Читать книгу "Полутона"

Глава 15

«Белль Хор» больше мне не пишет, но, видимо, это нормально. Вместо письма соревнующиеся музыкальные кружки проводят так называемый проверочный вечер, когда участники ходят по кампусу и заглядывают к тем, кого выбрали.

Никто не знает, какой вечер станет решающим.

Это заставляет меня нервничать. Так что я окунаюсь в домашнюю работу с пылкостью новичка. И не стремлюсь заводить новых друзей, потому что уже нашла двух лучших.

Джейк и Аврора оказываются именно теми, кто всегда на все готов. Устроить искусственный скалодром на газоне? Они первые нацепят ремни и заберутся на вершину. Джейк позвонит в колокольчик до того, как Аврора его догонит. В общей гостиной стоит кальян, а комендант уехал на выходные? Аврора с Джейком в деле.

Я медлю, бормоча:

– Знаю, у меня комплекс хорошей девочки.

Аврора качает головой, выпуская дым из носа.

– Никогда не извиняйся за то, что ты хорошая девочка, – говорит она. – Тебе идет.

Надеюсь, «Белль Хор» тоже так решит.

Вместо того чтобы ждать в комнате в ожидании гонцов, я решаю позаниматься в библиотеке. Какой-то парень в спортивной куртке посмел занять мое любимое место на третьем этаже, так что мне приходится искать свободное между рядами книг.

Когда я сажусь, мой взгляд падает на стеллаж с книгами, которые я не ожидала увидеть в библиотеке. Телефонные книги Клэйборна, Нью-Гэмпшира за несколько лет.

Я поднимаюсь и подхожу к ним, чтобы посмотреть. Есть книга 1995 года, ее-то я и беру с полки. Быстро листаю до буквы «К» и ищу имя.

Вот оно! Алана Кресс, Армори-стрит, 154, город Вилдер. Алана была моей бабушкой. Она умерла, когда мне было три, – после того, как мы с мамой уже переехали во Флориду.

Записываю адрес и ищу по онлайн-карте. Дом в пяти километрах отсюда. Дорога займет около часа.

Как-нибудь схожу. Мама жила в этом доме, и я хочу его увидеть.

* * *

Когда Фредерик возвращается из Лос-Анджелеса, мы встречаемся попить кофе на Мэйн-стрит. Похоже, поползли слухи о том, что его можно встретить в Клэйборне. Мы ловим на себе несколько любопытных взглядов, которые Фредерик умело игнорирует.

Может, он больше и не замечает, что люди таращатся на него.

– Чем будешь заниматься на этих выходных? – спрашиваю я.

– Смотреть дома. Избегать звонков Генри.

– Как успехи?

– Беззвучный режим – очень полезная функция.

– Я имела в виду другое дело. – Я мешаю кофе в кружке и пытаюсь выглядеть незаинтересованной.

– Это маленький город, мало что предлагают. Но риелтор говорит, рано или поздно что-нибудь появится.

Интересно, что будет, если не появится.

– Что у тебя нового? – спрашивает он.

– Домашняя работа, много домашней работы. – Я так и не рассказала ему о прослушивании в «Белль Хор», а так как они больше не писали мне – похоже, и не расскажу.

Вечером в субботу Аврора предлагает пойти в кино на ужастик, который показывают в студенческом центре.

– Давайте посмотрим что-нибудь здесь, – предлагает Джейк, сидя на ДПО – сокращение от «диваноподобного объекта», который купили мы с Авророй. Это что-то среднее между матрасом и огромным креслом-мешком, и на нем более-менее помещаемся мы трое.

– Тебя тошнит на ужастиках? – подшучиваю я.

– Ты только что назвала меня трусом? – улыбается он мне в ответ, и я понимаю, что хочу прикоснуться к ямочке на его щеке.

– Или мы можем поиграть в «Червы», – предлагает Аврора. – Есть версия для троих игроков.

– Конечно, – говорит Джейк. – Доставай карты.

* * *

Я позорно проигрываю несколько раз подряд.

– Фу. Теперь мы можем пойти перекусить? Есть джелатерия, которая открыта до девяти по выходным.

– Не, – говорит Джейк. – Давайте останемся здесь. – Он кладет карты на пол и берет студенческую газету с импровизированного кофейного столика.

Я смотрю на него, и мне кажется, я что-то упустила.

– Если мы не пойдем за джелато, я сделаю чай, – говорит Аврора, унося свой электрический чайник в ванную, чтобы набрать воды.

