Читать книгу "Дитя севера"

Письма Галине Щекиной. О книге Геодакяна

Привет, Галя! Спасибо за рассказ. Нового ничего я не узнала, но как акценты расставлены, конечно, не понравилось. Сегодня, и вчера, и всю ночь идёт дождь, глаза закрываются, поэтому свои впечатления коротко напишу, чтобы не затерялись… «И, как кошка ощеришься ты…»

Всегда существовали агрессивные личности, борцы по природе, которые сейчас – в отсутствие политической борьбы – развязали войну полов. В ослеплении ненавистью не замечают, что она работает против них. Тогда уж апостолов вспоминать не надо.

Всем нам недостаёт биологических знаний. Мы всегда забываем, что мы – животные. Существуют два пола – одинаково необходимых (никогда не интересуемся, почему именно два?), но очень разных по всем характеристикам. Уверена, что Мария Арбатова знает работы В.А.Геодакяна «Эволюционная теория пола». Немножко сложно написана, но если претендовать на равноправие, то разобраться можно и должно. (Бросившаяся мне в глаза единственная ошибка в рассказе – «гиноцид» – не случайна.)

«Поскольку объемное воображение и пространственно-зрительные способности связаны со стереоскопией (и количеством ипсиволокон), у мужчин они должны быть развиты лучше, чем у женщин. И в самом деле, психологам хорошо известно, что в понимании геометрических задач мужчины намного превосходят женщин, как и в чтении географических карт, ориентировании на местности и т. д.

Как возник психологический половой диморфизм, с точки зрения теории пола? Нет принципиальной разницы в эволюции морфофизиологических и психологических или поведенческих признаков. Широкая норма реакции женского пола обеспечивает ему более высокую, чем у мужского пола, пластичность (адаптивность) в онтогенезе. Это относится и к психологическим признакам. Отбор в зонах дискомфорта у мужского и женского пола идет в разных направлениях: благодаря широкой норме реакции женский пол может «выбраться» из этих зон за счет воспитуемости, обучаемости, конформности, т. е. в общем – адаптивности. Для мужского пола такой путь закрыт из-за узкой нормы реакции; только находчивость, сообразительность, изобретательность могут обеспечить ему выживание в дискомфортных условиях. Иными словами, женщины приспосабливаются к ситуации, мужчины выходят из нее, найдя новое решение, дискомфорт стимулирует поиск».

Поэтому мужчины охотнее берутся за новые, требующие поиска, неординарные задачи (часто выполняя их вчерне), а женщины лучше доводят решение знакомых задач до совершенства. Не потому ли они преуспевают в тех видах деятельности, в которых можно обойтись хорошо отшлифованными навыками, например в работе на конвейере?

Геодакян. «Мужчины – подопытные кролики природы». Их жалко! Природа на них экспериментирует, а женщины сохраняют и воспроизводят результаты экспериментов. Мужчина – бур, а женщина – ямка. Хотите наоборот? И вообще – чего на мужиков ополчаться – сами хороши! Представляю себе другой рассказ – «СОНЕЧКА» и камушек»! А то, что социально-экономические проблемы надо решать, так против этого не возразишь, но только – ВМЕСТЕ.

А я люблю мужчин! Читаю их, вижу насквозь и всё равно люблю. И я даже думаю, что разногласий в этом у нас с тобой нету!:)

Всех обнимаю и целую подряд и без разбора, Т.

О «Пророке»

Привет, Серёжа и Галя! Вопрос, который вы мне задали, оказался мне не по зубам. Я совершенно не представляю себе этой формы деятельности. Что это за проект, кому и для чего он предназначен, какие к нему требования и спрос? Не знаю даже Декарта – в результате каких размышлений он утверждает, что ИДЕИ врождённы, и их только надо достать из головы. Судя по моему окружению, из тысячи тонн руды получается один грамм чего-то стоящего – ну да ведь они и не гении.

А как там у гениев, я не знаю. Требований к резюме я тоже не знаю. Я всей душой болею за ребят в Ленинграде, думаю, что очень нелегко пробиться вообще где-либо – нужно везенье и много работы.

