Читать книгу "Другие. Дэниел"

Глава 4

За годы, прожитые без Бек, я позабыл, как трудна жизнь с девчонкой. Она мгновенно заполнила дом бессмысленным хламом, устроила в нём кавардак и захватила ванную. Вместе с ней туда пришли шампуни, бальзамы и непонятные скрабы. На следующий день к ним присоединились три фена, двадцать разнокалиберных расчёсок, четыре бритвы и куча каких-то жидкостей и кремов. Этого арсенала с избытком хватало на двадцать девчонок. Я терялся в догадках, зачем ей всё это понадобилось и когда она успевает этим пользоваться.

Одежда Бек имела удивительную особенность: она, словно живая, разбегалась по всему дому. В гостиной валялись юбки и джинсы, по коридору топталась обувь, ванная была завешана лифчиками и утягивающими трусами, а на кухне обосновалась её зимняя шапка. Я старательно охранял свою комнату, но в неё то и дело просачивались колготки и носки. На этом мои проблемы не закончились: на холодильнике появилось меню и список продуктов. С трудом разбирая каракули, я понял, что «Жиропотам» решил худеть. Список изобиловал овощами и фруктами, категорически запрещал пиццу, пасту и выпечку и требовал, чтобы остальные придерживались той же диеты.

«Каждый жрёт, что хочет и готовит для себя сам», – написал я под списком.

Я не любил мучное, но в тот же день приобрёл у Эла хрустящий багет и притащил его домой. Олли и Бек были на кухне. Отец стоял у стола и под руководством дочери, хмуро нарезал шпинат.

– Он очень полезен, – вещала она. – В нём мало калорий и много витаминов.

Я отломил половину багета и щедро полил её калорийной салатной заправкой. Отдавая дань здоровому питанию, я бросил сверху листик полезного шпината.

– Скотина, – выдавила Бек, слушая мой хруст. – Я тебе это припомню.

Она сдержала слово: утром я обнаружил, что мои кроссовки накрепко приклеены к полу. Возможность сделать ответный ход представилась днём. Перед собачьей прогулкой я забежал домой и обнаружил, что Бек, наконец, покинула ванную и выползла во двор. Болтающийся без дела сынок шерифа был очарован её крупными формами. Он прилип к нашему забору и, выпятив петушиную грудь, начал смело кукарекать. Я взял телефонную трубку и набрал номер Картеров.

– Привет Джил. Как жизнь?

– Норм, – буркнула она. – Что ты хотел?

– Чтобы Джонсон отлип от нашего забора. Он уже час треплется с моей сестрой.

Джил онемела. Когда к ней вернулся дар речи, она зло процедила:

– Я слышала, что она вернулась.

– Ага. Будет учиться в нашей школе.

Нервная Джил бросила трубку. Через пять минут она подъехала к нашему дому. Увидев её велосипед, Джонсон испуганно втянул голову в плечи. Идиотка Бек не нашла ничего лучшего, чем взять его за руку. Джил коротко с ней поздоровалась и приказала Джонсону следовать за ней. Тот был трусом, поэтому послушно поехал следом. Хихикая, Бек вернулась в дом. Она не знала, что подписала себе приговор и загодя стала школьной парией.

Мой нехитрый план сработал без осечки: с началом занятий Бек был объявлен бойкот. Все попытки проявить к ней интерес, мгновенно пресекались популярной Джил и её поклонницами. Сестра в одиночестве бродила по школе, подвергалась греющим мою душу насмешкам и потешала чужаков на уроках. Эта бестолочь так и не научилась читать и писать, а наросшее на ней сало усилило её неуклюжесть, превратив уроки физкультуры в комические шоу. Каждый вечер Бек терзала отца, требуя перевести её на домашнее обучение. Олли был тряпкой, но в отношении школы проявил неожиданную твёрдость.

– Никаких посиделок дома. Тебе надо социализироваться.

– Когда я жила с бабушкой, учителя приходили ко мне домой.

– Это время закончилось, – безжалостно ответил Олли. – Если вздумаешь прогуливать, я пересмотрю своё отношение к подаркам.

Подслушивающий их разговор Гевин, злорадно ухмыльнулся. У него имелся свой счёт к Бек, но он гадил ей открыто и неумно, получая от Олли дополнительные оплеухи. Его попытки разделаться со мной временно прекратились. Банда Кавендиша оповестила его о результатах нашей последней встречи и пыл братишки пошёл на убыль. Я знал, что это затишье перед бурей и, в ожидании финального боя, увеличил вес тренировочного «железа».

