Читать книгу "Гражданка Иванова, вас ожидает дракон"

Глава 39. Возвращение хозяина острова

– Мой господин, не ищите, ее здесь нет! – нэн Хосефина упала на колени и низко опустила голову. Фольк удивленно воззрился на поникшую женщину.

– Вышла в город?

В комнату Гражданки, куда направился Ракон, не найдя жену в покоях, втиснулся глава стражи. В коридоре маячили люди из Сыска.

То-то ему показались странными взгляды лакеев – они отходили в тень, вели себя так, будто боялись его гнева.

– Гражданка Иванова исчезла две недели как. Можно сказать, сразу после вашего отъезда. Сейчас в замке за главную только леди Драгон, все остальные разъехались, чтобы готовиться к великому событию.

– Какому событию? – Фольк остро взглянул на побагровевшего от напряжения воина. Ему поручили рабыню беречь, а девчонка словно в воду канула. «Ох, слова-то как точно подходят», – стражник торопливо вытер каплю пота, сбежавшую по носу.

– Так к свадьбе же… Вашей и царевны Качер.

Ноздри герцога хищно раздулись.

– О свадьбе потом. Сначала о Гражданке Ивановой.

– Мы только вчера получили первые вести, – беспомощно взглянув на экономку, словно ждал от нее поддержки, стражник протянул хозяину объемный сверток. – Ее одежду нашли в Малой Руссее возле пруда с нимфами. О находке сообщил ее прежний собственник Иван Прекрасный. Он же опознал венок.

Фольк опустился на кровать. Хосефина, так и не поднявшись на ноги – просто не было сил, положила ладонь на его колено.

– Утонула? – голос герцога был бесцветен.

– Не похоже. Мы прошлись баграми по всему дну, но кроме вот этого, ничего не нашли, – на пол шмякнулся разбухший от влаги остов венка, некогда сплетенного из лютиков. – То ли в Нимфею ушла, то ли где в других мирах сгинула.

– Вот, значит, как. Дождалась, когда я уеду, и сбежала? – Фольк поднял больные глаза на двухметрового здоровяка. Тот махнул кому-то в коридоре рукой и попятился задом – развернуться в тесном пространстве у него все равно не получилось бы. Нэн Хосефина встала с помощью герцога. Ее трясло, и Фольк, хоть и был убит вероломством жены, проявил сострадание –  усадил, чего не делал никогда прежде, рядом с собой.

В коморку бочком зашел седенький старичок с рогаткой в руках.

– Ваша Светлость, меня зовут нэд Дерзи. Не сочтите мои слова за сумасшествие, но перед вами мое новейшее изобретение. Когда достопочтимая нэн Хосефина прибежала ко мне в слезах и сообщила, что, возможно, ваша рабыня, – Фольк здесь поморщился, – ушла тем же путем, что и пришла в наш мир, я ей не поверил. Пруды нимф предназначены лишь для обмена между Нимфеей и Фемией и строго контролируются. Но ее рассказ заставил меня действовать. Этот прибор, – изобретатель погладил рогатку, – сразу почувствовал магическую активность, не свойственную слабому миру нимф. Вот, видите на рукоятке два кристалла? Они начинают светиться, как только камень, выпущенный из нее, проскальзывает в иной мир. И чем мир дальше, тем ярче свечение.

– Сколько вы насчитали входов в миры в том пруду? – Фольк, поняв, наконец, о каком открытии говорит изобретатель, лихорадочно просчитывал шаги Гражданки. Знала о мирах или кинулась наобум? Убежала или увели? Кто помог? Как выбралась с острова?

«Надо смотаться на таможню, в Малую Руссею она могла попасть только паромом».

– Миров как минимум одиннадцать. Но не уверен точно, их может быть гораздо больше. Моя рогатка просто взбесилась.

– И что это значит?  – глава охраны переглянулся с людьми из Сыска.

– Что в нашем мире открылся еще один портал, – произнес Фольк, и старик часто закивал, подтверждая его слова.

– Господа, авторитетно заявляю, в Малой Руссее растет новая Застава, – все проследили за указующим перстом изобретателя, который почему-то был направлен в небо.

– И вы, нэд Дерзи, считаете, что наша бедная девочка могла пропасть в одном из этих миров? – нэн Хосефина в растерянности и от понимания, как потрясло исчезновение Гражданки милорда, стянула в кулак ткань на груди.

