Читать книгу "Тигровой лилии полоски"

***

Торопясь приблизить будущее – завтра Варю с новорожденным сыном выпишут из роддома, – Владислав полночи не спал, вглядываясь в холодную ночь за окном. Лили неподвижно сидела рядом, лишь обмениваясь с низко висящей полной луной многозначительными взглядами.

Обе они все про него понимали.

Но путь еще не пройден.

Они видели, как он, сметая слой за слоем устаревшие ленивые мысли с поверхности своего «Я», еще путался в паутине из ложных направлений, чужих мыслей и соблазнов. Они знали, что Влад не то чтобы с удивлением, скорее, с легким недоверием, принял тот факт, что окружающий мир все-таки нейтрален, в нем нет изначального зла, как и нет добра, то есть светлым или темным его делают люди.

Они согласились с его выбором.

А состояние, когда все кажется странным, смысл ускользает, ничего нельзя объяснить, постепенно исчезнет, оставив после себя в качестве послевкусия чудесную мысль, что жизнь это игра, которую проиграть невозможно. И совсем необязательно выворачивать себя наизнанку, достаточно, отключив все звуки земной суетливой жизни, вслушаться в тихий голосок собственной души, которая не очень-то нуждается в знаниях – она и так знает все, причем с самого начала. Душе нужны чувства – бесценный опыт познания. В этом ее тайна, и чудо, и великий замысел.

А на вопрос «Кто я?» можно отвечать бесконечно.

И в Бесконечности.

Встречи с Лисой,
или Сама себе сказала

1

С тряпичной сумкой в руках, что недавно сшила бабушка из разноцветных лоскутков, Леночка Вершинина шла следом за стройной высокой девушкой, которая жила где-то неподалеку и встречалась на пути чуть ли не каждый день, вызывая одновременно и восхищение, и досаду.

Красивая! И одевается со вкусом.

Сегодня на ней было тонкое серое пальто в талию и широкий пояс, вроде бы и завязанный небрежно, но в тон сумочке и сапожкам на высоких каблуках. Короткая стрижка, чуть подведенные черными стрелками глаза и легкая полуулыбка уверенной в себе особы служили для Леночки образцом стиля.

С силой ударив подвернувшийся под ноги камешек, девочка отвернулась, зная, что модная девица свернет сейчас между домами и исчезнет в своей загадочной взрослой жизни, до которой Лене оставалось еще шесть лет или семьдесят два месяца, или две тысячи сто девяносто дней.

Просто какая-то бесконечность.

Разочарованно вздохнув, она заторопилась домой, бабушка ждет яйца и муку, чтобы сделать медовый торт для праздничного стола. Завтра, десятого марта тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, Леночке исполнится двенадцать лет.

Очень неудобный возраст, когда все еще впереди, а хочется сейчас и как можно быстрее.

По случаю дня ее рождения придут родственники, две девчонки из класса и подружка Тамара с пятого этажа. Мальчишек она из принципа приглашать не стала – вести себя не умеют и, вообще, тупые. Гостей вроде бы и немного, но все равно за продуктами родителям пришлось в Москву съездить. Если уж отмечать, то все должно быть как у людей: два салата, холодец, запеченная в духовке курица, торт и пироги.

Неспешно добравшись до своего четвертого этажа, Леночка нажала на звонок и, как только дверь отворилась, сразу начала оправдываться:

– Долго, потому что очередь. Молока не было, уже разобрали. Подмести не успела, поздно из школы пришла, потому что наш класс дежурный…

Проскользнула мимо бабушки в ванную, замерла на пару секунд перед небольшим зеркалом, с сожалением отметив, что никаких изменений в лучшую сторону за последние дни не случилось. Все тот же длинный нос, чересчур крупные глаза, острый маленький подбородок и несколько довольно противных прыщиков. С фигурой дело обстояло чуть лучше: талия вроде бы имеется, рост пока средний, но с перспективой, ноги тоже ничего, без явной кривизны.

И все равно, до той девушки с подведенными глазами далеко.

– А вот пальто с пояском, – размышляла она, – можно и попросить, вдруг родичи расщедрятся по случаю дня рождения, – и тут же засомневалась, – да нет, вряд ли.

Родители уже потратились ей на подарок, купив через тетю Галю – у той нашлись знакомые в мебельном магазине – три книжных полки со стеклом для учебников и книг. Но это все ужасно, ужасно скучно. И хочется совсем другого.

К тому же, Лена читать не любила.

