Читать книгу "Тигровой лилии полоски"

24

В постоянном ожидании роста цен прошел еще год и снова наступил август, только уже тысяча девятьсот девяносто девятого года. Народ, по инерции ожидая от жизни лишь неприятностей, три девятки подряд воспринимал как перевернутые шестерки, знак дьявола, и по русской традиции ничего хорошего не ждал.

Зато у Леночки все складывалось вроде бы неплохо, но иногда ей хотелось не то чтобы перемен, а просто событий, что внесут чуть-чуть разнообразия в размеренное течение будней.

Под привычно ворчливые комментарии супруга по поводу вчерашних новостей, Леночка собиралась на работу. Она, особо не вслушиваясь в его слова, сосредоточенно рисовала себе глаза «под Нефертити», но вдруг передумала и решительно стерла черную подводку, распустила волосы, уже собранные в высокую прическу, и вместо длинной слегка расклешенной юбки надела джинсы, в которых обычно ездила на дачу.

– Не понял, – удивился Антон, – Леночка, ты разве не пойдешь на работу?

– Пойду, конечно. А что? – притворилась она дурочкой, – что-то не так?

Он замялся:

– Ну, мне… больше нравится, когда ты похожа… ну, сама знаешь. Платье, золото, камушки. А в джинсах, извини, ходят обычные тетки, те, кто любит пластмассовые серьги да такие же браслеты, – не удержался от замечания Антон.

Леночка обиделась, но спорить не стала, переодевшись в соответствии с образом египетской царицы и правильно подрисовав глаза.

– Вот это совсем другое дело, – облегченно вздохнул супруг и пошел заводить машину.

Она вслед ему показала язык. Несолидно, конечно, зато от души.

Вечером позвонил отец.

– Леночка, я тут в столицу собираюсь, на пару деньков. Пустите переночевать?

– Ой, пап, ну, конечно! А когда?

Отец приехал на следующий день, но сразу с вокзала отправился по своим каким-то делам, договорившись с Леночкой встретиться в шесть вечера на Манежной площади, которая располагалась недалеко от Кремля, чтобы вместе прогуляться по центру Москвы.

– Доча, выглядишь отлично! – с легким оттенком гордости прокомментировал отец, обнимая ее за плечи.

– Ты тоже – молодец! – откликнулась Лена, отметив про себя, что отец немного похудел.

Ничего удивительного: конец лета, а летом обычно все сбрасывают лишние килограммы.

Сначала они спустились в торговый комплекс «Охотный ряд», побродили среди магазинчиков, подыскивая подходящий подарок для Леночкиной мамы, у которой намечался очередной день рождения. Потом, как и собирались, погуляли по Красной площади, а в половину восьмого снова вернулись на Манежную площадь, чтобы оттуда отправиться к Леночке домой. Уже в метро, в электричке, усадив отца на свободное место, Лена, спохватившись, поинтересовалась, какие такие дела привели его в Москву.

– Да к врачам столичным направление выдали. Кое-что уточнить надо, а то наши, местные медики, не справляются. Сегодня вот полдня меня рассматривали, изучали, кровь опять взяли, а завтра скажут, что чего там…

Всполошившись, Леночка засыпала его вопросами: в какую больницу направили, какой профиль заболевания, как он себя чувствует, чем лечиться, может, какие лекарства дефицитные нужны, но отец ее остановил:

– Ой, да не бери в голову! Это наши врачи просто перестраховываются, а так все нормально, таблетки попью, и все как рукой снимет.

После ужина под разговоры смотрели телевизор, сначала кино, потом переключились на новости.

Новости оказались ужасными. Опять взрыв. Есть раненые, один человек погиб. Террористы взорвали бомбу в том самом торговом комплексе под Манежной площадью, где Леночка с отцом покупали для мамы подарки.

25

Последние зерна кофе исчезли в кратере ручной мельнички.

Лена сидела возле окна на кухне и наблюдала, как Антон готовит утренний напиток. В его движениях не было ничего лишнего, полметра до плиты, шаг к столу, чуть влево – сахарница.

Каждый день одно и то же.