– Вполне возможно, – качнул головой изобретатель.

– Я найду ее, – Фольк решительно поднялся. – Хоть из-под земли, но вытащу.

Он еще не понимал, виновата Гражданка или нет, но точно знал, что жить вдали друг от друга им нельзя.

– А сейчас каждый из вас поклянется на крови, что ничего из услышанного не расскажет. Иначе смерть.

– Мы все понимаем, какой лакомый кусок мироздания мы обнаружили, – нэд Дерзи, воодушевленный открытием, мог думать только о новом портале. – И сколько желающих будет прибрать его к рукам. Если за него вступятся в спор, от Малой Руссеи не останется и камешка.

– Хана Иванам, – согласился глава стражи.

***

Лорд Ракон стоял под тугими струями водопада, смывая с себя пыль дорог и то мерзкое чувство, что угнетало его после посещения Качер. Теперь к нему прибавилось волнение за Гражданку. Почему ушла? Неужели ее поцелуи были обманом, и на самом деле она лишь выжидала момент, когда можно будет скрыться? От него, от его любви…

Рык, полный боли, вознесся к небесам и заставил дрожать стекла во всем замке. Взлетевший дракон поднял такой ветер, что гнулись деревья, росшие вдоль главной аллеи, а с веревки в хозяйственном дворе сорвало простыни. На башне Смертников, он, рискуя разбиться, сложил крылья и кинулся в бурное море.

Слуги на кухне притихли. Повариха застыла с шумовкой в руках, не замечая, как из кастрюли полезла густая пена.

– Страдает, – произнесла экономка и приложила платок к глазам. – И как она могла от такого сбежать?

Марисоль уткнулась носом в корзинку с лущеным горохом. Ее руки мелко тряслись. Она так и не нашла времени передать нэн Хосефине прощальный привет от Гражданки: сначала выжидала, когда экономка останется одна, а потом, когда выяснилось, что помощница пропала, закрутилось такое, что лучше было остаться в стороне, чем оказаться виноватой. Допрос в Сыске мало кому понравится. Еще, как назло, куда-то подевался Витал. Поговаривали, что он срочно уехал в коммуну вервольфов, откуда был родом. Марисоль больше всего беспокоило, вернется он к ней или, как и его хозяин, предпочтет равную себе, а не ахтыбарыниху? Не с кем поговорить, не у кого спросить совета.

Море приняло тело дракона, вышибло своей массой дух, спеленало крылья. Он не сопротивлялся и даже был бы рад вовсе не всплывать на поверхность, но, открыв глаза, увидел через толщу воды свой остров, в который вложил столько сил и души.

«На кого я его брошу? Похерят и оставят, как придаток к порталу».

И только нежелание, чтобы Ракон достался качерцам или кому-либо такому же равнодушному к созданному чужим трудом, заставило всплыть и погрести к берегу.

Вышел Фольк из воды человеком. Нагим и решительным. Плевать, что увидят, плевать, что подумают. Главное, дождаться возвращения друзей и приготовиться к войне. А она грядет.

***

Проходя мимо комнаты, где еще до бала демоны понаставили техники, герцог услышал слабый писк. Такой обычно издают кристаллы, когда в них кончается заряд. Понимание того, что видеозапись продолжалась даже после того, как он с друзьями был здесь в последний раз, заставило Фолька, не дожидаясь ключей, вышибить дверь. Из множества экранов работало всего три, но того, что увидел на записи лорд Ракон хватило, чтобы пожелать Индису и Араваю смерти.

На первой камере по коридору бежала затравленная Гражданка – босиком и в платье служанки, хотя Фольк поклялся себе, что его жена никогда больше серое не наденет, а ей вслед что-то кричал ехидно улыбающийся эльф.

На второй, установленной в библиотеке, гоблин с сочувствием на лице наблюдал, как Гражданка напяливает на себя берет и меняет внешность.

– Убью! – коротко произнес лорд Ракон и отправился в таможню, где потребовал, чтобы подняли документы, относящиеся к тридцатому июля.

«Чучуль», – вспомнил он, как, посмеиваясь над Гражданкой, на ходу выдумывал названия месяцев. Сейчас герцогу Харииму было не до смеха.

Возвратившись из порта, лорд Ракон позвал нэн Хосефину. Та пришла не одна, а вместе с заплаканной ахтыбаранихой Марисоль. Две подруги Гражданки стояли напротив мрачного хозяина и тряслись от страха.

