Читать книгу "Тигровой лилии полоски"

24

Оказалось, что автомобиль Ларисы в ремонте и будет готов только через несколько дней, поэтому поехали на машине Влада, что давало ему еще один шанс добавить в деловые отношения чуть-чуть легкости и, быть может, даже флирта. Однако Лариса (вот что значит учительница!) от намеченных планов отступать не собиралась, настойчиво возвращая Влада к первоначальной теме.

– У большинства стариков, – объясняла она, – есть родственники. Совсем уж одиноких мало. И тут важно помочь им избавиться от обиды на близких людей за то, что отдали в дом престарелых. Отдают ведь по разным причинам: чаще всего за стариками некому присматривать, потому что все на работе, кому-то не хватает душевных сил и терпения, кому-то квадратных метров….

Владиславу не осталось ничего другого, как слушать, задавать какие-то вопросы и согласно кивать.

– Все-таки она немного зануда, – с легким разочарованием думал он, вслух же деловым тоном уточнял кое-что из теории.

Однако, случайно заметив ее взгляд (очень такой женский взгляд), что скользнул по его рукам, небрежно лежащим на руле, когда стояли перед светофором, оживился.

Или ему показалось?

Незаметно вздохнув, Владислав решил зайти с другой стороны, вспомнив об украденном им рисунке с крестом. Возможно, удастся хотя бы тут что-нибудь прояснить.

– А церковь как-нибудь приютам помогает? – поинтересовался он с самым невозмутимым видом.

Вопрос Ларису не удивил.

– Церковь? По-разному бывает. Если приют для престарелых находится в селе или небольшом городке, то священники стариков навещают, беседы духовные ведут, передают помощь от прихожан. Но сказать, что это массовое явление пока нельзя. Вот, к примеру, в том поселке, где раньше твой Павел Васильевич жил, из часовни к каждому празднику подарки присылали, батюшка раз в месяц приходил, чтобы страждущих утешить, кого надо исповедовать, да просто поговорить на духовные темы. Но так не везде.

– А я в этой часовенке был, – заметил Влад, – необычное место, совсем не похожее на традиционную церковь. Я, конечно, не атеист какой махровый, Бога не отрицаю, но мне больше нравится называть его Творцом или, скажем по-другому, Мировым разумом, – отвлекся он на пояснения, но быстро спохватился, – Лариса, а этот благоразумный разбойник – он кто? И чем заслужил, чтобы в его честь построили часовню? Стыдно признаться, но историю христианства знаю плохо…

– Ну, тут все просто, – Лариса мягко улыбнулась, – разбойник, что распят по правую руку от Христа, почувствовав насколько велик страдающий вместе с ним Иисус, насколько он милосерден и человеколюбив, раскаялся в своих злодеяниях перед смертью, за что и получил прозвище Благоразумный и, по преданию, попал в рай. А звали его Дисмас. Вот такая история спасения грешной души. Как сказал один мой знакомый священник: Всевышний даже в самый последний момент готов даровать прощение умирающему.

Только Влад собрался задать еще один вопрос, как выяснилось, что они уже приехали. Осталось только свернуть во двор старой пятиэтажки, построенной на одной из главных улиц города еще в сталинские времена, и найти свободное местечко, чтобы припарковаться.

Дверь открыла пожилая дама. Ее руки, обтянутые полупрозрачной кожей, слегка дрожали, и в такт покачивалась голова.

– Ларочка, деточка, я вся на нервах. Варваре не звоню, начальник на нее итак из-за детских болячек косо смотрит, а Сонька сегодня скакала как блоха, да и упала с дивана, второй час ревет, не останавливается, говорит, ногу больно. Боюсь, как бы ни сломала чего.

– Не волнуйтесь, сейчас отвезем эту непоседу на рентген. Соня, ау! Ты где?

Лариса прислушалась и, скинув туфли, уверенно прошла в дальнюю комнату, откуда донеслось тихое всхлипывание. Вернулась с зареванной девочкой лет пяти.

– Все, мы поехали. Не волнуйтесь, мне кажется, что перелома нет, только ушиб или растяжение. Варе я сама позвоню. Попозже. Скорее всего, в больнице будет очередь, как раз к концу ее рабочего дня и управимся. А вы примите пока что-нибудь успокоительное и в постель.

В крошечном приемном отделении детской травмы не обнаружилось свободных мест и практически не ощущалось воздуха, поэтому Лариса, заняв очередь, с девочкой вышла во двор, оставив Влада в качестве своего представителя.

