Текст книги "Все еще мертв. Фальшивые намерения"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vse-esche-mertv-falshivye-namereniya-174872.jpg)
Автор книги: Рональд Нокс
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 17. Другой плащ
У национальных характеров шотландцев и англичан есть одно важное отличие: если первые находят больше удовольствия в работе, то вторые – в отдыхе. Вот почему в Англии скучно заниматься шопингом. Английский продавец старой закалки знает только две фразы: «Хорошая сегодня погодка» и «Что-нибудь еще?» В отличие от них лавочники новой формации владеют «искусством продавать», то есть коммивояжерским умением вешать вам на уши лапшу, пока они раскладывают на прилавке какие-нибудь убогие поделки, отштампованные на конвейере соседней фабрики. К северу от границы покупки делаются иначе. Продавец изо всех сил старается угодить посетителю, заботясь не столько о своей прибыли, сколько об удовольствии от самого процесса. Не пытается подсунуть клиенту товар «почти такого же качества» и даже откажется продавать вам старую пачку табака, объяснив, что тот долго пролежал на складе и стал слишком сухим. Он восхитится вашим отменным вкусом, если попросите продукт какой-то особой марки, и озвучит мнение других покупателей, предпочитающих тот же бренд. Продавец будет в отчаянии, если товара не окажется на складе, и подробно опишет, как найти магазин, в котором вы сможете приобрести нужную вам вещь. Он? Может, она. Ведь даже самая застенчивая продавщица не откажется обсудить с вами достоинства современного крема для бритья.
Шотландское стремление внести в коммерцию каплю человеческого тепла распространилось даже на железнодорожное ведомство. Нигде носильщик не проявит к вам столько внимания и обходительности, как в Шотландии. Нигде вы не получите столь подробных указаний, пусть и ложных, как в местном справочном бюро. Не удивительно, что и мистер Джеймс Макферсон, имевший честь заведовать службой утерянного багажа на вокзале Сент-Бьюкен в Глазго, восседая за стеклянной дверью с надписью «Запросы», был далек от того, чтобы исполнять свои обязанности с холодной отчужденностью, к какой мы привыкли в Англии. Напротив, он чувствовал себя священником в железнодорожном храме или – если взглянуть на обильную коллекцию сумок и чемоданов за его спиной, – тонким ценителем вещей, которые хранил и пестовал, вооружившись необходимым, и весьма солидным, багажом вежливости и терпения.
Вот почему, когда в его дверь вежливо постучали и на пороге возник приятный молодой человек, заранее предваривший свой визит любезным письмом о «багаже с фамилией Ривер, который, возможно, находится в вашем ведомстве», мистер Макферсон не встретил его с оскорбленным видом несправедливо заподозренного человека и не осадил одним из тех сухих бюрократических приемов, какие приняты на родине бульдогов. Посетитель был хорошо одет, и от его теплого пальто, перекинутого через руку, буквально веяло дороговизной и процветанием. Но даже если бы на его месте оказался уличный попрошайка, заглянувший сюда под вымышленным предлогом, встреча была такой же. Макферсон мягко, но величественно поднялся с места, словно предводитель одного из шотландских горных кланов, и откинул деревянную стойку, служившую опускной решеткой в его твердыне.
– Да, да, мистер Бридон, входите! Я помню ваше письмо. Боюсь, ваши вещи действительно затерялись: у меня нет на них никаких записей. Впрочем, вы можете осмотреть все сами, – добавил он, и его глаза радостно вспыхнули при мысли, что он сможет показать свои сокровища знатоку.
Действительно, это чистилище потерянных вещей настраивало на философский лад. Впрочем, скорее даже не чистилище, а первый круг ада, поскольку было ясно, что большинству осевших здесь предметов придется и дальше праздно покрываться пылью и ветшать, чтобы в итоге обрести бесславный конец на какой-нибудь дешевой распродаже. Разнообразие экспонатов поражало воображение. На полках хранились не только зонтики, перчатки и прогулочные трости – наша обычная дань забывчивости, – но и граммофоны, сумки с инструментами, автомобильные номера, клетки для птиц, карты мира, теннисные ракетки, банки с краской и даже одна керамическая ванна с торчавшей трубой для слива. Мистер Макферсон не преминул похвастаться редким экспонатом. Выдвинув один из ящиков, он спросил:
– А что вы скажете об этом? Вставная челюсть, забытая пассажиром первого класса. Удивительно, правда?