Откусить голову – это не просто угроза. Экономка сама видела, как дракон расправился с контрабандистами, а потому готовилась потерять свою.

– Рассказывайте, что на самом деле произошло в день моего отъезда.

Женщины переглянулись. Нэн Хосефина толкнула локтем Марисоль и та, всхлипнув, сделала шаг вперед.

– Я видела Гражданку перед побегом. Она… – ахтыбараниха гулко сглотнула, – она не смогла пережить, что вы уехали с качеркой, а ее бросили, и на прощание оставили записку с всего лишь двумя словами.

– Слов было больше, – не задумываясь бросил Фольк, но служанка заупрямилась.

– Их было два. Прости и прощай.

– Вы сами их видели?

Ахтыбыраниха растерялась.

– Нет, я не умею читать, но считаю хорошо.

– Я прочла ее, – вперед вышла Хосефина. Ее взгляд горел осуждением. – Марисоль нашла записку на полу, видимо, Гражданка впопыхах выронила. Простите, но мне пришлось воспользоваться окулярами, чтобы понять, что тут написано.

Она протянула хозяину смятую бумагу. Тот уставился на нее оторопело.

– Но… Но это не мой почерк. И я никогда не пишу на ляф-лянском – языке плебеев. Видимо, Гражданку специально заманивали в библиотеку, – открытие ошеломило. Он бросил беззащитную девушку на растерзание прожженным иномирцам. Враг вертел ею, как хотел, а она, растерянная, поддалась его натиску. Вина, страшная вина, что не уберег жену, сгорбила спину и оглушила шумом бурлящей крови.

Нэн Хосефина, осознав беду, пошатнулась. Плечи Марисоль мелко затряслись. Она укусила губу лишь бы не разрыдаться вслух.

Переживания женщин лишь добавили герцогу боли, но он взял себя в руки. Лорд Ракон поднялся. Высокий, подтянутый, красивый. Его слова заставили затихнуть.

– Я пока не знаю, кто затеял провокацию, но кто-то сильно постарался выпихнуть мою жену из нашего мира.

– Вашу жену? – нэн опустилась на стул, который вовремя подставил хозяин, иначе бы она рухнула на пол.

– Да. После бала я провел с Гражданкой полный обряд.

– Она знала об этом? – экономка комкала в руках носовой платок.

– Нет. Я должен был объясниться с ней утром. Думал, у нас вся жизнь впереди, успею.

– А оно вона как вышло, – вздохнула ахтыбараниха и бесхитростно добавила: – А зачем же вы укатили с качеркой?

– Я укатил не с ней, а за ней. Пытался остановить войну, – лорд сложил руки за спиной.

– Будет война? – Хосефина в порыве чувств поднялась с места, но тут же вновь села. – Из-за этого ваши друзья покинули остров?

– Да, война будет. Мой последний аргумент в споре с качерцами не оставил им выбора, – стыд, что не справился с ситуацией, не погасил проблему, а, наоборот, усугубил ее, заставил отвернуться от пытливого взгляда женщин и отойти к окну. – И да, мои друзья покинули остров, чтобы найти союзников.

– Витал тоже? – не удержалась Марисоль.

– Коммуна вервольфов велика, а нам потребуются сильные воины.

– А с кем же тогда убежала Гражданка? – ахтыбарыниха подошла к герцогу, слепо воззрившемуся в одну точку за стеклом, и осмелилась положить руку на предплечье лорда. Марисоль решилась сказать то, что наверняка подорвет доверие Ракона к друзьям. – Моя подруга была не одна. Я проследила за ней до хозяйского двора. Ее ждал гоблинский принц.

– Я знаю, – лорд Ракон не повернул лица, но спина у него закаменела. – В порту мне предоставили списки купивших билеты для перехода в иные миры. Аравай-аба там значился дважды. Рано утром он перешел к демонам, а чуть позже сопроводил неизвестную ахтыбараниху в национальном костюме на территорию Царства Вечной Тьмы.

– Но такого не может быть! – воскликнула экономка. – Он бы не успел вернуться от демонов!

