Читать книгу "Полутона"

– Знаю. – Мое второе имя должно быть «Неловкость». – Слушай, мне было приятно читать письма не о том, что люди умирают. Мне это было нужно.

Он поднимает подбородок и изучает меня.

– И, просто чтобы ты знал, я правда переживаю, что провалю прослушивание. Это была чистая правда.

– Ты не провалишь, – уголки его рта изгибаются. – Вселенная в долгу у тебя.

– Не уверена, что это так работает.

– Но должно. – Он улыбается, и это такая приятная улыбка, что мне просто хочется забраться в нее и там поселиться.

* * *

Той ночью мы с Авророй лежим в наших экстрадлинных односпальных кроватях, разговаривая в темноте. Я узнаю, что Аврора – тоже единственный ребенок, а ее родители развелись, когда ей было шесть.

– Как умерла твоя мама? – спрашивает Аврора.

– Рак груди. Она поборола его однажды, когда мне было десять. Но не в этот раз.

– Ужасно.

В темноте всегда легче разговаривать.

– Конец наступил внезапно. Люди говорят, могло быть и хуже. Она не мучилась.

– Твой папа очень милый.

Приятно слышать это. Но поменяла бы она свое решение, если бы я сказала, что познакомилась с ним лишь несколько недель назад? Я не говорю ей, потому что мне стыдно. И не за Фредерика. Когда ты не видишь отца семнадцать лет, часть тебя верит, что причина тому ты сама.

Когда-то я старалась понять, что со мной настолько не так, что он не хочет встречаться.

До сих пор стараюсь.

– Какой он? – спрашивает Аврора. – Как он развлекается?

«Какой замечательный вопрос», – я прокручиваю в голове все детали того, что читала о нем за годы.

– Он любит пляж. – Я видела его фотографии с серфинга в Австралии. И как он бродит по Средиземному побережью на юге Франции. – Никогда не жила с ним до этого лета, – добавляю я, чувствуя себя виноватой за вранье. – Мои родители жили за три тысячи километров друг от друга. – Жили. Прошедшее время никогда не будет звучать правильно.

– Но твой отец хорошо к тебе относится с тех пор, как умерла мама?

– Да, хорошо. – И это правда, хотя я и не рассказываю всю историю. Люди всегда будут предвзято хорошо относиться к Фредерику. У его фан-страницы на «Фейсбуке» миллион «мне нравится».

– Я думаю… – Аврора делает паузу. – На испанском мы говорим: no hay mal que por bien no venga. Это значит «не существует зла, которое не приносит немного добра».

– Хорошая поговорка.

– Твоя жизнь сейчас – волшебная сказка, – говорит Аврора. – Мать умирает, и тебя отправляют к отцу, королю далеких земель.

– В любую минуту могут появиться тролли и драконы, – замечаю я.

– Может быть, – соглашается Аврора, ворочаясь в кровати. – И злая мачеха. У меня есть. – Она замолкает на мгновение. – Но у каждой сказки справедливый конец, Рейчел. Гарантировано.

Я смеюсь в темноте, надеясь, что это правда.

Глава 14

Следующим утром я встречаю доктора Чарльза, пожилого школьного консультанта, который вручает мне расписание.

– Не стесняйтесь, мисс Рейчел, – говорит он. – Мы еще пообщаемся, когда вы будете подавать заявление в колледж.

Я совсем не готова к этому.

Однако список уроков мне нравится. Я пишу Джейку, чтобы сообщить, что у меня будет русская литература: «Часы за «Анной Карениной» проведены не впустую».

Он отвечает: «Ботаны мира, объединяйтесь».

У нас с Авророй три общих курса: государственное устройство, физика и математика. Приятно быть знакомым с еще одним новичком-выпускником, когда ищешь дорогу в красивом кампусе, пытаясь отыскать каждый новый класс.

Когда начинаются занятия, я понимаю, что «Клэйборн Преп» и правда на высоте. Учителя говорят быстро и никогда не повторяют, а отлынивающих от уроков куда меньше. Худшее по поведению, что я заметила в первую неделю, – ученики тайком проверяют телефон во время урока.

А домашние задания! Даже в первую неделю они оказались огромные.

Мы с Авророй всегда ходим в столовую Хабернакера вместе. Мне нравится эта формальность из старого мира. Стулья большие и тяжелые, словно деревянные троны. А вдоль стен выстроились банкетки с сиденьями из красной кожи.