Друзья не знали о междоусобной войне в семье Блум. Они с удивлением взирали на школьные мытарства Бек и порывались ей помочь.

– Дэн, это неправильно, – мычал Майк. – Она – наша. Мы должны её защищать.

– Не заметил, чтобы на неё нападали.

– Не притворяйся идиотом – чужаки ей жизни не дают, – рассердился Эмори. – Ты это… Перегибаешь ветку.

– Это она её перегнула. Пять лет назад.

Эмори посмотрел на Бек. Она сидела под деревом, в школьном дворе и с тоской пялилась на небо. Я всей кожей ощутил мамин укоризненный взгляд. Элен явно не нравилось моё поведение, но я был слишком зол, чтобы идти на мировую.

– Мне это надоело, – буркнул Эмори.

Друг смело направился к Бек. Он отвесил ей дурашливый поклон и громко проговорил:

– Здравствуй, красавица. Добро пожаловать в город чудовищ.

– Придурок! – отбрила его Бек.

Сестра поднялась с земли и, пыхтя, зашагала к школе. По дороге она подняла руку и показала нам средний палец.

– Однозначно из наших, – сделал вывод Эмори.

– У неё обалденный запах, – облизнулся Майк. – Ты тоже его почуял?

– Ещё бы.

Эмори восторженно закатил глаза. Я был не прочь надавать ему по ушам, но этот поступок мог испортить мой дружелюбный имидж. Я усердно его поддерживал и уже успел снискать учительскую благосклонность. Футбольный тренер первым оценил мой потенциал.

– Силён, парень, – уважительно сказал он. – Будешь работать – войдёшь в основной состав.

Тренировки отнимали много времени и раздражали своей бестолковостью, но я исправно их посещал. Согласно моему плану, к концу года Дэниел Блум должен стать квотербеком.

– Надеюсь, что во время игры тебе свернут шею, – подбодрила меня Бек.

Она сунула в рот диетическую конфету и удалилась к телевизору. Перекрикивая воющую певицу, сестра фальшиво заорала:

– Ты, единственный, поддержал меня! Ты, единственный, мне помог!

– Заткнись, идиотка, – посоветовал я. – У тебя нет ни слуха, ни голоса.

Назло мне, Бек прибавила звук и завопила в два раза громче. Вернувшийся с работы Олли приветствовал этот адский концерт аплодисментами. Удовлетворённая певунья сделала неуклюжий, слоновий пируэт.

– Папочка, бабушка говорила, что я круто пою. Но быть певицей мне не хочется – я стану моделью, буду ходить по подиуму и блистать.

– Конечно, родная, так и будет, – стоически соврал Олли. – У тебя великолепные данные.

– Вообще-то я не люблю ходить, поэтому лучше буду фотографироваться для журналов, – заявила Бек. – Моя фотография будет на обложке «Вог».

– Твоя жирная рожа не поместится ни на одну обложку, – просветил я её.

– Я с тобой не разговариваю, – отчеканила Бек. – Раньше ты был обычным кретином, а теперь стал вонючим чужаком.

При слове «чужак» Олли вздрогнул и удивлённо уставился на дочь. Бек успокаивающе его обслюнявила.

– Папочка, ты – самый родной и любимый, – прощебетала она. – Купишь мне новые туфли?

– Конечно, солнышко. Тебя не беспокоят зубки?

– Нет.

С возвращением Бек, отец стал домоседом. Нынешней ночью он три раза заглядывал к дочери, проверяя, хорошо ли ей спиться. Ему спалось плохо. Ворочаясь на неудобном диване в гостиной, Олли тихо бубнил:

– С ней всё в порядке. Я в этом уверен.

На следующий день его вызвали в школу. Я прибыл на место происшествия первым и успел насладиться видом расквашенного носа Хизер Хогг. Она была плоскогрудой сплетницей, которая безо всякой причины невзлюбила Бек. Сегодня сестра ответила ей взаимностью, причём, в запрещённой правилами, кулачной форме. За это чужаки отправили её в воспитательный офис. Оттуда она перешла в «арестантскую», где сидели штрафники и нарушители школьного спокойствия.

– Зря она завелась, – высказался Майк, натягивая футбольную форму. – Вместо отдыха от занятий, ей впаяли «одиночку» и два часа тоски после уроков.