Но, разумеется, самым распространенным реквизитом в его коллекции являлся обычный багаж, в основном чемоданы и саквояжи, которые подвергались тщательной сортировке.
– Вы не поверите, мистер Бридон, как много тут добротных и аккуратно упакованных вещей, владельцев которых вы не отыщите днем с огнем. Вот на этих хотя бы есть инициалы, и они расположены в алфавитном порядке. Вы говорите, нужный вам багаж помечен буквами «К.Р.»? Я вижу «К.Л.» и «К.Х.В.», а «К.Р.» нет. Чемоданы без инициалов мы раскладываем по цветам: это мое собственное изобретение. Но вам ни к чему на них смотреть, потому что здесь нет меток. Что касается пальто, их я тоже сортирую по цветам. Кроме того, на каждом имеется маленькая бирка с номером, под которым он значится в картотеке. И все же, увы, лишь немногие предметы находят своих хозяев. Люди, оставляющие свои вещи в поезде, обыкновенно весьма рассеянны и беспечны, и те же качества мешают им должным образом востребовать утерянный багаж.
Однако его гость обращал больше внимания на пальто, чем на чемоданы.
– А как вы их вообще идентифицируете? – спросил он. – Такую одежду выпускают тысячными партиями, один экземпляр трудно отличить от другого. Возьмите хоть это серое пальто, на нем нет никаких меток, а карманы, судя по всему, пусты. Что мешает мне заявить, будто это я оставил его в поезде, следовавшем в Ардроссан?
– Ничего, но я уже упомянул про бирки с номерами. Где мой журнал? – Мистер Макферсон, посмеиваясь, раскрыл огромный фолиант и после недолгих поисков торжествующе поднял палец. – Очень сожалею, мистер Бридон, но пальто, на какое вы указали, было потеряно в местном поезде и доставлено к нам из Мазеруэлла. Так что ваш фокус не пройдет. Видите? А вот это прислано из Килмарнока. Что касается одежды вашего друга, то, если я правильно понял, речь идет о поезде, следовавшем в Глазго или по соседней ветке в Пенстивен. Вот, например, экспонат под номером 586, его нашли в Перте. Давайте посмотрим, что это.
Он вышел и вскоре вернулся с роскошным пальто, щедро отделанным каракулем.
– Нет, не подходит, тут написано «Х. Клаус», а таких Клаусов у нас в картотеке много.
– Да и дата другая, – подтвердил Бридон. – Мистер Ривер-младший – наверное, вы читали о нем в газетах, – умер не позднее пятнадцатого числа, а эта вещица найдена семнадцатого. Меня больше интересует номер 579. Он зарегистрирован четырнадцатого, во вторник, верно? Хотя, судя по журналу, это легкий плащ, а я ищу теплое пальто. Можно взглянуть?
Долго искать не пришлось, все плащи, попадавшие в гамму цветов между бежевым и серым, висели прямо перед ними. Номер 579 не имел метки с именем владельца, а фирменная этикетка указывала на Лондон. Зато один из его карманов был сильно оттопырен, что обещало интересные находки.
– Разве вы не убираете вещи из карманов?
– Только самые ценные, мистер Бридон, или те, что могут указать нам на хозяина. Тут есть письмо. – Макферсон достал его и развернул. – Но, как видите, адрес наверху оторван. Так обычно делают, когда хотят запомнить адрес, если нечем его записать. Конверт отсутствует, внизу подпись – Деннис. Есть еще сверток, в него я не заглядывал. Он куплен в магазине, через почту не проходил, поэтому нет никаких сведений об адресе или владельце. Но мы можем раскрыть его, мистер Бридон, если вам любопытно.
