Читать книгу "Другие. Дэниел"

– Я никогда тебя не брошу. Даже если ты навсегда останешься идиоткой.

Глава 11

Утром, когда я спустился к завтраку, необычно ранняя Бекки уже сидела за столом. Она была умыта, одета, а её кудряшки были собраны в макушечный хвост, перехваченный алой лентой. Сестра подняла глаза и поразила меня нежданной, повзрослевшей красотой.

– Привет, – миролюбиво сказал я. – Прошлую ночь я тебе прощаю, но…

– Отец сказал, ты едешь к «Мямле»? – перебила меня Бекки.

– Да, – я поморщился, предчувствуя скандал. – Поедем со мной. Бев – нормальная девчонка и Вэл, наверняка, приготовила что-нибудь вкусное. Помнишь её карри…

– Дэн, ты тупой? – спросила Бекки. – Вообще ничего не понимаешь?

– Чего я не понимаю?

– Что есть ты и я. И больше никого.

– Вокруг нас много людей, – возразил я.

– Они – чужаки. Если до тебя ещё не дошло, твоя Беверли тоже чужак. Мы не должны ни с кем из них дружить.

– Сестрёнка, ты случайно не хочешь почистить нашу биосферу? – хихикая, спросил я.

Бекки надменно промолчала и сунула в рот ложку с набухшими хлопьями. Пожевав их, она скривилась.

– Мне осточертела эта размазня. Я хочу мясо.

– Вчера я познакомился с чуваком, который круто его готовит, – похвастался я. – Он предложил мне позвонить, если снова захочу его поесть.

– Это случайно не тот, который предлагал тебе дворец?

Бекки злорадно ухмыльнулась. Я занял рот хлопьями, разжигая её любопытство. Обычно это было легко, но нынешним утром моя уловка не сработала.

– Если тебе есть, что рассказать, ты останешься дома, – твёрдо сказала сестра.

– В компании «Бабули»? Никогда.

– Почему ты опять злишься? Я же тебе всё объяснила.

– Ночью эта карга была тут ещё раз и говорила о маме гадости.

Бекки покусала губы и, собравшись с духом, выпалила:

– Мама была не такой идеальной, как тебе кажется. Она нас всех обманывала.

– А что бы изменилось, если бы она сказала правду? Ты бы бросилась ей помогать, а Олли перестал цепляться по пустякам?

– Папа хотел, чтобы она его любила.

– Любовь надо заслужить, – авторитетно сказал я. – Тебя это тоже касается.

Я добавил себе веса ложкой хлопьев и решил, что Бекки пора приструнить. При маме, ограничивавшей мои права, она разбаловалась и плотно села мне на шею. Я был готов нести её и дальше, но узду и пришпоривание терпеть не собирался.

– Поэтому с сегодняшнего дня мы будем жить по новым правилам, – продолжил я вслух свою мысль. – Если хочешь, чтобы я о тебе заботился, веди себя тихо и послушно. И, как только я захочу, делай лю…

Прилетевший в мою тарелку плевок был на удивление метким. Следом за ним в воздух взмыли размякшие хлопья. Часть из них подлым образом приземлилась на мою футболку.

– Это мой ответ, – прошипела Бекки. – И учти, будешь борзеть, о «лю» можешь забыть.

– Тогда я займусь этим с Беверли, – парировал я. – Проверю, у кого из вас это лучше получается.

Я был готов к когтистому нападению, но Бекки не пожелала сразиться. Она вылезла из-за стола и ушла в комнату. Оттуда до меня донесся её сладкий, как конфета, голос:

– Бабуля, это я. Когда ты приедешь? Да, я согласна. Жду тебя. Цём-цём, – Бекки зачмокала губами.

Лизнув зад старой карге, сестра включила телевизор. Гнусавым голосом он завыл об утраченной вере. Бекки, с режущей ухо фальшью, начала ему подпевать. Она не проявляла признаков раскаяния и не собиралась заглаживать свою вину добросовестной «лю». Ведущая на веранду дверь со скрипом отворилась. В дом вошли мрачный Олли и сопровождающий его Чак.

– Привет, парень, – обратился он ко мне. – Никак не одолеешь завтрак?

– Чак, ваша дочка – глупая уродина, – ответила ему Бекки. – Она никому не нравится, кроме моего придурка брата.

Чак опешил и удивлённо уставился на Олли. Тот похлопал его по плечу.