Это было ужасно. Дети, у кого еще оставались силы, баловались, кто-то орал или хныкал, родители между собой бесконечно ругались, потому что в любой очереди всегда найдется тот, кто в ней стоять не хочет и ищет обходные пути. Поэтому, когда через полтора часа Лариса завела девочку в кабинет, Владислав с облегчением выбрался на улицу и плюхнулся без сил на стоящую напротив лавочку.

Ох, тяжела волонтерская доля!

Но мучения его не закончились. Заметив сидящего без дела свободного мужчину, сначала одна мамочка попросила донести упакованного в гипс ребенка до машины, через пару минут он сам помог девчушке лет десяти, что прыгая на одной ноге, вторая была забинтована, пыталась взять штурмом ступеньки. Переставил с лестницы коляску с младенцем и придержал дверь для подростка со сломанной рукой. И только-только в добрых делах наметилась вроде бы пауза, как полная бабуля с одышкой и растрепанной собакой устроилась рядом с ним на лавке, чтобы донимать разговорами о том, как все вокруг плохо, люди злые, а в больницах вообще бардак и сплошной бизнес.

Чувствуя, как морок чужих ненужных слов уже почти отключил сознание, он сделал попытку встать, и в этот момент в дверях показалась незнакомая молодая женщина с безжизненно висевшей девочкой на руках. Влад сразу узнал Сонькино яркое платьице с бабочками по подолу.

Он в панике ринулся на встречу, но возле ступенек замер:

– Соня, хватит баловаться! – с мягкой укоризной сказала женщина, а девочка весело смеясь, приподнялась и обняла ее за шею.

Следом вышла Лариса с заключением от врача и снимком, она-то и пояснила ничего не понимающему Владу:

– Влад, это мама Сонечки – Варвара, Варя – это Влад, наш новый волонтер, – и добавила, – у девочки перелома нет, только растяжение, но постельный режим на несколько дней все равно назначили, сейчас по пути заедем в аптеку и… – но Владислав почти не слушал, потому что в этот момент встретился с Варей глазами.

Исчезло прошлое, превратившись в легкий эфир, затуманилось будущее, обещая полет души, и притихло, замолчало настоящее, услышав недоступную человеческим ушам невероятной сложности мелодию.

25

Разум, привыкший к сомнениям, еще сопротивлялся, спотыкаясь о свою неуверенность и былой опыт, а душа уже замерла в предвкушении счастья. Слова, превращенные в символы, и понятные только двоим; тайные взгляды, говорящие больше чем жесты, – все это ему захотелось немедленно спрятать, укрыть от чужих глаз, чтобы нежные вибрации радости, что пробудились в нем, смогли выжить.

После того как Владислав с самым невозмутимым видом, на который только был способен, отвез своих спутниц в аптеку, Лариса попросила подбросить до автовокзала, где у нее запланирована встреча. На предложение Влада чуть позже доставить ее домой, ответила отказом, сославшись на то, что не знает точно, когда освободится.

– Доберусь на маршрутке, не проблема. Всего-то полчаса езды. Ты лучше моих девочек отвези, им помощь сейчас куда нужней, – лукаво улыбнулась она и распрощалась.

Соня, утомленная слезами и намаявшись в больнице, уснула в машине прямо на руках у растерянной от случившихся событий Вари.

– Я помогу, – шепотом сказал Влад, когда они подъехали к знакомому подъезду.

Осторожно приняв ребенка, он вслед за Варей поднялся на третий этаж. Галина Викторовна, видимо, заметив их из окна, уже распахнула дверь. Варя, получив свой бесценный груз обратно, унесла девочку в спальню.

– Не уходите, – требовательно сказала пожилая дама Владу, который топтался на пороге, не зная как быть дальше, – без ужина я вас не отпущу. Он у меня почти готов, – и пригласила пройти в гостиную.

Влад осмотрелся. Несмотря на свой возраст (дом-то еще сталинских времен) комната выглядела вполне симпатично. Высокие потолки с хорошо сохранившейся лепниной, добротная, но вполне современная мебель, на полках много книг, а на окнах цветы. Но отчего-то возникло впечатление, что хозяева никакими предметами из шкафов не пользуются, а игрушки, что валялись на полу и горкой лежали на диване, казались здесь совсем неуместными вещами.

