Читать книгу "Тигровой лилии полоски"

13

К следующему лету Лена окончательно пришла в себя.

Южный город Новороссийск с его шумной портовой жизнью и синим Черным морем, удовольствие от которого не могла испортить даже серая пыль от цементных заводов, что при определенном ветре с легкостью накрывала дома и улицы, вытеснил неприятные воспоминания за пределы ее новой жизни.

Она снова отрастила длинные волосы, чтобы удобнее было в жару подбирать их наверх, закалывая в высокую прическу, слегка поправилась и даже начала улыбаться мужчинам, если они пытались ухаживать, не подпуская, впрочем, никого слишком близко.

Еще она подружилась с Раечкой из бухгалтерии, страшненькой, но очень смешливой девицей ее возраста, которой давно хотелось избавиться от родительской опеки традиционным способом, то есть выйти замуж и жить самостоятельно, но пока не получалось.

– Все потому, что я жутко легкомысленная, – пояснила Рая, когда они только познакомились, – или мне просто пока не повезло. А у тебя, как с этим делом?

Историю неудачного замужества Лена, не склонная к откровениям, рассказала без лишних подробностей:

– Просто, не сложилось и все, вот и разбежались. Короче, ничего интересного.

– А-а, бывает, – не стала настаивать Рая, что в прошлом копаться, когда столько интересного вокруг.

В обеденный перерыв девчонки убегали за административный корпус, чтобы покурить, точнее, курила Раиса, а Леночка больше сигареты переводила, и поболтать на любимую тему. Про любовь.

– Рая, а тебе наш главный нравится? – осторожно расправив складки новой юбки и усаживаясь на скамейку, спросила как-то Лена.

– Смеешься, да?! Он же старый, лет сорок, наверное. Да и потом у него жена, дочка.

– Нет, ну я не то хотела сказать. Понятно, что когда у человека уже есть семья, то и заглядываться не надо. Я не про это. Тебе вообще взрослые мужчины нравятся?

– Не-а, не нравятся. С ровесниками куда как интересней. И потанцевать можно, и на пляже мячик покидать, посмеяться и все такое прочее. А со стариком чего? Только в кафе сходить.

Рая знала в городе все места, где могут водиться потенциальные женихи и всюду таскала за собой Леночку, предположив, что ей тоже не помешает устроить свою жизнь отдельно от бабушки. Они ведь вполне взрослые девушки, одной из них весной уже исполнилось двадцать пять, а другой скоро будет.

Пора уж и определиться.

Первой устроила свою жизнь Раиса, неожиданно выйдя замуж за своего же одноклассника, с которым враждовала все десять лет учебы, пытаясь научить вежливости. Случайно встретив его через несколько лет, она с удивлением обнаружила, что молодому человеку отсутствие хороших манер не помешало обзавестись неплохой профессией стоматолога, а у нее как раз сильно болел зуб. Борьба с зубной болью закончилась свадьбой.

Леночка загрустила. Рая плотно занялась обустройством семейного гнездышка и по понятным причинам перестала проводить свое свободное время вместе с ней, оставив только короткие посиделки на работе, а потом и вовсе собралась в декрет.

Новых подружек как-то не появилось, и Лена вернулась к прежним увлечениям, то есть вечера после работы стала проводить с вязанием в руках и возле телевизора.

Бабушка сердилась:

– Нет, ну где это видано! Молодая интересная девушка и, как старая бабка, ухватилась за спицы. Нет бы, прогуляться, туда, сюда…

– Ой, ба, скажешь тоже, ну какая я интересная?! Разведенка длинноносая. Да и куда я пойду, одна-то?

14

Бабушка, любившая во всем порядок – негоже девушке дома сидеть – взяла дело в свои руки, для чего посовещавшись все с той же соседкой, чей плетень сделался местом секретных переговоров, составила список женихов, проживающих поблизости.