Сверток был упакован в плотную грязноватую бумагу с оторванным краем и туго перетянут бечевкой. При виде его невольно приходило в голову, что он куплен в скобяной лавке. Эта догадка сразу подтвердилась. Внутри лежала одна вещь – новенькое долото. В другом кармане нашлась лишь курительная трубка. Мистер Макферсон справедливо классифицировал данный предмет как не поддающийся идентификации.
– Насчет письма, – произнес Бридон. – Кому оно адресовано? Раз подписано просто «Деннис», вряд ли писавший обращался к адресату «Уважаемый сэр»?
– Вы правы, но тут удача снова против нас: в обращении есть только первый инициал: «Дорогой К!» Я забыл, как звали мистера Ривера?
– Колин. Все сходится. Самое забавное, что у него действительно был близкий друг по имени Деннис. Можно прочитать?
– Конечно, мистер Бридон, конечно. Письмо совсем короткое, но если это чем-нибудь вам поможет…
Письмо оказалось немногословным. Оно было без даты, а текст гласил:
Дорогой К! Желаю тебе всех благ и отличного настроения в грядущее совершеннолетие. Пиво за мной. Твой Деннис.
– Странное дело, – пробормотал детектив. – Совпадает имя отправителя и инициал адресата, да и само послание вполне в духе студента, поздравляющего однокашника с днем рождения. Мистеру Риверу, насколько я знаю, в прошлом году исполнился двадцать один год. Но, конечно, ничего нельзя определить наверняка, пока мы не найдем автора письма или хотя бы образец его почерка. А пока лучшее, что я могу сделать, это пригласить сюда миссис Хемертон – сестру мистера Ривера-младшего – и показать ей плащ, чтобы она могла опознать его. Вы не поверите, но недалеко от дома нашли еще один плащ, и все решили, что именно он принадлежал ее брату.
– Нет необходимости беспокоить родственников покойного, мистер Бридон. Если вы оставите свой адрес и подпишете квитанцию о выданных вещах, можно сразу забрать их. Компания несет лишь ограниченную ответственность за найденный багаж, поэтому строгостей у нас нет, если не считать предметов особой ценности. Если хотите, я могу завернуть их и отправить вам по почте.
– Нет, спасибо. Лучше я возьму их с собой, а потом расскажу вам, что о них сказали в Дорне. Кстати, где вы обнаружили этот плащ? По дороге в Пенстивен?
– Нет, в Аберфойле. Видимо, ваш друг ошибся поездом. Или отправился в Аберфойл, чтобы на половине пути пересесть на Пенстивен. Хотя это странный способ добраться до Блэруинни.
– Ну, как вам Дональд Ривер? – поинтересовалась миссис Уочоуп. – Он не пытался обратить вас в свою веру?
– По-моему, он очень приятный человек, – ответила Анджела, делая новый стежок. – Хотя, по правде говоря, мне было его жаль.
– Не надо жалеть людей за их старческие причуды. У меня таких нет, но я не признаю старости, я с ней сражаюсь. Ничто не дает респектабельным людям такого удовлетворения, как забота о своих грехах. Если же вы жалеете его за потерю сына, то уверяю…
– Нет, я имела в виду другое, – возразила Анджела. – Мне было его жаль, потому что, пока мой муж общался с Хемертонами, мистеру Риверу пришлось говорить со мной. А я боюсь, что гораздо больше он хотел побеседовать со своим другом из «Большого круга», мистером Райтом.
– Ну, вы скромничаете! Разумеется, старый дуралей вроде Дональда всегда предпочтет пообщаться с молодой дамой, это всем известно. На собратьев по вере у него хватает времени. Между нами говоря, зачем ему с ними общаться? Если бы я ударилась в религию, то стала бы квакершей, у них, по крайней мере, все молчат. И вообще, какой смысл беседовать с религиозными людьми? Они сами говорят, что для этого будет еще целая вечность. Лучше уж обменяться парой фраз с нами, грешниками, пока есть возможность. Отсюда еще не следует, что я включила вас в список грешниц… О чем я говорила? Ах, да, Дональд Ривер. Он любит подобное, потому что религиозен от природы. Все Риверы таковы. Генри всегда отзывается презрительно о священниках, но сам очень суеверен, а это близко к вере, не правда ли?