– У Бекки посттравматический стресс. Не обращай внимания.

– Нет у меня никакого стресса, – отозвалась сестра. – И если вашу дочь заберут Фиши, я буду очень рада.

– Какие Фиши? – Чак сердито нахмурился. – Куда заберут?

Плечи Олли заметно напряглись. Не глядя на Чака, он строго приказал:

– Бекки, иди в свою комнату. И не выходи оттуда без моего разрешения.

Оценив непреклонность отцовского голоса, Бекки молча удалилась. Я доел неповреждённые плевком хлопья и финально звякнул ложкой.

– Ты готов? – буркнул Олли в мою сторону.

– Да. Только переоденусь.

Я взлетел наверх, где обнаружил, что две чистые, купленные месяц назад футболки, стали мне малы. Третья, приобретенная на вырост, была в самый раз. Я надел её и осмотрел в зеркале раненую щёку. От вчерашних боевых шрамов остался один исчезающий след. Я смазал его лечебной слюной и с чувством превосходства заглянул к Бекки. Сестра сидела за столом и что-то карябала на листе бумаги. Вместо покаянного поцелуя, она вызывающе показала мне язык.

По дороге в Фишвиль Чак молчал, излучая обиженную подозрительность. Она рассеялась, когда из дома, нам навстречу, выбежала Беверли. Я обожал её прохладные ручонки. Стоило им меня обнять, и всё напряжение, обиды и прочие гадости бежали прочь, а им на смену приходили покой и умиротворение.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила Беверли.

– Уже лучше. Тебе надо стать врачом.

– Нет, – Беверли поёжилась. – Я ужасно боюсь кйови.

– В ней нет ничего страшного, – успокоил её я. – А на вкус, она вообще супер. Только свежая, а не засохшая.

– Ты опять надо мной шутишь?

– Немного.

Я чмокнул Беверли в щёку с маленькой, улыбчивой ямкой. Она ответила мне ласковым взглядом чистых, как лесной ручей, глаз. Нашу предлюбовную идиллию нарушила мамаша Бев. Она выскочила на крыльцо и раскудахталась, зазывая нас в дом. Как только я туда зашёл, Вэл начала болтать о бессмертной душе и множестве каких-то «карнаций». Потом она усадила нас за стол и налила по стакану травянистого сока. Я ожидал чего-нибудь более существенного, но Вэл продолжала молоть чушь и подливать нам зелень. Я устал от неё первым и увёл Беверли в её комнату. Там мы немного поболтали и в мирной тишине построили замок с прилагающейся к конструктору картинки.

– У меня самой никогда бы так не получилось, – призналась Беверли.

Я придвинул её к себе и внимательно обнюхал. Запах Беверли был наивен и прост. В нём не содержалось ничего возбуждающего, что будоражило джинсы и воображение. Для верности я нюхнул её ещё раз и дружески поцеловал в лоб.

– О чём ты думаешь? – поинтересовалась Бев.

– О тебе. Ты хорошо пахнешь. Но не так, как мы.

– Навейное, потому что у меня особый гель для душа. Маме пйислали его из Индии, – Беверли гордо улыбнулась. – Она сказала, что тепей у меня будет хойосая ауйа.

– Ребята, прогуляемся к океану? – в приоткрытую дверь заглянули голова и плечо Чака. – Вэл надо побыть одной.

– Мама будет очищать биополе дома? – деловито спросила Беверли.

Чак сжал челюсти и, по примеру Олли, скрипнул зубами. Этот звук я слышал уже не раз и догадался, что у ауры и биосферы семьи Прей имеются большие проблемы.

– Поедем на самокатах? – спросила ничего не подозревающая Бев. – Папа починил сразу два.

Беверли обожала самокатные прогулки и имела в своём распоряжении два подержанных транспортных средства. Для меня самокат был пройденным этапом, но мамины галантные уроки сделали своё дело. Я послушно покатил следом за Беверли, стараясь её не опережать. У светофора мы остановились, обсудили текущие дела и поехали дальше. Чак плёлся сзади на велосипеде. Когда мы добрались до берега, он слез на землю и повёл нас к укромной бухте.

– Люблю здесь бывать, – сообщил Чак.