Изо всех сил желаю, раз уж они там оказались, закрепиться и укорениться, с тем, чтобы уже не уезжать оттуда – стать петербуржцами. Я очень зря после института не предприняла никаких попыток остаться в Москве. Гордыня заела. Впрочем, не жалею.

А они уже люди нового поколения, с иным стилем мышления. Я же провинциалка в пространстве и во времени. Со мной происходят странные вещи – например, я возненавидела Пушкина! Просто болею от него, как только пытаюсь его читать. Приходится принимать валокордин – так он мне не нравится.

Началось всё с «Пророка» – вдруг он как-то иначе во мне прозвучал. А потом думаю – перечитаю повнимательнее Пушкина – в силу своего теперешнего состояния ума, невзирая и не помня многочисленную рать пушкинистов, включая и дядю Мишу и Лотмана.

Так надеялась на плодотворную работу, но оказалось, что Пушкина я не люблю. Как будет время, может, почитаете его первый том стихов? Я очень сожалею, что никак не могу быть полезной ребятам.

Слишком я стара – то есть слишком много во мне скепсиса, а он вреден для окружающих. Это я понимаю и относительно своих, поэтому стараюсь не «высказываться». И «не напрягать».

Это письмо обращено и к Гале.

Прошу, поймите меня и не обижайтесь! По поводу моих публикаций где бы то ни было – хотелось бы, конечно, самой подредактировать свои тексты перед публикацией.

И ещё – теперь уж, наверное, поздно, но я бы предпочла псевдоним. Но по-прежнему считаю свои экспромты безделицей никому не нужной.

На что я руку поднимаю!?

На дорогого нашего Александра Сергеевича!

Есть у него один хрестоматийный стих «Пророк».

Поэт, «ДУХОВНОЙ ЖАЖДОЮ ТОМИМ» (исканиями, сомнениями, желанием понять, найти смысл), повстречал шестикрылого серафима, и тот совершил над ним несколько операций, а потом закодировал.

Коснулся он «ВЕЩИХ ЗЕНИЦ» (провидящих, мудрых, знающих),и открылись они у него, «КАК У ИСПУГАННОЙ ОРЛИЦЫ» (испуганная орлица? сильная птица – в панике?).

Вырвал язык его – «И ПРАЗДНОСЛОВНЫЙ» (праздный, свободный, праздничный, вольный), «И ЛУКАВЫЙ» (прихотливый, находчивый, хитроумный, насмешливый, весёлый),

«И ЖАЛО МУДРЫЯ ЗМЕИ» (изворотливой, коварной, жестокой) в «УСТА ЗАМЁРШИЕ» (замерзшие, онемевшие, одеревеневшие!) поместил.

И вынул «ТРЕПЕТНОЕ» (чуткое, нежное, взволнованное, тонко

чувствующее) сердце и «УГЛЬ, ПЫЛАЮЩИЙ ОГНЁМ» (сгоревший кусок дерева) положил на его место.

А потом серафим вывел поэта из гипноза и приказал исполниться «ВОЛЕЮ МОЕЙ» (отказаться от своей воли, подчиниться и говорить не от своего имени и думать не своим умом) и «ЖЕЧЬ» сердца людей.

И вот поэт – отказавшись от духовной жажды, с ужасом в глазах, с горящим сучком вместо сердца, с противным мелькающим раздвоенным языком – обходит моря и земли, говорит не своим голосом и провозглашает чью-то чужую высшую волю.

С кем это произошло наяву? Не с Маяковским ли? Не могу сказать, что подвигло меня написать про «Пророка», может быть, общие размышления о том, что происходит сейчас в поэзии. И моя интерпретация – я уверена – не единственная, потому что лежит на поверхности. «Цареубийственный кинжал», «Лемносский бог тебя ковал для рук бессмертной Немезиды»…

«Самовластительный злодей, тебя, твой трон я ненавижу!

Твою погибель, смерть детей с жестокой радостью я вижу!»

И другие стихи привели А.С. к ссылкам. Но вот в начале сентября, расправившись с декабристами, НиколайI вызывает его к себе из Михайловского.

