Читать книгу "Полутона"

Глава 12

В день рождения я просыпаюсь от звука пришедшего на электронную почту письма от Хейза и поэтому чувствую себя виноватой. Мы так плохо расстались. В его сообщении нет текста, только фотография: его рука об руку с Микки-Маусом. Микки держит плакат, на котором черным маркером написано: «С днем рождения, Рейчел!»

Я смеюсь.

– Что смешного? – спрашивает отец. Он уже сбегал за бейглами и капучино – его версией завтрака ко дню рождения.

Я разворачиваю компьютер так, чтобы он увидел фото.

– Мило. Получается, вы все еще друзья.

– Похоже, да, – начинаю думать над ответом.

«Хейз,

Мне нравится фотка! Что за форма на тебе? Аттракцион «Космическая гора»? Или «Астро Орбитер»? Надеюсь, ты загружаешь пожилых дам в трамвайчики, потому что это работа в тени. Я проведу день, пытаясь не думать о прошлогоднем дне рождения, когда мама водила нас в Steak & Ale, а потом мы все случайно зашли не в тот кинотеатр и пропустили первые десять минут нашего фильма. Когда-то это казалось ужасным, верно?

Хорошо, это письмо стало внезапно тяжелым. Я завершу фразой: «Смотри, щенята!»

Всегда с любовью, Рейчел».

Он отвечает картинкой со щенками. «Хотел бы быть рядом с тобой», – все, что он пишет.

* * *

Тем вечером Эрни подъезжает к дому на вишневом кабриолете.

Когда я тянусь к задней двери, он качает головой.

– Нет, именинница сидит на переднем.

– О черт, – жалуется Фредерик. Однако садится на заднее сиденье с улыбкой.

– Я выгляжу лучше, когда сижу рядом с ней, а не с тобой, – говорит Эрни, заводя мотор.

Так что я еду в ресторан с шиком, соленый бриз колышет мои волосы. Швейцар делает шаг вперед и открывает нам дверь, когда мы прибываем, что заставляет меня беспокоиться о том, что мои шорты с топом недостаточно нарядные. Однако внутри ресторан вполне обычный.

У нас столик на пятерых. К настоящему времени я начала понимать, с кем дружит мой отец. Эрни, конечно же. Он душевный, всегда думает, прежде чем открывает рот. Другие музыканты – такие как Арт, барабанщик, сидящий за столом напротив меня, – не так близки с Фредериком. Они как спутники на орбите. Очень далеко друг от друга.

С Генри сложнее. Он задира, всегда движется, плюется идеями. Я не понимаю этой энергичности. Генри давит на Фредерика, уговаривает его видеться с людьми и делать звонки. Но взамен Генри, кажется, делает много черной работы. Он заказывает ланч, он отвечает за Фредерика на звонки. Даже сейчас именно Генри пытается позвать официантку.

– Привет, Мари! Можно нам кувшин сангрии? – спрашивает он.

– И диетическую колу, – говорю я, прежде чем женщина уходит.

– Отлично, Генри. Оставь девушку без напитка, – подшучивает Эрни.

Менеджер краснеет.

– Я забыл, что ей нельзя выпивать.

Официантка все равно приносит пять бокалов, так что мой отец наливает мне немного.

– За восемнадцатилетие, – говорит он, поднимая свой бокал. Все поздравляют меня, что жутко меня смущает.

Фредерик заказывает с десяток блюд из меню, и я пробую все от севиче до фаршированного лобстера. А когда тарелки уносят, отец достает из кармана две маленькие коробочки.

– Сначала эта, – говорит он, указывая на ту, что побольше.

Под прицелом четырех пар глаз я развязываю ленту и открываю коробочку. Внутри новенькие солнечные очки в кожаном футляре.

– Ого, спасибо! – должно быть, он заметил, что мои совсем поношенные и ужасные.

– Примерь-ка, – подгоняет Эрни.

Я надеваю их.

На другом конце стола Генри улыбается.

– Очень в стиле Лос-Анджелеса. Отличная работа, Фредди.

Другая коробочка меньше. И когда я распаковываю ее, то вижу надпись «Cartier» красными буквами.

– Круто, – говорит Генри, одобряя.

Я снимаю крышку и вижу наручные часы внутри. Они просты в дизайне, но красиво блестят. Когда я беру часы в руку, металл кажется тяжелым.