– Не возражаете, если стол накроем на кухне? – поинтересовалась заглянувшая в дверь Варя.

Он был согласен на все.

За обедом слушая в пол-уха Галину Викторовну, Владислав исподтишка разглядывал Варю, потому что все подробности, кроме сияющей синевы ее глаз, при знакомстве каким-то образом от него ускользнули. С удивлением отметил, что она совсем не худышка, но полнота приятных форм, тонкая нежная кожа с едва заметными веснушками и милая, чуть стеснительная улыбка, прямые темно русые волосы до плеч и совсем простого покроя льняной сарафан…

Отсутствие ярких красок его не смутили, напротив, он был готов смотреть на Варю бесконечно, потому что длина ног и тонкая талия уже не имели никакого значения.

– Ютились мы в крошечной двушке, одна комната проходная, тесно, конечно, но могли бы и перетерпеть. Да кто ж знал, что жизнь так повернется, – донесся до Влада рассказ Галины Викторовны и он почти перестал дышать, когда услышал следующую фразу, – утром позвонили, велели идти на опознание, а виновника так и не нашли, уехал, скрылся с места аварии. Вот так Варвара осталась без мужа, а Сонечка без отца. И мы все – без жилья…

– Бабуль, может не стоит все это рассказывать чужому человеку да еще за обедом, – попробовала вмешаться Варвара, чувствуя неловкость от ее откровений, но та только отмахнулась:

– Так все уже поели вроде, да и какой он нам чужой, ты что? Его же Лариса привела. Спасительница наша и ангел. Ты знаешь, – сказала она Владиславу, неожиданно перейдя на «ты», – когда из квартиры нас выселили, она сама за нами приехала, ты только представь, за тысячу километров, ни времени, ни денег не пожалела…. Привезла сюда и поселила в своей квартире, а сама ютится теперь в клетушке, что от тетки ей досталась. А у нее и так жизнь не слишком-то гладко складывается: муж ушел, когда узнал, что детей не будет – какая-то болячка у нее женская обнаружилась, откупился машиной, и как будто его и не было. А тут мы еще на ее голову свалились! Без жилья и денег. Гадам этим, что нажились на нашей беде, в аду бы сгореть…

– Бабулечка, – не выдержала Варвара, – ну, пожалуйста, не надо. Пойдем, я лучше тебе укол сделаю, уже пора. Извините, – добавила она для Владислава и увела Галину Викторовну, которая вдруг начала всхлипывать и тяжело дышать.

А потом они вдвоем пили чай, перестав прятаться от самих себя.

И Владу показалось, что так было всегда.

26

Павел Васильевич уезжать из своего приюта на два дня отказался.

– Не, не, не! Давай только до вечера. Не забывай, что я мухомор старый, мне столько развлечений не осилить.

– Ну, как скажешь, – не стал возражать Владислав, – ну, с чего кутить начнем? В ресторан, в парк или по девочкам?

Услышав о девочках, дед захихикал, но «развратничать» отказался.

– Давай лучше в парк. Оно тебе дешевле будет.

В машине Павел Васильевич все больше дремал, набираясь сил для долгой прогулки, а когда въехали в город, отодвинулся подальше от окна.

– Эко тут у вас как суетно! – покачал он головой, боязливо посматривая по сторонам, – господи, сколько ж людишек-то на свете живет!

Но как только они оказались в парке, оживился, чуть расправил плечи, и даже заулыбался, когда Влад повел его тихой аллеей к пруду, чтобы полюбоваться на плавающих уток. Найдя свободную лавку неподалеку от воды, расположились на отдых, для деда дорога в полтора часа оказалась утомительной.

– Ну, рассказывай, как тебе на новом месте, – поинтересовался Влад, – чем кормили, что за соседи? Не обижают ли?

– Да нет, все путем. Соседи – два таких же старикана, как и я, только один лежачий, но вроде бы ненадолго, типа ногу вывихнул. Анатоличем кличут. Этот вроде ничего, с юморком. А вот второй, Витя, что-то мне не очень. Гудит и гудит. Нудный. Зато кормят получше, чем в старом доме. Вчера вот сок давали и яблоко тертое.

– Дед, – вдруг тихо-тихо сказал Влад, – ты только не резко, а спокойненько так, медленно, чуть влево развернись….