8 сентября состоится долгий разговор А.С. с царём. И в тот же день, сразу же после беседы (!), Пушкин пишет Пророка»!

«Моих ушей коснулся он, И их наполнил ШУМ (негармонические, немузыкальные звуки) и ЗВОН. И ВНЯЛ (понял, принял к сведенью) я НЕБА СОДРОГАНЬЕ, и горних ангелов полёт, И ГАД морских ПОДВОДНЫЙ ход, И дольней лозы ПРОЗЯБАНЬЕ».

У Поэта много слов, и он выбирает самые точные, какие ему нужны – «ГАД морских» и «ПРОЗЯБАНЬЕ» – хотя это слово и имеет значенье – расти, существовать – но словарь Ожегова даёт только один смысл – вести жалкую, нищенскую, бессодержательную жизнь.

Всё понял А.С. – и что за ГАДЫ, и что такое ПРОЗЯБАНЬЕ. Ему уже 27 лет, позади две ссылки, декабристы повешены или сосланы. Стихотворенье получилось горькое и злое.

Но царь, будучи личным цензором А.С., разрешил его к печати в 1828 году. Вот, теперь судите, какой я судия…

Пушкина, солнце нашей поэзии, наше Всё не пощадила. И даже не берусь продолжать и высказывать те мысли, которые появились у меня во время внимательного чтения.

Вот такая я скептическая свинья. Уже второй год переписываюсь с Гозун, но ни одной рецензии, которых она так ждёт, не написала. Жалко, что ли, написать-то?

Впрочем, не слушайте меня, я вас всех люблю.

А у Пушкина не убавится.

Целую Т.

Письма

Письма брату Сергею Щекину

От кого: Tamara Belyakina 27 октября 2009 г., 2:02.

Зима мысли

Мысль возникает сама собой. Ни для кого. Когда она возникает, она не заботится о том, чтобы её кто-то понял, Чтобы кому-то нравиться. Мысли просто приятно находиться внутри самой себя. Моя забота – понять себя. Понять то, что мне интересно.

Но не моя забота – объяснить себя. Это забота другого.

Если мне дана зима, то мне хочется дать ей смысл. Зима – самое независимое время года.

Солнце уходит, оно уже не побуждает и не пробуждает силы. И сколько силы внутренней, столько и есть. И какой смысл мы придадим зиме, такой она и будет.

Я приветствую долгую зиму. И я найду в ней смысл!

***

7 ноября 2009 г., 23:30

Вообще термин Wellfounded – это устоявшийся мат. термин, имеющий точное определение. В русских переводах иногда его так и называют не совсем русским словом – фундированное, но чаще употребляется термин – вполне упорядоченное. (А если non, то, естественно, не вполне упорядоченное.)

Имеется в виду некоторая разновидность принципа мат. индукции. Речь идёт о последовательности шагов, бесконечно возрастающей, но эти шаги нельзя перечислить в обратном порядке. Попытка такого обратного перечисления обрывается после конечного числа шагов. Это напоминает эпизод из книжки про Винни– пуха – «Тигры умеют лазить вверх, а вниз – только падать».

В обычной теориии множеств есть специальная аксиома, узаконивающая данную ситуацию. Недавно появилась книга известного ам. математика Барвайса, в которой эта аксиома отвергается, заменяясь её отрицанием. Упоминание о порочных кругах связано с тем, что при этом могут, например, существовать два множества, каждое из которых есть элемент другого.

В обычной теории множеств доказывается, что это невозможно. Но такая «необычная теория множеств» как явствует из книги, о которой идёт речь, находит приложение в компьютерной науке, в так называемом искусственном интеллекте. Это серьёзное научное достижение, меня заинтересовавшее. Я мог бы обойтись и вообще без этого стихотворения, но всё же эпиграф всегда даёт оттенок смысла, который может пригодиться. Гран мерси!

Если прибегнуть к поэтическим аналогиям, то подспудный смысл этой теории, возможно, находится где-то между строками из Заболоцкого

Всё смешалось в общем танце,

И летят во все концы

Гамадрилы и британцы

Ведьмы, блохи, мертвецы.