– Разве майор Генри суеверен? Вот уж никогда бы не подумала.
– Вы с ним знакомы?
– Нет, только понаслышке. Но мне казалось, он не похож на людей такого типа.
– Люди суеверного типа и люди просто суеверные – не одно и то же. Однажды Генри чуть не убил свою служанку за то, что она притащила в дом павлинье перо. Вот почему он так нервничает из-за истории с беднягой Колином. Боится, что в следующий раз Макуильям увидит его собственное тело. Если это случится, я думаю, Генри просто ляжет и умрет, как принято у черных. Так, по крайней мере, я слышала.
– Значит, вы не верите, что он всерьез подозревает обитателей поместья? И все эти разговоры про большевиков и прочее – для отвода глаз?
– Не только. У людей такая каша в голове! Майор верит в большевиков, потому что хочет в это верить. И он хочет в это верить, потому что предпочитает, чтобы за ним охотились красные, а не какой-нибудь призрак. Добавьте сюда семейное проклятие. Помните, я говорила: наследство никогда не переходит от отца сыну? На самом деле, правда в этом лишь то, что большинство наследников у Риверов успевали умереть, так и не вступив в своих права. Обычное дело в местных семьях. Помещики – люди богатые, и им ничего не стоит дотянуть лет до восьмидесяти. А их несчастные наследники, не зная, чем заняться, отправляются на сафари в Африку, охотятся на гиппопотамов, воюют где попало и упиваются до смерти. Как говорится, конец один. Но Генри мечтает получить Дорн и страшно боится, что злой рок доберется сначала до него.
– Вам не кажется, что он стремится помешать своим кузенам растратить деньги за страховку? Знаю, это звучит скверно, однако…
– Поживите с мое, и вы поймете, что у каждого человека есть темная сторона, особенно внутри семьи. Но Генри знает, с какой стороны надо мазать бутерброд. Если Дональд возьмется за страховочную премию, он может потратить часть денег на поместье – починить пару заборов и все такое. А если нет, радоваться Генри будет нечему: хозяйство быстро придет в упадок. Кстати, вполне возможно, что Дональд спустит все средства на свою секту. Он по уши увяз в «Большом круге»… Боже мой, что с вами, милочка? Вы меня напугали!
– Там в углу мышь, видите? – соврала Анджела, подхватив упавший клубок с нитками. – Прошу прощения. А, мистер Райт, здравствуйте! Вы кого-то ищите?
Кастерса Райта не могла смутить даже миссис Уочоуп. Он с уверенным видом приблизился к столику, где они сидели.
– Да, я хотел поговорить с вами, миссис Бридон. Это касается Дональда. Я недавно звонил ему, чтобы узнать, можно ли к нему подъехать. Мне сообщили, что ему снова стало хуже и он никого не принимает. Но за доктором не послали, я с ним только что разговаривал. У меня такое чувство, что Дональда пытаются изолировать. Вы не заметили, за обедом с ним было все в порядке? Мне казалось, он рад видеть нас.
– Наверное, просто устал, – предположила Анджела.
– Я хочу отправиться в разведку. В Оксфорде мне удавалось пробираться в любой колледж, и я не намерен мириться с этими интригами в Дорне. Кажется, вашего мужа нет? Когда он приедет, передайте ему наш разговор, хорошо? Если я не вернусь вовремя, пусть он знает, куда я направился. Надеюсь, мы с вами на одной стороне, миссис Бридон. Плохо, что старика пытаются изолировать от людей. Так не годится! Увидимся позднее.
И Кастерс Райт стремительно удалился, не дав никому произнести ни слова.
– Вы правы, – заявила миссис Уочоуп. – Дональда Ривера можно лишь пожалеть.