Это хорошие места. Но так как деревянные столы до смешного длинные, если хочешь занять свободное место в центре на скамье – придется либо лезть под столом, либо идти прямо по сиденьям за спинами обедающих.

На третий учебный день Джейк ставит свой обеденный поднос напротив нас с Авророй, и мое сердце пропускает удар. Так случается каждый раз, когда появляется Джейк.

А так как он живет в том же подъезде Хабернакера (на два этажа выше), мое бедное сердце часто тренируется. Я выяснила, что, если оставлю нашу дверь открытой, он заглянет по пути, чтобы сказать «привет».

– Джейк, – говорит Аврора еще до того, как он успевает сесть. – Мы идем на концерт-презентацию после обеда. Пойдешь с нами? – Тон, которым она говорит, предполагает, что он скажет «да». Аврора не нервничает рядом с Джейком, как я.

– Почему бы и нет, – говорит он. Сегодня у него на футболке два треугольника. Один из них говорит «Ты такой тупой» другому.

– Рейчел хочет подмазаться к кружку пения, – добавляет она. – Почему говорят «подмазаться»?

Он пожимает плечами.

– Это должно называться «поцелуй их в задницу и надейся, что тебя выберут».

– Прослушивания начнутся через неделю, – говорю я, чувствуя, как сжимается все в желудке. – Я не готова.

– Конечно, готова, – говорит он, поднимая вилку и накручивая на нее пасту. – Тебя не стошнит при всех. Так случается только на шоу «Идеальный голос»[9]9
  Pitch Perfect – американская музыкальная комедия. – Примеч. ред.


[Закрыть].

Телефон звякает у меня в кармане, я достаю его. «Пережила первые 72 часа?» – написал мой отец.

Набираю в ответ: «Разобрала вещи. Нашла все кабинеты. Аврора = хорошие люди. Ты как?»

«Ресторан. Прогулка. Буррито = фу. Риелтор = хорошие люди».

Я: «Клево. Обедаю с друзьями. Пора идти».

Фредерик: «Обед с друзьями. Как беспечно. Противоположность – печно, а такого слова нет».

Я улыбаюсь экрану. «Ждал подходящего случая, да?»

Фредерик: «: D».

– Что забавного? – спрашивает Джейк.

– Отец шутит, – говорю я, убирая телефон.

– Вы слышали? – восклицает Аврора. – Он хочет найти дом в Клэйборне, чтобы быть поближе к Рейчел.

Я опустошаю банку диетической колы и комментирую:

– Отец года, восемнадцать лет подряд.

Если бы они только знали.

* * *

– Какая толпа, – говорю я, когда зал заполняется перед концертом. В Клэйборне, или в КПреп, как называет школу Джейк, восемь музыкальных кружков. И похоже, что все в кампусе пришли поглазеть.

– Музыка здесь – важное дело, – говорит Джейк. – А группа а капелла – на вершине пищевой цепочки. Мне раньше нравилась а капелла, но Придурок все испортил.

Свет гаснет, когда джаз-группа выходит на сцену. Преподаватель в красном сатиновом смокинге и с собранными в пучок волосами быстро кланяется под аплодисменты. Затем он поворачивается к своей группе, поднимает руки и начинает считать:

– Один. Два. И один, два, три, четыре…

Группа начинает наигрывать живой, сложный мотив, который ни одна группа в истории моей школы в Орландо не осилила бы. Я не знаю ничего о джазе, но для моих ушей они звучат так, будто уже готовы выступать в Линкольн-центре.

Если тут все музыкальные группы так хороши, мне конец.

После джаза выходит хор, все сорок человек. Они поют школьный гимн в гармонии на четыре голоса, их голоса сливаются профессионально. Под конец их выступления я яро аплодирую.

– Ого, – говорю я, хлопая.

Джейк лишь улыбается мне, будто я сделала что-то милое. Следующим выходит женский хор, так что я сижу в своем кресле ровно, с напряженной спиной. Их около дюжины. Они берутся за руки в центре сцены, выстраиваясь в форме подковы. Женщина с короткими светлыми волосами начинает напевать.

– Ее называют Высокая Нота, – шепчет мне Джейк в ухо.

Высокая Нота вскидывает руки, и остальные девушки синхронно запевают самую совершенную версию песни Fly Me to the Moon, какую я когда-либо слышала.

Мурашки по коже.

– Неплохо, – говорит Аврора, когда они заканчивают. Однако их выступление было куда лучше, чем неплохим. Когда они уходят со сцены, мне хочется пойти следом.

Концерт закрывают «Синьор Сонгстерс» – парни из группы а капелла.