– Сестрёнка пачкает твой мумб, брателла, – важно изрёк Эмори. – Это такой круг над башкой у святых. Если он потускнеет, не видать тебе Говардовской школы.

Друг-зубоскал был прав: если эта идиотка продолжит мутузить чужаков, через месяц на неё ополчится весь Литтон. При поступлении в школу никто не поверит, что я однофамилец, а не сообщник!

– Откуда она взялась на мою голову? – прорычал я.

– Приводи её в лес, – предложил Майк. – Там ей полегчает.

– Издеваешься? Это единственное место, где я могу от неё отдохнуть.

На деле, я редко виделся с Бек, однако один её вид приводил меня в бешенство. Её наглую лень, неряшество и гигантское самомнение мог выдержать только Олли, которым она вертела во все стороны сразу. В отличие от него, я был сильным и самодостаточным. Дэниел Блум не нуждался в бабском сюсюканье и слюнявых поцелуях!

– Полегче, Блум! – заорал тренер. – Отпусти Кэмпбелла!

Придурок Джонсон бросился чужаку на помощь. Он вырвал его из моих рук и сердито прошипел:

– Ты не на охоте, Блум. Это – футбол.

Я хотел ответно рявкнуть, но придержал язык. Чёртов Джонсон озвучил истинную причину наших ночных прогулок, о которой я удобно предпочитал не задумываться.

– Сегодня мне приснился олень, – стоящий рядом Майк голодно лязгнул зубами. – Этот поганец хорошо отъелся и на нём было полно мяса.

В его словах не было ничего особенного, но по моем телу прокатилась волна безотчётного страха. Я оглянулся и увидел наступающие деревья. Лес бесшумно сжимал кольцо. Он не собирался выпускать меня из своих цепких, зелёных объятий.

– Ты чего, брателла? – забеспокоился Эмори.

– Ничего, – я картинно зевнул. – Сегодня в лес не пойдём. Надо выспаться.

– Как скажешь, первый.

Он хлопнул меня по плечу. Паника отступила и на её место пришла привычная злость. Она всегда придавала мне сил, поэтому к концу дня я был так же бодр, как и утром. Заканчивая уборку булочной, я принял решение подыскать ночную работу. Через пару лет, когда я обзаведусь собственной тачкой, она принесёт мне дополнительный доход и избавит от опасного влияния леса.

Дом, где теснились Блумы, был окутан сонной тишиной. Я разогнал её, громко хлопнув дверью. Сидящий в кресле Олли недовольно скривил рожу.

– Не шуми, – проворчал он. – У Бек был трудный день.

Я достал из рюкзака блокнот и демонстративно написал:

«Твою толстозадую дочь может разбудить только запах жратвы. На остальное она не реагирует.»

– Нам надо поговорить, – ответил отец.

«Не о чем.»

Я проследовал к себе. Назойливый папаша поплёлся за мной.

– Ты должен помочь сестре, – бубнил он. – У неё затянулся адаптационный период.

Я равнодушно пожал плечами. Хитрый Олли сменил тактику.

– В Литтоне любят посплетничать, – вкрадчиво напомнил он. – Ты же не хочешь, чтобы о нашей семье ходили плохие слухи?

«Мне плевать».

– Я тебе заплачу, – зашёл отец с последнего козыря. – Если ты помиришься с Бек и будешь ей братом.

– Сколько? – ради любопытства спросил я.

– Пять долларов в день.

– Не смеши.

– Десять. Это моё последнее предложение.

Я задумчиво поскрёб затылок: мне претила возня с недоделанной сестрой, но триста долларов в месяц на дороге не валялись. К тому же, если она продолжит чудить, мне не миновать фамильного рикошета.

– Выходные включены? – спросил я.

– Да. Оплата по факту выполненной работы.

– Даже не думай. Гони аванс.

Олли поморщился, но полез в карман и вынул оттуда целую сотню. Я схватил её и жадно обнюхал. Купюра источала особый, притягивающий, как магнит, запах. Я не мог и не хотел ему противостоять.

– Договорились, – кивнул я, пряча деньги в карман.

Глава 5

Утром, выжимая тяжеленную штангу, я составлял план быстрого примирения. Для начала, можно было бесплатно сделать за Бек уроки. Если этого окажется недостаточно, напичкать обжору едой. Я не собирался тратить на неё ни цента из своих денег, поэтому сделал бухгалтерскую отметку об учёте дополнительных расходов. Их тоже должен был оплатить заботливый Олли.