У меня никогда не было ничего такого дорогого.

– Очень красивые, – говорю я. И это правда. Только теперь все будут ждать, что я их надену, как и очки. А это значит снять мамины Timex и заменить их подарком отца.

Сама мысль встает у меня комом в горле.

Их взгляды на мне. Так что я поднимаю клатч с колен. Осторожно снимаю мамины часы и прячу в сумочку. Затем оборачиваю металлический браслет вокруг запястья и со щелчком застегиваю.

– Спасибо, – говорю шепотом, и Фредерик подмигивает.

Кладу запястье на колени, чувствуя себя предателем. Еда в животе будто кусок свинца. И все, о чем я мечтаю, – это отмотать жизнь на тот момент, когда мы с мамой и Хейзом ели торт на кухне, а потом пошли в кино. Ресторан кажется таким людным вдруг, у меня щиплет глаза.

Музыка меня спасает. Кубинская группа играет на двух гитарах, барабанах бонго, бас-гитаре и старой трубе. Их яркие мотивы наполняют зал, и меня начинает уносить по реке их музыки. Свет приглушен, напитки на столе, и появляются две девушки – одна рядом с Эрни, другая на коленях у Генри.

Я слежу за увлеченными лицами моего отца и его друзей. Завидую им, что они могут забыться в моменте, словно остальной мир исчезает. Интересно, буду ли я ощущать подобное когда-нибудь снова или печаль всегда будет следовать за мной по пятам?

* * *

Солнечная погода Лос-Анджелеса на следующей неделе не дает подсказок, что лето заканчивается. Единственный признак изменений – шквал писем из Подготовительной академии Клэйборна, приходящих в ящик Фредерика.

Я провожу часы, изучая информацию. Узнаю, как арендовать почтовый ящик на почте и подключиться к школьной компьютерной сети. Зазубриваю карту кампуса, словно готовясь к выпускному экзамену.

– Еще один конверт из Клэйборна, – объявляет Фредерик однажды утром, протягивая его мне. Внутри нахожу единственный листок, на котором написано: «Распределение комнат». Здание моего нового общежития называется Хабернакер.

– Хорошее название, – говорит Фредерик.

– Ты знаешь, где это?

Он качает головой.

– Я не гулял особо по школе. Это на другом конце города.

– Как много от тебя пользы. – Разворачиваю бумагу. – Мою соседку зовут Аврора Флоринда дэ Гарза Гарция. Она из Мадрида.

– Звучит интересно, – говорит Фредерик. – Девушка из Европы с четырьмя именами. – Насвистывая, он уходит из дома на стрижку.

Когда дверь за ним захлопывается, я перечитываю имя своей соседки снова. Одно его звучание заставляет меня трепетать. Поэтому пишу Джейку: «Я – в общежитии Хабернакер. Моя соседка из Мадрида», – печатаю ее имя.

«Не может быть! – тут же приходит ответ. – Я тоже в Хабернакере. Имя твоей соседки незнакомо. Может, перевелась? У меня двое соседей. Оба по программе обмена.

«Это ничего, верно?» – спрашиваю я, чувствуя себя глупо.

«Конечно. А если нет, я хорошо знаю город. Мы можем спрятать их тела».

«Слишком жутко, Джейк».

«Звучало забавнее у меня в голове», – отвечает он.

В кухне я беру сковороду и делаю себе сэндвич с жареным сыром. Пока он готовится, я развлекаю себя одной из песен отца. «Застывшее мгновение» застряла у меня в голове с тех пор, как Фредерик и Эрни сыграли ее вчера. Я провела все лето, подавляя каждый импульс петь. Но пока отца нет дома, я расслабляюсь.

Когда сэндвич обжарился с обеих сторон, перекладываю его на тарелку и разворачиваюсь, чтобы пережить сердечный приступ при виде того, кто стоит в дверном проеме.

– Боже, Эрни! Я не слышала, как ты вошел.

Он пялится на меня.

– Не знал, что ты умеешь петь.

– Э… – «Блин». – Я пою только в душе.

– Вранье. – Он скрещивает руки. – Фредди знает?

«Черт», – открываю холодильник, ища банку Pepsi.

– Если бы ты был мной, то хотел бы петь перед Фредериком?

– Если бы у меня был такой голос, я бы хотел, чтобы все слышали.

Смотрю на него искоса.

– Может, хотел бы, а может, и нет.