и стихами Блока-

Умрёшь, начнёшь опять сначала

И повторится всё как встарь…

***

29 ноября 2009 г., 11:34

Кажется иногда, что возникла какая-то новая «моя» мысль, а когда пытаешься оформить её словами, то оказывается, что она заурядна, пошла, не интересна, всем известна. Ум, Разум, кажется, более общ, чем психика.

Вроде, мы все – люди – разные, а как начинаем говорить – так становимся похожи. А теперь – с массивами Гуглов – и вовсе трудно создать новую мысль. Можно быть уверенным в том, что она где-то уже есть, да и в не одном экземпляре, и выражена более удачно.

Вот и это – вышесказанное – тоже банально. А если не хочешь говорить банальности, то лучше молчи. И, может быть, потому и так много стихов, что ими легче создавать новые смыслы. Когда не удаётся создать свою новую хорошую ценную мысль, берут кувалду и бьют ею эту мысль, а потом смотрят на неё – искорёженную, помятую – может, это и есть то, что я хотел сказать?

Не потому интернет выглядит, как свалка, что туда выбрасываются ненужные вещи.

Наоборот, людям кажется, что они «делают вклад», Что осколки – то, что вот сейчас родилось, и есть те самые мысли. Но поскольку они родились не от больших трудов, этими осколками и не дорожат. И знают, что если ещё и ещё подумают, то родят очередную банальность, а это для них страшно. Поэтому уж лучше и не думать, а положиться на свою неповторимую психику (в просторечии – «душу» :) – и валять.

Подчинить своё сознание «правилам речи» – значит стать как все. Коля рассказывал, как обрадовался один математик (Ляпунов, кажется), который занимался теорией множеств, и ему очень мешало, что полов – два, – когда узнал, что у каких-то микроскопических грибов – их несколько! Если атрибуцией стиха является их столбиковость, то, возможно, атрибуцией прозы является её интонационность.

Если попытаться разрушить грамматический строй прозы, запятые и вопросительные знаки ставить в странных местах, то будут возникать новые смыслы? Может, действительно сейчас экспресс культуры мчится под откос, вагоны сплющиваются вместе с их пассажирами, и деятели культуры распиливают сплавы на тонкие пластинки и продают их в качестве кулонов, печаток, сувениров? И вот сейчас, сию минуту, как никогда кстати, мне принесли некий продукт, на упаковке которого напечатано дословно:

«Скальпе Массажер поможет отправить покалывание ощущений от кожи головы до ног и транспортных вас более расслабляющее место. Закрой глаза и „Скальпе Массажёр“ поможет облегчить стресс от вашего дня. Обычай согнуть пальцы под свои головы, аккуратно поднять и снизить скальпе массажер для расслабляющего массажа. Гладкие верхи скольжут по поверхности вашей кожи, отправка искрообразования ощущений через всё тело. Многие пальцы „скальпе массажера“ являются невероятно гибкими, в результате совершенного пихты для каждого человека голова. Использовать его на вашей коленных суставах, локтих, лодыжких и кожиих». Возможно, это и есть будущее нашей прозы!!!!!

***

27 декабря 2009 г., 10:47

Ну, в этом я с тобой полностью согласна. Только даже усилю: я думаю, что никогда и не было никакой объективной критики. Всё субъективно. И говорить можно только о «предпочтениях». Здесь уж я точно ученица Коли.

Я подумала вчера, что на Стихире надо отменить обзоры за месяц. Ежемесячно не проследить динамику. Можно ввести экспертные группы, числом, например – три. Каждый эксперт, следуя своим предпочтениям, выбирает стихи, которые ему показались значимыми, и если есть пересечения, то их и отобрать для годового обзора. А поскольку стихов немеряно, и все они разные, то надо попробовать выбрать критерии оценок для обзора, может быть, даже определить это самое понятие стиля стихов за год. Я осмеливаюсь говорить о том, чего не знаю. Риточка всегда восхищается, как это я могу.

Ну что делать, такая уж я.