Получилось не густо, но попробовать можно.

А тут как раз у соседа Алика, что жил через два дома, наметился юбилей. Тридцать лет – серьезная дата, поэтому он со всей щедростью армянина пригласил практически всю улицу. Сам Алик был давно женат, но среди гостей, рассудила бабушка, вполне могут оказаться и подходящие холостяки. К тому же сосед работал в управлении грузового порта, который всегда славился женихами.

В назначенный день, в субботу, бабушка с самого утра начала охать да хвататься за голову, словно она у нее сильно болит, в полдень вообще для большей убедительности легла в постель, поручив Леночке отнести подарок и поздравить от ее имени юбиляра, ну и для приличия посидеть там за столом.

– А то нехорошо получится: вдруг Алик обидится, они, армяне, знаешь, какие щепетильные в этих вопросах, – сказала она, точно зная, что гостеприимная семья соседей скоро внучку не отпустит.

Лена, не заподозрив бабушку в хитрости, взяла приготовленную коробку с хрустальными бокалами и, накинув теплое пальто, потому что уже был ноябрь, отправилась с поздравлениями в надежде на скорое возвращение.

Гости за столом сидели так плотно, что выбраться, не потревожив кого-либо, не представлялось никакой возможности. Отложив побег на потом, она выпила за здоровье юбиляра бокал красного домашнего вина, примирившись с некоторыми неудобствами, тем более что соседи справа и слева оказались ей знакомы. У блондинки Норы, что жила в начале улицы, Лена иногда покупала молоко, а Иван Митрофанович, одинокий старичок из дома напротив, бойко поглядывая выцветшими голубыми глазами, начал сразу как заправский кавалер за ней ухаживать.

Чуть позже, когда сказав много хороших слов, выпив и хорошенько закусив, народ решил немного размяться, Леночка в поисках выхода оказалась в комнате, где молодежь пыталась вытрясти из магнитофона что-нибудь подходящее для танцев, а тот капризничал, сжевав ленту уже на первой песне. Воспользовавшись паузой, она отворила дверь, чтобы выскользнуть в коридор.

– Сбежать не выйдет, – с улыбкой сказал невысокий кареглазый парень, и ее ладошка оказалась в его шершавой руке, – с тебя четыре танца, – деловито сообщил он и добавил, – а меня Сашка зовут.

«Гляжусь в тебя, как в зеркало…» меланхолично запел Юрий Антонов, и Лена не нашла предлога, чтобы отказаться.

Потом снова уселись за стол, только теперь слева от Лены сидел Сашка, а справа – его начальник, Антон Иванович. В гостях они оказались совершенно случайно, приехав накануне из Москвы в командировку для урегулирования какого-то спорного технического вопроса в порту. Алик, как сторона рангом пониже, не растерялся и пригласил их отметить свой день рождения. Для пользы дела.

Сашка уговорил Лену встретиться на следующий день.

– Ну, что б город показать и все такое, – неожиданно засмущался он, – воскресение все-таки, выходной.

Антон Иванович дипломатично промолчал, лишь на прощание заметил:

– Как же ты, девочка, на царицу египетскую похожа, Нефертити. Особенно в профиль.

Леночка лишь пожала плечами.

Бабушка, перебравшись вечером на скамейку возле ворот, облегченно вздохнула – внучка возвращалась домой не одна, а в сопровождении двух кавалеров. Вот только разглядеть их подробно не удалось.

Фонари на улице светили слишком тускло.

15

Свадьбу играть не стали.

Какая может быть свадьба, если жених – вдовец, и далеко не мальчик. Антону Ивановичу недавно исполнилось тридцать девять лет, и почти год он потратил на телефонные переговоры, письма и короткие поездки в Новороссийск.