– Даю вам десять секунд, чтобы вычислить Придурка, – шепчет Джейк, когда они только поднимаются. – Один, два, три…

– Вон! – говорит Аврора, указывая на пятого в линии. Даже с конца зала это очевидно. Брат Джейка выглядит как большая, более угловатая версия Джейка без очков. И он подает себя точно принц.

– Это он, – вздыхает Джейк. – Считайте, я вас предупредил.

* * *

На следующий день я записываюсь на прослушивание в «Белль Хор», никому не сказав, так что, если не пройду первый тур, будет не так стыдно. Чтобы записаться, нужно было лишь написать свое имя в графе, определяющей пятнадцатиминутный промежуток времени, и поставить галочку напротив «альта».

Когда я прихожу петь на следующий день, то встречаю других девушек, в ожидании стоящих в форме подковы.

– Добро пожаловать, Рейчел! – говорит светловолосая Высокая Нота. – Я Джессика. Сделаем несколько арпеджио, чтобы тебя разогреть. А потом… ты знакома с «Ярмаркой в Скарборо»?

– Конечно, с мелодией, – отвечаю я. Они бы попросили меня исполнить незнакомое произведение? Это бы заставило меня понервничать, но я бы справилась.

– Мелодия – все, что тебе нужно. Мы поем альтовую партию, поэтому используем это произведение для прослушиваний.

– Хорошо.

– Мы споем дважды. Первый раз не нужно под нас подстраиваться. Мы хотим слышать твой голос. Второй раз можешь попробовать.

– Поняла. – Это для детского сада. Мои плечи расслабляются во время разогрева. И я пою «Ярмарку в Скарборо» без труда.

– Мы свяжемся с тобой, – говорит Высокая Нота после.

Надеюсь, это правда.

* * *

Они не звонят на следующий день. И через день тоже.

Фредерик уезжает в Лос-Анджелес, и я провожу вечность за домашним заданием. Так как мы с Авророй слишком много болтаем, когда обе дома, я нахожу тихий уголок в библиотеке КПреп для работы.

Как и все в Клэйборне, библиотека великолепна – со сводчатыми потолками и панелями на стенах. Вечером главный читальный зал подсвечивается старинными люстрами. Но я предпочитаю заниматься в книгохранилище, которое не так роскошно. Четыре этажа книжных стеллажей, среди которых есть укромные уголки для учебы.

Сижу с книгами и слушаю тишину. Иногда у меня появляется чувство, будто мама рядом. Я знаю, что она никогда не жила в общежитии. Она была «городской», как сама однажды сказала. Но когда я хожу по старой каменной плитке, мне кажется, что она наблюдает за мной сверху. Открывая учебник, ощущаю, будто она сидит рядом, вдыхает запах старых книг.

Может, однажды она сидела в этом самом углу библиотеки. Почти в том же возрасте, что и я.

И я понимаю, что в Клэйборне могу думать о ней почти без боли. В Орландо приходилось выталкивать ее из мыслей, потому что я постоянно была так напугана, что боялась, сама мысль о ней может меня сломать. Здесь я скучаю по ней по-другому, это не заставляет все внутри меня содрогаться. Мы планировали, что я приеду в Клэйборн одна. Я должна была скучать по ней, в этом маленьком мире из кирпичей и хрустальных окон.

«Сделай домашнее задание, Рейчел», – шепчет она мне на ухо, когда я ухожу слишком глубоко в свои мысли.

* * *

Через две недели после прослушивания мне на электронную почту наконец приходит от них письмо. И оно заставляет меня нестись через весь Хабернакер, чтобы найти Джейка. В нашем подъезде я бегу вверх по лестнице мимо двери в свою комнату, пока не оказываюсь у комнаты Джейка. Останавливаюсь, чтобы отдышаться, и в конце концов стучусь.

Никто не отвечает.

Расстроенно спускаюсь на два этажа и обнаруживаю его в собственной гостиной, делающего уроки с Авророй.

– Помоги мне, Джейк, – говорю я, подскакивая на пушистом ковре, который купила в нашу комнату Аврора.

– Он с радостью, – говорит Аврора с места у окна.

Джейк краснеет.

– Пришла в поисках мудрости ботана? – На его футболке написано «Математический ниндзя» и изображены два воина в карате-позе, напоминающей по форме число пи.

– Мне нужно знать, что такое «блиц-обед». Меня пригласили на такой.

– В «Белль Хор»? – Он откладывает книгу.

– Да.