Конечно, в ваших средах там об этом уже много думали и говорили. Мне только очень не нравится агрессивная среда. Ну что это за ругань у этого Артиса? Собственные -то стихи-то у него и стихами не назовёшь, а как он оскорбляет Ануку (это, наверно, клон той самой, забыла имя?, А! Агаша?). Надо запретить такую ругань. А попробуй сейчас запрети мат! Цунами начнётся!

Да и предложить самим стихотворцам попробовать обосновать и доказать, почему то, что они изложили, они сами называют стихами. Стать самим критиками самих себя. А то выставят бред, а бедный критик разбирайся, где это просто патология, а где хулиганство.

А почему я безответственно говорю, что «нет концов», так это потому, что я ещё не смотрела упомянутую тобой книгу Парамонова об этом. Может, он и меня убедит. Грустно, конечно, если в результате останется только грызня амбиций.

Ну да, я тоже давно" печально я смотрю на наше поколенье», вернее, на весь род человеческий. Люди, видимо, переоценили свои возможности и постоянно упираются в потолок. Хотя это нормально – природа вот тоже может предложить нам один и тот же набор своих сюрпризов, только в разных сочетаниях. Когда я напоминаю себе, что человек это тоже природа, я успокаиваюсь на его счёт. Когда наши эмоции сталкиваются с логикой – это неразрешимо!

Наверно, Риточка правильно делает, что делает вид, что ничего не понимает. Наверно, и мне надо бы помалкивать. Но что делать, если я только и могу что-нибудь почитать, что-нибудь подумать и что-нибудь написать – своим умишкой хилым. И всё получаются сплошь банальности или то, от чего с лёгкостью отрекаюсь:( Это не кокетство. Настолько-то ума хватает. А в стихах – талант от генетики, а ругачка – от воспитания.

Я – за генетику:) Пока!

***

29 декабря 2009 г., 23:14

Тема: Стильные вещи века.

Предшествующие труды мои были посвящены отчистке от загрязнений и ненужных наслоений стиля задуманной вещи. Ныне я размышляю о том, как создаются новые стильные продукты. Начну, как всегда от толчка.

Пришла вчера ко мне учительница из ФМШ и принесла мне ежегодное новогоднее поздравление и коробку конфет. Это очень общественная старушка, всегда занимавшаяся школьной самодеятельностью и вывозившая детей в театры и музеи.

И очень она ругала современные оперы.

– Ах, какие были раньше декорации, костюмы! Во всё верилось! Казалось, что именно так было и так и должно быть всегда!

А современные спектакли разве можно показывать детям?

Вот я и подумала, а не отправить ли в угоду волнующимся старушкам все современные постановки в химчистку? Но, подумав ещё, поняла, что чистить там будет нечего – они и так стерильны.

Когда попадаешь в закулисье, то нерв и взвинченность передаётся и тебе, и кажется, что жизнь-то происходит именно здесь, и самое интересное происходит здесь, а на сцене показывается некая открытка. Я бывала за кулисами, когда ещё была жива Люся – арфистка. Возбуждение и озабоченность! Костюмерши бегают с коромыслами на плечах костюмов на плечиках. Балерины, уже нагримированные и в пачках, летают как мотыльки туда-сюда.

Хоровики и хористки в шубах, боярских шапках или в сарафанах и кокошниках с самого начала вечера томятся в ожидании сцены, где будут заняты, и томиться им до самого конца, потому что они тоже выходят на поклоны. Знаменитый баритон тоже в боярской шубе прогуливается по артистическому коридору, благосклонно поглядывая на актрисочек, до которых он большой любитель. Оркестранты кто дует в свою трубу, кто сидит в буфете.

Все взволнованы, истомлены, нервны.

Все друг друга знают уже десятки лет, на глазах у всех женились, изменяли, напивались в пух прах, занимали и одалживали деньги, воевали из-за квартир, ссорились из-за занятости, ревновали к успеху, завидовали, «рвали когти», хоронили и рожали – в общем, настоящая жизнь протекает именно здесь, и именно это и называется театром, именно это они все и любят. Но собрались сюда они ради той заученной, замученной, остановившейся открытки, которая сейчас идёт на сцене.