Эрни кусает губу.

– Я правда не понимаю. С твоими генами ты наверняка была бы крутейшим музыкантом. Но хорошо. Мы не разговаривали об этом.

– Спасибо.

– И ты не брала высокие ноты так, будто была рождена для этого, и не сымпровизировала рифф в конце.

– Можешь закончить.

Он пожимает плечами.

– Звучало отлично на самом деле.

– Что ты еще можешь сказать, ты соавтор песни.

– Только бас-партии. – Он щурится, глядя на меня, точно пытаясь что-то понять.

Расстроенная, я несу сэндвич мимо него и поднимаюсь в свою комнату.

* * *

Позже на той неделе Генри остается с нами на ужин – сэндвичи с мясными шариками, доставленные по заказу. Каждый магазин на Манхэттен-Бич работает с доставкой. Неудивительно, что мой отец никогда не пользуется духовкой.

С тех самых пор как я залезла в «Инстаграм» отца, я жду, когда Генри станет меня отчитывать. Хорошие девочки так не шутят. Мы чувствуем себя слишком нервно после.

Однако Генри не говорит об этом. Он хочет обсудить кое-что другое.

– Мне звонила журналистка Беки, – говорит он.

– Кто такая журналистка Беки? – спрашиваю я.

– Когда звонит твой журналист, – объясняет Фредерик, – есть маленький шанс, что ты получишь премию, и большой шанс, что ты где-то накосячил. Что она сказала, Генри?

– Там ваша фотография с Рейчел. Блог звонил спросить, не хотим ли мы дать им имя.

Фредерик смеется.

– Серьезно? Очередные запоздалые новости в Лос-Анджелесе.

– Очень запоздалые.

– У кого фото?

– В Like a Hawk. Нет смысла им подыгрывать, – говорит Генри.

– О чем речь? – спрашиваю я. – Какое фото?

– Блог со сплетнями, в котором наша с тобой фотография, наверное, со дня рождения, – говорит Фредерик. – И они хотят опубликовать ее. Но не знают, кто ты, так что позвонили моему журналисту, чтобы спросить. – Он делает глоток содовой. – Генри, передай Беки спасибо за звонок. Но Фредди отказывается раскрывать личность молодой девушки на фото.

Генри пожимает плечами.

– Справедливо. Но ты не разозлишься, если они что-нибудь выдумают, верно? Это единственная причина, по которой Беки спрашивает. Ты знаешь, как они делают: «Фредди Рикс нагрянул в город с юной моделью, которая вдвое моложе его…»

– Это будет неправда. Больше, чем вдвое. Скажи Беки, я не разозлюсь, и можете отфотошопить мою седину.

* * *

Позднее, когда Генри уходит, эта беседа прокручивается у меня в голове.

– Почему вы просто не сказали блогеру мое имя? – выпаливаю я.

Отец отвлекается от чтения и пожимает плечами.

– Мы могли бы. Но тогда какой-нибудь второсортный блогер выдаст сенсацию о… – он делает руками жест, изображая цитирование, – «Тайная дочь Фредди Рикса». Зачем тебе, чтобы твоя жизнь становилась предметом их обсуждений, или статей, или что там помогает им зарабатывать?

Его взгляд вновь опускается на статью, которую он читает на планшете. Но я не закончила.

– Тебе будет стыдно, если они это напишут?

Он снова поднимает глаза, на его лице явно удивление.

– Вовсе нет, детка. Говори кому хочешь. Проблема не в этом. – Он протягивает мне планшет. – Вот. Добавь свое имя в статью обо мне в «Википедии», если хочешь. Только не позволяй всяким придуркам зарабатывать на своей истории.

Я делаю шаг назад.

– Забудь, я понимаю.

– Рейчел? – зовет он, когда я подхожу к лестнице.

– Да?

– Отличная работа с постом в «Инстаграме». Генри кудахтал, как курица, пытаясь понять, кто это сделал.

Я застываю, мои руки на перилах.

– Это была я.

– Несомненно. Но Генри не знает, потому что Эрни взял вину на себя.

– Он? Зачем?

Фредерик лишь пожимает плечами, у него на лице улыбка.

– Устал от ворчания Генри, возможно. Мы все подумали, это было круто. – Он возвращается к своей статье, а я иду по лестнице, и внутри у меня все дрожит.

Падаю на кровать, раздумывая, как выглядит наше с ним фото. У меня нет фотографий с ним. Ни одной.