– Это я дала Гражданке зеленое плате, а еще у нее был с собой рогоскрыт, – Марисоль пыталась помочь. Знала бы она, что подруга ошибается, ни за что не отпустила бы. – Черный берет с розой. Он сильно меняет внешность. Я думала, что помогаю…

– И где же ее теперь искать? – Хосефина приложила платок к глазам, Марисоль, успокаивая, погладила ее по плечу. – Столько миров, столько переходов.

– Мы теперь точно знаем, что она не нырнула в пруд в Малой Руссее, – голос Фолька был сух. Волнение сжимало горло, но он не желал показывать отчаяние. На него смотрят женщины. – Враг и здесь позаботился пустить нас по ложному следу.

– Навряд ли гады отвезут ее домой, хотя она так рвалась туда, – Марисоль высморкалась в краешек фартука. – Бедная, бедная Гражданка Иванова…

– Нам поможет только чудо, – произнес Фольк и скупо махнул рукой, чтобы его оставили наедине с самим с собой.

***

На следующий день на острове объявились оба друга. Ни Аравай-аба, ни Индис Аль-Лель даже не подозревали, как сильно рисковали жизнями, когда попали под подозрение.

– Ух, теперь я убедился, как важна каждая бумажка! – выдохнул гоблинский принц, услышав о последних событиях. – Если бы о нашем передвижении не было отметки в порту или на Заставе, мы бы никогда не отмылись от позора предательства.

– Тот, кто похитил Гражданку Иванову, был близко знаком со всеми нами.

– Но не настолько близко, чтобы знать, что я отрезал волосы, – Индис тряхнул головой. Все трое опять находились в комнате наблюдения, где по велению Ракона демоны заменили энергетические кристаллы.

– И у меня здесь ногти не черные, – Аравай-аба ткнул в монитор темно-зеленым ногтем. – Возвращаюсь к природному естеству, – пояснил он изменившийся цвет лака. – Через неделю вновь введу моду на естественный окрас кожи гоблинов. Буду зеленым, надоело пить.

Присутствующая здесь же телохранительница Индиса, убедившись, что двойники все же отличаются от оригиналов, по-военному шагнула к стоящему у экранов герцогу и протянула конверт.

– Сугубо конфиденциально, – строго произнесла она и покосилась на открывшего рот Индиса. – От леди Альвины.

– Почему моя бабушка передает послания Фольку через тебя? Она мне, что, не доверяет?

Лорд Ракон не отвлекся на ворчание друга. Пусть эльф сам разбирается со своей бабушкой. Если леди Альвина отправила письмо через доверенное лицо, значит, на то были основания.

Торопливо сломав печать и оставив в нужном месте каплю крови для подтверждения личности, Фольк углубился в чтение.

– Я знаю, где находится Гражданка.

Глава 40. Пылкое воссоединение

Хочь вернулся с подарками, но не они заставили Василису обнять метаморфа – он лично отнес письмо ее родителям и теперь в лицах рассказывал, как плакала мама, получив известие от дочери, как вопили от радости сестренки, и как схватился за ремень отец, запоздало решив заняться воспитанием дочери.

– Можно, я буду писать им чаще? Чтобы они не отчаялись во второй раз. Пусть лучше считают меня пустоголовой, чем мертвой.

– Я думаю, можно, – Хочь кивнул на окно, за которым в полный рост выросла Эйфелева башня. – Становись, я сфотографирую тебя. Хочешь, даже изображу какого-нибудь парня ну с очень приятной наружностью, чтобы твои знали, что ты находишься в приличной компании?

– Нет, не надо. Пусть его внешность останется секретом, – Вася никак не могла допустить, чтобы рядом с ней фотографировался кто-то незнакомый. Она порядочная женщина, она нэн – у нее есть муж, и когда-нибудь она родителям о нем расскажет. Правда, трудно было бы признаться, что она вышла замуж за дракона (Василиса повертела на пальце кольцо), но можно же придумать историю, что Фольк какой-нибудь засекреченный дипломат, поэтому они строго хранят конспирацию и переезжают из страны в страну. Пусть открытки будут свидетельством того, что она жива и здорова. И счастлива.

А Василиса действительно последние часы летала от счастья. Она замужем за лордом Раконом! И он обязательно ее найдет – Вася не могла не поверить словам Хочь-Убея. Он спаситель обездоленных и голодных, и все на Заставе его уважают. Глупая она. Поддалась настроению и уговорам, что едва не закончилось печально. Увели бы ее враги в неизвестные дали и бросили.