Вооружённый братской добротой, я поднялся наверх, где обнаружил, что, несмотря на ранний час, Бек уже обосновалась в ванной.

– Ты скоро выйдешь? – деликатно спросил я.

– Нет.

– Я опаздываю на работу.

– Мне плевать.

– Жирная идиотка! – взревел я.

– Начало неудачное, – резюмировал зевающий Олли. – Я вычту сегодняшний день из твоей оплаты.

Времени на письменный ответ не было. Я ограничился мысленным ругательством и ушёл мыться на кухню. Когда, согнувшись в бублик, я полоскал под краном волосы, меня подло пнул Гевин.

– Мы ещё навешаем тебе бананов, братишка, – ухмыляясь, сказал он.

Часы неумолимо двигались вперёд, угрожая опозданием. Я снова отложил наш разговор по душам и помчался к Элу. Разъезжая с булками, я утешал себя мыслью о школьном карцере. По моим прикидкам, Бек должна была провести в нём не меньше недели. К моему удивлению, она почему-то была на свободе и, хмурясь, тащилась на урок. Добросердечие школьных властей объяснила Джил Картер.

– Я подтвердила, что Хизер первая начала драку и сама ударилось об шкафчик.

– Зачем ты это сделала?

– Не твоё дело, – огрызнулась Джил.

Я принюхался к её вредному запаху. Сомнений в том, что она из наших, ни у кого не возникало.

– Лес тебя заждался, – уведомил я. – Присоединяйся.

Губы Джил испуганно задрожали. Она отвернулась и неубедительно промямлила:

– Я не такая, как вы. Слышишь? Не такая!

– Я это заметил, – я бросил взгляд на её рельефную грудь. – Кстати, если хочешь классного секса, я пока свободен.

Джил презрительно хмыкнула. Я философски пожал плечами. Отказы самок меня не задевали. В недалёком будущем, они будут драться за место в моей постели и сбрасывать одежду по щелчку пальцев.

Заслышав звонок на большую перемену, чужаки галопом помчались в столовую. Я вышел во двор, разыскивая запах Бек. Она сидела под своим любимым деревом и что-то карябала на листе бумаги. Сердитое небо брызнуло дождём. Оно напомнило о данном когда-то обещании и потребовало его выполнения.

– Ладно, мам, – буркнул я. – Я бы и без денег согласился.

Я направился к сестре, прикрывая рюкзаком уязвимые мужские места. Почуяв врага, Бек отложила бумагу и спряталась за волнистым водопадом волос. Я проигнорировал её раздражающий манёвр и мягко проговорил:

– Привет. Меня зовут Дэниел Блум. В прошлой жизни я был твоим братом.

– А в этой? – после паузы, донеслось до меня из-под волос.

– Тоже буду, – я подумал и уверенно добавил: Не только в этой, но и в каждой из всех последующих.

Моё нелепое обещание пробило нужную брешь: толстуха убрала волосы и повернула голову. На меня смотрел несчастный, большеглазый оленёнок. Это был «Бэмби», которого я любил и потерял. Его переливающийся слезами взгляд, болью отозвался в моём сердце.

– Прости, – проскулил я.

– И ты меня.

Мы обнялись так крепко, словно хотели друг друга задушить. Одновременно, прорвав плотину обид, из нас хлынули накопившиеся вопросы.

– Почему ты не вернулась?

– Почему ты за мной не приехал?

– Я не знал, где ты.

– Я написала тебе кучу писем со своим адресом. И даже нарисовала план.

– Ты мне писала? Я ничего не получал.

– Я писала тебе почти каждый день. И звонила, но мне говорили, что вы в нашем доме больше не живёте.

По лицу Бек покатились слёзы. Они разъедали мою кожу и жгли спрятанную под ней душу.

– Детка, мы во всём разберёмся, – пообещал я. – Встретимся здесь после уроков и вместе поедем домой.

Сестра послушно кивнула. Я наскоро обнюхал её шею и, закрепляя примирение, грызанул пухлую щёку.

– Опять ты за своё, – притворно возмутилась Бек. – Удивляюсь, как ты ещё не заглянул мне под юбку.

– Я обязательно это сделаю. Можешь не сомневаться.

Бек довольно зарумянилась. Оглядевшись, она закрыла нас непроницаемым занавесом волос и чмокнула меня в губы.