Показав своему отражению язык, она перебралась в большую комнату, где около окна для нее был оборудован личный уголок, и уселась за письменный стол делать уроки на понедельник, чтобы не заниматься в выходные всякой ерундой. Но мысли ее все равно гуляли в далеком будущем, где она, вся такая взрослая, идет по улице и пальто на ней серое в талию, как у той красивой девицы. А навстречу…

Дальше она ничего не успела придумать, – из кухни позвала бабушка: чего-то там ей подержать надо.

Вернувшись за стол, Леночка почесала ручкой нос, вот уже в который раз признав факт его нестандартности. Длинноват. В деда. Да и характером она получилось тоже в него – тихая и медлительная, но с внутренним стержнем: если что задумает, нипочем не отступится.

– Вот захочу и придумаю способ, как нос укоротить, – сказала сама себе Лена, – только уроки доделаю.

2

Летом, когда закончилась школьная практика, родители посадили Лену в поезд, что следовал в южном направлении, предварительно договорившись с проводницей, которая обещала за девочкой присмотреть и, подкрепив свою просьбу трехрублевой бумажкой, отправили к бабушке.

Первый раз одну и сразу так далеко.

– Ничего, ничего, – сказал на перроне отец, – четырнадцать лет девке, пусть к самостоятельности привыкает.

Место Леночке досталось возле окошка, за которым мелькали столбы, деревья и поселки. Чужая незнакомая жизнь. Плацкартный вагон был выбран родителями из соображений безопасности – все-таки люди вокруг, отчего в дорожных впечатлениях преобладали духота, запах свежих огурцов и жареной курочки, плач младенца, топот детей постарше и нескончаемые разговоры взрослых, да папиросный дым из тамбура возле туалета.

На следующий день неулыбчивая проводница сдала Лену бабушке, и они, с трудом втиснувшись в городской автобус, отправились на окраину города, где совсем недавно, а точнее восемь месяцев назад, у бабули появился свой дом. До этого они жили вместе. Но умерла ее старенькая тетя, оставив небольшое наследство в южном городе Новороссийске. Бабушка, посовещавшись с родными, переехала (что ж добру пропадать), а Леночка заняла освободившуюся комнату.

Вот как удачно все сложилось.

Несмотря на усталость после дороги, девочка с восторгом облазила новое бабушкино жилище, состоящее из двух небольших комнат, кухоньки и террасы, с которой, если залезть на стул, можно было увидеть вдали чешуйчатую синеву моря. А еще был сад, цветы, беседка, увитая виноградной лозой. И большой огород, но грядки ее совсем не интересовали, хотя еще дома мама строго-настрого наказала бабушке помогать. Леночке же копать, пропалывать и поливать совсем не хотелось. Хотя, наверное, придется – обещала: она девочка ответственная.

Но все садово-огородные повинности с лихвой компенсировало море, до которого, если быстро идти переулками, Лена добиралась за двадцать минут, на автобусе чуть дольше – остановки, светофоры, объездные пути.

Первые дни бабушка, опасаясь отпускать ее без присмотра – все-таки город большой, портовый, а тут девочка одна, беленькая и тихая – ходила на пляж вместе с Леной. Но потом, посчитав это занятие слишком утомительным для немолодого организма, она пристроила внучку к семье отдыхающих из соседнего дома и облегченно вздохнула, вернувшись к привычному образу жизни.

Пару раз, правда, Лена гуляла одна.

В один из таких дней, уйдя с солнцепека, она сидела на бульваре и от нечего делать рисовала ручкой всякую ерунду в блокноте. Домики, квадратики, цветочки.

Неожиданно рядом присел невысокий смуглый морячок и что-то спросил на незнакомом языке. Девочка заволновалась и попыталась удрать, потому что с незнакомыми людьми, а уж тем более иностранцами, разговоры водить ни в коем случае нельзя. Опасно.

Однако морячок, взяв ее за руку, показал на часы, тоненький браслет на запястье, и что-то опять начал говорить. Увидев ее непонимание, попросил блокнот, где написал цифру девять, нарисовал звезды и несколько раз показал на лавочку.

Лена наконец-то догадалась – он назначил ей свидание в девять вечера на этом месте. Не сообразив сразу как выйти из положения, закивала, как дурочка, головой. Но на самом деле она не придет. Ни за что. Страшно. Да и бабушка так поздно не отпустит.

Морячок, не переставая улыбаться, порылся в карманах и вложил в ее ладошку небольшой предмет. И, послав воздушный поцелуй, убежал в сторону порта.