Она, пропустив мимо ушей какой-то его вопрос, встряхнулась, отогнала сонный морок и быстренько вымыла посуду. Вечером после работы, взяв на пятницу отгул, Леночка собиралась съездить в гости к родителям, чтобы отметить мамин день рождения. Антон от поездки, как обычно, отказался, сославшись на то, что ему в субботу забирать машину из автосервиса; она и не настаивала, зная, как неловко он себя чувствует в присутствии родителей.

В метро чувствовалось какое-то непонятное напряжение, явно замешенное на страхе, а по возросшему на перроне числу людей в милицейской форме Лена сразу поняла: что-то случилось. Она вопросительно посмотрела на Антона, но тот лишь пожал плечами.

– Не в курсе.

Рядом, округлив от ужаса глаза, шептались две женщины, изредка бросая неприязненные взгляды на группку студентов, что с нервным оживлением громко обсуждали какой-то взрыв, чаще всего упоминая слова: завалы, спасатели, ночь, на Гурьянова, чечены, стекла. Чей-то испуганный возглас погасил гул промчавшейся мимо электрички, успокаивающе бубнил седой мужичок в куртке, спортивного вида паренек призывал не распространять слухи, чтобы не было паники.

– Все под контролем, органы разберутся, – монотонно повторял он, внимательным взглядом скользя по лицам людей.

Толстая бабуля, вцепившись в поручень, вдруг заверещала что-то про конец света, но быстро сникла под суровым взглядом стоящего рядом высокого мужчины.

Из обрывков чужих разговоров стало понятно, что ночью взорвался девятиэтажный жилой дом на улице Гурьянова. Два подъезда обрушились практически полностью. Много жертв, потому что была ночь, все люди спали.

Невероятные по своей жестокости события не укладывались в голове.

Лена, чувствуя, как ее тревога разрастается до животного ужаса, уговорила Антона ехать с ней к родителям, хоть на несколько дней сбежать из этой Москвы, где невозможно чувствовать себя в безопасности.

– Конечно, конечно, я тебя одну не оставлю, а машину заберу в понедельник, – успокоил ее супруг.

В электричке, прижавшись плечом к мужу, она печально смотрела сквозь грязное и мутное стекло на убегающие деревья, к которым уже подбиралась осень, и бесконечно прокручивала в мыслях события сегодняшней ночи.

Ну, как, как же так! Люди просто спали. Взрослые, дети. И вдруг все. Взрыв, оставивший после себя кучу битого кирпича, куски бетона и стекла. Книжки, документы, посуда, любимые безделушки и мелочи, все превратилось в мусор, который накрыл уснувших навсегда людей.

Антон гладил ее руку.

– Леночка, ты себя не накручивай, побереги нервы. Ну, всякое в жизни бывает.

– Да, да, – отвечала она, – не буду. Как хорошо, что ты поехал со мной. С тобой я ничего не боюсь.

26

Гостей мама пригласила немного, только самых близких. Посидели тихо, по-семейному, с разговорами обо всем сразу, стараясь не касаться грустных тем, но телевизор, без которого не обходилось ни одно застолье, все-таки заставил их вернуться к страшному событию в Москве.

Мужчины, посмотрев новости, по традиции занялись поиском виновных, больше склоняясь к версии, что следы организаторов взрывов явно ведут на Кавказ, и нечего было правительству ворошить этот муравейник, лучше бы историю российскую вспомнили, а то все на грабли наступаем одни и те же. Троечники.

Свои предположения высказала и Лена, неожиданно вспомнив, что одиннадцатого августа случилось полное солнечное затмение, влияние которого может еще долго сказываться на людских судьбах. Негативно. Во всяком случае, так уверяют астрологи. Ее мистическая догадка интереса не вызвала, и разговор переключился на более спокойные привычные темы – машины, цены, огород.

Когда гости разошлись, Лена, оправив маму отдыхать, мыла посуду и думала о странностях своего настроения: в Москву возвращаться не хотелось, но и здесь у родителей она уже не чувствовала себя так комфортно, как когда-то. Ни тут, ни там. Словно зависла между двух миров.

Неприятное ощущение.

На следующий день родители захотели проводить их на вокзал. Шли пешком, и Лена заметила, как отец пару раз поморщился, словно от боли, а мама испуганно на него взглянула.