У спектакля есть руководство – режиссёр, дирижёр, замреж. Надев костюм, человек становится куклой. И главное – не выбиться из колеи, не сорвать сцену, несмотря на кипящие за кулисами страсти. Это классический расклад сил в театре испокон веку.

И та, закулисная жизнь, каким-то странным образом пересекала сцену и проникала в зрительный зал, возбуждала и его.

Не то теперь.

Особенно заметно это на примере «Макбета» в постановке Чернякова в нашем театре и в Париже. У Пети (Белякина) есть видеозапись работы за кулисами на сцене во время спектакля. Сцена в Опера де Бастий похожа на огромный цех по сборке самолётов.

Ездят грузовики, краны, автокары, множество труб и проводов, каких-то странных механизмов. Декорации, образующие площадь, разъезжаются, как ворота, и по рельсам выезжает главная конструкция сцены, напичканная электроникой, проводами, вентиляцией, компьютерами, автономной подсветкой и, в довершение, натуральным камином, горящим на искусственном топливе настоящим огнём.

В этой комнате-клетке всё и происходит. В финале в ней рушатся стены.

На сцене по сю сторону занавеса происходит это так: коробка с электроникой похожа на большой двухэтажный дом, обвешанный висящими на верёвках рабочими сцены в одинаковых комбинезонах. В руках у них маленькие компьютеры и большие и маленькие молотки. Стены имеют разметку будущих дыр, каждый кусочек имеет свой номер.

В нужное время рабочие в соответствии с указаниями компьютера берут молоток с соответствующим номером и ударяют в стену в кусок с соответствующим номером.

Кусок стены, вырезанный по лекалу, и долженствующий на следующем спектакле встать ровно в то же место, выпадает, а тут уж наготове стоят другие рабочие с дымотрубными шлангами наперевес и пущают в открывающиеся дыры что-то вроде пыли.

В комнате-коробке Макбет, уворачиваясь от обломков, завернувшись в рулон ковра и забившись в самый дальний угол.

В разных углах закулисья сидит хор и духовой оркестр. Они не костюмированы, пришли на работу в джинсах и свитерах. Перед ними на экране компа – дирижёр, и они под руководством ещё и своего дира поют. Но голоса их не летят прямо в зрительный зал.

Они летят опять-таки в комп. Имеется муз. редактор, который собственно и создаёт из микрофонно-компьютерных составляющих звучание оперы.

Все поют в микрофоны в компьютер!

Певцы в заколдованной комнате за стеклом. Их просто не было бы слышно!

На сцене в других картинах есть толпа, но это скорее балетная или пантомимная толпа, поёт за них – хор за сценой. Когда нужно, за сценой сыграет и большой духовой оркестр в джинсах, и его звучание, тоже пропущенное через число, в нужное время прозвучит.

Существовало раньше частое упоминание в театре – «Бог из машины!» – это когда нужно было куда-то провалиться или взлететь.

Теперь этот бог сидит за компом и с наушниками, он-то и создаёт весь спектакль.

Рабочие, духовики, хористы, сделав всё дело, приняв душ, уходят в другие места зарабатывать деньги. Машины и механизмы разъезжаются по своим стойлам.

Пронумерованные куски уложены в ящики. Никто ни с кем не поссорился, профсоюз бдителен. Музыка одна остаётся кровоточащей.

Дирижёр обтачивает одну музыкальную фразу по десятку раз, требует много многочасовых изматывающих репетиций. И от обломков летящих в них фраз не увернёшься.

Я бы назвала свой опус – стерильность стиля. Если бы не последняя фраза…

9 февраля 2010 г., 17:20

Тема: О внятности.