ОПЕРА – драматическое произведение, в котором слова поются, а не произносятся. Тема может быть трагической и/или комической.

Глава 13

Когда день икс наступает, Карлос отвозит нас с Фредериком в аэропорт. Когда мы подъезжаем к зоне вылета, он выбирается из машины и обегает ее, чтобы открыть мне дверь. Я выхожу, и он наклоняет голову, улыбаясь мне.

– Adios, señorita.

Я застаю его врасплох, чмокая в щеку.

– Adios, Carlos.

Фредерик хлопает его по спине.

– Увидимся через пару недель.

В самолете до Бостона Фредерик засыпает в кресле первого класса рядом со мной, но я не могу расслабиться. Даже фильм не может меня отвлечь. Я немного играю в игры на планшете Фредерика, затем засовываю его обратно в карман сиденья впереди него. Он спит с открытым ртом. Я изучаю линии на его лице, его длинные руки на самолетном одеяле.

– Я почти привыкла к тебе теперь, – говорю шепотом.

Он не отвечает.

* * *

В Бостоне другой водитель встречает нас для девяностопятиминутной поездки в Клэйборн. Я снова начинаю переживать. После того как я в десятый раз ерзаю на своем месте рядом с отцом, он говорит из-за своей газеты:

– Держись там. Все, что тебе нужно сделать, – это найти хороших людей. Сколько ребят в твоем классе?

– Три сотни.

– Тогда нет проблем. Там должно быть несколько хороших, верно?

Я в этом не уверена.

Автомобиль подъезжает к гостинице «Клэйборн Инн», где Фредерик забронировал себе номер. Я стою, моргая, у тротуара, глядя на деревянный дом, который кричит: «Добро пожаловать в Новую Англию!», – у него длинная веранда с креслами-качалками.

Жду снаружи, пока он заселяется и оставляет сумки. Итак, это Клэйборн. Повсюду ходят семьи, некоторые с коробками или со студенческими чемоданами. Я мечтала приехать сюда, потому что хотела увидеть город, в котором родилась.

Но не чувствую никакой связи. Это просто милый городок, наводненный подростками. А я просто хочу отмотать свою жизнь на год назад и пойти домой.

– Все улажено! – говорит Фредерик, появляясь рядом со мной. – У тебя еще есть пара часов до получения ключей, верно? Давай прогуляемся и перекусим.

– Хорошо. – Хотя мысль о том, чтобы есть, кажется неприятной.

Он указывает на другую сторону покрытой травой городской площади.

– Подготовительная школа на этой стороне от газона, а колледж на той, выше по холму, – указывает в противоположную сторону.

Я уже знаю это, так как изучила карту.

– Для тебя здесь все выглядит так же? – Мы идем по Мэйн-стрит, которая делит город пополам.

– Да и нет. Все выглядят такими юными. – Он смеется. – По городу я особо не разгуливал. Меня интересовали только бары и маленькие клубы здесь и в Бостоне.

– Ты когда-нибудь приезжал на встречи выпускников?

– Не-а, – говорит быстро. – Никогда не было времени.

Я разглядываю фасады домов на Мэйн-стрит и окна, усеянные петуньями. Несколько ресторанов и магазинов, продающих одежду как для подготовительной школы, так и для колледжа. Можно купить свитшоты, шапки, шорты и шлепанцы с логотипами обеих школ. Две пекарни и кофейня.

В конце город редеет, и общественные места заменяют жилые дома. Мы переходим улицу, чтобы пойти обратно.

– Этот городок создан, чтобы по нему гулять, – замечаю я.

– Ты его знаешь. Эту часть по крайней мере. Остановись на секундочку. – Фредерик замирает перед окном агентства недвижимости. Около десятка листовок висят на окне. – Зайду сюда завтра.

– Я думала, ты заставишь Генри заниматься этим.

Фредерик поворачивается ко мне, его глаза смеются.

– Я бы заставил, если бы он был здесь. Но в том и идея, чтобы убраться от него подальше, так что придется мне пару дел сделать самому.

Через квартал мы подходим к пабу под названием «Уилок», и Фредерик одобрительно усмехается.

– Хотя бы это место еще работает. Кажется, я потратил все свои деньги здесь, когда мне был двадцать один. – С ухмылкой открывает дверь. Интерьер из темного дерева, на стенах рамки с фотографиями спортивных команд, выстроившихся перед камерой.