Отчего-то стало за них боязно. Возраст, болячки…

– Надо бы почаще приезжать, – подумала она, чувствуя, как в точке солнечного сплетения нарастает напряжение, признак беспокойства и тревоги.

Потом снова была электричка, только в этот раз с чистыми окнами, но все с тем же пейзажем – убегающие от осени деревья, роняли в панике первые листы, до которых уже дотянулось «природы увяданье».

Антон всю дорогу читал какой-то купленный на перроне журнал про автомобили, а Лена, сидя напротив, смотрела на его руки, уже чуть подпорченные возрастом, коричневые мелкие пятнышки подобрались к запястью, и ничего кроме тупого равнодушия не чувствовала.

Это ее пугало.

Но возвращение домой избавило от глупых мыслей, потому что возле их подъезда топтался сосед с собакой и сразу взял Антона в оборот:

– Слыхал новости-то? Ну, про взрыв.

– Да, мы в курсе.

– И что думаете?

– В смысле, кто устроил?

– Да нет, там и так понятно, я про «что делать», – усмехнулся сосед и добавил, – наверное, придется дежурить по ночам, подъезды, чердаки проверять что ли…

Антон предложение его поддержал и сказал, что со своей стороны готов, хоть сегодня, но надо и с другими жильцами переговорить, чтоб коллективно определиться как это организовать.

– Короче, собрание придется созывать, – кивнул сосед, – пойду объявление писать, а утром на дверь прилеплю, пусть читают.

Утром Леночка, едва включив приемник, услышала новую страшную новость: мощный взрыв разрушил восьмиэтажный дом, только теперь на Каширском шоссе. И опять ночью, точнее, незадолго до рассвета, когда сон людей особенно крепок…

27

С Леночкой приключилась истерика, напугавшая Антона до такой степени, что он позвонил своей дальней родственнице, которая работала терапевтом в местной поликлинике, и выпросил для супруги больничный. В виде исключения. Себе же оформил на работе два дня без оплаты, сославшись на непредвиденные обстоятельства.

Отогнать Леночку от телевизора было невозможно.

Она с непонятным упорством смотрела все новости подряд, впитывая в себя подробности катастрофы. Выбитые в соседних зданиях стекла, куски штукатурки на полу. Лица людей, по цепочке разбирающих завалы. Деловитые команды спасателей. Сухие цифры отчетов. Списки погибших. Больничные палаты. Слезы и горестное недоумение.

Антон уже не мог смотреть на это, но все его увещевания были напрасны. Лена провела возле экрана телевизора столько времени, сколько понадобилось, чтобы бесконечные повторы страшных картинок чуть поблекли, затянулись пеленой привыкания.

Вечером возле соседнего подъезда собрался народ, чтобы решить, как организовать охрану дома в ночные часы. Леночка не пошла, сославшись на головную боль и заплаканные глаза, но вечером, когда стемнело, сама запросилась на прогулку.

– Все равно не усну.

Вокруг дома уже прохаживались мужчины, первыми заступившие на вахту, по одной квартире от каждого подъезда, за исключением больных и немощных, смена каждые два часа. Толпа собралась немаленькая, потому что самих дежурных сопровождали жены, собаки и дети подросткового возраста.

Тихо переговариваясь, Лена с Антоном прогулялись вслед за шумным ночным дозором, который активно исследовал дворовую территорию на предмет терроризма.

– А наша когда очередь? – поинтересовалась Лена.

– В среду, – ответил муж, – с двух до четырех ночи.

– Я с тобой пойду, – немного подумав, сообщила она и добавила, – но это не выход, – и замолчала, пытаясь поймать какую-то смутную мысль, даже не саму мысль, а только ее ощущение, пролетевшее мгновенно, почти не оставив следа.

Антон, словно получив сигнал к действию, начал перебирать варианты, которые могли бы хоть как-то решить проблему безопасности. Но кроме как заказать для каждого подъезда новые двери, лучше металлические, с кодовыми замками, а подвалы и чердаки закрыть, потому что ночные дежурства мера временная – энтузиазм рано или поздно пойдет на спад, ничего не придумал.

Леночка почти не слушала, занятая поисками ускользнувшей от нее мысли, но так и не справилась, переключившись на новое для нее явление, похожее на раздвоение личности. С одной стороны, она была напугана взрывами, но с другой, казалось, что страх ее несколько преувеличен, то есть, да, она боится, но не до такой же степени, как изображает.