– Ты не представляешь, как я по тебе скучала, братишка. Из-за этого я всё время ела и стала ужасно толстой, – посетовала сестра. – Но я обязательно похудею и снова буду красивой. Как раньше.

– Ты и сейчас красивая.

Я смотрел на неё с ощущением, что вижу впервые. Бек была восхитительной пышкой со вкусными, пленяющими воображение формами. У неё была обворожительная улыбка, задорный маленький нос и глаза, от которых мужские мозги отключались и съезжали набекрень. Я с опозданием понял, почему её так ненавидели школьные уродины.

– К тебе никто не клеился? – грозно спросил я.

– Нет. С тобой никто не хочет ссориться.

Бек засмеялась. Её визгливый голос понизился и приобрёл глубокие, бархатные оттенки.

– Ты стал совсем взрослым, – промурлыкала она, поглаживая мой бицепс. – Потрясно выглядишь, малыш.

Я потянулся к её губам, но сверлящий спину взгляд остановил меня на полпути к цели. Я обернулся и увидел Кейт Гаррисон. Она выглядывала из-за соседнего дерева и с интересом на нас пялилась.

– Это кто? – Бек с подозрением принюхалась.

– Местная мышь. У неё очень любопытный нос.

– Оно и видно, – ладони сестры сжались в кулаки. – Ненавижу этот городишко. Здесь ничего не меняется – все только и делают, что следят за соседями. Если бы не ты, я бы никогда сюда не вернулась.

Мне стало стыдно. Если бы в местной химчистке могли почистить память, я бы отправился туда, не дожидаясь окончания уроков.

– Ты и вправду вернулась из-за меня? – грустно уточнил я.

– Конечно. Я же обещала маме тебя охранять.

Бек встала и решительно вильнула мясным задом. Несмотря на солидный объём, он был подтянутым и упруго оттопыривался. Руки потянулись его ощупать, но я вовремя занял их рюкзаками и повёл Бек в класс. Наше совместное появление не прошло незамеченным. Для усиления разъясняющего эффекта, я громко осведомился, где Бек желает сесть. За указанным столом уже сидел надутый чужак. Он посмотрел на мои плечи и беззвучно пересел.

В этот день уроки тянулись, как нескончаемая жевательная резинка. Когда они, в конце концов, закончились, я стрелой вылетел во двор. Бек стояла у назначенного дерева и болтала с Джил. К моему удивлению, прощаясь, они чмокнули друг друга в щёку.

– Мы теперь подруги, – объяснила Бек.

– С чего это?

– Из женской солидарности.

Сестра кокетливо мне подмигнула. Изнывая от нетерпения, я повлёк её к автобусу, в котором мы впервые сели рядом. Эмори и Майк приветствовали нас одобрительными кивками. Проявив понимание, друзья не лезли с разговорами, лениво задирая чужаков. Когда автобус тронулся, я уложил рюкзак на сидение и под его прикрытием, взял Бек за руку. Её пальцы ответили кротким пожатием. За всю дорогу ни один из нас не произнёс ни слова – мы были полны ожиданием и не хотели расплескать переполняющие нас чувства. Они были так сильны, что мы, как торнадо, ворвались в дом, бросили рюкзаки и, воспользовавшись задней дверью, устремились в лес. Он с готовностью раскрыл нам ветвистые объятия. Бек радостно протянула ему руки и остановилась на опушке, жадно дыша зеленой свежестью. Потом она потянулась и, словно снимая с себя кожу, стянула тесный свитер.

– Ты помнишь, как пройти на нашу поляну?

– Конечно.

Сестра ухватилась за мою руку. Я повёл её за собой, вернув себе привычные функции капитана, штурмана и рулевого. У сухого бука я свернул и подошёл к скрытому зеленью узкому лазу. За годы отсутствия Бек, кустарник разросся и окружил поляну тройной, маскировочной оградой. Я отодвинул его когтистые ветки и, защищая Бек от их царапин, пропустил её вперёд.

– Ты часто здесь бываешь? – спросила она.

– Каждый день.

– А наш секрет? Ты его сохранил?

– Да. Он теперь хранится в моём сейфе.

– И где находится твой сейф?

– Здесь. Показать?

Я убрал ветки и землю, достал коробку и с гордостью её открыл. Глаза сестры восхищённо загорелись. Она потрогала сложенные купюры и с удовольствием их понюхала. Бек не сразу заметила «секрет», но, увидев грязный клочок бумаги, позабыла о деньгах. Она с нежностью смотрела на открыточное сердце, которое я сохранил, чтобы напоминать себе о её предательстве.