– Они стараются соответствовать духу колледжа, – замечаю я, когда мы садимся у окна.

– Ага, – соглашается Фредерик. – Не ищи мою рожу на снимках этих футболистов.

Наша официантка тут же теряется, как только узнает знаменитого посетителя.

– Боже мой, – вздыхает она перед Фредериком. – Я огромная фанатка. Вы распишетесь в моем блокноте для заказов? – сует блокнот и ручку ему.

– Конечно, Дарси, – говорит он, читая ее имя на бейдже. – С радостью. – Размашисто расписывается с улыбкой. Когда она удаляется, он улыбается мне тоже. – Этот город меня любит.

Замечательно. Но полюбит ли он меня?

Я нервничаю. И каким-то образом мы заказываем то же самое, что ели в наш первый совместный обед. Я ковыряюсь в салате «Кобб», точно как в Орландо. А вот Фредерик с наслаждением поедает бургер и пьет пиво.

– У них здесь отличная картошка фри, – говорит он. – Попробуй.

Я качаю головой.

Официантка подходит к нашему столику четвертый раз за полчаса.

– Что-нибудь еще?

– Ничего, – говорю я устало. Все, чего я сейчас хочу, – это вернуться домой в свою старую знакомую школу во Флориде.

Почему это вообще казалось мне хорошей идеей?

* * *

Час спустя улыбающаяся школьная консультантка с наклейкой на футболке «Задавай мне любой вопрос» протягивает мне ключ-карточку, которую я беру дрожащими руками.

– Добро пожаловать, Рейчел! – говорит она. Затем мы идем через старые железные ворота в красивый внутренний двор.

Хабернакер – большое, П-образное кирпичное здание с многочисленными зелеными ставнями.

– Нарядно, – говорит Фредерик, разворачиваясь, чтобы все рассмотреть.

Мне сказали идти через второй вход, и теперь я понимаю почему. Коридоры в старом здании вертикальные. Пока мы карабкаемся по каменным лестницам, видим, что на этажах лишь по две комнаты с ванной на площадке между ними.

Когда находим комнату тридцать один на третьем этаже, видим приоткрытую дверь. Она распахивается со скрипом. Симпатичная девушка с кудрявыми черными волосами поднимается, отрывая глаза от чемодана, над которым склонялась.

– О! – Она хлопает в ладоши. – Ты Рейчел? – немного выделяет «Р» в Рейчел. Ее акцент очень милый. – Я Аврора! Ждала встречи с тобой! – подбегает, чтобы меня обнять. – А вы папа Рейчел? – наблюдаю, как она обнимает и его.

Мой отец включает свое обаяние, чтобы задать Авроре вопрос, который я все еще боюсь задать сама.

– Ты тоже в выпускном классе?

– Sí! – Затем она смеется. – Мне придется пару дней привыкать к тому, чтобы говорить снова на английском. Я перевелась из своей школы в Испании в этом году. Мой отец хочет, чтобы я поступила в Гарвард.

– О, – говорит Фредерик. – Как я.

– Правда? – взвизгивает Аврора.

– Шучу! – широко улыбается он. – Я учился в Клэйборне на этой же улице, там получил степень по музыке и разочарование родителей. Но думаю, вы с Рейчел на другом пути.

Я занята тем, что изучаю комнату, деревянный пол и грубые старые окна.

– Смотри! – Аврора хватает меня за руку. – Здесь хорошая комната. В общей комнате столы… – она подбегает к дверному проему, – а кровати здесь.

Я следую за Авророй в другую, маленькую, комнату, где две узкие металлические кровати стоят буквой «Г».

– Я не заправляла кровать пока. Думала, ты можешь выбрать.

– А, мило с твоей стороны, – я заикаюсь. За плечами у Авроры улыбается мой отец. Выражение его лица говорит: «Видишь? Все будет в порядке».

– Что ты думаешь?

– Любая, – говорю я.

* * *

После того как мы убедились, что мои коробки прибыли из Калифорнии, Фредерик уходит.

– Проводи меня немного, – говорит он, выходя на лестницу.

Я иду за ним вниз, во двор, где закат окрашивает небо.

– Ты все еще согласна, если я посмотрю дома? – спрашивает он.

– Да. – Он выбрал правильный момент для вопроса: я еле удерживалась, чтобы не ухватиться за него, как за спасательный круг.