Разобраться, зачем она это делает, Лена не успела, Антон, заботливо пощупав ее холодные пальцы, увел домой, отогреваться.

Горячий чай с лимоном отчасти примирил ее с прошедшим днем, а все слезы и эмоции переработались в жуткую усталость, которая, в свою очередь, трансформировалась в сон, но не глубокий, поверхностный, а оттого мучительный. Полудрема с короткими периодами бодрствования отняла все силы, и только под утро Леночка уснула по-настоящему.

28

Кошмар с взрывами продолжился в Волгодонске.

Лена снова прилипла к телевизору. Опять жилой дом, обещания властей, что найдут, не допустят, обеспечат и компенсируют, а виновные будут наказаны.

Хотелось бы верить, но…

Вечером пришел с работы озабоченный супруг и сообщил, что в понедельник едет в командировку, почти на неделю.

– Так некстати, не вовремя, – переживал он, – Лен, а может, у родителей, пока меня не будет, поживешь? Вероника обещала, что продлит твой больничный еще на недельку, больше не может. А? И тебе и мне будет спокойней, к тому же двери еще у нас в подъезде не поставили, очередь, сейчас все хотят безопасности.

– К родителям? Ну, не знаю, – неуверенно откликнулась Лена, хотя, на самом деле, перспектива пожить в одиночестве с недельку ей понравилась. Можно не краситься, не соответствовать, не говорить банальных слов, то есть расслабиться. Но страшно, очень страшно из-за этих взрывов, поэтому лучше – к маме с папой. Антон, как всегда, прав.

Проводив мужа в командировку, она навела дома порядок, выбросила мусор и, собрав небольшую сумку с необходимыми вещами, отправилась на вокзал, чтобы успеть на дневную электричку.

Расположившись возле окна, Лена достала припасенный заранее кроссворд, но открыть его не успела.

– Привет, красивая! – рядом с ней плюхнулся Сашка, – куда едем?

– К родителям, – смущенно ответила Леночка, вспомнив, что глаза не накрашены, да и одета слишком просто, то есть по-дорожному: ботинки, брюки, куртка, – а ты чего не на работе?

Сашка с нарочитой бесшабашностью пояснил:

– А я уволился. Еще две недели назад. Теперь вот в Серпухове тружусь. Зато ненормированный график. Хочу – работаю утром, хочу – после обеда.

Лена удивилась, округлила глаза:

– Да как же так?! Зачем? А я и не знала, что ты уволился…

– Обстоятельства, – туманно ответил Сашка, – ты лучше расскажи, почему в одиночестве путешествуешь, куда супруга-то своего дела?

– В командировку уехал, – пояснила Леночка, – а я одна дома боюсь, ну, ты же знаешь, что в стране делается, ужас. И еще: я на больничном, с нервами что-то после всего этого не очень, сплю плохо.

– С нервами? – Сашка почесал переносицу, – ну, это не смертельно. Слушай, если вдруг помощь какая нужна будет, то у меня сестра по этой части, по нервной. Докторша. Сейчас тебе на всякий случай телефончик свой нацарапаю. Ежели что, звони.

Потом Сашка ушел в тамбур курить, а Лена быстро поправила прическу, собрав распущенные волосы в высокий хвост, и подкрасила губы. Ей показалось, что Сашка смотрит как-то странно, словно не узнает.

– И неудивительно, все давно уже привыкли, что я Нефертити изображаю, – подумала она, попытавшись вернуть соответствующее царственной особе выражение глаз, но без туши и карандаша получилось как-то глупо.

– Ну и ладно, – развеселилась вдруг Лена, – буду сегодня не в образе и снова распустила волосы.

Сашка ее манипуляций не заметил.

Время в разговорах до Серпухова пролетело быстро, а Леночке не удалось выведать причины его увольнения – Сашка так ловко уходил от ответов и болтал о чем угодно, только не о себе, что она даже встревожилась, предположив, что в его жизни не все благополучно.

– Звони, – на прощание прокричал он с перрона, – не стесняйся, если помощь нужна будет. Я всегда готов…, – последних слов Леночка не услышала – состав, набирая скорость, быстро потерял серпуховской вокзал из вида.