За всем происходящим наблюдали двое пацанов чуть старше Леночки, – они сидели напротив. Когда морячок скрылся из вида, один из них с неприятной ухмылкой, подошел к девочке и длинно сплюнул в сторону.

– Ну, что, длинноносая, может, сначала с нами поиграешься?

Страшно покраснев, под их отвратительный мерзкий хохот, она сорвалась с места и бегом побежала к остановке.

Как стыдно!

И только в автобусе, разжав ладонь, увидела, что моряк подарил ей значок, на котором нарисовано красивое женское лицо в профиль в высоком головном уборе синего цвета.

3

На следующий год Лена снова отдыхала у бабушки, но уже с родителями, которым удалось, наконец-то, совместить свои отпуска. Весь день под присмотром родителей, конечно, скучно, но зато отец научил ее плавать и даже нырять. А еще мороженое, кино и прогулки вдоль моря прохладным поздним вечером. Все ж лучше, чем мучиться в обычном пионерлагере с его линейками и смотрами художественной самодеятельности.

В середине августа они вернулись домой.

Родной город встретил едким сизым дымом, что стелился вдоль тротуаров и заполнял все пространство под пожелтевшими раньше времени деревьями. Дымились торфяники, тлела трава на полях, полыхали леса.

Лето в средней полосе выдалось аномально жарким.

Но все это совершенно не мешало Леночке радоваться жизни. Девчонки во дворе первым делом отметили ее ровный загар, потом, повертев в разные стороны, дружно сообщили: изменилась, то ли выше стала, то ли, наоборот, круглее. Короче, похорошела.

– Но не так, чтоб очень, – на всякий случай добавила лучшая подружка Тамара с пятого этажа, считавшая себя главной красавицей ближайших окрестностей.

Зеркало в комнате тоже подтвердило некоторые изменения в ее облике, а после примерки школьного пиджачка мама подрезала рукава, сделав их «три четверти» и расставила в боках. Может быть, еще на год хватит.

В последние дни перед школой Леночка была страшно занята. Обернула учебники, для чего в ход пошли остатки бумажных обоев, пришила к форме белые воротнички и манжеты, что в изобилии навязала бабушка, разобрала ящики письменного стола. Осталось только купить тетради, карандаши, ручки и прочие принадлежности, без которых учебный процесс не то чтобы невозможен, но несколько затруднен.

В детском универмаге во все отделы вились длинные шумные очереди. Когда она была уже близка к цели, выяснилось, что тетради по двенадцать листов в клетку закончились, остались в линейку, когда привезут – неизвестно. Лена, отстояв минут сорок и став обладательницей только нового циркуля, трех шариковых ручек и дневника в серой обложке, перебралась в другую очередь, за учебниками. И тут досталось не все, так что за литературой и биологией придется еще по всему городу побегать.

Дефицит.

Мелко дрожавший от натуги, пыльный автобус выдавил Леночку на остановке и, вздрагивая, потащился дальше, а она, переложив сумку из одной руки в другую, заспешила вдоль покосившихся частных домов к своему, пятиэтажному, на четыре подъезда.

Но в середине пути ее остановила шедшая навстречу незнакомая девица с круглым невыразительным лицом.

– А ну, стой! – скомандовала она и с презрением оглядела ее снизу доверху, – какие мы чистенькие да примерные! Не люблю таких. Слышь, Лиса, а может, мы ей в лоб дадим, чтоб сильно не…, – обратилась она к своей спутнице, маленькой толстушке с крашенными рыжими волосами.

– Не-е, – мелодичным голосом с легкой хрипотцой ответила Лиса, – угомонись, я ее хорошо знаю. Своя.

И, подмигнув испуганной Леночке, потащила свою агрессивно настроенную спутницу дальше.

Лена от подружек уже слышала о таких хулиганках, что любят задираться, и, говорят, даже пьют вино, дерутся и курят, как пацаны, но никогда с ними не сталкивалась, потому как водятся нехорошие девочки обычно возле танцплощадки в парке, куда бегать строго-настрого запрещено родителями. И не надо. Она теперь сама туда не пойдет. Даже, когда вырастет.

Вернувшись домой (руки-ноги дрожат), она закрылась в своей комнате и немного поплакала от унижения и собственной незащищенности. Но жаловаться матери не стала, а то начнет сейчас суетиться, искать справедливости. Ну, ее…

Через несколько дней в дверях молочного магазина Леночка столкнулась с той самой Лисой.