– Я хочу убраться подальше от Лос-Анджелеса, а это место как раз далеко оттуда. Сложно сказать, найду ли приличный дом, но посмотрю.

– Хорошо. Конечно.

– Похожу по округе, увидим, что смогу отыскать. А сейчас у вас с соседкой есть немного времени, чтобы развлечься, прежде чем появится домашняя работа.

– Верно.

– Напиши мне завтра в знак того, что ты жива. – Он подмигивает и разворачивается.

– Подожди. – Я удивляю саму себя. Я просто не готова его отпускать.

Он оборачивается.

– Что ты собираешься делать на этой неделе?

– Просмотреть список недвижимости, – говорит он. – Посмотреть первый футбольный матч в сезоне. YouTube. Пиво. Чипсы. – Он смотрит на меня пристально. – Все в порядке?

– Ага. – Я сглатываю ком в горле. – Спокойной ночи.

Фредерик смеется, но я не понимаю почему. Затем он делает три шага вперед и обнимает меня за плечи. Опускает подбородок и быстро целует меня в лоб.

– Иди веселись, – говорит он тихо. – Мы увидимся перед моим отъездом в Кали. – Сжимает мои плечи и отходит, на его лице застыла терпеливая улыбка.

Я разворачиваюсь и марширую обратно вверх по лестнице.

* * *

Следующую пару часов мы с Авророй проводим, раскладывая вещи. Ставим столы рядом, оставляя одну стену гостиной пустой.

Еще у нас есть огромный подоконник над старой батареей, где можно сидеть.

– Было бы неплохо найти подушку и положить сюда, – раздумываю я, проводя рукой по сиденью из темного дерева.

– Si! Еще нам нужен ковер, – говорит Аврора. – И какие-нибудь кресла-мешки. Из «Керамик Барн», может?

– «Поттери Барн»? – предлагаю я.

– Да! Закажем завтра. – Она хлопает в ладоши. – А теперь мы пойдем и познакомимся с людьми. Тут есть список развлечений…

Она берет лист бумаги со стола и изучает его. Но я была бы рада остаться здесь, в безопасности. Знакомства с одним новым человеком в день мне достаточно.

– Тусовка с мороженым в девять, – говорит она. – Идеально. Чем зайдемся до этого? – протягивает мне список.

– Только не контактный футбол, – ворчу я, читая первый пункт. Тур по творческим классам школы начинается через десять минут. Звучит спокойно.

Однако затем я нахожу кое-что более интересное.

– Я бы сходила сюда, – говорю я, указывая на один из пунктов в списке. – Как раз начинается.

Аврора заглядывает мне через плечо.

– Беседа о телескопах? Правда?

– Звучит неплохо, верно? – В описании сказано: «Демонстрация телескопа Клэйборна всем желающим. Студенты-астрономы покажут вам звезды».

– Ты любишь науку? – спрашивает Аврора. Корчит гримасу. – Чтобы вспомнить английский, мне потребуется пара дней.

– Твой английский в порядке. Наука не совсем мое хобби, но мой летний друг по переписке из Клэйборна ее обожает.

Моя новая соседка изучает меня улыбающимися глазами.

– Этот астроном, случайно, не мальчик?

– Ну да.

Ухмылка появляется у нее на лице.

– Но не в этом смысле, – говорю я быстро.

– Ох. – Она берет мою руку в свою. – Пойдем найдем этого парня. Он горяч?

– Без понятия, – признаюсь я. – Но он точно хороший.

* * *

Школьный телескоп находится на вершине кирпичного монумента, похожего на замок на холме за общежитием. Последние двести метров мы идем практически в темноте.

– Ты уверена, что мы идем в правильном направлении? – Аврора тяжело вздыхает, когда мы карабкаемся по второму пролету каменной лестницы.

– Думаю, да. – Хотя моя уверенность улетучивается с каждой секундой. Если бы я собиралась снимать фильм ужасов в кампусе Клэйборна, это было бы отличное место для съемок.

Когда мы взбираемся на вершину, то слышим мужской голос:

– Кто смотрел фильм «Марсианин»?

Мы огибаем угол и видим черный телескоп, поблескивающий в полумраке, и парня с ежиком блондинистых волос, жестикулирующего перед небольшой группкой студентов и их родителей.