Sergey: У Кончаловского есть книга под названием «Парабола замысла». Подразумевалось, что у художественного произведения замысел в виде линии, которая идет вверх, потом вниз, и ни при каких обстоятельствах не выходит за пределы той линии. Просто не имеет права выходить. Если выходит – значит неправильно. Нынешнее, сегодняшнее произведение имеет замысел, но не в виде одномерной линии. Скорее это поверхность, даже не обязательно плоская. По ней можно двигаться вперед и назад, влево и вправо, она образует холмы и впадины. В таких условиях невозможно сказать, где вперед или назад. Где лево, где право. Где реализм, а где сюрреализм. Почти все как в жизни.

Новый язык литературной критики – это акробатика, это кувырок в пространство стиха, чтобы заполнить его содержание эстетическими пульсациями. 23:44 Вопрос в том, как описывать ландшафт неизведанной планеты 23:45 у которой совсем другая природа жизни 23:46 построена не воде с кислородом, а на каком-то аммиаке кремнии или сере нужна отрешенность 23:47 отдалиться и отрешиться и испытать прелесть отрешения 23:48 надо описывать планету так, как будто ее хорошо знаешь.

Когда я читаю на каком-нибудь языке, я хочу понимать.

Если я не знаю языка, то, даже умея прочитать слова, как, например, в латинском, где читать легко, я всё равно могу не понять смысла прочитанного. Там иногда получается так, что некоторые слова я могу всё-таки понять, или узнать, потому как они вошли уже в европейские языки, и смысл прочитанного может угадываться из этих узнанных слов. И тогда эти узнанные слова и будут этими вашими интернетными «тэгами», некими ориентирами в непознанном смысле.

Но если писатель или поэт хочет быть понятым, то он должен позаботиться об этом.

Мысль, если она есть, непременно заботится о форме.

Иногда писатель может захотеть представить свой маленький смысл как большой, затуманив его специально.

Но тогда опытный читатель всё равно разберётся и поймёт хитрый умысел.

Другое дело, когда писатель или поэт просто не умеет грамотно изложить свою мысль – просто элементарно приставить одно слово к другому, как это случается у пьяненького или больного. Пьяненького или больного тоже надо понять.

Но миры говорящего и старающегося понять настолько разные и чуждые, что это не всегда удаётся.

Бывает непонимание так сказать культурологическое, как, например, современным людям трудно понимать Кантемира или Тредьяковского. Или не сразу понятен бывает Маяковский, Пастернак, Цветаева, Мандельштам. Но в этих случаях читатель знает, что ему придётся напрячься и постараться изучить поэтический язык.

Незнакомая новизна обычно вырастает из отторжения прошлого и подготовлена внутри упадка устоявшегося.

(Даже внезапные реформы Петра I не на пустом месте возникли.)

Перемены зреют в декадансе. Упадок.

Или в деградансе, как удачно сказала Даша. Вырождение, ухудшение.

Искать смысла в вырождении?

Каков бы ни был современный человек, но на то он и человек, что смысл ему всё равно нужен.

Смысл обязан быть внятным.

На фоне общей невнятицы поэту достаточно быть небрежным, чтобы быть современным.

Допустим, я хочу понять его – тогда чтобы понять пьяного, дебила и неряху, я должна сломать свою голову.

Я думаю, что чтобы понять совр. поэзию, надо исследовать не помесячные срезы, а всё-таки выбирать, хотя бы и наобум, двух-трёх поэтов и прослеживать их творчество в их развитии. Множество х, множество у, а не элементы множеств х,у,z…

Даже на примере не самых удачных поэтов можно уловить, где он «падает», «вырождается».

Можно попытаться уловить, на чём поскользнулось время, от чего будет отталкиваться последующее поколение, чего не хватает сейчас, чему придётся научиться.

Параллельно стоило бы поинтересоваться о состоянии дел в зарубежной европейской лит-ре, потому что всё равно влияние придёт оттуда, как ни крути.

Да оно уже и идёт оттуда. Я тут полюбопытствовала насчёт поэзии в «Иностранке».

С поправкой на перевод – много общего.

Во времена декаданса интересно жить. Потому что предоставляется возможность не отрицать устоявшееся и процветающее, а искать и создавать новое неизвестное.

Только вот всё-таки хотелось бы понимать тексты хотя бы на грамматическом уровне.