Глава 18. Открытая могила
При всех своих многочисленных неудобствах – поезд, в котором Майлз Бридон возвращался из Глазго, служил очередным свидетельством, – железная дорога, по крайней мере, избавляет от плохой погоды. Выйдя из-под навеса Пенстивенского вокзала, детектив тихо выругался: ночь была холодной, а он попросил Анджелу не беспокоиться насчет машины и теперь мог рассчитывать только на автобус. Но буквально в следующий момент он наткнулся на майора Генри. Последовало короткое: «А, это вы», – и предложение подбросить Бридона до города. Оказалось, в Блэруинни у майора были какие-то дела.
– Весьма признателен, майор. Проблема в том, я хотел бы попасть сначала в Дорн. Кажется, там ужинают не раньше восьми часов? Дело в том, что я кое-что нашел.
– Хорошо, едем в Дорн. Что вы нашли? Багаж?
– Не совсем, – ответил Бридон, садясь в машину. – Странно, но это еще один плащ. Вероятно, он принадлежал Колину.
– Еще один плащ? Зачем ему два? А в карманах что-нибудь было?
– Почти ничего. Послушайте, майор, если не возражаете, я расскажу обо всем в Дорне. Тогда не придется мне говорить дважды. Да и вещи эти не мои, если я не ошибся, они принадлежат семье покойного.
– Хорошо. Но это явно какая-то ошибка.
Майор Генри погрузился в молчание и хранил его на протяжении всего пути, не считая тихого мурлыкания, которым он, как многие водители, подбадривал себя за рулем. Вскоре у тяжелых ворот возле домика егеря промелькнула фигурка миссис Макуильям, и они нырнули в длинную темную аллею, где автомобильные фары с трудом разгоняли окрестный мрак, с кинематографической яркостью подсвечивая разбегавшихся от дороги кроликов.
Выяснилось, что Дональд Ривер уже час назад ушел наверх, и хотя он еще не спал, Хемертоны умоляли не беспокоить его и оставить новости до завтра. Кузену Генри великодушно предложили присутствовать при обследовании новой находки. Уговаривать майора не пришлось, он впился взглядом в плащ, словно опасаясь, что ему хотят подсунуть какую-то подделку. Еще более дотошно Генри изучил инвентарный список мистера Макферсона, словно подозревая его в опасном заговоре против поместья Дорн.
Винсент Хемертон был настроен не столь предвзято.
– Вопрос в том, – заметил он, – с какой стати Колин решил сесть в поезд, который даже в лучшие времена ходил по тупиковой ветке? Трудно придумать более нелепый способ попасть в Пенстивен. Похоже, у него действительно случилось что-то с памятью.
– Я в этом не уверен, – возразил Бридон. – Нельзя сказать, что это направление было ему хорошо известно, верно? В детстве он не добирался этим путем в школу? Потому что когда у людей пропадает память, они выбирают самые знакомые маршруты. Оказавшись на вокзале Сент-Бьюкен, он бы прямиком направился на поезд в Пенстивен.
– Значит, вы думаете, что это не его плащ? – спросила Мэри Хемертон с легкой ноткой разочарования.
– Не обязательно. Просто теперь мы можем иначе оценивать его последние передвижения. Поездка в Аберфойл вовсе не похожа на метания больного, лишившегося памяти. Скорее это можно принять за поступок здравомыслящего человека, решившего вернуться домой длинным и окружным путем, чтобы не встречаться со знакомыми людьми – носильщиками и тому подобное, – которые могли его узнать.
– Отличная версия! – воскликнул майор. – Только вы думаете, что Колин был свободным человеком и мог делать, что хотел. А если он был пленником? Именно в этом заключался их план – провезти его самым незаметным путем, по такой вот захолустной ветке.
– Странно, что они не воспользовались машиной, – заметил детектив. – Не самая удачная идея – таскать по вагонам пленника. И если за ним присматривало несколько бандитов, как они умудрились потерять его плащ?
– Ложный след, – попытался вывернуться майор Генри, но в его голосе не было уверенности.
– В любом случае, – нетерпеливо подытожил Хемертон, – мы можем заняться опознанием вещей. Вы сказали, что там было письмо, которое могли отправить Колину. Оно все еще в кармане?