29

Первые два дня Леночка почти не выходила из родительского дома, только в магазин и обратно, загрузив себя домашними делами, чтобы дать отдых маме.

Привычные занятия заняли руки, но не голову.

Мысли разбегались, хаотично напоминая то об одной проблеме, то о другой. Хотелось непременно во всем разобраться, понять, а главное, принять свои страхи и переживания и, быть может, даже наполнить новым смыслом жизнь, не имея при этом никакого представления, как этот новый смысл должен выглядеть.

Исчезновение душевного покоя заставило Лену искать тому причины, глобальные и не очень. Мир изменился и стал жестоким? Но так было, по-видимому, всегда. Не та страна, не то время, не тот спутник по жизни? Ерунда, ей нравилось жить в России и именно в это время, да и супруг такой, что идеальнее не найдешь. Может быть, она несчастлива из-за того, что нет детей? Это тоже вряд ли, Лена равнодушно смотрела на мамочек с колясками. Пухлые ручки малышей и беззубые улыбки мало ее волновали.

Тогда что?

Слишком занятая собой, она не сразу разглядела, что проблемы есть не только у нее.

У родителей, оказывается, завелась тайна. Иногда Лена ловила их взгляды, но расшифровать молчаливые послания друг другу не смогла, и только к середине третьего дня ее ощущения переросли в уверенность, что случилось нечто нехорошее, неприятное, что-то такое, о чем родители еще не готовы ей сообщить, а она, скорее всего, не готова услышать.

Из опасения случайно узнать правду, Лена, чтобы реже бывать дома, занялась восстановлением старых контактов, начав с бывшей подружки Тамары, что по-прежнему жила на пятом этаже.

Успев вырастить двух крепеньких девчонок и даже одну из них выдать замуж, в настоящее время она находилась в активном поиске своего счастья, потому как совсем недавно рассталась с мужем, который всех достал своими пьяными выходками.

Не слушая Леночкиных возражений, Тамара, обрадовавшись новому поводу для веселья, очень быстро организовала небольшую компанию из бывших подружек по двору и заказала столик в ресторане, который, чтобы не тратиться на такси, выбрала ближе к дому, прямо через дорогу.

Когда-то в полуподвале серого сталинской постройки здания находился районный дом пионеров, в котором Лена с еще одной девочкой из соседнего подъезда учились шить из кусочков меха мягкие игрушки. А теперь здесь расположился вполне современный ресторан, где играла громкая музыка, и пахло вкусной едой.

Преодолев некоторое смущение, все-таки давно не виделись, Леночка неожиданно для себя активно включилась в общие разговоры, которые, как и бывает в подобных случаях, свелись сначала к перечислению жизненных успехов, а потом плавно перешли к другому списку, списку нерешенных проблем.

Оказалось, если выпить чуть-чуть вина, то и Лене есть на что пожаловаться, но на самом интересном месте ее прервали.

– Рыба моя золотая! – дыша коньячными парами, навалилась на нее с объятиями неизвестно откуда взявшаяся Лиса, она стала еще толще, еще наряднее, – ой, ну ты, прям консерва какая, совсем не меняешься. Ну, все, теперь я тебя не отпущу! Ленка, хватай свою сумку и айда ко мне за столик, во-о-н там, видишь, возле окна хахаль мой головой вертит, волнуется, чудель, куда это я подевалась. Щас, мы его восвояси отправим, пусть сегодня отдыхает, а уж с тобой посидим как следует.

Увидев ошеломленные лица своих спутниц, Леночка выпуталась из цепких Лисьих рук в массивных кольцах. Призвав весь свой такт и придав словам как можно больше убедительности, от предложения пересесть за ее столик отказалась, но пообещала на следующий день придти в гости. Обязательно и непременно.

– Ну, смотри, не обмани, как в прошлый раз, обещалкина ты моя, – хихикнула Лиса и, погрозив пальцем, в очередной раз написала на каком-то клочке бумаги свой телефон и адрес, – а то сама к тебе домой заявлюсь, с коньячком и мужичками, будешь тогда знать.