– Привет, – сказала та, смешно сощурив глаза, – ну ты, че, сильно тогда испугалась? Ирка, если чуть выпьет, дурная делается. А я ж вижу, ты девка хорошая. Слушай, не обижайся, а?! А хочешь, я тебе книгу подарю?

Она решительно сунула ей в руки сверток и, помахав пухлой ручкой, умчалась по своим «лисьим» делам.

Леночка растерянно проводила ее взглядом.

– Вот чудная!

Дома, развернув газету, с опаской заглянула в подаренную ей книгу в красной обложке. Леночка, прочитала название: «Искусство древнего мира», после чего немного полистала страницы и разочаровано засунула книжку подальше на полку. Слишком много непонятных слов, да и картинки не очень интересные.

Что ей за дело до этих древних ископаемых!

Одно непонятно, откуда у этой хулиганки Лисы такая умная книга?

4

Актовый зал, накануне украшенный по периметру еловыми ветками и воздушными шарами, еле вместил всех желающих.

Выпускной.

На передних лавках с напряженными от волнения спинами сидели десятиклассники, а учителя поглядывали на своих подопечных с легкой тревогой, потому что они уже знали, как выглядит эта самая взрослая жизнь, что начнется для выпускников с завтрашнего дня.

И это вовсе не теплица.

Рассаживались долго. Взволнованные родители все норовили место свое покинуть, чтобы поправить что-нибудь в прическе или костюме своих любимых чад, а друзья и прочие гости веселыми стайками бродили от одной стены до другой. Им лавочек не хватило.

Наконец на трибуне появился директор школы, и торжественная часть началась.

Лена плохо помнила, что говорили со сцены, и как она туда шла, чтобы получить из рук завуча свой четверочный аттестат. И все ей хлопали. Потом, путаясь с непривычки в длинной юбке, она заспешила к маме, чтобы уткнуться в ее пушистый вязаный воротник и поплакать, но, споткнувшись, оказалась в объятиях невысокого толстяка. И совершенно расстроилась от своего умения попадать в неудобные ситуации.

Потом, когда началась неофициальная часть с застольем и танцами, напряжение немного отпустило, а к утру, нагулявшись по городу и в парке, она ничего кроме усталости не ощущала.

Домой, домой! И выспаться.

Но уснуть не смогла. В утомительном вальсе кружились в голове мысли, высвечивая в памяти то одну картинку, то другую.

Повтор за повтором. Повтор за повтором.

Вот она еще дома. Мама, взявшая отгул на два дня, гладит для нее длинную синюю юбку, которую Леночка сшила сама, украсив подол аппликацией из ярких бабочек и цветов, вырезав их из старой бабушкиной блузки. Ничего, кстати, вещица получилась, почти как из модного журнала «Работница». К юбке она надела белую блузку с воланами, что дала на один вечер старшая сестра школьной подружки, и изящные лодочки – их привез из Москвы отец, отстояв километровую очередь в ГУМе.

Повертевшись дома перед зеркалом, Лена уже с удивлением разглядывает свое отражение в огромном зеркале, что висит на первом этаже в школе. Мама, сделав ей высокую прическу, разрешила слегка подкрасить губы и оттенить черной тушью ресницы, отчего она самой себе кажется какой-то незнакомкой.

Ровная спинка, гордо приподнятый подбородок и загадочный блеск в глазах. Неужели она теперь совсем взрослая?!

Сережка Сосновский из параллельного класса, пробегая мимо с двумя стульями, в удивлении остановился на секундочку и прокомментировал в обычной своей ироничной манере:

– Кого-то ты, Вершинина, мне напоминаешь, не могу никак вспомнить, но точно, кого-то из древних, не то мумию, не то царицу…

Она сразу же обиделась на слово «мумию», но быстро забыла, потому что ее подхватил вихрь нарядных девчонок из класса и увлек в актовый зал.

Круговерть мыслей, не давая уснуть, вернула ее в парк, где они всем классом долго гуляли в ожидании рассвета. Смеялись, дурачились и мечтали.

Но, когда легкий дождь загнал их под навес летней эстрады, и стала заметна акварельная размытость красок просыпающейся природы, а утренняя прохлада напомнила, что совместная школьная жизнь действительно закончилась, они неохотно разошлись по домам, пообещав друг другу встречаться часто-часто и никого никогда не забывать.

И снова в памяти возник школьный коридор, где Сережка Сосновский пристал со своими глупыми словами. Вот придумал, ее с какой-то мумией сравнивать! Правда, он там еще что-то про царицу говорил…

Усталость взяла свое, Леночка уснула.