Наблюдаю, как Джейк достает телефон и проверяет время. Убирает обратно.

– Чего ты ждешь? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами, снова утыкая нос в газету.

Снаружи доносятся голоса, и кто-то бежит по двору. Я подхожу к окну и смотрю вниз. Группа ребят заскакивает в третий подъезд.

Когда дверь за ними захлопывается, у меня волосы на шее встают дыбом.

В нескольких комнатах третьего подъезда горит свет. Через минуту я вижу, как ребята появляются в комнате на четвертом этаже. Аврора возвращается с чайником и останавливается рядом со мной.

– Открой окно, – говорит она.

Открываю, и мы слышим тихое пение – школьный гимн в гармонии на четыре голоса.

Я поворачиваюсь и смотрю на Джейка.

– Это «проверочный вечер» кружков пения, да?

Он поднимает глаза от газеты и кивает.

– Самое секретное мероприятие в кампусе.

– Ох. – Я сажусь рядом с ним на ДПО. – Так… Полагаю, мне ждать, да?

Джейк кладет руку поверх моей на долю секунды. Затем убирает.

– Спасибо, что не сказал раньше, – говорю я тихо. – Я бы с ума сошла.

Сидя на стуле у стола, Аврора фыркает.

– Джейк отлично умеет молчать.

Минуты идут. Аврора листает журнал, а я не нахожу себе места. Каждая прошедшая минута – минута, когда «Белль Хор» занят проверкой кого-то другого.

Наконец во дворе снова слышится топот. Мы трое глядим друг на друга, но я не смотрю, в какой подъезд они зашли. Затем за стуком своего сердца я слышу шаги на лестнице.

Аврора спрыгивает с дивана.

– Они идут к тебе! – Она распахивает дверь. Джессика забегает первая, за ней Дарья, другая Джессика и еще девять девчонок. Они быстро встают полукругом передо мной и начинают петь «Годы нашей славы», традиционную песню Клэйборна.

Я стою с полураскрытым ртом, пока звук двенадцати смешавшихся воедино голосов отражается от стен. Когда они заканчивают, Джессика подзывает меня встать в ряд с ними и обнимает меня за плечо.

– Рейчел, ты станешь членом «Белль Хора»?

– О да!

Из коридора доносятся восторженные крики, я оборачиваюсь и вижу небольшую группу заглядывающих в комнату соседей.

Двенадцать девчонок обнимают меня. Затем «Белль Хор» выходит из комнаты, чтобы посвятить кого-то еще.

Я закрываю дверь, разворачиваюсь, чтобы посмотреть на улыбающихся мне двух моих друзей. Аврора хлопает в ладоши.

– Не хочешь позвонить отцу и сказать ему?

Но упоминание о нем – не то, что мне сейчас нужно. Потому что я никогда не узнаю, попала бы я в хор, не будучи дочерью Фредди Рикса.

– Подождет, – говорю я.

* * *

Наступает октябрь, который раскрашивает деревья по всему городу яркими красками. Клены становятся удивительно яркого красного оттенка, а за желтыми листьями вязов будто зажгли лампы.

Солнце садится очень рано, и, когда вечером заканчиваются мои репетиции с «Белль Хором», уже темно.

Я иду до Хабернакера одна, напевая последнее, что мы разучивали. Мы работаем над Imagine Джона Леннона. Ее выбрала Джессика. Она аранжировала ее для ансамбля, голоса вступают по очереди один за другим, пока не достигается пик звучания. Кульминация песни заставляет мою спину покрываться мурашками в хорошем смысле.

Джессика – Высокая Нота держит «Белль Хор» в ежовых рукавицах. Первые репетиции я ее побаивалась. Может, это глупо, но я хочу, чтобы у меня все получилось.

Когда же она дала мне строфу для сольного исполнения, я начала расслабляться. Репетиции – мое любимое занятие. Можно сказать, жизнь идеальна с семи до восьми вечера по выходным.

В субботу перед Хэллоуином я слушаю запись «Белль Хора», пока мы сидим с Авророй и красим друг другу ногти на ДПО.

– Если тебе надоест слушать, просто скажи, – настаиваю я. – Я все еще учу песни из репертуара. Но… не дергайся! Ты все время ерзаешь.

– Не могу ничего поделать, – заявляет Аврора. – Мне всегда щекотно.

Кто-то стучит в дверь.

– Входи, Джейк! – зовет Аврора.

– Откуда ты знаешь, что это я? – спрашивает он, открывая дверь.