– Нет, я взял его с собой, вот оно. Простите, что я его прочитал, миссис Хемертон, но в данных обстоятельствах я должен был это сделать. К счастью, в нем не содержалось ничего личного. Как по-вашему, это похоже на письмо, которое получил или мог получить ваш брат?
Мэри, сдвинув брови, склонилась над листком:
– У Колина был друг Деннис, однажды он гостил у нас. Но я не знаю его почерка, а имя распространенное. Вы нашли что-нибудь, кроме письма?
– Вот это. – Бридон достал сверток из скобяной лавки и развернул бумагу. – Довольно странная вещь, чтобы носить в кармане, вам не кажется?
– Дружище, это ясно как божий день! – воскликнул Хемертон, просияв. – Колин купил долото, чтобы закончить надпись у пещеры, а может, просто углубить ее. Правда, у него ничего бы не получилось, потому что это инструмент для работы по дереву, но он, видимо, не знал. Теперь все понятно! То, что Колин начертил на стене, являлось черновиком, вот почему он не обратил внимания на случайную царапину, которую мы приняли за перечеркивание. Значит, теперь мы знаем, что он был жив… А когда это происходило?
– Во вторник, четырнадцатого. Да, если бы миссис Хемертон могла идентифицировать почерк, или если бы автор письма поставил дату, или…
– Я знаю! – выпалила Мэри Хемертон. – Книга посетителей! Принеси ее, Винсент! Она на круглом столике в библиотеке.
Книга посетителей не оставила никаких сомнений, что автором письма был Деннис Стратт. Его почерк заметно выделялся среди других, особенно характерны были размашистые «т». Кроме того, из книги следовало, что Стратт останавливался в Дорне незадолго до двадцать первого дня рождения Колина, а значит, наверняка помнил о нем.
– Ну, что, мистер Бридон? – спросила Мэри с натянутой улыбкой. – Теперь вы удовлетворены?
– Но дело совсем не в том, чтобы удовлетворить меня, миссис Хемертон. Моя задача – написать отчет своим работодателям. Разумеется, я сообщу им о данной находке, так же, как и о сделанных мной выводах, которые, полагаю, совпадают с вашими. Надеюсь, что они примут во внимание все представленные мной доказательства, хотя вряд ли их можно было бы использовать в суде.
– Конечно, нет! – усмехнулся майор. – Вам известно только, что письмо Колину лежало у него в плаще. А кто его туда положил? И что вы знаете о самом плаще? Кто-то оставил его в поезде, но кто? Колин? Или нет? Может, к тому времени он уже умер? Кто угодно мог взять его плащ, случайно или специально, чтобы сбить нас с толку. Кто угодно! А вы говорите – в суде!
– Именно это я и хотел сказать, майор. Но судьи всегда должны подозревать обман, а моя Компания – нет. По крайней мере, не в подобных обстоятельствах. Она хочет лишь убедиться, что здесь не было мошенничества со стороны… заинтересованных лиц. И как бы мы не расценивали последнюю находку, ни о чем таком она не говорит.
– Письмо и долото – это все, что вы нашли в карманах? – спросил Хемертон.
– Еще была трубка. Очень похожая на ту, что обнаружили в другом плаще. Вот она. Впрочем, как справедливо заметила миссис Хемертон, такие вещи трудно запомнить, даже если вы видели их много раз.
– Ну, эту-то я как раз помню, – возразила Мэри, взяв у Бридона трубку. – Она похожа на ту, что мы видели раньше. Но я отлично помню эту выбоину на чаше, как раз этой стороной Колин стучал о каминную решетку. Помнишь, Винсент, ты еще говорил ему, что когда-нибудь он разобьет ее? А мундштук – смотрите, он весь изгрызен. У моего бедного брата были очень крепкие зубы. Никаких сомнений – это трубка Колина.