– Неплохо, – говорит он. – Ты ведь еще будешь общаться с нами, мелкими людишками, после того как они тебя примут, верно?

– Только если ты скажешь ей, что такое «блиц-обед», – вставляет Аврора.

– Хорошо. Это просто обед в обеденном холле. Но три или четыре солиста сидят рядом с тобой и пытаются понять, достаточно ли ты крутая, чтобы провести с тобой год. По сути, это проверка на популярность.

Мое сердце уходит в пятки.

– Фу. Я думала, это связано с музыкой.

– Ты думала, – кивает Джейк. – Но ошиблась.

– Твое прослушивание, должно быть, прошло хорошо, – замечает Аврора.

– Наверное.

Но пение проще собеседования.

* * *

Следующим вечером я пытаюсь разобраться кое с чем по математике, сидя у окна. Но Аврора хочет есть.

– Я просто хочу закончить этот раздел, хорошо? И пойдем в столовую, – обещаю я.

Она топает по старому дубовому полу.

– Можем пойти сейчас? Домашка тебя дождется. Твой блиц-обед не сегодня?

– Нет. Завтра.

– Тогда чего мы ждем?

Так как я предпочла бы не отвечать на этот вопрос, уступаю и закрываю учебник.

– Пошли.

Когда мы спускаемся по лестнице, я слышу, как мой телефон жужжит от нового сообщения Фредерика. Он вернулся в город, и я установила на него персональный сигнал. Когда я его слышу, тут же проверяю телефон. Жду сообщения: «Я нашел дом».

Если не найдет, то скорее всего будет даже лучше, что он вернется в Лос-Анджелес. Я все собираюсь с духом. Но сегодня утром он прислал такое сообщение: «Бессмысленный». Мне потребовалось мгновение, чтобы сообразить, что он добавил еще одно слово в нашу странную коллекцию отрицательных, не имеющих положительных составляющих.

Чтобы не пасовать, я потратила часть урока по русской литературе, придумывая ответы. «Бездумный», – написала я. И если новое сообщение в моем кармане – это еще одно слово от Фредерика, я готова сразу отбить.

Внизу лестницы я открываю дверь и практически сбиваю с ног своего отца.

– Быстро ты, – говорит он.

– Что?

– Я только что написал тебе вопрос, свободна ли ты на ужин. Мне завтра нужно вернуться в Лос-Анджелес. Генри там наделал в штанишки.

– А-а. – Раз он не нашел до сих пор дом… Это конец? Он ставит крест на Клэйборне?

Я не спрашиваю, потому что Аврора стоит рядом.

Он прочищает горло.

– Так что вы хотите, девчонки? Суши? Бургеры? Я уже выяснил, что вариант с буррито отпадает.

– Они невкусные, да? – улыбается Аврора.

– Какими бы ты их сейчас ни представила, они хуже, – забавляется Фредерик. – Следующие три недели я не буду есть ничего, кроме мексиканской кухни. И, может, прихвачу несколько буррито с собой на обратном пути.

Я проигрываю только что сказанные им слова в своей голове, а затем иду за Фредериком и Авророй на Мэйн-стрит.

В итоге мы оказываемся в «Уилоке», где Дарси, восторженная официантка, подбегает снова.

– Вы вернулись! – взвизгивает она. – Дайте мне две минуты, и я освобожу для вас ваш стол.

– Ваш стол? – спрашиваю я, когда она уходит.

Но Фредерик лишь смотрит на меня и улыбается.

– Недоуменный, – говорит он.

– Нежный! – отвечаю я.

– Что? – спрашивает Аврора.

– Это наша игра в слова, – объясняю я.

– О, как «Просто слова»[10]10
  Приложение-игра, в которой нужно, передвигая буквы на поле, составлять слова. – Примеч. ред.


[Закрыть]?

Фредерик подмигивает ей.

– У меня, возможно, легкая зависимость от «Просто слов».

Глаза Авроры загораются, и она вытаскивает телефон из сумки.

– Какой у вас ник? Рейчел, он меня победит?

Дарси машет нам.

– Посмотрим, – говорит мой отец, ведя нас к столу. – Рейчел никогда не бросала мне вызов в «Просто словах». – Он отодвигает для меня стул. – Думаю, она трусит.

– Что? – возмущаюсь я. – Может, я просто не хочу тебя огорчать.

Он достает свой телефон.

– Ты понимаешь, что нам придется это решить, верно? Одна игра, никаких слез. Какой у тебя ник?

– ChoirGirl1998.