Он достал из велосипедной сумки пивную банку и газету. Я и Беверли побежали к воде. Сначала мы вволю побаловались, потом начали искать интересную всячину, принесенную океаном. В поисках добычи я подобрался к скалам и сунул нос в тёмную расщелину. Оттуда пахнуло рыбной вонью и мне навстречу вылез Кирш.

– Опять ты, – процедил он.

– Ага. Пришёл пообщаться с твоими родственничками, – нашёлся я. – Где они?

– Кристиан, с кем ты разговариваешь? – спросил из проёма мужской голос.

– С местной дворнягой, пап.

Мой кулак направился к его охамевшей физиономии. Кирш уклонился и юркнул за спину выскочившего из трещины мужчины. Это был очередной блондин с водянистыми, пучеглазыми глазами.

– Драка – это последний способ разрешить спор, – мягко сказал он. – Предлагаю испробовать более продуктивный метод. Итак, что вы не поделили?

– Я хочу поговорить с вашим рыбоглазым родственником, – с вызовом сказал я.

– Он уже уехал.

– Куда?

– К себе домой. Могу я узнать, зачем он тебе понадобился?

– Он узнал кое-что важное и никому об этом не сказал.

Кирш-старший поморщился и недоверчиво покрутил белёсой башкой.

– Я бы не стал относиться к словам Рональда серьёзно. Какими бы важным они не казались.

– Почему?

– Иногда у него бывают трудные дни. Особенно, когда он забывает принять лекарства.

– Он псих? – сердито спросил я.

– Я бы так не сказал. Скорее, личность, живущая в своём собственном мире.

– А уродина, которая ему поддакивала?

– Его сестра. Помогает ему ориентироваться в нашем мире.

Объяснение прозвучало убедительно: белобрысые несли чушь, вели себя, как полоумные и доказательств того, что они говорили о маме, у меня не было. Если не считать таковыми бредни старого Генри… Я с раздражением почесал нос, сожалея о глупой ссоре с Бекки. Если бы я поменьше выпендривался, мы бы уже докопались до правды. И выяснили, почему в нашей округе вдруг развелось так много чокнутых.

– Инцидент исчерпан? – спросил Кирш.

– Да, – нехотя признал я.

– Видишь, я был прав. Каждый конфликт можно и нужно улаживать дипломатическим путём.

Кирш улыбнулся, не разжимая губ. Вонял он немилосердно, поэтому я зажал нос ладонью и поверх неё посмотрел на его ноги. Они были одеты в тёмно-синие джинсы и обуты в крутые кроссовки. Ни те, ни другие даже отдалённо не напоминали чешуйчатый, рыбий хвост.

– Дэн, где ты? – позвал меня голос Беверли. – Смойи, что я нашла!

Она бежала по берегу, увязая в сыром песке. Младший вонючка бросился на помощь и подхватил Беверли, когда она уже мешком валилась на землю.

– Спасибо, – пискнула она, поднимая голову. – И здйасьте.

– Привет, – отозвался Кирш. – Следующий раз смотри под ноги и не спеши.

Он собрался удрать, но благодарная Беверли схватила его за рукав ветровки.

– Подожди, – скомандовала она. – Как тебя зовут?

– Крис.

– Хочешь со мной поигйать?

Киршу было лет четырнадцать и наши игры вряд ли могли его заинтересовать. Однако он с готовностью закивал и полез в карман.

– Смотри, что у меня есть, – вонючка вытянул лапу из кармана и что-то показал Бев.

– Ух ты! Она настоящая?

– Да.

– Какая кйасивая…

Ручонка Беверли нырнула в сложенную «лодочкой» ладонь Кирша. Я не знал, что он там прячет, но их разговор был слышен так отчётливо, как будто я стоял рядом.

– Мама была права – я и вправду гений, – пробормотал я, шагая к ним.

При моём приближении, Кирш сунул руку в карман и презрительно оттопырил нижнюю губу.

– Это мой дйюг Дэн, – представила меня Беверли. – Давайте вместе поигйаем в пйатки.

– Лучше я научу тебя выговаривать букву «р». Хочешь? – Кирш в папашиной манере резиново растянул рот.

– Хочу. Только вйяд ли у тебя получится.

Кирш мотнул головой и махнул своей клешнёй перед лицом Беверли.

– Теперь говори, – предложил он.

– Что говорить?

Рот Беверли изумлённо округлился. Она недоверчиво ощупала губы и счастливо протараторила:

– Дэн, я выговариваю «Р»! Теперь надо мной никто не будет смеяться. Ур-р-ра!

