наружу, поэтому я закатил пижамную штанину и отыскал синяк. Он почти исчез, но я тщательно его облизал, не жалея исцеляющей слюны. Когда я уже собрался уходить, моё внимание привлекла лежащая на столе папка с рисунками. Они рассказывали о нашем счастливом прошлом. Перебирая его, я находил дни, о которых давно забыл и удивлялся, что Бек их помнит.

– Представь, что все вдруг исчезли и мы остались вдвоём, – сказала она после одного из «Собраний Радуги». – Что ты будешь делать?

Я хотел сказать, что побегу в магазин за дармовыми книгами и игрушками, но мама меня опередила.

– Дэниел будет искать еду, чтобы тебя накормить, – ответила она. – Потому что он тебя любит и всегда будет о тебе заботиться. Я права, малыш?

– Да. Буду, – безропотно подтвердил я.

Фантазия Бек придала моим словам практическую направленность. На рисунке я стоял на поляне, протягивая ей кусок торта и зелёную коробку с надписью «Тифани». Следующий рисунок был наброском двух лиц со слипшимися в поцелуе губами. Под ним, на самом дне, лежал завершающий эскиз. Он изображал платье русалочьего силуэта с длинным шлейфом-хвостом. Его сопровождало ёмкое пояснение автора: «Свадба». Мой сентиментальный настрой мгновенно улетучился. Я со злостью скомкал рисунок и сунул его в карман. Быть братом не означало питаться объедками. Мне полагалось есть основное блюдо, а остальные должны были стоять у стола и ждать своей очереди!

Я покинул комнату Бек, собираясь снять стресс лесной пробежкой. Олли, который никак не мог угомониться, дежурил на посту у двери.

– Я рад, что ты услышал голос человеческого разума, – устало сказал он. – Возможно, ещё не всё потеряно.

Утром следующего дня я разгружал машину с пирожными и, впервые за пять лет, радовался новому дню. Погода была по-Литтонски кислой, но в воздухе витало что-то свежее, отчего дышалось легко и свободно. Пребывая в приподнятом настроении, я приехал в школу. Друзья топтались у шкафчиков. Они уже успели проштудировать прошлогодний номер «Пентхауза» и теперь разочарованно крутили носами.

– Самок мало, рекламы много, – доложил Майк. – Зря потратили «бабки».

– У Пита Рокка есть новый «Хастлер», – сообщил Эмори. – Если ты в доле, можем взять.

Тратиться на журналы я считал излишним, но после родственного воссоединения, они могли занять опустевшую сексуальную нишу. Изъятую оттуда Бек, я с грустью перевёл в разряд неприкасаемых.

– Я в доле, – объявил я. – Поделим на троих.

– Предупреждаю сразу, я беру блондинку. Они меня вдохновляют.

Плотоядный взгляд Эмори отыскал юбку Ив Морис. Задавака-белявка занимала его воображение с первого класса, но ответным интересом от неё не пахло. Меня это не останавливало, но на мой вкус Ив была тощевата и пресна.

– Если у тебя появятся деньги, она сама за тобой побежит, – дал я другу дельный совет. – Налегай на учёбу и поступай в университет.

– Зачем мне этот головняк, брателла? Если она такая мератильная, пусть ищет себе готового богача.

Эмори независимо задрал нос. Его горбатая, самонадеянная форма чем-то напоминала мой собственный клюв.

– С девчонками вообще лучше не связываться. Стоит тебе отвернуться, она сядет в машину и даст дёру, – мрачно высказался Майк. – Как моя мамаша.

Я почувствовал, что, будучи лидером, должен подвести умный итог и авторитетно заявил:

– Ты прав, дружище. Мужчина должен быть свободен. Опаривание связывает ему лапы.

– Что их связывает? – удивился Эмори.

– Опаривание, – повторил вместо меня Майк. – Женитьба, на языке чужаков.

В желудке зашевелилась смутная тревога. В голове молоточками застучали вопросы: откуда взялось это странное словечко «чужаки»? С чьей подачи мы присвоили эту кличку окружающим нас людям? Вопросы были неудобными. Я вытряхнул их из головы и переключился на предстоящие уроки.

– Отпад, – присвистнул Эмори, глядя через моё плечо.

Я обернулся и едва не уронил челюсть. За те пару часов, что мы не виделись, Бек успела похорошеть на несколько лет. Её блестящие локоны были собраны в высокий хвост, который подчёркивал красоту озёрных глаз и открывал удлинившуюся шею. Спускаясь по ней, я обнаружил, что грудь Бек перестала валяться и заняла вызывающую, стоячую позицию. Она с намёком выглядывала из нового платья, чей фасон успешно убавил количество мясных фунтов.

– Ты чё сделал с нашей Красавицей, Чудовище? Укусил? – Эмори тупо заржал.

– Никого я не кусал!

Я сердито уставился на приближающиеся к нам ноги. При помощи тонких гетр и туфель на каблуках, они обрели длину и стройность.

– Здравствуйте, мальчики, – пропел бархатный голос Бек. – Как жизнь?

– Пучком, сестрёнка, – тявкнул Эмори.

– Видос – на миллион баксов, – оценил Майк.

– Я стараюсь.

Ореховые глаза обратились ко мне. Заглянув в их коварную глубину, я поймал себя на странном желании отвезти Бек домой и запереть её и платье в ванной.

– Привет, братишка, – шепнула она. – Я соскучилась.

На мою руку легла узкая ладонь Элен Блум. Её изящные пальцы, как и прежде, были совершенством.