Я вижу, как он поднимает на меня глаза.

– «Девочка из хора»?

«Упс».

– Это из кино, – вру я. – Мелодрамы.

Аврора бросила на меня странный взгляд. Но Фредерик уже смотрит в телефон, ничего не заметив.

– Что ж, снова здравствуйте! – официантка ставит пиво перед Фредериком.

– Привет, Дарси, – говорит Фредерик.

– Полагаю, вы хотите как обычно. Если только не пожелаете заказать что-то другое хоть раз в жизни.

– Если что-то работает…[11]11
  Первая часть выражения «If it aint’ broken, don’t fix it» – «Если что-то работает, не пытайся это починить» (англ.). – Примеч. ред.


[Закрыть] – говорит он. Это, должно быть, их общая шутка.

– А что принести вам, девочки?

– Диетическую колу, пожалуйста.

– Конечно, детка.

– И мне, – добавляет Аврора. Когда Дарси исчезает, Аврора спрашивает у Фредерика, что он собирается делать в Лос-Анджелесе.

– Встречи. Пара часов в студии звукозаписи. Еще встречи. Мексиканская еда.

– Что происходит в студии звукозаписи? – спрашивает она. – Погодите, у вас же была операция на руке?

Он трясет левым запястьем.

– Сейчас все в порядке.

– Странно, – говорю я, закрывая меню. – Разве дело было не в правой руке?

– Ага, – говорит он не моргнув глазом. – Все отлично.

– Какая удача, – говорит Аврора. Затем она задает Фредерику пятьдесят вопросов про студию звукозаписи, и я ловлю каждое слово.

– До сих пор не нашел дом? – спрашиваю я позже, задавая вопрос максимально спокойно, подчеркивая это тем, что беру с его тарелки картошку фри.

– Полное разочарование, – говорит он. – На продаже не так много домов. Но риелтор следит за ними, пока меня нет. Предложений немного, но она говорит, что-нибудь появится.

– А если снимать? – спрашивает Аврора.

– То же самое. И я не могу жить в квартире, потому что, когда играю, – это громко.

Дарси возвращается.

– Как дела? Повторить кому-нибудь напиток? Еще пиво? – Я наблюдаю, как женщина слегка массирует плечи моему отцу.

– Спасибо, Дарси, но всего достаточно, – говорит он.

– Ого, – говорю я шепотом, когда она уходит. – Это было неловко.

– Я часто прихожу сюда, – отвечает он, слегка пожимая плечами.

– Она не плохая, – возражает Аврора. – Просто не боится показывать чувства. Попробуй как-нибудь. – Она тоже ворует у Фредерика картошку фри, а потом указывает на меня. – Рейчел нравится наш сосед.

– Аврора! – восклицаю я. – Это неправда.

– Ты такая врушка. Думаешь, я не заметила, что ты тянула время сегодня, потому что он поздно ходит на ужин по вторникам и четвергам?

«Блин».

– Мне нужно было попросить его помочь мне с заданием по математике.

Дарси глядит на нас из-за угла десятитысячный раз.

– Счет, пожалуйста, – говорю я немного более рассерженно, чем нужно.

– Поняла, детка. – Она хлопает меня по руке, будто мы лучшие подружки.

* * *

Следующим вечером проходит мой блиц-обед. И я знаю, что провалилась в тот самый момент, когда Джессика – Высокая Нота задала первый вопрос:

– Что ж, расскажи о себе.

Три пары глаз смотрят на меня с противоположной стороны стола. Рядом с Высокой Нотой, которая определенно здесь главная, сидит еще одна Джессика. Моего третьего допрашивающего зовут Дарья. Из всех троих у нее самая теплая улыбка.

– Ну, я из Орландо, – похоже, это стало моим шаблоном на ближайшее будущее. – Ходила в огромную школу с большой хоровой программой, так что было много возможностей выступать.

Они вежливо кивают.

– Мы участвовали в куче конкурсов. – Боже, я могу быть еще менее крутой? Я просто большая заучка, которая большую часть своего времени просиживает за домашкой. Как это ни скажи – круто не прозвучит.

– А что тебя привлекает в «Белль Хоре»?

– Мне просто очень нравится, как вы поете. – Бух. Еще одна занудная фраза. Но не так уж легко объяснить, как сильно мне нужно стоять в полукруге с этими девчонками и чувствовать тепло других голосов, вибрирующих вокруг меня. Пение – мое любимое занятие, мне оно необходимо. Ужасно необходимо. Я не могла петь последние месяцы, и это я тоже не могу объяснить им.