Беверли запрыгала, как заводной игрушечный заяц. Я не разделял её восторга – нежданное чудо выглядело очень подозрительно.

– Как ты это сделал? – спросил я вонючку.

– Никак – она сама всё сделала.

– Наверное, у меня разблокировалась горловая чакра, – важно объяснила Беверли. – Мама говорила, что причина в этом.

– Кристиан, нам пора, – сказал подкравшийся сзади взрослый Кирш.

– Не уходите – мы только начали играть.

Беверли просительно улыбнулась, показав старшему вонючке сразу две «ямочками». Водянистые глаза Кирша потеплели.

– Как тебя зовут, красавица? – пропел он со знакомыми интонациями острозубой сестры Рональда.

– Не ваше дело, – отрезал я.

Я схватил Беверли за руку и попытался оттащить её от Киршей. «Мямля» оказала неожиданное, упрямое сопротивление.

– Я хочу поиграть с Крисом, – проныла она.

– Мужчина должен уважать желания дамы, – с издёвкой сказал Кирш-отец. – Отпусти Беверли на волю.

– Откуда вы знаете, что её зовут Беверли? – рявкнул я. – И если знаете, зачем спрашивали её имя?

– Затем, что не был уверен в том, как зовут дочь мистера Прейя. Пару секунд назад я это вспомнил.

Кирш снова дал убедительное объяснение, но я уже не доверял его правдоподобной вони. Доказывая свою невиновность, он посмотрел в сторону дремлющего под прикрытием газеты Чака. «Рыбий глаз» не проронил ни звука, но отец Бев встрепенулся и моментально продрал глаза.

– Мистер Кирш, – заорал он. – Как поживаете?

– Неплохо, – ответил тот себе под нос.

Старший вонючка бодро направился к Чаку. Он шёл по песку с такой лёгкостью, как будто это был гладкий тротуар.

– Я буду прятаться – объявила Беверли.

Она преданно пялилась на вонючку-сына, позабыв о нашей дружбе. Я притворился обиженным и ушёл к валунам. Обидеться всерьёз мне мешало странное равнодушие. Оно было настолько глубоким, что если бы Кирш повалил Бев на песок и полез к ней в джинсы, я бы не расстроился. Точнее, огорчился, но только потому, что вёл себя, как рохля и не опередил этого засранца… Я исподтишка посмотрел на небо и устыдился своих мыслей. Мама учила меня другому поведению, призывая уважительно относиться к девчонкам и демонстрировать им «лучшие мужские качества». Очевидно, их оказалось меньше, чем она думала, потому что худшие качества то и дело брали верх.

– Извини, мам, – сказал я хмурым тучам. – Я больше не буду.

Визгливый смех Беверли вернул меня на землю. Я с грустью осознал, что дружил с ней только для того, чтобы пользоваться её успокаивающими способностями и дразнить Бекки. На саму Бев мне было глубоко наплевать.

– Её скучный запах может заинтересовать только вонючек, – буркнул я, слезая с валуна.

Сидящий на песке Чак жаловался Киршу на жизнь. При моём появлении, он замолчал и с удивлением уставился на пустую пивную банку.

– Когда мы поедем домой? – спросил я.

– Зачем спешить, Дэниел? – наигранно удивился Кирш. – Тебя там никто не ждёт.

Я опешил от его откровенной наглости. В предчувствии драки, тлевший во мне гнев выбросил столб разъярённого пламени. Открыв огнедышащий рот, я утробно проревел:

– Закрой пасть, урод. И вали отсюда, если дорожишь хвостом.

– Не переходи границы, малыш, – прошипел Кирш.

В ответ, я разразился хриплым, икающим смехом. Чак вышел из ступора и нахмурил лоб.

– Я что-то пропустил?

Вонзившаяся в живот «ледышка», затушила огонь и сковала мои внутренности колючей мерзлотой. Я перестал икать и, как тонущий, замахал руками.

– Отвезите меня домой, – захлёбываясь страхом, прохрипел я. – Быстрее!

– Тебе плохо? – испугался Чак. – Что болит?

– Душа, – еле слышно произнёс Кирш.

В его прозрачных, водянистых глазах отразилась Волчья скала. Глядя на неё, я ощутил такую боль, словно меня живьём разорвали пополам. Где-то вдалеке включился телевизор и запел утренним, гундосым голосом. На один и тоже манер, он тоскливо повторял: «Я опять наговорил лишнего, так ничего и не сказав…»

Глава 12

– С тобой точно всё в порядке? – снова пристал ко мне Чак.