Леночка, которую белое платье и фата больше не интересовали, поначалу сопротивлялась. Не хотелось снова уезжать в другой город, пусть даже и в столицу, не хотелось расставаться с бабушкой, с морем, работой, к которой она уже привыкла. Но, самое главное, она не чувствовала к Антону Ивановичу ничего похожего, как это было с Геной.

Однако, когда он, отправив молодого конкурента Сашку обратно в Москву, вроде бы как за недостающими документами, сам начал за ней ухаживать, совсем по-взрослому, с дорогими подарками, цветами и обещаниями сделать жизнь ее безоблачной, она не возражала.

Познакомившись с бабушкой, Антон сразу очаровал ее своей обходительностью, откровенностью, рассказав о себе почти все: коренной москвич, жена умерла восемь лет назад, болезненная очень была, потому и детишек не завели, а сам он вполне здоров, активен, характером спокойный и рассудительный, вредных привычек не имеет.

Можно сказать, идеальный мужчина.

– Ленка, ты долго-то не думай, – сказала она внучке, – такие мужики на дороге не валяются, а вот что ждать от юнца твоего совсем непонятно.

Под юнцом бабушка имела в виду Сашку, о симпатии к которому Лена неосторожно обмолвилась. Глаза темного янтарного цвета с искорками и ощущение тепла, исходящие от его шершавых рук, когда они танцевали на дне рождения у Алика, оставили четкий след в ее памяти. Но Сашка, так ловко выведенный Антоном Ивановичем за пределы ее жизни, больше не появлялся.

– Забудь, забудь. Мальчишка ведь, один ветер в голове, – увещевала бабушка, – и неизвестно, что еще там у вас могло получиться. Зато Антон Иванович – взрослый солидный мужчина, начальник отдела, – перечисляла она преимущества выгодного предложения, – обеспеченный: своя квартира имеется, трехкомнатная, кухня большая, почти двенадцать метров. Ты только подумай: будешь одна в доме править, сама себе хозяйка. А там, глядишь, и детишек еще заведете, наследников. Не-е, Елена ты моя распрекрасная, давай решайся.

Леночка все тянула с ответом, не чувствуя в сердце своем ответного отклика, но бабушка методично забрасывала ее своими соображениями по этому вопросу.

Уж очень ей хотелось удачно внучку пристроить.

– В Москве жить будешь, театры там всякие, рестораны, выставки. Столица все-таки. Да и родителей навещать проще будет. Три часа на электричке и ты в родном городе.

Антон Иванович со своей стороны тоже старался. Каждый месяц, хоть на несколько дней, а приезжал, не говоря уж о письмах, открытках и звонках по межгороду. Денег потратил уйму. Через какое-то время Леночка и сама уже так думать начала, что, действительно, удачная партия, выгодное предложение. Стерпится – слюбится. Главное – не любовь, а уважение. Старый конь борозды не испортит.

Ну, и не такой уж он старый.

Однако согласия пока не давала.

Бабушка, которой медлительность внучки изрядно поднадоела, решилась на крайние меры, то есть вошла в сговор с ее родителями, которым в письмах так хорошо расписала все достоинства жениха, что и они озаботились устройством дочкиного счастья.

Прислали родители и свое предложение, мол, надо дом, старый уже, того гляди и развалится, в Новороссийске продавать и переезжать обратно в родной город. А то они без бабушки и Лены уже жить не могут. Скучают сильно.

Бабушка даже начала документы на продажу готовить, а Леночка под давлением обстоятельств наконец-то сказала жениху «да». Уж лучше в Москву, чем с родителями да бабушкой жить в тесной квартире.

16

Лена, к всеобщему облегчению, переехала к супругу.

Антон сразу же занялся обустройством ее жизни, вручив ключи от квартиры и показав, где лежат деньги на хозяйство, после чего устроил несколько вечеринок-презентаций для родственников и друзей.

– А вы заметили, – спрашивал он, охотно демонстрируя гостям молодую супругу, – как Лена похожа на Нефертити. Да, да, ту самую, царицу египетскую. Высокий лоб, точеная шея, пухлые губы, и, главное, обратите внимание на профиль. Один в один.