– Как я могла подумать, что ты меня забыл? – пробормотала сестра.

Отгоняя угрызения совести, я пожал плечами. Бек вернула «сердце» на место, плюхнулась на траву и нетерпеливым жестом призвала меня присоединиться. Я устроился у неё за спиной и по-хозяйски обхватил пышное тело.

– Рассказывай, – велел я.

– Нечего рассказывать, малыш: твоя сестра – идиотка, которая попалась на старухину удочку. Я поехала с ней только потому, что она обещала через неделю вернуть меня домой, – Бек шмыгнула носом. – Ты, конечно, решил, что я застряла там из-за денег, но это не так. Когда мы приехали в Бостон, Адель прочла бумажку, которую подсунула мне перед отъездом. Там было написано, что я добровольно согласилась жить с этой грымзой.

– Ты её не читала, перед тем, как подписывать?

– Конечно, нет! Буквы скакали, как ненормальные и менялись местами. Как я могла их прочесть?

Слёзы Бек капнули мне на руку. Я поцеловал её мокрую щёку и мысленно прикончил старуху во второй раз.

– Потом пришёл её адвокат и сказал, что если я буду рваться домой, они начнут судиться с отцом за право опеки. Этот урод показал мнё ещё две бумажки, которые назвал «свидетельские показания». В них говорилось, что ты и отец плохо со мной обращались. Первую подписал Гевин, а вторую – Эйприл Чейз.

– Эйприл? – вскипел я. – Какого чёрта?!

– Думаю, она хотела захомутать отца и решила, что я ей мешаю.

– Ты о них знала?

– Узнала, когда ты был в больнице. Эта дура припёрлась к нам домой. Я сказала, чтобы она проваливала и больше здесь не показывалась.

– Почему ты мне об этом не рассказала?

– Не хотела тебя расстраивать. Всё и так было плохо, – сестра помолчала и печально добавила: Чёртов адвокат сказал, что пока суд не примет решение, я буду жить в приюте. А старуха вопила, что спасёт мою душу и убережёт от судьбы Элен, – Бек жалобно всхлипнула. – Дэн, это так ужасно – быть ребёнком. Взрослые могут делать с тобой всё, что хотят.

– Больше не могут. Я им не позволю.

Я вспомнил, как метался по дому, в поисках выхода и Бек, и ни одна взрослая сволочь не пожелала мне помочь. Разбуженная гневом сила водоворотом закрутилась в моём теле. Я почувствовал, как она струится по венам и до отказа заполняет мышцы, готовясь к бою.

– Если вы снова посмеете к нам лезть, останетесь без головы, – предупредил я чужаков.

Бек повернула голову и её лицо озарилось солнечной улыбкой.

– Джун была права: она сказала, что сначала ты будешь рычать и злиться, но потом снова меня полюбишь.

– Я никогда не переставал тебя любить.

Я с чувством поцеловал её ароматную шею, но недремлющее чутьё насторожилось. Имя Джун отложилось в памяти и было связано с чем-то неприятным.

– Кто такая Джун?

– Врач. Спасительница Адель заперла меня в школе, где учились одни чужаки. Мне было так страшно, что я вообще ничего не соображала и на всех бросалась. Когда меня оттуда выставили, Адель обратилась к Джун, – сестра довольно облизнулась. – Она была очень доброй. Вместо лекарств, прописала мне есть мои любимые конфеты.

– Она точно была врачом? – засомневался я.

– Ну да. Джун сказала, что у меня временный трудный период и всё, что мне нужно – это вкусная еда и шопинг. Когда я к ней приходила, мы шли гулять и обедать в ресторан, – Бек мечтательно закатила глаза. – Джун водила меня в дорогие магазины и учила разговаривать с чужаками. И ещё, она пообещала, что моя дифлексия скоро закончится.

– Твоя, что?

– Дифлексия – это такая фигня, из-за которой мне трудно читать и писать, – объяснила Бек. – Джун сказала, что она пройдёт, когда мне исполнится восемнадцать лет.

Нанятая Адель врачиха показалась мне полоумной. Хотя, она, наверняка, была психотерапевтом с какой-то новомодной, дорогой методикой.