– Вот это да, – комментирует он лес рук. – Кто смотрел его больше одного раза? – поднимает свою руку, и взрослые вежливо посмеиваются.

– Ого, – выдыхает Аврора рядом со мной. – Это твой друг? Прикольный.

Он правда прикольный. Однако я не уверена, что это Джейк. Голос похож. Но мой друг по переписке описывал себя как суперботана. Этот парень выглядит куда более спортивным. Даже тусклый свет очерчивает его мышцы на руках.

Он в очках. И мой взгляд выхватывает одну деталь. На его футболке написано: «Говори со мной по-ботански».

– Если вы только присоединяетесь к нам, – говорит парень, глядя на меня и Аврору, – мы собираемся посмотреть на Марс, чей красный диск как раз виден на горизонте. Марс можно увидеть ранним вечером… – продолжая свою проповедь, он достает телефон из кармана и касается экрана, не глядя, – …на расстоянии пятидесяти пяти миллионов километров…

Мой телефон вибрирует в кармане.

Волосы у меня на шее встают дыбом, когда я достаю его и смотрю на заблокированный экран. Одно слово от Джейка: «Привет».

– Отлично! – говорит он собравшимся. – Давайте только проверим фокус вот здесь. – Он наклоняется к окуляру и что-то настраивает. – Подходите и смотрите, но постарайтесь не сдвигать телескоп. Если пришла ваша очередь и вы не видите Марс, дайте знать, я все настрою.

По очереди каждый из маленькой группы подходит посмотреть в окуляр.

– Давай, – говорит Аврора, толкая меня. – Разве ты не хочешь сказать «привет»?

Хочу, но не готова. Однако Аврора делает шаг вперед, и откладывать больше нельзя. Мы подходим к Джейку и телескопу.

Мое сердце стучит в груди, когда мы останавливаемся перед ним.

– Я так понимаю, ты Джейк? – «Пожалуйста».

Улыбка появляется у него на губах.

– О, Рейчел! – Он удивляет меня тем, что заключает в объятия. На одну чудесную секунду я прижата к его твердой груди. Он пахнет чистой футболкой и летом. Не жареной рыбой.

Объятие заканчивается почти сразу же, как началось.

– Полагаю, ты не поискала меня в «Инстаграме», как я тебя! Добро пожаловать в Клэйборн, Рейчел Кресс. А ты, должно быть, Аврора? – Он обнимает ее тоже, и они начинают болтать. Но я пропускаю пару минут разговора, приходя в себя от объятия и от несоответствия Джейка из моего воображения Джейку в реальной жизни.

И он нашел меня в «Инстаграме». Отложу это на потом, чтобы обдумать.

– Давайте посмотрим теперь на Луну, – говорит Джейк толпе. – Обычно она лишь мешает, но сегодня я прощу ей это…

* * *

Пятнадцать минут спустя – после того, как я узнала, что такое туманность, и посмотрела на лунный кратер через телескоп, – встреча заканчивается. Однако Джейка задерживают родители с вопросами.

– Мы можем его подождать, – шепчет Аврора. – Может, он пойдет с нами на встречу с мороженым.

– Хорошо, – говорю я, чувствуя себя нелепо из-за всего этого. Я не ожидала, что он окажется таким… привлекательным. И что поэтому с ним будет сложно разговаривать.

Когда он наконец освобождается, то поворачивается к нам с улыбкой.

– Мороженое?

– Конечно, – говорит Аврора легко.

Так, с выскакивающим из груди сердцем и до странности мокрыми ладонями, я иду за двумя своими новыми друзьями по тропинке обратно к кампусу.

Здесь красиво. И я имею в виду не парня, шагающего рядом со мной. Клэйборн в трехмерном виде даже очаровательнее, чем на карте, с кирпичом и камнем повсюду и бесконечными зелеными ставнями на зданиях. Выложенные плиткой дорожки подсвечены старомодными железными лампами. Я почти что могу убедить себя, что мы вернулись в прошлое на сто лет.

Пока не подходим к толпе на лужайке.

Число студентов, выстроившихся за мороженым, пугает. Мы занимаем место в длинной шумной очереди. Впереди повар в белом колпаке зачерпывает мороженое в бумажные стаканчики.

– Так ты из Испании? – спрашивает у Авроры Джейк.

– Мадрид, – говорит она. – Отец предупредил меня о местных зимах, но я люблю лыжи.

– Твой отец ходил в «Клэйборн Преп»? – спрашивает Джейк.