– Я бы сам вывел тебя с нашей Заставы и вернул твоему мужу, но не могу. Я давно женат, и путешествовать по Заставам с чужой женой для меня чревато осложнениями. Поэтому только и остается, что ждать, – Вася вертелась перед метаморфом в новых нарядах, а он щелкал и щелкал фотоаппаратом то на фоне ацтекских пирамид, то у самого большого водопада в мире. На фотографиях все выглядело более чем натурально – даже брызги воды, что запутались в волосах. Берет, меняющий внешность, валялся на кровати: откровенность Василисы достигла высшего пика.

– Я уверена, что и вы воссоединитесь со своей женой, – она села рядом с Хочем и сжала его ладонь пальцами. Хотелось сделать что-то приятное, но что Вася могла предложить кроме сочувствия и слов утешения? – Мне только странно, что она сбежала от такого хорошего человека.

– Но и ты сбежала, хотя любишь своего мужа, – парировал метаморф. – Нас с женой связывает некая игра: она прячется, а я, сгорая от любви, ищу. Когда мы, наконец, встречаемся, праздник длится столетия.

– Я тоже играла с Раконом в кладоискателей.  И у меня здорово получилось. Правда, клад сперли гномы.

– Как интересно! – оживился Хочь-убей. – Неужели у дракона смогли украсть его сокровище? Он у тебя простодыра? Упустил наследство, тебя…

– Он у меня просто любимый, а остальное – сложности жизни.

Пребывая в приподнятом настроении, желая еще раз прочувствовать ту волшебную ночь, когда они бегали по подвалу и разгадывали письмена, Василиса выложила все начистоту и нисколько не пожалела о рассказанном, поскольку метаморф тут же придумал план, как выманить сведения у гномов.

– Мне достаточно превратиться в того, кого не заподозрят в шпионаже, и посетить Гномье царство. Уж там я не упущу своего, и все хорошенько разведаю! – усы у метаморфа победно топорщились. Он нашел себе развлечение, которое принесет пользу такой милой попаданке и ее мужу. – Осталось только дождаться визита твоего лорда Ракона на Заставу.

Василиса печально вздохнула.

– Скорей бы. Я ходила с Гуглом в командный пункт. Ну, туда, где голограмма с огоньками, обозначающими миры. Нам сторк Игеворг разрешил посмотреть. Так вот, чтобы добраться до Фемии и сообщить, где я застряла, понадобится не меньше месяца. Обратный путь займет почти столько же. И то при условии, что на острове не идет война, и Фольк сможет покинуть его без вреда для своих людей. Не зря же качерцы мутили воду? Я сильно переживаю.

– Для начала пошлем твоему мужу весточку, – Хочь решительно поднялся и подал руку Василисе. Та только и успела натянуть на голову берет. – Не надо ждать месяц.

– Ух ты, как красиво! – преодолев многочисленные лестницы и переходы, метаморф и землянка оказались в чудесном саду. Природа Заставы заставила замереть от удивления: на одном и том же дереве соседствовали цветы и готовые сорваться вниз спелые плоды. – Магия-я-я-я…

– Это еще что! – усы Хочь-убея сложно завились. – Сейчас я тебя кое-с кем познакомлю.

На небольшой поляне паслись лошади. Лишь когда одна из них, черной масти и громадного роста, подняла голову, Вася разглядела на ее лбу огромный рог.

– Неужели единороги? – воскликнула она, не веря своим глазам.

– Они самые, – с гордостью произнес Хочь и повел Василису ближе к чуду Заставы. – Знакомься – это Войт. А это ее жеребята.

Войт тронула носом ладонь Василисы и громко фыркнула.

– И мне приятно познакомиться, – прошептала Вася и повернулась к улыбающемуся метаморфу. – Вы говорили, что мы можем передать на остров Ракон весточку. Мы пошлем туда единорога? Он может скакать меж мирами?

– Нет, через Дикие миры ему не проскочить. Раздерут на части. Войт – наше средство связи, – Хочь по-заговорщицки подмигнул. –Ты говоришь, и тебя слышат где-то там, – он неопределенно помахал рукой.

– Алло-алло, говорит Застава? Застава вызывает остров Ракон? – Василиса восприняла сообщение Хоча как игру. Разве можно поверить, что эта исполинская лошадка используется вместо телефона?