Для большей убедительности он доставал из шкафа пару журналов, книги по истории, раскрывал их на нужной странице, обозначенной закладкой из картонной полоски, и предлагал сравнить.

– Уникальная девочка, уникальная, – приговаривал Антон, с одинаковым восторгом демонстрируя и оригинал в виде репродукции, и живую копию, – кстати, имя Нефертити переводится как «красивая пришла». Она ведь, и правда, очень красива?!

Леночка смущалась, пыталась скрыться на кухне под каким-нибудь хозяйственным предлогом, но муж не отпускал, пока все не налюбуются и не выразят восхищение.

Вопрос с ее трудоустройством, естественно, Антон взял на себя, определив Лену в технический архив одного исследовательского института по строительству, где работала его одноклассница.

– Тихая, спокойная работа, – сказал он, – а если не понравится что, то всегда можно поменять. Не беспокойся, у меня знакомых много. Главное, красоту твою сохранить, не испортить ненужными нервотрепками и склоками.

Лена в архиве прижилась быстро. Коллектив оказался маленький и, на редкость, дружный, а начальница Роза Юрьевна сразу взяла ее под свою опеку, потому что Антон попросил, он же для нее как родной, – десять лет в свое время за одной партой сидели.

На работу Лена ходила пешком, институт находился достаточно близко, и, самое главное, не надо спускаться в это ужасное метро, от которого каждый раз болела голова. Суета, давка, неприветливые лица – не для нее. Говорят, что это проявление провинциальности, настоящим москвичам не свойственное. Быть может, со временем и она привыкнет.

Рабочий день, длившийся с девяти утра и до шести вечера, вмещал в себя массу приятных занятий: утренний кофе, перерыв на обед, пару раз чай с печеньем, масса тем для разговоров, ну и, конечно, немного собственно самой работы, настолько простой и необременительной, что Леночка чувствовала себя вполне умной и образованной особой.

Постепенно наладилась и бытовая жизнь дома. Лена, разобравшись, что где лежит, с удовольствием играла в хозяйку большой квартиры, наведя везде идеальный порядок. Антон в еде был неприхотлив, кушал все подряд, а по субботам помогал ей со стиркой. Короткие вечера после работы чаще всего проводили возле телевизора, оставив активность на выходные дни. Столичная жизнь богата на развлечения – театры, музеи, кино. Немного скучая в музеях и не находя особой прелести в спектаклях, Леночка с удовольствием смотрела фильмы, отдавая предпочтение легким жанрам.

17

Вся страна сходила с ума от итальянцев, чьи фильмы и песни произвели сильное впечатление на неизбалованный заграничными картинками народ.

Сан-Ремо, феличита, Тото Кутуньо…. Слова звучали как дивная музыка, обещая нежность и разлуку, скандал и вечную любовь.

Впервые увидев на экране Адриано Челентано, Леночка с удивлением обнаружила, что ей, оказывается, нравятся мужчины именно такого типа, к которому, если попытаться подобрать эпитет, то ничего кроме как «обаятельный негодяй» в голову не приходило. Большинство героев, сыгранных темпераментным итальянцем, были слегка небриты, не всегда воспитаны, потрясающе пластичны, излишне самоуверенны и даже хамоваты, но безумно привлекательны.

Полная противоположность ее образцовому супругу с интеллигентными манерами коренного москвича.

Антон, не догадываясь о появлении «конкурента» повел супругу на очередную премьеру

В зале медленно погас свет, на что тихим бумажным шорохом откликнулись любители пожевать что-нибудь вкусненькое во время сеанса, совместив две свои страсти, издавна обозначенные короткой фразой «Хлеба и зрелищ».