– О да. Говорит об этом постоянно. Он просто фанатик.

– Как знакомо, – говорит Джейк. – Моя семья фанатеет от клуба «Филадельфия Иглз». Брат – квотербек в футбольной команде. В этом году ПВ.

– О-о, – говорит Аврора.

– Что такое ПВ? – приходится спросить мне.

Джейк усмехается.

– Поствыпускник. Окончил в прошлом году, но не поступил в колледж, в который хотел. Так что повторяет программу. Не могу даже позлорадствовать, потому что должен продержаться с ним еще год.

– Твоего брата не любят? – спрашивает Аврора, принимая стаканчик с шоколадным мороженым из рук обслуживающего. – Gracias, – говорит она, направляясь к топпингам.

– Э-э, – говорит Джейк, выбирая ванильное. – Многие моего брата любят. Он играет в лакросс между сезонами, а еще он президент хора «Джентльмен Сонгстерс». – Он поворачивается ко мне. – Это мужская группа а капелла. – Но я уже знаю это. – У моего брата куча завидных качеств, кроме одного.

– Какого? – спрашиваю я.

– Он полный придурок.

Аврора хихикает.

– Что такое придурок?

– Когда встретишь его – поймешь. – Джейк высыпает ложку крошек печенья «Орео» на свое мороженое.

Когда мы ищем, куда сесть, все столы под тентом заняты. Так что Джейк ведет нас к каменной стене, где мы все трое садимся в ряд. Я в середине. Потихоньку поедая свое шоколадное мороженое, я тайно любуюсь мышцами на ноге над коленом Джейка.

Ну почему он должен был оказаться классным? Это заставляет меня стесняться. Я относила его к типу ботанов, но, очевидно, зря.

– Так что этот год для меня странный, – говорит Джейк. – Большинство моих друзей закончили в прошлом году, и это отстой. Но я надеялся избавиться от брата…

– Придурка, – вставляю я.

– Верно. Но он все еще здесь. Что за несправедливость. И странно, что родители на этот год уехали в научный отпуск за океан, – признается Джейк. – Мы сняли квартиру в Вермонте на рождественские каникулы, чтобы покататься на лыжах, потому что наш дом сдан в аренду до июня.

– Твой отец профессор в колледже? – спрашивает Аврора.

– Да, физика. И мама тоже. Социология.

– Ох. Мой отец банкир, – говорит Аврора. – А отец Рейчел известный певец. Фредди Рикс.

Я опускаю ложку от удивления.

Аврора ухмыляется.

– Я сразу его узнала: видела его концерт в Барселоне два года назад.

Джейк таращится на меня.

– Не может быть.

А я надеялась, все узнают не так быстро.

– Извини, – говорит Аврора. – Я должна была позволить тебе самой сказать. Но он кажется хорошим, и я думаю: а что, если Рейчел была в Барселоне? Может, мы уже бывали в одной комнате прежде. Разве это не удивительно?

– Ну… – Я кладу в рот мороженое, тяну время. Рассказывать людям свою историю – этого я боялась. То есть я бы хотела, чтобы мой отец когда-нибудь возил меня в Барселону.

– Что? – спрашивает Джейк. – Твой отец придурок?

«Зависит от того, у кого ты спрашиваешь».

– Моя история не поспособствует непринужденной беседе. Я все думала, как рассказать.

Они оба улыбаются мне, и мне приходится принимать быстрое решение о том, как много из сумасшествия последнего времени я готова открыть им.

– На самом деле я не живу с отцом, – начинаю я, ком встает у меня в горле. – Но моя мама умерла около двух месяцев назад.

– О, дорогуша, – вздыхает Аврора, кладя руку мне на плечо.

«Великолепно», – теперь я заставлю всех грустить.

– Видите? Надо было сказать: «Я из Орландо».

За большими очками голубые глаза Джейка серьезно моргают.

– Ты не, э, говорила об этом раньше.

Момент тишины. Затем Аврора подскакивает.

– У меня телефон звонит. – Она отходит, оставляя нас одних.

Джейк трет лоб.

– Я жаловался насчет заявок в колледж. Теперь это кажется глупым.

– Нет, – хрипло отзываюсь я. – Ты был таким вежливым, я не знала, как сказать.

Он опускает голову.

– Ты говорила, что лето выдалось тяжелое. Я просто не думал, что…