– Сейчас, – метаморф дотянулся до гривы и заставил Войт наклонить голову. – Он ласково пробежался пальцами по всей длине рога, точно сыграл на флейте, а потом, так и не переводя глаза на Василису, шепнул: – Говори!

– Э-э-э, что говорить? – Вася вытерла вспотевшие ладони о платье.

– Глупая, говори, что хотела передать мужу? Быстро, ты в эфире.

– Э-э-э, – она потянулась к рогу как к микрофону, – раз, раз, раз…

– Боже, – метаморф ее пнул.

– Лорд Ракон, скорее спасите меня, я на земной Заставе!

Хочь отпустил рог, и Войт, почувствовав свободу, потрусила к своим детенышам.

– Ну ты даешь, – усы метаморфа висели веревками.

– Я сказала что-то не то? – заволновалась Василиса.

– Все то. Но хоть бы твой дракон понял все правильно. Теперь буду переживать за Заставу. Как бы не разгромил сгоряча. Надо предупредить сторка Игеворга о неудачном контакте. Разве же так передают приветы любимым? У меня бы разорвалось сердце.

Василиса чуть не плакала.

Уже позже, когда усы Хоча вновь закрутились колечками, она подошла к нему с извинениями.

– Ладно. Что будет, то будет. Сторк не сильно ругался. Только велел на время никому из пограничников Заставу не покидать. Еще Исида с Галатеей как специально не возвращаются. Две сильные ведьмы какого хочешь дракона утихомирили бы.

– А как лорд Ракон узнает, что я нашептала в рог единорога?

– Твое послание будет передаваться от одного единорога к другому до тех пор, пока его не услышат нужные уши.

– У них, что, межмировая сеть? Ну, типа, интернета?

– Типа. Владельцы единорогов всегда прислушиваются к тому, о чем они говорят. Будем надеяться, что эльфы не подведут.

– А откуда вы знаете, что у лорда Ракона есть друг-эльф?

– Лучше ты мне скажи, в каком из миров нет эльфов?

– Ну, например, на Земле…

– Ты уверена? Достаточно взглянуть на списки Форбс.

***

Через пару дней леди Альвина – бабушка Индиса Аль-леля приняла от своего белоснежного единорога размером с пони престранное послание. Вызвав внука, поинтересовалась, не завелась ли у лорда Ракона пассия. Выяснив, все что нужно, и мудро рассудив, что Фольк мог скрыть факт женитьбы на девушке со странным именем «Рас-рас-рас», старушка села за письмо.

***

Застава содрогнулась на рассвете. Тревожно завыла сирена, заблокировались двери в портал. Сонные пограничники, одетые кое-как, повылетали из своих комнат. Бугер от возмущения сыпал крошкой. На его боку красовалась свежая надпись: кто-то неумело исправил «Здесь был Вася», на «Здесь была Василиса».

– Всем вниз! Берите оружие! – командовал Гугл, размахивая огромной сковородой. На его голове блестел начищенный черпак. – Сторк Игеворг уже там!

«Там» оказалось гаражом, в котором Хочь, числящийся на Заставе водителем, хранил свое хозяйство. Дико ржала оседланная Войт и била копытами землю. На единороге восседал сторк Игеворг и делал пассы руками. Огромный диск, сплошь состоящий из молний, готов был сорваться и нанести урон противнику.

Противник, словно тараном разрушивший заднюю стенку гаража, грозно пялился на сбегающихся пограничников, но не спешил выпустить столб пламени, что ожидаемо мог сорваться из огромной пасти дракона в любую минуту.

Для всех однозначным был ответ, что бой, если уж он развяжется, будет кровавым, но без победителей. Силы казались равными, хотя за Заставу пограничники выступили полным составом, включая Крошку Пиу, сидящую на плечах огромного кота со вздыбленной шерстью, а противоположная сторона насчитывала всего четыре особи: известного всем гоблина, вновь позеленевшего и воинственно раздетого по пояс, красавца-эльфа, целящегося из лука огненными стрелами, не менее прекрасной эльфийки, вооруженной до зубов, и огромного дракона, готовящегося распустить для устрашения крылья.

– О, Аравай-аба! – вперед вдруг вышла Окси. – Не за мной ли пожаловали? Давненько что-то вас не было видно. А я уж думала, забыли о своей зазнобе, – она привычно сдула локон с лица. – Не взяли уговорами, решили действовать силой? Я же давно согласная, милый. Только попросите…

– Я, это… – растерялся Аравай-аба, – Ты, Окси, лучше отойди, не мешай. У нас операция по спасению.