– Рентгеновское зрение, – подсказываю я. Кто еще это может быть?

Он одаривает нас лукавой улыбкой.

– Похоже, я застал вас за чем-то интимным.

– Ох, мечтай, – хмурится Аврора. – Рейчел, лак лег отлично. Правда.

– Ну, с тобой не так-то просто. – Я закрываю пузырек, и Аврора опускает ноги на наш самодельный кофейный столик.

– Садись, Джейк.

Он карабкается через Аврору и садится в середину. На его футболке написано: «Недостаточно памяти».

– Какие планы на вечер? Горячие свидания?

– Мы собирались выбрать фильм, – говорю я. У меня звонит телефон, и я поднимаюсь, чтобы ответить.

– Не размажь лак! – кричит Аврора.

Я делаю четыре шага на пятках, телефон продолжает пиликать.

– Алло?

– Рей, – говорит мягкий голос.

– Хейз?

Он вздыхает.

– Мне нужно было услышать твой голос.

– Все в порядке? – Друзья следят за мной с дивана.

– Да. Просто я очень скучаю.

Я перестаю ходить на пятках и иду в спальню.

– Я тоже скучаю, – говорю, закрывая дверь.

– Врунишка. – Он тихо смеется. – Ты занята.

– Я была занята. Но все равно должна была тебе позвонить. Просто мне легче не думать о прошедшем годе.

Он тяжело вздыхает.

– Хорошо. Наверное, так и должно быть. Я тоже мог бы позвонить.

Отличное замечание.

– Что у тебя нового? Как с работой?

– Нашел ее, кстати. Худшую работу в тематическом парке.

– Правда? Какую?

– Помнишь гоночные машины в «Туммороулэнде»? Я заправляю их. Тени рядом нет. И к концу дня я пахну потом и топливом.

– О, Хейз. Сочувствую.

– Это не так уж плохо. Зарплата отличная, и с пропуском я могу пройти на любой аттракцион. Я был на «Башне ужаса» тысячу раз.

В дверь спальни кто-то стучит.

– Секунду, – открываю.

– Мы подумали сходить на хоккей вместо фильма, – говорит Аврора. – Ты согласна?

– Хоккей? Почему бы и нет. Я скоро.

– Хоккей? – повторяет Хейз. – Звучит весело.

– Разве? Я думала, там дерутся.

Он смеется.

– В твоей школе? Должно быть, серьезная драка ботанов. Я бы на это посмотрел.

– Когда ты говоришь это, думаю, все не так уж плохо.

– Так. У тебя есть парень?

– Нет.

– Слышу сомнение в твоем голосе.

– Нет, никакого сомнения. – «Я не хочу обсуждать это».

– Я знаю, что ты далеко, Рейчел. Но я постоянно о тебе думаю.

– Прости. – Это единственный правдивый и добрый ответ, который я могу ему дать.

– Не-а. Не надо. Повеселись на хоккее. И звони иногда.

– Позвоню, – обещаю я, надеясь, что сдержу обещание.

Когда я выхожу из спальни, Джейк следит, как я пересекаю комнату.

– Кто это был? – спрашивает Аврора.

– Мой лучший друг из Флориды.

Джейк встает.

– Я возьму плащ. Игра через полчаса.

* * *

– Давай, ну, ЗАБИВАЙ! Ой, – Джейк падает обратно на сиденье.

Мы с Авророй обмениваемся взглядами, смеясь. Кто бы знал, что наш любимый астроном так увлекается спортом?

Осталось две минуты игры. Когда Джейк сказал мне, что будет три периода, я сначала ему не поверила.

– Конечно, три, – говорит он. – Почему это странно?

– Я из страны футбола. Мы любим четные цифры.

– У этих хоккеистов такие огромные задницы, – замечает Аврора.

– Это защитная форма. Они завернуты в нее, как в пузырчатую пленку… НЕ-Е-ЕТ!

Джейк и еще половина людей в студенческой секции подскакивают, чтобы рассмотреть, попала ли шайба в наши ворота.

– Фух. Они были близки. Нашему вратарю полагается медаль за отвагу.

– Мне тоже нужна защитная форма, – жалуется Аврора. – У меня замерзла спина.

– Придется закаляться, девочки из Испании и Флориды, – говорит Джейк, не отрывая взгляда ото льда.

– Женщины, – поправляет Аврора.

– Верно, я так и сказал. ДЕРЖИ ЕГО! – кричит Джейк.