5

Спустившись после занятий вниз по проспекту, Лена, уже студентка первого курса строительного техникума, ловко обогнала неспешно гуляющую пару старичков и, поправив выбившийся из прически локон, гордо посмотрела на свое отражение в витрине детского универмага.

Все, как заказывала. Тонкое серое пальто в талию, небрежно завязанный поясок, разумеется, в тон сумочке. Сапожки на высоких каблуках. Вот только уверенно на них бегать Леночка еще не научилась, поэтому шла медленно, осторожно обходя выбоины на асфальте.

Заметив овощной развал на трамвайной остановке, она возле светофора свернула налево. Ужасно захотелось яблок, – с утра ведь не кушала. Заняв очередь, Лена равнодушно смотрела, как быстро мелькают пухлые испорченные холодом и ветром руки продавщицы, ныряя то в ящик с картошкой, то в коробку с яблоками.

– Какие люди! – вдруг заулыбалась ей торговка, когда освободились подступы к прилавку, – а я смотрю, смотрю, вроде бы лицо знакомое…

Леночка ее тоже узнала. Лиса. Та самая. Крашеная толстушка с легкой хрипотцой в мелодичном голосе.

Лиса, выудив из коробки крупное яблоко, протерла кинутым тут же полотенцем, и сунула его Лене, а сама закурила сигарету, сердито бросив подошедшей покупательнице: «Картошка гнилая. И, ваще, у меня обед».

– Надоели, ходят и ходят, – буркнула она и тут же восхищенно присвистнула, – Ой, девка, ты, прям, как куколка! Пальто, небось, в ателье шила? Такую красоту в магазине разве купишь. Ну-ка, покрутись. Ух ты, ну просто принцесса!

– Угу, – польщено подтвердила Лена, – в ателье. Родичи подарок сделали. С отцовской премии, – и чуть смущенно добавила, – а до принцессы мне далеко. Вот скажи, где ты видела таких длинноносых принцесс?!

– Да ладно тебе, нос как нос, фасонистый, а если в профиль посмотреть, то, прям, царица, – улыбнулась Лиса, накладывая в ее авоську морковку и выбирая яблоки покрепче, – ты на меня посмотри: руки красные, морда вся от ветра шелушится, а боевой настрой все равно имеется. Держу хвост пистолетом. Я, знаешь, какого вчера тут парня закадрила?! Упасть – не встать! Метр девяноста ростом. И богатый, проводником работает, а там деньги хорошие…

Тут их беседу прервал тощий мужичок в потертом пальто и такой же шляпе, который, брезгливо поморщившись, потребовал болтовню прекратить и заняться делом, то есть непосредственно продажей овощей.

– Картофель мне, средний, – сообщил он без всяких там «пожалуйста» или «будьте добры», недовольно роясь в карманах, – и морковь. По килограмму.

Лиса, вежливо улыбаясь, насыпала ему картошки помельче, грязи побольше, а морковку, наоборот, выбрала самую крупную и, судя по нехорошему огоньку в глазах, еще и обсчитала.

Мужичок, недовольный отечественным сервисом, попытался товар обменять, но Лиса, даже не посмотрев в его сторону, взвешивала картошку уже следующему покупателю.

– Видала, какие ходят, нервы мотают, – пожаловалась она, когда в торговом процессе образовалась пауза, а Лена отчего-то все не уходила, то отвечая на вопросы, то задавая свои.

Оказывается, Лиса старше ее всего на год, а уже успела замуж выскочить, правда, неудачно – полгода как разбежались, поэтому она снова в поиске.

– Слушай, а у тебя как на этом фронте? – спросила она у Лены и, получив отрицательный ответ, возмутилась, – Как это, никого?! Ну, ты даешь, в девках что ли решила остаться?! Не, ну это не порядок! А хочешь, пойдем вечером со мной в ресторан, меня этот, вчерашний, пригласил, точнее, сама набилась. Глядишь, и тебя пристроим.

Но Лена наотрез отказалась, сославшись на предстоящий зачет. Одно дело поболтать, а другое – вместе в ресторан идти. Лиса – девушка со всех сторон неприличная. И чтобы сменить тему, она спросила:

– Слушай, а как тебя зовут, ну, на самом деле.

– Да Надежда я, по паспорту, – засмеялась та в ответ, – только какая я Надька?! Я – Лиса. И точка.

Они распрощались, но рыжая хулиганка вслед ей крикнула, прямо на всю улицу:

– Ты про хахаля-то не забудь! Ужас как люблю на свадьбе поплясать!