– Ассоль! – завыл дракон и резко распустил крылья, изнанка которых оказалась алого цвета. – Это я, твой капитан Грэй!

– Пустите меня, да пустите же! – Василиса была готова к чему угодно, но не к такому спектаклю. Она вышла вперед и застыла перед друзьями, развалившими стену в гараже. Ее не тронули ни щенячьи глаза гоблинского принца (Аравай чувствовал себя виноватым в похищении, хотя уже знал, что его подставил враг, сделавшись двойником), ни ехидная улыбка Индиса Аль-леля, ни нож в зубах его телохранительницы.

Василиса смотрела только на дракона, который, осознав, что переиграл (понятно же, что действовал из лучших побуждений и даже познакомился с историей «Алых парусов»), медленно складывал крылья.

– Циркачи.

– А ты говорила, что он у тебя золотой, – рядом, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, встал Хочь-убей. Сделав широкий жест рукой, он громко произнес: – Добро пожаловать на Заставу на углу Пскопской и Йеллопуху! Мы рады всем проходимцам!

За его спиной сторк Игеворг с кислым лицом опускал щит. Молнии растворялись в воздухе с тихим шипением.

Василиса резко развернулась и побежала на Предел. Вася так ждала, так надеялась, что когда она скинет берет, и ее радостно среди пограничников опознает лорд Ракон, встреча будет щемяще-нежной, полной признаний в любви и поцелуев, а они устроили балаган.

Закрывшись в своей комнате, бросила на пол ненавистный берет, уткнулась лицом в подушку.

– Гражданка, открой, – ручку двери дернули. Застава могла бы и открыть, но, видимо, почувствовала настроение своей пленницы и тоже «надула губы».

– Меня зовут Василиса.

– Выйди, Гражданка, давай поговорим, – он просил, усмиряя гордость. Это чувствовалось в голосе.

– Меня. Зовут. Василиса.

– Так зовут всех нимф. А Гражданка Иванова одна. Самая любимая.

Вася промолчала. Она просто не знала, что делать. Вроде и сказал долгожданные слова, но ведь так и не назвал своим именем. Он, что, будет ее всю жизнь стесняться?

За дверью что-то грохнуло и заскрипело.

– Ф-ф-фасилиса, выходи! И иначе я сожгу эту дверь!

Дверь с размаху открылась и тут же пошла назад. Не ожидая отпора Заставы, полуголый лорд Ракон получил удар такой силы, что полетел спиной вперед. Рухнув у лестницы, затих трупом.

– Убила! – закричала поднявшаяся на локоть Василиса и, забыв о выставляемых требованиях и обиде, кинулась к поверженному.  – Не умирай, – ее слезы мешались с его кровью, обильно заливающей лицо. – Я все прощу, только не умирай! Зови меня хоть Гражданкой, хоть просто Ивановой…

– Василиса, любимая, – простонал умирающий и притянул жену к себе. Собравшиеся вокруг пограничники тихо покинули Предел. Объяснять, кто эта блондинка и полуголый мужик, не пришлось. Бай-юрн охотно делился всеми сведениями.

– Без свадьбы не отпущу, – резанул Гугл и злобно ударил сковородой о ладонь. Телохранительница зарделась и прижалась к удивленному Индису, решившему, что угрозы относятся именно к ним. Окси, также принявшая шантаж гнома на свой счет, вовсю строила глазки Аравай-абе. Она жаждала побывать невестой (хотя бы на одну ночь), несмотря на то, что «жених» вновь сделался родного гоблиновского окраса. Она, как и заявила прилюдно, согласная на все. Пусть даже на Заставе все знали, что зеленый – ее нелюбимый цвет.

И лишь новенькая, оказавшаяся вовсе не роковой красоткой, а вполне себе блондинкой, продолжала ворковать над пострадавшим, который вовсю делал вид, что вновь потерял сознание.

«Свадьба будет, непременно будет, но не здесь, а на острове Ракон. Дай только, Василиса, выиграть войну, разобраться с тайными врагами и вернуть похищенный клад».

Если бы Вася слышала мысли герцога Хариима, обязательно попросила бы у Гугла сковороду в долг. Ведь если не припугнуть лорда Ракона, свадьбы ей ввек не дождаться. Столько дел, столько дел!