Мне нравится наблюдать, и я говорю не об игре. У Джейка горят щеки, и в нем есть какая-то твердость, которая меня привлекает. Поглядывая иногда на изгиб его крепкого плеча, я задумываюсь: каково было бы положить туда руку.

Аврора ловит мой застывший на нем взгляд. Подмигивает мне.

«Упс», – я отворачиваюсь к катку.

– Наверное, это плохо, что игра в основном проходит у наших ворот, да?

– В общем-то да, – ворчит Джейк. – Если бы только нападающий… – Он встает. – Вперед, малыш! – Один из игроков Клэйборна несется в противоположную сторону. – ЗАБИВАЙ!

Игрок бьет по шайбе. И промахивается. И когда игра заканчивается, счет лишь 0:1.

* * *

В следующие выходные Аврора собирает сумку для ночевки. Она отправляется вечером в Бостон, чтобы встретиться с отцом, приехавшим по делам. Перед выходом она с кем-то переписывается.

– С кем общаешься? – спрашиваю я сварливо. Мне не нравится идея провести пятничный вечер в одиночестве.

– Бывший парень из Испании.

– Разве там сейчас не ночь?

– Si. Он в клубе, а все его друзья нашли девушек и кинули его.

– Ты никогда не рассказывала мне о парне. Скучаешь по нему?

Аврора засовывает телефон в карман.

– Нет, не особо. Он хороший. Правда хороший. Но мы совсем не подходим друг другу. Одна из причин, по которой я выбрала Клэйборн, – это возможность порвать с ним.

– Серьезно, Аврора? Никогда бы не подумала, что ты способна так малодушно поступить.

Моя соседка рассматривает свои ногти.

– Бывало несколько раз.

Я смущена.

– Что ж, рада, что ты решилась. Если бы он тебе нравился чуть больше, мы бы не встретились.

Она наклоняется и сжимает мою руку.

– Видишь, я не понимаю, почему ты можешь говорить мне приятные вещи, но не можешь признаться Джейку, что он тебе нравится.

– Может, мне не в чем признаваться. – Это полная чушь, поэтому Аврора закатывает глаза.

Но Джейк слишком особенный, чтобы рисковать. Если я поведу себя нелепо, он может исчезнуть.

Аврора поднимается.

– Вы двое достойны друг друга. – Берет сумку. – Увидимся завтра.

– Повеселись там!

В комнате становится слишком тихо, когда она уезжает к отцу. Поэтому я достаю телефон и звоню своему. Я не видела Фредерика целую неделю.

– Как дела, детка? – отвечает он.

– Хорошо. Звоню спросить, какие у тебя планы на вечер.

– На вечер? – Он делает паузу. – Ну, я думал, ты будешь занята с друзьями. Так что планировал посидеть дома. Думаю, я простыл.

– Ладно…

– Может, пообедаем завтра или в воскресенье?

– Конечно.

Пару часов я маюсь от безделья, а потом вспоминаю, что мне нужно кое-что купить в книжном магазине. Так что накидываю плащ и открываю дверь.

Какая удача, что Джейк как раз спускается по лестнице.

– Я схожу с тобой, – говорит он, когда я рассказываю, куда иду. – Мне только нужно кинуть это в почтовый ящик. – У него в руках письмо. – Родителям. Мама все пишет мне письма, а я никак не отвечу.

– Можем пойти побыстрее? – спрашиваю я. – Кажется, магазин закрывается в восемь.

Вместе мы идем по прохладной улице. Джейк болтает рядом со мной. Он в предвкушении встречи клуба астрономии, что дает мне оправдание полюбоваться им, делая вид, что я просто слушаю.

– Мы ищем новые планеты, – говорит он. – Новички находят такие постоянно. Даже при том, что телескоп недостаточно мощный, чтобы увидеть их.

– Правда? Тогда как их находите?

– Ну, гравитация. Звезды идут по плавной орбите, если вокруг них нет планет. Если есть – они колеблются. Размер колебаний дает подсказку о планете. Поэтому можно доказать, что они там, даже если их не видно.

– Круто. – Обожаю, как оживляется его лицо, когда он говорит об астрономии.

– Зачем тебе в книжный в восемь вечера в пятницу? – спрашивает он.

«Упс». Я знаю, что моя социальная жизнь вряд ли может привести кого-то в восторг. Мне не нужно напоминание.

– Почему ты идешь со мной в книжный в пятницу вечером? – парирую я.

Джейк пожимает плечами.

– Это веселее, чем проходить еще один уровень «Секретных операций».

– Какой комплимент, – бормочу себе под нос.