– Ты не думай, я всё равно пыталась бежать, но меня находили раньше, чем я успевала свалить из города. Год назад старая карга объявила, что если я ещё раз убегу, она лишит меня наследства и оставит деньги своей ненаглядной церкви. Я решила подождать. Когда бабуля, наконец, отбросила копыта, выяснилось, что оставлять было нечего.

– Как нечего? – опешил я.

– Вот так! Эта мымра умудрилась промотать все дедушкины деньги и наделать долгов! – возмущённо завопила Бек. – Каждая вещь в её доме была заложена и перезаложена. Если бы она не умерла, нас бы выкинули на улицу и мне бы пришлось искать еду в мусорных баках.

– Я бы этого не допустил, – твёрдо сказал я.

О своих кретинских фантазиях я старался не вспоминать. Сейчас мне казалось, что их придумал кто-то другой. Жестокий, злой и отчаявшийся. Настоящий Дэниел Блум был добр, полон оптимизма и жаждал заботиться о своей беззащитной сестре.

– Ты уверена, что Адель не припрятала деньги?

– Ещё бы. Я была у Джун, когда позвонила прислуга и сказала, что у бабули инфаркт. Джун поехала узнать, что к чему. Когда она подъехала к дому, оказалось, что бабушкино сердце не выдержало вывоза мебели.

– Это ничего не значит. Ты видела какие-нибудь документы? Или просто поверила этой Джун?

– Дэн, будь там деньги, наш жмот-отец давно бы в них вцепился, – Бек печально вздохнула. – На самом деле я всё знала. К нам то и дело звонили какие-то уроды и требовали что-то заплатить. Я об этом не задумывалась, но когда Джун заговорила о мебели, сразу всё вспомнила. Словно что-то щёлкнуло.

– У меня тоже периодически щёлкает, – признал я.

Бек засмеялась. Её зубы были идеальны и только два боковых клыка казались чуть более острыми и длинными, чем требовалось.

– Джун знала, как я за тобой соскучилась и сразу отправила меня домой. Я хотела написать ей письмо, но не поверишь – забыла адрес. И телефона не знаю, – Бек наморщила нос. – У неё были отвратительные духи. Они воняли, как средство от моли.

– Она была похожа на лошадь? – насторожился я.

– Что ты, Джун была очень красивой. Мужчины падали к её ногам, когда она проходила мимо.

Бек ощупала мясистый бок и пригорюнилась. Я обнял её опечаленное лицо с давно забытой нежностью.

– Ты – самая красивая…

– В любом свитере и без гетр, – подхватила Бек. – И ещё, мне очень идут сегодняшние трусы.

Она с намёком хихикнула. Я потянулся к её джинсам.

– Насчёт последнего не уверен. Надо срочно проверить.

Бек шустро поползла к кустам. Я с рычанием схватил её за ногу и потянул обратно. Она с готовностью вернулась, чтобы цапнуть меня за нос. В духе наших прежних игр, мы кубарем прошлись по поляне, повизгивая от счастья. Глупое баловство вернуло нас в разрушенное детство. Оно продлилось всего несколько минут, но в них уместились все пять одиноких лет. Валяясь на траве, я обнимал Бек и таял при мысли, что она вернулась и снова принадлежит мне.

– Ты слишком много работаешь, малыш, – шепнула она. – Я за тебя волнуюсь.

– Не стоит, я уже привык. К тому же, мне нужны деньги на учёбу. По-другому их не добудешь.

– Хочешь учиться в Гарварде?

– Да. Откуда ты знаешь? – удивился я.

– Я слышу твои мысли, – объявила Бек. – По телевизору сказали, что такое бывает между очень близкими людьми.

Я поморщился, представив, что она могла слышать всю ту мерзость, которая ежедневно крутилась в моей голове.

– Я… Детка, это были просто…

– Я знаю, – успокоила меня Бек. – Моему малышу было плохо и страшно. Он звал меня на помощь, а я не приходила.

Верзила «Малыш» был выше её на целую голову и не терпел сюсюканья, но он так истосковался по любви, что покорно уткнулся ей в шею.

– Теперь мы всегда будем вместе. Только ты и я. Так, как хотела мама.

Губы Бек прикоснулись к моему лбу. Меня посетила счастливая иллюзия, что Элен вернулась и, вместе с Бек, живёт в её теле.

– Отдохни, малыш, – ласково сказала она.

Я издал послушное мычание, устроился поудобней и заснул беззаботным, детским сном.