Я был занят сокрытием лезущих наружу слёз, поэтому молча мотнул головой. Пикап свернул на нашу улицу и подкатил к крыльцу. Я вихрем ворвался в дом и взлетел наверх. Наша разделённая комната выглядела такой же безжизненной, как мамина. Исчезающий запах Бекки просачивался в приоткрытое окно, оставляя меня в одиночестве. Я выбежал в коридор и, экономя время, перелез через перила и прыгнул вниз. Стоявший под лестницей Чак чудом успел отскочить в сторону. Он уставился на меня округлившимися глазами, которые стали квадратными, когда я с рычанием бросился к отцу.

– Где она? Где?! – завопил я на весь дом.

– Я, пожалуй, пойду, – заспешил Чак. – Увидимся.

Олли шагнул за ним, но я решительно преградил ему дорогу. Отец отступил назад и скрестил руки на груди.

– Бекки приняла решение жить с бабушкой, – холодно уведомил он.

– Этого не может быть – вы её заставили! – продолжил орать я. – Я звоню в полицию!

– Дэниел, ты так плохо знаешь свою сестру? – удивился Олли. – Принудить Бекки к чему-либо против её воли, крайне трудно.

Правда была горькой и мучительной. Я затопал ногами и издал такой громкий рык, что в доме вздрогнули стёкла.

– Где живёт эта карга? – пролаял я. – Мы сейчас же едем к ней.

– Она не оставила телефона и адреса.

Я онемел от ужаса. Потеря мамы и Бекки была самым страшным из всего, что могло случиться. Хуже моей собственной смерти.

– Ты свихнулся? – выдавил я. – Как ты мог отпустить её в никуда?

– У меня была веская причина это сделать. Ты узнаешь о ней позже и поймёшь, что я поступил правильно.

– Правильно? А если она заболеет, как мама? Ты об этом подумал?!

– Не переживай – если возникнут проблемы, бабушка быстро объявится.

Олли усмехнулся и потянулся за стаканом с виски. Я от души пожелал ему заболеть и сдохнуть.

– Ты – мерзавец и скотина, – вслух сказал я. – Я тебя ненавижу и не хочу с тобой жить.

– Думаешь, я в восторге от твоего соседства?

Отец с отвращением скривился. Я поискал глазами телефонную трубку, собираясь обещано позвонить в полицию.

– Дэниел, я не совершил преступление, – проследив за моим взглядом, сказал Олли. – Ни один закон не запрещает ребёнку жить со своей богатой бабушкой.

– Бекки не могла так со мной поступить.

– Деньги обладают удивительной силой. Она не первая, кого они увели за собой.

– Меня она любит больше денег, – рявкнул я. – Мы не можем жить друг без друга.

– Ты преувеличивал её чувства, сын. В Бекки нет твоей глубины.

– Откуда ты это знаешь?

– Я за вами наблюдал.

Отец запил свои слова виски. Я никогда не питал к нему уважения и сейчас убедился в своей правоте: Олли Блум был слабаком. Способным только на то, чтобы, в стиле своего сынка Гевина, мелко пакостить из-за угла.

– Ты ни черта о нас не знаешь. И никогда не узнаешь, потому что ты…

Напрашивающееся слово «чужак» отцу не походило. У него был другой запах, слегка напоминающий наш.

– Я бы многое отдал, чтобы быть обычным человеком, – откликнулся Олли. – Но, увы – дедушкино наследство никуда не делось. Несмотря на то, что ему не подфартило с первой бабушкой.

Отец подошёл к столу, на котором валялись какие-то бумаги. Он бегло их просмотрел и протянул мне верхний лист. Это была доверенность, позволяющая старой карге Адель Ферро отнять у меня сестру. Внизу документа красовалась знакомая закорюка. Она была придумана Бекки, которая назвала её «Красивая подпись».

– Как видишь, документы подписаны не только мной и Адель, но и твоей похищенной сестрой, – издевательски подытожил Олли. – Если этого окажется недостаточно, я предъявлю заключение врача. В нём говорится, что после ушиба, у тебя возникли определённые проблемы с головой.

Ладони сжались в разъярённые кулаки. Они рвались пристукнуть этого придурка, не дожидаясь, пока он заболеет.