– Что? – спрашивает он, широко распахивая глаза.

Я качаю головой.

– Ничего. Я оставила «Анну Каренину» под диваном у Фредерика в Калифорнии. А в понедельник лекция. Если у меня не будет книги, мне конец.

– Думал, ты ее уже прочитала.

– Но не выучила наизусть. Однако ты прав, стоит найти занятие получше для пятничного вечера. – Это ужасно тонкий намек. Но не могу же я сказать, как взбудоражена просто оттого, что иду рядом с ним. Или что запомнила форму его улыбки.

– Думаю, ты можешь скачать электронную книгу, – предлагает Джейк. – Если их распродали.

– Ты прав. – Вздыхаю.

На Мэйн-стрит мы проходим мимо бара «У Мэри». Что-то заставляет меня остановиться и посмотреть внимательнее на пару, которая устраивается за высоким столом у окна. Может, мое внимание привлекла его кожаная куртка или форма его плеч, когда он садился на табурет.

Это мой отец. Тот самый, который только что мне сказал, что проводит вечер в одиночестве.

Я таращусь. Напротив него сидит девушка с блестящими каштановыми волосами. Они увлечены беседой. Пока я смотрю, он кладет ладонь на ее руку, а потом она смеется над чем-то, что он сказал.

– Рейчел, что не так?

Не отвечаю. Вместо этого отхожу к другому концу окна, чтобы увидеть лицо женщины. Она симпатичная, с улыбающимися глазами. Но то, как он на нее смотрит, вызывает у меня головную боль.

– Я увидела папу, вот и все.

– А мне нельзя с ним познакомиться? – спрашивает Джейк.

– Нет, – говорю чуть более сердито, чем хотела бы. – Кажется, он занят. – Затем отрываю взгляд от окна, направляясь вниз по улице. Мой шаг ускоряется, и Джейку приходится бежать, чтобы успеть за мной. Я останавливаюсь перед книжным магазином, в котором уже не горит свет, на вывеске написано, он закрывается в семь тридцать.

– Черт, – ругаюсь я. – Черт, черт, черт. – Но дело не в книжном. Отец соврал мне так легко. От этого хочется выть.

Я слышу шепот матери: «Мужчина скажет все что угодно».

– Рейчел. – Джейк кладет руку мне на плечо. – Она умирает в конце.

Чувствую, что вот-вот расплачусь.

– Кто умирает?

И тогда мы оказываемся лицом к лицу, близко, смотрим друг другу прямо в глаза.

– Анна Каренина, – шепчет он. Улыбка мелькает на его губах. Момент настал, результат зависит от меня. Я вижу, что он ждет, что я дам крошечный знак. Сигнал.

Или, может, он вовсе и не ждет и все это у меня в голове.

Ложь Фредерика обжигает. Из-за этого я не понимаю, настоящая ли улыбка Джейка или он издевается.

– Она умирает в конце, – говорю я медленно. И внезапно просто не могу справиться с разочарованием. – Это не смешно, – огрызаюсь я, делая полшага назад. Джейк убирает руку с моего плеча.

– Ну, подожди… Я не это имел в виду! – говорит он, а затем отступает. – Блин. – Наступает ужасная тишина, которую я могла бы нарушить, если бы не чувствовала себя разбитой.

Злая Рейчел вернулась.

– Лучше тебе отправить письмо родителям, – я указываю в направлении почтового отделения. Как будто мне все равно, что он делает в пятничный вечер.

Джейк крепче сжимает конверт.

– Да. Наверно. Ты идешь?

Я медленно качаю головой.

Мы снова смотрим друг на друга, Джейк выглядит так, будто пытается что-то понять. Он ждет, но я не шевелюсь. Чувствую себя закрытой, как книжный магазин. Внутри темнота.

После еще одного неуверенного взгляда на меня Джейк медленно разворачивается и направляется вниз по улице. Один.

Я смотрю, как он уходит, мои страдания достигли пика. Я совсем одинока теперь, в восемь вечера в пятницу. Вдыхая холодный ноябрьский воздух, я понятия не имею, что делать.

Я не пойду обратно и не буду смотреть в окно «У Мэри» опять. Это слишком жалко, даже для меня. Поэтому перехожу улицу. Из автобуса, прибывшего из Бостона, только что вышли пассажиры, и они разбредаются в разные стороны, везя чемоданы и сумки за собой.

У одной фигуры лишь рюкзак на плече, и походка до странности знакома. Это настолько невозможно, что я даже не думаю выкрикнуть его имя.