– На прослушивание в кружок пения ты тоже ходила? – спрашивает Дарья.

– О! Нет, – говорю я быстро. Но вижу свою тактическую ошибку по их лицам. Прослушиваться только в женский хор самонадеянно. – По-настоящему мне нравится только ваш репертуар, – добавляю уныло. Цепляясь за последнюю надежду.

– Почему бы тебе не рассказать нам о музыке, которая тебе по душе? – предлагает Джессика. – Что ты слушаешь?

– Верно. – Я ощущаю себя увереннее, когда речь не обо мне. Но опять же, я слушаю много исполнителей возраста моего отца или старше. И разве это не странно?

«Думай, Рейчел!»

– Ну, с женскими голосами мне нравится дуэт The Civil Wars. – Хорошее начало. – Э, у Адель великолепный тембр, но тексты ее песен немного попсовые на мой вкус.

Они кивают, поэтому я продолжаю.

– Я немного зациклена на авторах песен. Ингрид Майклсон мне интересна. И Лорд, потому что она добилась всего в юности.

– Она клевая, – соглашается Дарья.

– Если говорить о женских группах, мне нравятся старые песни «Индиго Герлс» – они всегда меня поражали. А если о смешанных…

– Да? – вставляет Джессика.

Мой мозг опять застывает. Но в этот момент Аврора ставит кружку кофе на стол и садится рядом со мной. Никогда в жизни я не была так рада видеть кого-то.

– Это моя соседка Аврора, – представляю я ее. – Это Джессика, Джессика и Дарья.

Аврора широко улыбается им. Что бы я только не сделала ради частички бесконечной уверенности своей соседки.

– Она притащила меня на ваш концерт, – говорит Аврора, улыбаясь. – Вы не прогадаете с Рейчел. Музыка у нее в крови.

Я предостерегающе смотрю на Аврору, но она в ответ подмигивает.

– Это как? – спрашивает Джессика.

– Мой отец пишет песни, – говорю я медленно. Совсем не планировала рассказывать об этом.

– Мы их слышали? – настаивает она.

– Ну… Его зовут Фредди Рикс.

Обе Джессики взвизгивают одновременно, пугая меня. А затем начинают смеяться.

– Я говорила вам, это он был в Бот-Хаус, – говорит Высокая Нота, толкая плечом другую Джессику. – Ты должна мне смузи.

– Я не соглашалась на спор!

– А должна была.

Они продолжают смеяться, а Аврора тайком мне улыбается.

– Ого, – говорит Дарья медленно, прикрывая рот рукой. – Твой папа такой классный.

Тема беседы тут же меняется. Обе Джессики наклоняются ко мне.

– Ты, должно быть, встречала всяких крутых людей, – предполагает Высокая Нота.

– Ты везде можешь пройти за сцену, – добавляет Дарья.

Я пожимаю плечами, вспотев. В этих вопросах есть подводные камни.

– Члены его группы очень веселые. Я пытаюсь не вести себя как сумасшедшая фанатка, но это сложно. – Это вполне себе правда.

– Может, он аранжирует для нас песню, – говорит Дарья.

«Вот блин».

– Я еще не говорила ему, что была на прослушивании, – отвечаю быстро. Не добавляю о том, что он никогда не слышал, как я пою. Даже в душе.

Джессика смотрит на часы.

– У нас еще несколько встреч сегодня. У тебя еще есть вопросы, Рейчел?

– Только один, – признаюсь я. – Сколько свободных мест? Не знаю, могу ли я надеяться.

– О, четыре, – говорит Джессика, подмигивая. – Два для альтов в этом году.

– Тебя определенно возьмут, – говорит Аврора, когда они уходят.

Я ковыряю вилкой салат.

– Я похвасталась именем Фредерика. Я хвастунья.

– Я похвасталась, – поправляет Аврора, попивая кофе. – Но думаешь, есть лучший альт, чем ты?

– Фигушки.

Она ухмыляется.

– Думаешь, он против этого?

– Вряд ли.

«Но я против». – И где-то там мама неодобрительно вздыхает.

– Почему ты называешь его Фредериком? – спрашивает Аврора внезапно. А я уж подумала, расспросы закончились.

– Это его имя, – и так звала его мама в те редкие моменты, когда упоминала о нем.

– Вы не были особо близки, пока не умерла твоя мама? – спрашивает Аврора мягко.

– Можно и так сказать. – Я ставлю тарелки на поднос. – Пойдем?

– Конечно.