– Дэниел, не вынуждай меня обращаться с тобой, как с Гевином, – спокойно сказал Олли. – Одного недоделанного нашей семье достаточно.

– У нас с тобой нет семьи!

Я вылетел из дома и громко хлопнул дверью. На калитке, просевшей под его весом, катался Гевин. Увидев меня, он оскалился во весь рот.

– Ну что, уродец, получил? – заорал он. – Сестричка тебя бросила. Бросила!

Я опустил голову, не в силах ответить. Ополовиненное тело опутала слабость. Гевин не замедлил воспользоваться моим распадом. Потирая руки, он подошёл поближе.

– Теперь мы остались вдвоём – один на один, – зловеще прошептал он.

Мой второй враг был начеку. Олли хотел продлить мои мучения, поэтому шустро выскочил на крыльцо и одним взглядом обездвижил Гевина.

– Ты выполнил то, что я тебе поручил? – грозно спросил он.

– Дда, – заикаясь, выдавил Гевин.

– Тогда займись уроками и не смей лезть к Дэниелу.

Гевин наградил меня злобным взглядом и, ужав пузатое тело, просочился мимо отца в дом. Тот ушёл следом, предоставив меня самому себе. Подволакивая одеревеневшие ноги, я побрёл к качелям. Их построил Олли, в стремлении угодить любимой дочери. После того, как она дважды с них навернулась, мама назначила меня ответственным за её катания. Постепенно, она переложила на мои терпеливые плечи бóльшую часть жизни Бекки. Я со злостью посмотрел на небо: Элен Блум сделала всё, чтобы я прикипел к этой идиотке. Если бы она мне её не навязывала, я бы жил спокойной, безразличной жизнью. И не отказывался от исследования подъюбочных мест Изабель, Беверли и всех остальных девчонок!

– Скажи, что мне теперь делать? – всхлипнул я. – Я не могу жить без вас обеих.

Испуганный мозг начал подыскивать варианты спасения. Обращаться в полицию было бесполезно – Олли покажет им подписанную Бекки писульку, докторский приговор и меня сочтут малолетним психом. Для того, чтобы этого не произошло, мне надо подкрепить свои показания, помощью авторитетного взрослого. Такого, как крыса Кристин Гаррисон. Олли у неё на подозрении, поэтому она точно меня выслушает и согласится помочь! Окрылённый надеждой, я соскочил с качелей, подтянул джинсы и бодро побежал к Элу.

Старикан встретил меня воспитательной укоризной.

– Сынок, тебе не стоит бегать сюда одному, – пронудил Эл. – По закону тебя должен сопровождать взрослый и Мэг Харпер уже грозилась позвонить в службу опеки. Я Олли сколько раз об этом говорил, а он всё отмахивается.

– Я сам хочу позвонить в эту службу. Вы знаете их номер телефона?

– Ты поэтому прибежал? – заволновался Эл. – Что-то с отцом?

– Он заставил Бекки уехать с Адель. Насильно!

– Ты ничего не путаешь, сынок?

– Нет! Дайте мне номер телефона.

– Позвонить ты всегда успеешь, – Эл вышел из-за прилавка и надел неизменную кепку. – Пойдём-ка домой и спокойно во всём разберёмся.

– Я туда не пойду.

– Без проблем – побудь с Дарси и выпей чайку с булочками. Свежие, только что из печи.

– Эл, вы не понимаете: у меня украли сестру, – медленно проговорил я. – Я должен её вернуть.

– Само собой. Сейчас я схожу к Олли и разузнаю, как это сделать.

Я рванул к двери, но Эл проворно схватил меня за руку.

– Если будешь один бегать по улицам, служба опеки сама за тобой придёт, – сердито сказал он. – Поверь мне, их действия тебе не понравятся.

– Я уже взрослый, – рявкнул я. – Ваши правила меня не касаются.

– Пока ты живёшь в Литтоне, придётся им следовать, – Эл наставил на меня указательный палец: Запомни основное правило, сынок: если ты поступаешь, как все и соблюдаешь инструкции, у тебя не возникает проблем.

– О чём вы? Какие инструкции?

– Писанные и неписанные. Так что не спорь, а выпей чаю и перекуси.

Накопленных мной шести лет было недостаточно для оказания открытого, победоносного отпора. Я решил прибегнуть к хитрости и заменить дурака Эла бывшим мэром Генри Говардом. Он, конечно, был не в своём уме, но его городской авторитет был бесспорен.