Но, боже, похоже, это и правда он.

– Хейз!

Он оборачивается.

Глава 16

Я бегу к нему, смеясь.

– Боже мой! Что ты здесь делаешь?

– А ты как думаешь? Приехал, чтобы увидеть тебя. Ничто другое не заставило бы меня сидеть тридцать шесть часов в автобусе. Маленький подарок, который я дарю самому себе на день рождения.

– О! Завтра. Ого. Но… почему ты не сказал, что приедешь?

– Потому что ты бы сказала мне не заморачиваться.

Он прав.

– Я просто… – улыбаюсь ему. – Не могу поверить, что это и правда ты. – Он подстригся. От этого выглядит старше, серьезнее. – Хорошо выглядишь.

– Подумал про тебя то же самое. – Он поднимает меня, обхватив мне талию, и кружит, точно ребенка. Когда мои ноги снова на земле, он берет меня за руки. – Что ты здесь делаешь одна? У тебя руки холодные.

Выдыхаю.

– Ходила по делам, но зря.

– Куда пойдем? – спрашивает Хейз.

Хороший вопрос. Я была очень удивлена, увидев его, и теперь не знаю, что и думать.

– Давай прогуляемся, – говорю я, напоминая себе Фредерика.

Черт его побери.

– На самом деле есть одно место, куда бы я хотела сходить. Но оно далеко.

– У меня есть время, – говорит Хейз. – Возьми меня за руку. – Он поправляет рюкзак на плече, и мы отправляемся в путь.

* * *

– В той башне есть колокола, – говорю я, когда мы проходим мимо библиотеки. – Студенты музыкалки играют на них песни дважды в день, они выбирают самые странные для этого композиции. На прошлой неделе я слышала Queen. We will rock you.

– Сумасшедшие дети подготовительной школы, – говорит Хейз, сжимая мою руку. – Рад, что нашел тебя так быстро. Я переживал, что ты будешь где-нибудь гулять и не возьмешь трубку.

– Не в этот раз.

– Здесь красиво. Все эти старые здания.

– Иногда мне кажется, что я гуляю по художественной книге. Хочешь увидеть библиотеку? Она крутая.

– Библиотеки не для меня. Кстати, куда мы идем?

– Дом в соседнем городке. Моя мама жила там, когда училась в школе. Я хочу его увидеть.

Он секунду молчит.

– Она ходила в ту же школу, что и ты сейчас, да?

– Только в выпускной класс.

– А потом?

– Поступила в университет Массачусетса, но взяла перерыв на год. Только я родилась прежде, чем она успела начать учебу.

– То есть твой отец жил где-то здесь?

– Где-то.

– Ты не знаешь где?

Я качаю головой.

Мы идем какое-то время молча, пока Хейз не задает мне вопрос:

– Ты нашла здесь то, что искала?

Нашла ли я? Я до сих пор не знаю, о чем думает Фредерик половину времени или почему его никогда не было в моей жизни.

– Я работаю над этим, – говорю я.

Он не отвечает на это.

Поиски дома на Армори-стрит занимают у нас сорок пять минут. А когда мы приходим, там оказывается почти не на что смотреть.

– Не помешало бы покрасить, – замечает Хейз.

– Как минимум, – говорю я. Перед нами печальный старый деревянный дом с провисшей над верандой крышей. – Должно быть, выглядел лучше в 1997-м. – В тот год моя мама окончила Клэйборн.

– Конечно, так и было, – говорит Хейз мягко. Но мы оба все видим. Это не лучший район. Во дворе через дорогу валяется ржавая лодка.

Если я приехала в Клэйборн, чтобы найти маму, то пока не нашла.

– Пойдем обратно, – говорю я.

* * *

Ко времени возвращения в кампус мы оба замерзли.

– Ты голодный? – спрашиваю я. – Я уже ела. Но могу раздобыть тебе что-нибудь.

Он снова сжимает мою руку.

– Я правда приехал, чтобы просто увидеть тебя.

Когда я поднимаю глаза, мой старый друг наблюдает за мной, его взгляд до боли знаком.

– Мой корпус вон там.

Он останавливается на тротуаре.

– У тебя будут проблемы, если переночую?

– Ну… – «Боже», – я правда не хочу нарушать правила. Но знаю, что шансы попасться почти нулевые. – Тебе запрещено находиться в моей комнате после десяти. Но никто никогда не проверяет. И моя соседка сегодня уехала.

– Тогда отлично.