Если с созданием нового искусства деградирует язык, т.е. искусство работает не на развитие языка (всё-таки язык – носитель культуры), то имеет ли смысл понимать то, что и не претендует на понимание, не заботится об этом.

А заботится совершенно о других, посторонних вещах.

А я очень огорчаюсь, что у меня так мало ума. Мне хотелось бы много читать, много помнить, а – нет!

17 августа 2010 г., 14:21

Тема: «Аида»

«Аида» из Брегенца.

«Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки

молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звёзды и те, которых нельзя было видеть глазом, – словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли…. Уже тысячи веков, как земля не носит на себе ни одного живого существа, и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь.»

А.П Чехов «Чайка»

Петя привёз из Брегенца DVD «Аиды», там поставленной в 2009 году и до сих пор идущей. Вообще-то это больше всего похоже на страшный сон. – Возможно ли, чтобы опера шла по колено в воде?

Но всё по порядку.

Брегенц – маленький австрийский городок, стоящий на берегу знаменитого Боденского озера, омывающего своими внутренними водами ещё и берега Швейцарии и Германии. И эту их крошечную береговую линию практичные австрийцы решили приспособить для оперных фестивалей, которые проходят там каждый год. Сцена находится в воде, а зрители сидят на берегу.

Когда ещё месяц назад Петя прислал мне фотографию сцены, на которой стояли две незабудково-голубые ноги со звёздами, которые выглядели или как недостроенная статуя или, может быть, наоборот, как полуразрушенная, с торчащей из них арматурой, я подумала, а успеют ли они достроить их?

Итак, сцена представляет собой выходящую из вод лестницу, подобную известной Потёмкинской лестнице в Одессе, наверху на площадке эти самые звёздно-голубые ноги.

Ещё до музыки показаны зрители, занимающие места и актёры-статисты, прогуливающиеся по площадке сцены, не защищённой занавесом, в ожидании начала. Тут же рыбаки кто удочкой, кто сеткой ловят рыбу, кто-то полощет бельё, кто-то черпает воду, кто-то купается и играет на воде в мяч.

Вдруг кран начинает поднимать из воды двух утопленников, обнявшихся, как Паоло и Франческа. Они утонули в объятиях друг друга. С них течёт вода.

Присутствующая публика в шоке. Все смотрят, как медленно плывут к небу два молодые истекающие водой тела.

И тогда начинается опера.

(С самого начала скажу о костюмах, чтобы уж потом к ним не возвращаться.

У Амнерис всегда очень красивые платья – черное в звёздах, из переливающегося шёлка, прозрачное малиновое (правда, под ним угадываются джинсы!), белое в финале, сделанное из полос так, как пеленали мумию.

Радамес похож на Бэтмана и почему-то в белых перчатках, как кондукторы трамваев в Токио. Латы у него сначала чёрные, а после победы – золотые.

Жрецы одеты, как католические епископы, мантии на них то чёрные, то фиолетовые, то белые, и клобуки на голове похожи на острия ракет, а жезлы в руках похожи на багры пожарных.

Чиновники и приближённые во фраках, а дамы в малиновых костюмах, но на головах у всех у них – золотые египетские маски, похожие чем-то на нашу премиальную «Золотую маску».

Все рабы ползают по сцене в костюмах бомжей и уборщиц, а на их головах, как символ подчинения, – чёрные мешки с торчащими уголками, так что они напоминают собак или обезьян.

Бедная Аида так весь спектакль ни разу и не переоделась – на ней был замызганный малиновый с разводами халатик «турецкого производства», штаны типа джинсов и штормовка в пятнах и дырках. Представили?)

Теперь ещё о деталях сцены.

Между сценой с голубыми ногами и «партером» ещё большое пространство воды, в котором много чего будет происходить, по сторонам сцены – два больших строительных крана, они будут активными участниками действия, из воды торчат какие-то искорёженные металлические конструкции, напоминающие гигантские рёбра каких-то животных, и незабудково-звёздные островки. Да! Ещё там посреди воды плавает нечто, напоминающее Ковчег Завета, – золотой ларец со скульптурными архитектурными излишествами.