– Я иду домой, – хмуро объявил я подоспевшей Дарси.

Она погладила меня по голове и вручила пакет с тёплыми булками. Эл взял меня за руку и чинно повёл по улице. По дороге мы встретили соседей Домбровски, разозливших меня соболезнующим сюсюканьем. Когда они наконец отстали, у меня появилась свежая идея. Минуя старого хрыча Генри, я решил напрямую позвонить по телефону, который получил от Франсуа. Если мне, в самом деле, ответит волшебник, я уже сегодня распрощаюсь с Литтоном и ненавистным отцом, и завтра же отыщу предательницу Бекки.

– Привёл беглеца, – объявил Эл, передавая меня Олли. – Что у вас приключилось?

– Наши семейные дела тебя не касаются, – отрезал Олли.

– Меня касается всё, что происходит в этом городе. Тебе об этом известно.

Эл отодвинул Олли и нахально ввалился в наш дом. Он по-хозяйски осмотрел прибранную гостиную и указал отцу на полупустую бутылку.

– Налей-ка пару капель, пока Дарс не засекла, – велел он.

Я проскользнул к лестнице и поспешил наверх. Джинсы, в которых лежала заветная карточка, валялись в корзине с грязным бельём. К моему удивлению и ужасу, она была пуста. Я бросился вниз и ворвался в прачечную. Стиральная машина трудолюбиво гудела, прокручивая одежду. Дрожащими руками я нажал на кнопку остановки стирки, а затем – на слив воды. Машина выполнила заданные команды и через несколько томительных минут, я извлёк из неё мокрые джинсы. В карманах было так же пусто, как в корзине и комнате Бекки.

– Где моя карточка? – заорал я, наступая на Олли.

– Какая карточка?

– Которая лежала в джинсах! Куда ты её дел?

– Я не помню, что там лежало, но я положил это на твой стол, – Олли поморщился. – И будь добр, перестань визжать. У меня в ушах звенит от твоих воплей.

Эл поддержал его неодобрительным кряхтением. Я мысленно в него плюнул и в очередной раз взбежал наверх. Укол ледышки настиг меня у двери моей комнаты. Открывая её, я уже знал, что волшебной карточки больше нет. Чутьё меня не обмануло – вместо неё, на столе сидела любимая кукла Бекки по имени Тиффани. Сестра относилась к ней с несвойственной ей аккуратностью – берегла её одежду и затейливую причёску, и перед уходом на прогулку, прятала в маминой комнате. Гевин целый год пытался до неё добраться и сегодня у него выдался счастливый день. Обнаружив недюжинный полёт фантазии, брат изрезал на лоскуты её нарядное платье, остриг волосы и превратил Тиффани в негритянку, натерев бело-розовое лицо чёрным пеплом. Остатками черноты он старательно затемнил мою белую футболку. Не раздумывая, я нанёс удар в его отвисшее брюхо, но не смог пробить накопленный Гевином жир. Ответный удар отправил меня в нокдаун. Пока я приходил в себя, Гевин подтащил мою руку к порогу и прихлопнул её дверью. Мой вопль отвлёк Олли от выпивки. Он взлетел по лестнице и цепко схватил ухо не успевшего удрать сынка.

– Это предупреждение последнее, – грозным шёпотом объяснил отец его кривящейся роже. – Если оно до тебя не дошло, пеняй на себя.

Олли выкинул Гевина из комнаты и склонился над моей рукой. Я спрятал её за спину.

– Отвали.

– Как пожелаешь, – согласился отец.

Баюкая ушибленную ладонь, я пополз к кровати. По дороге я нашёл на полу карточку с телефоном Генри Говарда. Она валялась под столом и толстопузый Гевин поленился за ней наклониться. Я сжал её зубами и переполз в мамину комнату, где был подключён ещё один телефон.

– Мистер Говард, это Дэниел Блум. Мы встречались…

– Я помню, – обрадовался голос Генри. – Уже проголодался?

– Нет. Мне нужен телефон Франсуа.

– С этим помочь не смогу. Доступа к Его дьявольскому величеству у меня нет.

Генри хрипло рассмеялся. Добыча информации требовала сдержанности, поэтому я приберёг грубость напоследок.

– А телефон его фонда? Он предложил отцу позвонить, если у нас возникнут проблемы.