Двор Хабернакера освещают старомодные фонари. Хейз достает телефон.

– Какая у тебя комната?

– Вон та. – Я указываю. В окне видно красные шторы Авроры.

Хейз направляет телефон на здание и делает снимок.

– Чтобы я помнил, где ты.

Я смотрю на фасад над нашим подъездом и вижу кого-то, глядящего вниз. Силуэт в окне пятого этажа. Джейк. Собираюсь поднять руку и помахать, но он отворачивается.

– Веди, – говорит Хейз.

Я веду его вверх по лестнице в свою комнату. Хейз заходит и смотрит по сторонам.

– Красиво. Старая школа.

– Буквально. Студенты живут здесь уже девяносто лет.

Он кладет свой рюкзак на стул Авроры и поправляет прическу.

– После двух дней в автобусе я бы не отказался от душа.

– Ох. Конечно. Я дам тебе все, что нужно. – Выношу ему полотенце и косметичку с мылом и шампунем из спальни.

Он ухмыляется.

– Как в летнем лагере.

– Иди за мной. – Я выхожу в коридор и проверяю ванную – она пустует. – Хорошо, все в порядке. Закрой дверь, ладно? И я оставлю дверь в свою комнату открытой.

Я пытаюсь читать один из журналов Авроры, пока жду его, но бесполезно. Я очень рада видеть его, но все равно беспокоюсь.

Дверь в комнату открывается, и Хейз заходит на цыпочках в моем розовом полотенце вокруг талии, а его одежда висит на его татуированной руке. При виде этого я смеюсь.

– Ты бы видел себя. Крутой чувак в розовой юбочке.

Он молчит, пока не закрыл дверь.

– Кто-то меня заметил, – говорит он, понизив голос. – Какой-то парень сверлил меня взглядом в коридоре.

– Ох.

– Серьезно. Он выглядел так, будто собирался пойти и позвать охрану.

– Блондин, очки с черной оправой?

– Да. Он.

Я ощущаю внезапную боль.

– Это наш сосед. Он хороший. Не думаю, что он так поступит. – «Но я обязана перед ним извиниться».

– Здесь живут и парни?

– Мы на разных этажах.

Хейз заходит в спальню и закрывает за собой дверь. Выходит в джинсах, но без футболки.

Мы оба молчим, когда он садится рядом со мной, но мое сердцебиение слегка учащается от близости его голого торса и мышц. Я шутливо его толкаю, касаясь татуировки орла на его бицепсе, а затем трясу кулаком.

– Ай!

– Видишь что-то, что тебе нравится? Гораздо проще ходить в спортзал, когда нет тонн домашки.

– Как работа?

– Нормально. Я сейчас работаю на парковке. Они постоянно меня перебрасывают, так что не заскучаешь. Но все равно тоскливо.

– Ты записался уже на подготовку? – Хейз собирался поступать в местный техникум в этом году.

– Пока не дошел, – говорит он.

Так странно сидеть на нашем ДПО с Хейзом.

– Ты пялишься на меня, – говорит он. – Будто никогда раньше не видела.

– Может, если ты наденешь рубашку, я не буду. – Мне стыдно говорить это. Но он в моей комнате – вопрос, что сейчас будет.

Хейз поднимает мою руку с дивана, а затем прижимает к своей голой груди. Его взгляд на мне. Потом он наклоняется ко мне, и я вижу, как приближаются его губы, точно в замедленной съемке.

Когда его губы соприкасаются с уголками моих, они оказываются мягче, чем я помнила. Его поцелуй остается там, пока я не слышу стук своего сердца.

– Ммм… – Он вздыхает, и меня бросает в дрожь. По всему телу.

Нервничая, я закрываю глаза и фокусируюсь на тепле его рук, которые прижимают меня к груди.

– Рей… – его губы двигаются по моей щеке к уху. Когда я зарываюсь лицом в его шею, он пахнет как Хейз. Пахнет как дом.

Его большие руки поднимают мой подбородок, и его губы рядом с моими. Он целует меня медленно, словно знает, что мне нужно привыкнуть к этой мысли.

И я привыкаю. Вскоре я тянусь к нему за новой порцией эмоций. Поцелуи продолжаются, я греюсь в его уверенных руках, у его теплого тела. Он сажает меня к себе на колени, и мы продолжаем.

До тех пор, пока не раздается стук в дверь.

Я отстраняюсь в панике. Может, кто-то и правда доложил о том, что Хейз у меня в комнате? Мой взгляд перемещается на часы. Десять тридцать. Часы посещения для парней давно закончились.