Не отрывая глаз от экрана, где разворачивались бурные события по укрощению строптивого, Лена вдруг испытала странное чувство, что не может вспомнить нечто важное, причем это важное отчего-то связано с итальянским актером и ее жизнью. Разумные доводы «где она и где Челентано» не имели успеха, а смутное ощущение не покидало еще несколько дней, пока Антон, использующий любой повод, чтобы похвастаться молодой женой, не пригласил ее к себе на работу, где незадолго до нового года начальство устроило традиционный праздник для сотрудников.

К тому времени, а с момента ее переезда в Москву прошло чуть больше двух лет, Леночка почти перестала стесняться своего сходства с египетской царицей и даже научилась слегка это подчеркивать, умело укладывая волосы в высокую прическу и удлиняя черным карандашом свои миндалевидные глаза с чуть тяжеловатыми веками.

На вечеринку она надела длинную шелковую юбку и бежевого цвета джемпер, связанный совсем недавно из дефицитной пряжи с люрексом, за которой она гонялась несколько месяцев и каким-то чудом поймала в ГУМе, отстояв в бесконечной очереди. Но оно того стоило. Ворот кофточки Лена красиво расшила блестящим бисером, распотрошив подаренную бабушкой театральную сумочку. Получилось что-то отдаленно напоминающее широкое золотое ожерелье, как на одном из известных портретов Нефертити.

Антон, бережно подхватив Лену под локоток, прошелся с ней по большому актовому залу, где через несколько минут должны были начаться танцы, раскланиваясь со знакомыми и гордо поглядывая по сторонам.

Наконец, на сцену вышел поджарый мужичок в помятом пиджаке, но с галстуком, и бодрым голосом коротко поздравил весь коллектив с наступающим тысяча девятьсот восемьдесят пятым годом и дал команду заводить магнитофон. Народ, уже успевший слегка отметить праздник по своим отделам, дружно уплотнился в центре зала, чтобы дать волю своей застоявшейся энергии.

– О! Красивая пришла! – сказал кто-то прямо в ухо Леночке, когда она после нескольких танцев присела отдохнуть на один из стоящих по периметру стульев, пока муж отлучился на несколько минут.

Повернувшись, она увидела Сашку, того самого коренастого паренька, с которым несколько лет назад танцевала на дне рождения у Алика в Новороссийске, и которого предусмотрительный Антон Иванович отправил обратно в Москву, чтобы не мешал.

– Ну, что, красивая, с тебя четыре танца, – с лукавой усмешкой сообщил он, но тут появился Леночкин супруг и, посмотрев на Сашку с легкой неприязнью, увел супругу в другой конец зала, обещая познакомить с кем-то из сотрудников.

Сашка больше не подходил, только вопросительно на нее поглядывал, а потом и вовсе исчез.

Перед сном Леночка дольше, чем обычно, задержалась в ванной, перебирая в памяти события сегодняшнего вечера. И вдруг поняла, поймала то ускользающее ощущение, что мучило ее несколько дней: у Сашки точно такая же улыбка и пластика дамского обольстителя, что и у Челентано.

Супруг на вечеринки к себе на работу больше Лену не приглашал.

18

В свой родной город, несмотря на близкое его расположение, Лена ездила неохотно, по-прежнему опасаясь случайной встречи с первым мужем, который изредка напоминал о себе вязким кошмаром в сновидениях.

Прошлой зимой мама написала, что возле дома пару раз видела мужчину, похожего на Геннадия. Низко надвинув капюшон, он топтался то возле соседнего подъезда, то на детской площадке, где качели.

Все может быть. Не будут же Гену вечно держать в больнице. Подлечили, и домой, до следующего срыва.

А еще раньше соседку с первого этажа расспрашивала какая-то женщина, пытаясь выведать, куда, в какой город уехала Лена из тридцать второй квартиры, вроде как у нее есть важное сообщение для девушки. Наверняка, это бывшая свекровь, не оставившая надежду на личное счастье своего больного сына.