30

Позднее утро встретило только что проснувшуюся Леночку головной болью, пустой квартирой и запиской от родителей, в которой ей предлагалось на завтрак скушать оладьи, а потом обязательно погулять, для здоровья полезно. Отец отправился на какой-то плановый медицинский осмотр, мама, как обычно, его сопровождала, чтобы чего не напутал. Скоро быть не обещали, потому как везде очереди.

Заварив крепкий чай, Лена без всякого аппетита позавтракала, но гулять не захотела, мешали неприятные ощущения в висках, потому что вчера в ресторане, не имея привычки к спиртному, она выпила чуть больше, чем нужно для хорошего самочувствия.

Приняв таблетку аспирина, она снова вернулась в постель, чтобы подремать еще чуть-чуть. «Чуть-чуть» растянулось почти до обеда, зато голове стало заметно легче.

– Странно, родителей до сих пор нет, – удивилась она, поглядев на часы, и тут же себя успокоила, – наверное, смену перепутали, поехали в первую, а надо во вторую.

Быстро приготовив обед, Леночка отнесла на помойку мусор, а когда возвращалась домой, то увидела, что возле подъезда остановилось такси, из которого сначала появилась мама, а потом и отец. Было заметно, что он с большим трудом движется к двери.

Леночка побежала.

– Что случилось?! – встревоженно спросила она, подхватив отца под руку.

– Да что-то голова закружилась, пришлось даже такси взять, – пояснил он, виновато отводя глаза, – сейчас полежу, и все пройдет.

Дома Лена попыталась выяснить у мамы, что все-таки происходит, но та, устало улыбаясь, ее успокоила:

– Ничего страшного, просто возраст уже такой, что любая магнитная буря может из строя вывести, да и очереди к врачам бесконечные, здоровый не выдержит. Не волнуйся, все нормально. К вечеру отдышимся. А ты, доча, иди все-таки погуляй, что с нами в духоте сидеть, от скуки маяться, а хочешь, Тамару навести, она сегодня выходная.

Лена, понимая, что родители по какой-то причине хотят побыть одни, настаивать не стала и, согласно кивнув, отправилась в гости. Но не к соседке (вчера виделись), а к Лисе, почувствовав почти непреодолимое желание поделиться с давней приятельницей своими страхами и сомнениями, как когда-то в юности.

Лиса, услышав Леночкин голос по телефону, радостно завопила:

– Ой, Ленка, куколка ты моя, ну, не обманула! Давай, давай, бросай все и дуй ко мне. Жду! – и еще раз подробно объяснила, как к ней добраться.

Выйдя возле мебельного магазина, который служил ориентиром, Лена сначала заглянула в торговый центр, чтобы купить торт и фрукты. Затем, вовремя вспомнив о Кристине, добавила в корзину симпатичного плюшевого медведя, но потом засомневалась – по возрасту ли? Сосчитать годы, беря за основу встречу на Черкизовском рынке, не смогла, сразу же запутавшись в цифрах, то ли двенадцать лет, то ли четырнадцать…

– А! – махнула она рукой, – девчонки любят мягкие игрушки в любом возрасте.

Лиса, увидев Леночку в окно, заранее распахнула дверь и сразу потащила на кухню, где, судя по аппетитным запахам, в духовке дозревало мясо.

– Ленка, садись вот тут в уголок, щас по-быстрому салатик дострогаю и переберемся в зал, я там стол накрыла. Все честь по чести. Как у больших. Я, правда, уже за твое здоровье пару рюмочек опрокинула, – похвасталась она, ловко нарезая кубиками сыр.

Спохватившись, Лена достала из пакета подарки. Торт Лиса пригородила в туго набитый холодильник, фрукты положила ближе к мойке, а увидев плюшевого медведя, зашлась от хохота.

– Это Криске что ль? Ну, прям, в самый раз! Это ты угадала!

Чуть отдышавшись, она, все еще хихикая, прокричала в сторону открытой двери:

– Эй, кукла моя безмозглая, иди-ка сюда с тетей Леной поздоровайся.

Через несколько минут в дверях появилась с недовольным лицом Кристина. Девочка обеими руками придерживала огромный живот.

– Видала дурищу-то?! Нагуляла уже. Не хочу учиться, а хочу жениться. У, бестолочь! – она беззлобно замахнулась на дочку полотенцем и сказала, – бери медведя и дуй в свою комнату, не позорься.