Павел Васильевич ахнул от восторга. Буквально в двух метрах на ветке, что почти лежала на земле, сидела белка, а девчушка лет семи кормила ее с ладошки орешками. Чудо длилось недолго – мимо проехал велосипедист, и юркий зверек мгновенно умчался куда-то ввысь.

Влад, заметив, как дед от умиления даже прослезился, пообещал:

– В следующий раз орешков купим. Будешь сам белку кормить. Их тут знаешь, сколько бегает, не сосчитать. А еще есть зоопарк маленький, с птицами и мелкими зверюшками. Хочешь, до него прогуляемся, тут совсем недалеко, во-о-н там, где плотина….

– Хочу. Конечно, хочу, – сказал Павел Васильевич, – я живность ужас как люблю. У меня в деревне завсегда коты во дворе крутились, ну и собака, конечно, была. Мухой звали. Умнющая, нет слов.

Пока неторопливой походкой шли до мини-зоопарка, Павел Васильевич все про прежнее житье-бытье вспоминал. Как в войну, когда бомбили, еще мальчишкой прятался вместе с матерью да сестрами в подпол; как трактористом работал; а потом в тюрьму на два года попал, потому что подрался (горячий по молодости был); как на целину ездил… Короче, накуролесил немало – все птицу счастья пытался за хвост ухватить. А толку чуть – ни семьи, ни детей. Да и родственников раскидало по жизни – кто уехал, кто спился, кто помер. Только племянник остался. Да и тот непутевый оказался. Все спустил: и свое, и чужое.

– Хорошо хоть люди добрые на свете не перевелись, – сказал дед Паша, – помогли мне в приют оформиться, а то бомжевал бы по помойкам и вокзалам.

Влад, полный сочувствия, приобнял его за плечи.

– Ничего, дед, не горюй. Прорвемся. Ты теперь не один.

В зоопарке они провели почти час. Павел Васильевич возле каждого вольера подолгу стоял и радовался как ребенок, если его обитатели на него тоже внимание обращали.

– Смотри, смотри, что делается-то, – удивлялся он, наблюдая как павлин хвост распускает, – ну, чудо, воистину, чудо!

Потом все-таки устал и запросился обратно на лавочку. Но Владислав повел его дальше, держа в секрете главный козырь сегодняшней прогулки – обед в ресторане.

Притихший от впечатлений, дед не сопротивлялся, послушно уселся за столик, накрытый сиреневой с узором скатертью, только попросил много ему не заказывать – аппетит в его возрасте уже не тот. Поначалу стеснялся, прикрывал сухой ладошкой беззубый рот, но добравшись до десерта, вполне освоился и даже стал по сторонам посматривать, отметив, что «тут дюже красиво».

– Ну, Владька, теперь точно вижу, ты славой, а может уже и миром, владеешь! – восхитился он, изучив все подробности интерьера и по достоинству оценив приятную глазу фигурку молоденькой официантки, – осталось только хозяйку в дом привести. Есть кто на примете? Хотя, – он с хитринкой улыбнулся и подмигнул, – хотя, чую, кое-какое дело ты уже замутил, весь аж светишься. Небось, с волонтеркой нашей шуры-муры организовал: видел, видел, как ты на нее поглядывал….

– Дед, от тебя ничего не скроешь, – довольно улыбнулся Владислав, – но это вовсе не Лариса и, вообще, я сам еще ничего не понял, а ты вон какой прозорливый.

– Доживешь до моих лет, тоже научишься. Это хорошо, что не с Ларисой. А то получил бы одни проблемы, – покачал Павел Васильевич головой, – у нее и без тебя ухажер имеется. Только не скажу – кто, это не моя тайна, случайно подглядел. Или сказать? – засомневался он.

Влад, сопоставив некоторые обстоятельства, засмеялся:

– Да я и сам догадался. Игорь?

– Ну, – огорчился дед тому, что не смог интригу сохранить, и тут же пристал с расспросами, – ну, теперь твоя очередь, колись, на кого глаз положил?

– Если мне повезет, увидишь ее в следующий выходной. Так что, на всякий случай, будь при параде.

27

Владислав, не владея в совершенстве искусством уничтожения лишних слов, долго мучился, сочиняя для Вари смс-послание (они обменялись телефонами еще в прошлый раз, когда пили чай на кухне), в котором собирался пригласить ее на свидание. Получалось длинно, тускло и как-то очень уж банально. Перебрав с десяток вариантов, он в отчаянии отправил только одно слово – «Варя», но с десятью восклицательными знаками.