Помимо боязни встретить Гену или его мать, Лена отказывалась от поездок к родителям из-за Антона, который в чужом доме чувствовал себя неуютно, отчего нервничал и плохо спал.

Но в сентябре мама попала в больницу с высоким давлением, а бабушка слегла дома, не в силах встать с постели из-за сильного приступа радикулита, так что папе потребовалась помощь, он один уже не справлялся, замучившись бегать после работы то в больницу, то в аптеку, то к плите.

Леночка на работе взяла неделю за свой счет. Набив две сумки продуктами: в провинции магазины изобилием товаров не балуют, – она отправилась к родителям, обещая супругу долго не задерживаться.

Дни сразу же наполнились суетой. Полдня она проводила у плиты, чтобы побаловать родных вкусной едой, два раза в день бегала в больницу к маме, попутно наводила порядок в квартире и в больничной палате, а вечерами сидела рядом с бабушкой, подробно рассказывая ей о своей столичной жизни, или смотрела с отцом телевизор.

Через несколько дней бабушка начала вставать с постели и даже попыталась оттеснить внучку с кухни, предлагая прогуляться, навестить давних подружек и одноклассниц. Но Лена никого из прошлой жизни не хотела видеть. Ни к чему это ей. Все ниточки-связи давно оборваны, не оставив никаких шансов для ностальгии. Однако воспоминания все-таки прорвались к ней, оживив сразу несколько давно забытых картинок школьной поры.

Протирая от пыли знакомые с детства безделушки, она вспомнила, что вот эту светящуюся фигурку орла, которая пугала ее по ночам, дед привез с Кавказа; а от керамической вазочки, наполненной до краев пуговицами, которые никогда не выкидывались, она нечаянно отколола украшающую ее розочку, за что была строго наказана мамой.

На нижней полке книжного шкафа, куда она забралась, чтобы убрать несколько потрепанных журналов, увидела стопку учебников, по которым училась в старших классах. Полистала без всякого интереса, но вдруг между алгеброй и литературой обнаружила книгу в ярком переплете, на обложке которой был выдавлен знакомый силуэт, черным по красному. Нефертити. «Искусство древнего мира».

И вдруг вспомнила: эту книжку когда-то ей подарила Лиса, разбитная крашеная девица, а позже, уже студенткой, бегала к ней на овощной развал, чтобы получить свою порцию внимания и пару советов по обустройству девичьей жизни. И как эта же Лиса, случайно встреченная в парке, невольно спровоцировала Гену на скандал, после чего Леночка, напуганная ненормальным его состоянием, сбежала от мужа навсегда.

На следующий день по пути в больницу к маме Леночка, немного изменив маршрут, завернула возле перекрестка налево к небольшому магазинчику, где раньше торговала Лиса. Вывеска осталась прежней: «Овощи. Фрукты», но за прилавком топталась скучающая пожилая тетка в засаленном фартуке. На вопрос Лены, не знает ли она случайно, где теперь работает Надя, рыженькая такая, та ответила с явным удовольствием.

– Да Надька твоя девку родила. Дура. Мужика нет, сама в коммуналке мается, а туда же. Ребенка, говорит, хочу. Самой-то уже за тридцатник перевалило. Не, ну ты прикинь, жить не на что, а она рожать. Кто отец – не говорит, но я подозрение имею, уж не заведующий ли наш. А чё, все может быть, она баба видная, веселая.

– Ну, надо же! А это, давно ли, ну, в смысле родила, – Лена невольно перешла на несвойственную ей манеру разговора.

– Да уж с год примерно будет. Прям отсюда и увезли, с магазина, потому что работала, овца, до последнего, все денег хотела поболе настрогать, чтобы первое время как-нибудь перекантоваться.

На прощание тетка, довольная своей информированностью, порывшись в каких-то бумагах, на грязном куске картона от упаковки нацарапала адрес Лисы.