Майор пожал плечами и прошелся взад-вперед по комнате, словно не мог справиться со своими эмоциями. Потом он пробурчал:
– Короче, мое мнение вы знаете. К сожалению, я не могу остаться, а вам пора ужинать. Мистер Бридон, вы едете? Я подброшу вас до Блэруинни. Нет, нет, никакого беспокойства. Помяните мое слово, Хемертон, вы еще услышите об этих бандитах. – И он с разраженным видом вышел в дверь.
Майор вернулся к данной теме, как только они проехали арку, примыкавшую со стороны дороги к саду.
– В жизни не слышал ничего глупее, чтобы Колин разгуливал вот так по окрестностям? Вы в это верите? Верите, что он был еще жив во вторник?
Бридон не успел ответить, как произошло нечто неожиданное. Возле шоссе вдруг возникла ковылявшая по обочине фигура. Затем их окликнул мужской голос, и яркие фары осветили лицо Кастерса Райта.
– Эй, – крикнул он, – можете меня подбросить? Я повредил ногу. Бридон, это вы? Простите, но… джентльмен – ваш друг?
Бридон нахмурился. Люди, не знавшие компанейских манер Райта, могли бы подумать, что они с ним лучшие друзья. Но ему действительно требовалась помощь.
– Это майор Ривер, – произнес детектив. – Мы только что были в Дорне и направляемся в Блэруинни.
Кастерс Райт не торопился сесть в машину.
– Прошу прощения, майор, – сказал он, – надеюсь, вы не заодно с этой компанией, я имею в виду Хемертонов? Я слышал, у вас бывали какие-то разногласия в семье. Подождите, я хочу вам кое-что показать. Заглушите мотор, майор, пойдемте со мной.
Когда людям не оставляют выбора, они обычно делают то, что от них хотят. Смесь искренности и энергии, которую источал мистер Райт, действовала обезоруживающе. Майор выключил мотор, и они вместе с Бридоном направились за ним к окружавший сад стене. Их не смутило даже то, что обоим пришлось перебираться на противоположную сторону, использовав вместо лесенки прислоненный к ограде плетеный щит.
– Вот так, – пробормотал мистер Райт, словно не замечая, какое магическое действие он оказывает на своих спутников. – Они не дали мне поговорить с Дональдом, заявив, будто он болен. Но я не стал с этим мириться, решил забраться внутрь, тем более что стена не такая уж высокая. Кстати, тут самое удобное место, чтобы перелезть. Подождите, стойте на месте, я сам вас поведу. У меня есть фонарик.
Дрожащий круг света озарил мерзлую землю, на которой они стояли, и осыпанные инеем сухие листья. В одном месте листва была грубо сметена в сторону, и под ней обнажилась деревянная рама вроде тех, что используют в теплицах. В стеклянной панели зияла черная зубчатая дыра, обозначающая то место, куда наступила нога мистера Кастерса Райта.
– Представляете, как весело наткнуться на такое в темноте, – прокомментировал он.
– Ловушка! – воскликнул майор. – Это абсолютно незаконно. Говорил я вам, этот Макуильям способен на что угодно. Поставлено на браконьеров, разумеется, но ловушки – это чересчур.
– Все в доме сейчас на ужине, – произнес Бридон. – Как насчет того, чтобы немного расчистить листья? Я хочу взглянуть на эту штуковину. Например, посмотреть, какая там глубина.
Они без труда убрали тонкий слой листьев и сравнительно легко подняли внушительную раму. Под ней обнаружилась яма примерно полтора фута в ширину и около шести футов в длину. Дно было неровным, но глубина нигде не превышала одного фута.
– Боже милостивый! – воскликнул майор. – Могила!
– Похоже на то, – кивнул Бридон, посветив внутрь фонариком Райта. – Я бы даже сказал – семейная могила. Взгляните на это.
Он указал на какой-то предмет, блестевший на земле в одном конце ямы. Это была подкова, фамильный знак Риверов. Бридон прикинул габариты майора Генри. Как и все Риверы, он был невысок, не более шести футов.
Дрожащей рукой майор взял предмет:
– Подкова! Мерзавцы! Мистер Бридон, прежде чем закончить свой отчет, вы должны выяснить, для кого эта могила!