– Когда будешь дома?

– Поздно. После школы еду к Генри.

Пухлые губы Бек недовольно поджались. Спустя секунду её лицо прояснилось.

– У меня идея: я поеду с тобой!

– Зачем?

– Хочу поближе рассмотреть их дом.

– Но я…

– Не спорь. Увидимся на перемене.

Бек приложила палец к губам и мазнула им по моей щеке. Она удалилась на урок, томно покачивая сдобными бёдрами.

Я был горд своей способностью выполнять любую работу, однако щеголять перед сестрой в уборочном образе, мне не хотелось. К перемене я придумал пару отговорок, убеждающих её изменить свои планы. Радуясь своей смекалке, я направился к нашему дереву. По моему следу шла неутомимая Кейт Гаррисон. В её запахе чувствовалась слепая, баранья настойчивость.

– Привет, Дэниел! – воскликнула она. – Как дела?

Я выразительно промолчал. Кейт не унималась, продолжая меня злить.

– Я слышала, у твоей сестры проблемы с учёбой. Я бы могла ей помочь. Или ей уже помогает Майк?

– Кто?

– Майк Уильямс.

«Горилла» Майк был известной личностью. В прошлом году его вышибли из футбольной команды и он из кожи вон лез, чтобы подтянуть успеваемость и победоносно в неё вернуться.

– Они всё время сидят рядом на уроках, – доложила Кейт. – Может, даже встречаются. Пока ты на работе.

«Мышь» сладко улыбнулась зубными скобами. Руки чесались их подправить, но я решил действовать цивилизованно и законно. Согласно инструкциям, принятым в мире чужаков.

– Если ты ещё раз ко мне привяжешься, я обращусь в полицию, – предупредил я Кейт. – У меня полно свидетелей, которые подтвердят, что ты меня преследуешь.

Я был значительно выше и больше неё, поэтому сознавал комичность своей угрозы. Кейт отнеслась к ней всерьёз. Она была законопослушной гражданкой и чтила установленные её племенем правила.

– Полиция не понадобится, – холодно бросила «Мышь».

Она отошла и, кутаясь в свой балахон, с презрением изрекла:

– Мама говорила, что у мужчин тело взрослеет быстрее мозгов. Она была права.

За удаляющейся спиной Кейт я приметил Бек. Она держала в руках вчерашнюю папку и болтала с училкой рисования Грей. Когда она подошла ко мне, на её физиономии сияла горделивая улыбка.

– Миссис Грей сказала, что у меня есть художественные способности и их нужно развивать.

– Каким образом?

– Больше рисовать и учиться. Она говорит, что если я буду стараться, у меня есть шанс попасть в Говардовскую школу.

– У тебя? – я недоверчиво скривился.

– По-твоему я ни на что не способна? – Бек обиженно насупилась.

– Я этого не говорил. Кое-что мне понравилось.

– Ты рылся в моих рисунках? – возмутилась она.

– Я просто их посмотрел.

Бек опустила голову и, по раздражающей привычке, отгородилась стеной волос.

– Что скажешь? – прошептала она.

– Слово «Свадьба» пишется с мягким знаком. А «Тиффани» с двумя «ф».

– Какой же ты тупой! – разозлилась Бек. – Если когда-нибудь получишь мои письма, не вздумай их читать.

– Сомневаюсь, что ты их писала, – заметил я. – Это слишком сложно. Гораздо сложнее, чем слинять без предупреждения.

– Ты всегда будешь это вспоминать?

– Предательство не забывается.

– Это ты меня предал, когда променял на «Мямлю»!

– О твоих шашнях с «Гориллой» болтает вся школа!

Лицо сестры выразило удивление. Она позабыла, что заботливый Литтон оповещал своих жителей обо всех крупных и мелких грешках.

– Я всё знаю, – подтвердил я.

Бек ответила противной ухмылкой. Я со злостью опознал в ней усовершенствованную копию насмешливых гримас Элен.

– Домой можешь не спешить, – сказала она с её же интонацией.

Я не обладал отцовским терпением, поэтому в прямолинейном стиле Чудовища предостерёг заигравшуюся Красавицу:

– Продолжишь крутить хвостом, получишь по морде.

В школу мы вернулись порознь. После уроков, томимый неутолённым гневом, я укрылся за нависающем над школой, ветвистым деревом. Из моего убежища открывался подробный вид на стоянку и садящихся в автобус школьников. Синее платье Красавицы прогуливалось в стороне. Через минуту к нему подъехал отцовский «Шевроле», в который оно важно уселось. Я не ездил в нём из принципа, поэтому запрыгнул в автобус, где обнаружил воркующих «Гориллу» Уильямса и рыжую Джули Адамс. Энди докладывал мне об их случке ещё в начале лета. За ненадобностью, я выбросил эту информацию из головы, поэтому легко угодил в «Мышиную» ловушку. Впрочем, её вина была относительна – Бек сама дала повод для подозрений, нацепив вызывающее платье. Одна мысль о том, что кто-то из чужаков может сунуть под него свой нос, превращала меня в разъярённого дикаря.

– Когда я к ней привыкну, это пройдёт, – успокоил я себя.

Времени было в обрез, поэтому, выкатив нагруженный велосипед из гаража, я мельком заглянул в дом. Бек встретила меня надменной тишиной. Дабы я точно понял, что она сердится, сестра уселась перед телевизором, сурово скрестив ноги. Я помусолил лежащую в кармане «двадцатку» и, поборов скупость, решил оплатить примирение диетическими пончиками.