Стук раздается вновь, и Хейз отпускает меня со своих колен. Затем – будучи гораздо более опытным в нарушении правил, чем я буду когда-либо, – он встает и прячется в моей спальне.

Я поднимаюсь и бегу к двери, кровь стучит в висках.

– Кто там?

– Дженна снизу.

«Хорошо, успокойся». – По крайней мере это не декан. Я открываю дверь.

– Что случилось?

Моя кудрявая соседка понижает голос.

– У тебя нет рюмки взаймы?

Моему перепуганному мозгу требуется секунда, чтобы осмыслить услышанное.

– Для выпивки?

Она смотрит на меня косо.

– Знаешь рюмкам другое применение?

– Прости, – говорю быстро, чувствуя себя полной идиоткой. – У меня нет.

– Ах, что ж. Мы играем в четвертаки, если хочешь – спускайся.

– Спасибо, но я, эм, очень устала. Собираюсь спать.

– Как хочешь. – Она разворачивается и идет искать рюмки дальше.

Когда я захожу в свою спальню, то ожидаю увидеть Хейза смеющимся над этой нелепостью. Но он устало лежит на моей кровати.

– Выглядишь помятым, – говорю я, хлопая его по коленке. – Тебе надо поспать.

– Я не вытягивал ноги два дня.

– Устраивайся поудобнее, – советую я. – Пойду собираться спать.

Я беру пижаму и отправляюсь в ванную в коридоре. Переодеваюсь и чищу зубы.

Когда возвращаюсь в комнату, вижу, что Хейз последовал совету. Он уютно устроился в кровати.

– Иди сюда, – говорит он с закрытыми глазами. – Дай я тебя обниму.

Я предполагала, что посплю в кровати Авроры. Но я не умею говорить «нет». К тому же он выглядит так располагающе. Я забираюсь в кровать рядом с ним и кладу руку ему на грудь. Наши голые ноги переплетаются. Он разделся до трусов, его теплое тело такое крепкое рядом с моим.

– Вот зачем я приехал, – говорит он хрипло. – Обнять тебя и убедиться, что у тебя все в порядке.

– У меня все в порядке. – «Почти».

– После того как мой отец умер, ничего не было в порядке долгое время. И я не был уверен, что когда-либо будет. Не хотел, чтобы ты чувствовала себя так же.

Мое сердце радостно екает, и я подбираюсь ближе, он крепко обнимает меня.

– Спокойной ночи, дорогая, – говорит он. А затем засыпает.

* * *

Утром я не могу проснуться. Каким-то образом Хейз выбрался из кровати, не побеспокоив меня. Пустая кровать становится такой невероятно свободной, что я переворачиваюсь и снова засыпаю.

Когда Хейз возвращается, то ложится за моей спиной. Я едва осознаю, что он начинает покрывать поцелуями мою шею. Мои плечи. Мои скулы.

Пробуждение приходит постепенно, когда его руки скользят по моим бедрам и животу. Его мягкие губы щекочут мне кожу за ухом.

– Рей, – вздыхает он, и я поворачиваюсь на звук. Он целует меня, на его языке, касающемся моего, вкус мяты. Я покрываюсь гусиной кожей, когда он кладет меня ровно на кровати и накрывает своим телом.

Его темные глаза так мило смотрят на меня сверху вниз. Они опускаются ниже, когда он снова целует меня.

Волна тепла поглощает меня, когда его губы соприкасаются с моими. Мы целуемся, и пару минут я позволяю себе наслаждаться этим. Но затем его рука забирается под мою пижаму, его пальцы пробегают по моему животу. Когда они добираются до резинки шорт, Хейз тянет их вниз.

Следующий поцелуй будто лишает меня кислорода. Он опускает свои бедра на мои, и внезапно все становится слишком серьезно. Его эрекция упирается мне в живот, и я больше не могу веселиться.

– Хейз, – я отворачиваюсь, чтобы глотнуть воздуха. – Нам надо остановиться.

– Почему? – спрашивает он, его рука пробегает по моим ребрам, затем ладонь накрывает грудь. – Здесь есть еще кто-то?

Я качаю головой. Но не хочу ничего больше говорить, потому что боюсь этого разговора почти так же, как того… что он от меня хочет.

Его пальцы снова скользят вниз, проводят между моих ног. В панике я хватаю его за запястье.

Рука Хейза замирает, но он ее не убирает. Склоняясь надо мной, он легко целует меня в живот.