– В данный момент меня больше интересует, кто ее выкопал. Но вы правы, подкова вряд ли оказалась тут случайно. Значит, вы думаете…
– И думать нечего! Они уже убрали беднягу Колина. Кто следующий? Старина Дональд не в счет, он и так долго не протянет. Значит, им нужен я, мистер Бридон. Помните письмо с угрозами? Но я заставлю их за все ответить, сэр, да-да, заставлю. У нас, славу богу, не Ирландия, здесь еще существуют законы!
Карстерс Райт с недоумением слушал его, а потом пробормотал себе под нос:
– Дональд. Они выкопали ее для Дональда!
Бридон с трудом подавил нервный смешок.
– Джентльмены, давайте смотреть на вещи трезво! Мы не знаем, как давно здесь эта яма. Скорее всего, она сделана для Колина. У нас и раньше возникали подозрения, что с его телом как-то манипулировали. Я не говорю, что одно сходится с другим, видит Бог, в этом деле трудно связать все концы. Но я ставлю десять к одному, что эта могила – не новая загадка, а часть старой. Кстати, куда дели землю?
– Сложили вон там, у стены, – объяснил Кастерс Райт. – Я наткнулся на нее, когда искал место, где забраться. Она хорошо спрятана в зарослях сухой крапивы. Все это ужасно – бедный Дональд! Я пойду в дом.
– Не будьте дураком! – воскликнул Бридон. – Прошу прощения за резкость. Но подумайте сами, если вы правы, то могила еще не доделана. Здравый смысл подсказывает, что сначала нужно подготовить могилу, а потом уже убивать жертву. Сегодня ничего не произойдет. К сожалению, мы не сможем починить стекло. Надо получше забросать его листьями и постараться скрыть все следы. Затем вы поедете с нами и покажете свою ногу доктору. А завтра я поговорю с Хемертонами: мне в любом случае необходимо обсудить с ними пару вопросов. Давайте, майор, беритесь за раму!
По дороге в Блэруинни они едва обменялись парой слов. Майор отказался остаться на ужин, но Бридон не настаивал. Нервы кузена Генри были в таком состоянии, что ему не следовало возвращаться домой поздно вечером. Кастерс Райт поступил на попечение доктора Парвиса. Проходя через холл отеля, Бридон удивился, что часы показывали только без пяти восемь, так много всего произошло за этот час.
– Надеюсь, тебя порадует, – сказал он Анджеле, торопливо переодеваясь к ужину, – что сегодня твой муж вел себя как грязная ищейка. Лиланду это наверняка понравится. Кстати, ответь мне как сыщик сыщику: женщина может узнать мужскую трубку? Вот так, сразу, бросив на нее лишь беглый взгляд? Например, если ты найдешь в местном саду трубку, ты поймешь, что она моя?
– Наверное, но только по запаху, у тебя специфический аромат. А кто опознал трубку? Миссис Хемертон? Ты вроде говорил, что она ничего не смогла сказать про трубку в том плаще.
– Да. Поправь, пожалуйста, галстук. Но дело в том, что за это время я успел найти другой плащ, и в нем тоже лежала трубка. И вот эту вторую трубку миссис Хемертон, будучи трезвой и рассудительной женщиной, с первого взгляда опознала как вещь своего брата. Как, по-твоему, это нормально или я должен что-то заподозрить?
– Разве что совсем чуть-чуть. По-моему, когда видишь чужую вещь, то не понимаешь, как к ней относиться. А вот когда попадается что-либо знакомое, сразу узнаешь ее по всяким мелким признакам, о каких раньше никогда не думал, и говоришь себе: «Ну, да, это она!» Так же бывает и с забытым именем, пока тебе его не назовут, ты не вспомнишь.
– Ваши психологические способности, миссис Бридон, весьма впечатляют и в другом случае наверняка могли бы нам помочь. Но, увы, есть один момент, который в корне меняет всю ситуацию.
– Что за момент?
– В обоих случаях это была одна и та же трубка.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?