Не надеясь на скорый ответ (Варвара, работавшая медсестрой в одной из частных клиник, предупредила, что в рабочее время откликнуться может не сразу), он присел к компьютеру, чтобы хоть чем-нибудь себя занять. Открыв одну из закладок, число которых за последнее время значительно выросло – желание обрести свое истинное «Я» его не покидало, – не смог прочитать и строчки.

Все мысли были только об одном – Варя, Варенька, Варвара.

Она, словно почувствовав его смятение, ответила быстро, коротко, но так многообещающе. «Да!» – написала Варвара, а он, путаясь в буквах алфавита, спросил: «Когда?» и облегченно вздохнул, узнав, что сегодня. Об остальных подробностях – где и во сколько – договорились уже по телефону, когда Варя, выкроив свободную минутку, смогла ему позвонить.

На первое свидание Влад, как и положено, пришел с цветами, правда, названия их не знал, соблазнившись изящным оформлением букета, а Варя приняла их с такой ласковой приязнью, что у него не осталось сомнений: «до» и «после» больше не существует, есть только «сегодня», обещающее счастье. Забыв обо всем, они до самого вечера бродили по улицам, обмениваясь теплом нежных прикосновений рук.

Всю неделю Владислав, несмотря на отпуск, вставал рано, чтобы примчаться к восьми утра к Вариному дому и отвезти ее на работу, потом возвращался домой, где проводил томительные часы в ожидании вечера, когда можно было снова увидеться с Варей, провожая ее обратно.

Встречи, однако, длились недолго: минут пятнадцать утром и около часа вечером, потому что Варю ждали скучающая без нее Соня и тетушка, уставшая за день от егозы-девчонки. И с этим придется считаться.

В четверг позвонила вдруг Галка и, тщательно выговаривая слова, что являлось нехорошим признаком, поинтересовалась:

– И как там в твоей Турции?

– В Турции? – не понял Влад, а потом, спохватившись, добавил, – нормально, пальмы и песок. Иногда дождики бывают. А так все как обычно. Лежишь себе, загораешь, ни о чем не думаешь.

– Когда прилетаешь? – не отставала бывшая супруга.

Почувствовав скрытый в вопросе подвох, Владислав нарочито беспечным тоном ответил, что он уже прилетел. Только что. Точнее, прилетел он раньше, а только что приехал из аэропорта.

– Влад, хватит заливать! Я тебя вчера видела, когда с работы ехала. Ни капельки загара. Ну, что скажешь в свое оправдание? Кстати, что за упитанная девица с тобой была?

– Галка, не твое дело, – разозлился Влад, хотя обычно с ней не спорил, предпочитая промолчать, чтобы остаться при своем мнении без потери самообладания, – оправдываться не собираюсь, моя личная жизнь тебя не должна интересовать, напоминаю: мы давно в разводе.

– Ах, это была «личная жизнь»?! Ну-ну. У тебя испортился вкус. Посмотреть не на что!

Влад в раздражении нажал красную кнопку, но быстро успокоился – сердиться на Галку занятие бесполезное, – к тому же сам виноват: не надо было лгать насчет Турции, никто за язык не тянул.

– И вообще, – подумал он, – во избежание всяких непредвиденных ситуаций надо Вареньке все по-честному о себе рассказать, что женат был два раза, что сын подросткового возраста имеется, что с бывшими женами остался в хороших отношениях и продолжаю о них заботиться по мере возможностей. Вдруг та же Галка навстречу попадется или Ника, например.

Удивительно, но ни о чем таком они с Варей еще не разговаривали, забыв, что у них есть прошлое: благополучное – у него, и трагическое – у Вари, которая потеряла мужа и, судя по словам ее бабушки, жилье. Подробностей Владислав не знал, и спрашивать не решался из опасения причинить ей боль.

От размышлений его отвлек новый звонок. С опаской посмотрев на высветившийся номер (вдруг опять Галка с претензиями), облегченно вздохнул – Лариса.

– Влад, привет! Как дела? Ты еще в отпуске? – засыпала она его вопросами, – а мне опять твоя помощь нужна. Тут спонсоры расщедрились на яблоки для приюта, но жмутся насчет машины. Поможешь отвезти? Километров шестьдесят от города.

– А когда? – осторожно поинтересовался Владислав, боясь пропустить свидание с Варей.

Время оказалось вполне подходящим – середина дня, и они договорились встретиться на следующий день.