– Они уже возникли? – насторожился Генри. – Какого рода?

– Я потерял сестру.

– Что ж ты сразу не сказал? Её украли «Фиши»?

– Нет, моя бабушка.

– Тьфу ты, напугал, – с облегчением засопел Генри. – Бабушка вором быть не может. Твоя сестра, наверняка, сама к ней ушла.

– Адель её увезла. Куда – неизвестно. А мой отец ей в этом помог.

– Вот оно как, – протянул Генри. – Что ж, может он и прав: если поблизости бродят «Фиши», лучше ей здесь не показываться. Пока она не войдёт в силу и сама не отправит их на поиски моллюсков.

– Каких моллюсков? В какую силу? – чуть не плача, спросил я.

– Сила есть только одна – волшебная. Хотя… Она такая, как ты или другая?

– Такая, как я. Это Беверли и Джен другие.

– Гляди-ка, сколько у тебя подружек, – развеселился Генри.

– Вы мне ничем не поможете?

– Рад бы, да не могу, – Генри шумно вздохнул. – Скажу тебе честно, я сам всё испортил. Начал бузить, думая, что они обделили отца и заграбастали все деньги, а на деле…

Я повесил трубку, не дожидаясь окончания его обиженной истории. Последняя тропинка к спасению закончилась тупиком. Я дополз до лестницы, сел на ступеньки и заплакал без слёз. Никто не понимал, что для меня значила Бекки. Это была потеря, которая лишила меня какого-то жизненно важного органа. Отвечающего за всё моё дальнейшее существование.

Шествующий к выходу Эл пребывал в хорошем настроении. От него разило виски, а цвет его довольной рожи мог составить конкуренцию горящему красным светофору.

– Пойдём-ка, малыш, – велел он. – Проводи гостя.

Я встрепенулся и, в надежде на хорошие новости, побежал за ним. На улице Эл икнул и хлопнул меня по плечу.

– Ну что скис, герой? Не вешай нос – жизнь всё в муку перемелет.

Я молча повернул обратно. Эл придержал мой свитер.

– Послушай меня, малыш: Литтон ещё никого не отпускал. И Бекки вернётся, когда придёт время.

– Ваш сын Уилл не вернулся.

– Так во мне ещё сил полно, – Эл согнул руку и показал мне толстый бицепс. – Как выйду в тираж, сразу объявится, – он посмотрел на наши окна и невнятно пробурчал: Жаль мне твоего отца – парень вроде неглупый, а так ничего и не понял.

Эл прощально икнул и направился к калитке. Я перевёл взгляд на соседский забор Домбровски, собираясь сообщить им, что меня убивают. Словно подслушав мои мысли, Олли вышел из дома. У него были мокрые волосы и от него разило протрезвляющим кофе.

– Дэниел, если ты продолжишь рваться к Гаррисон, она может отправить тебя в приют. А потом, передать на воспитание другой семье, – предупредил он.

– Ну и пусть! Хуже, чем с вами, уже не будет.

– Ты не прав, сын: всё может быть гораздо хуже. Когда наша чудесная наследственность проявит себя во всей красе.

– И что это значит? – фыркнул я. – Какая у меня…

Я прикусил язык, вспомнив о чудаке Эсмонде. По сравнению с его шизанутой головой, мамино сердце выглядела не так уж устрашающе.

– Дэниел, покажи мне свою руку, – попросил Олли.

Нанесенная дверью рана уже затянулась. Я осторожно пошевелил заживающими пальцами. Они перестали напоминать сосиски и покрылись противной желтизной.

– При подобного рода травме, обычные детские пальцы ломаются, как спички – поведал мне Олли. – Но, даже если они уцелели, сначала появляется краснота, отёк и длительная боль. Позже, через несколько часов, краснота превращается в синеву, а после неё, по мере восстановления тканей, синева становится желтизной. Ни у кого этот процесс не укладывается в полчаса, – отец пожал плечами. – До сих пор не пойму, зачем тебя так долго держали в клинике.

– Они хотели подольше пообщаться с гением, – скромно предположил я.

– Да уж – «гении» здесь давно не рождались, – ехидно ответил Олли. – Только учти, что обычным людям твои таланты могут показаться странными. И у них возникнет естественное желание узнать, почему ты не такой, как остальные дети, – отец посмотрел на мою руку. – Мне продолжать?