Читать книгу "Очень Крайний Север. Восхождение"

Через час они сидели за столом. Баба Нюра подкладывала командировочным вкуснейших «каклет», отварной рассыпчатой картошки с топлёным маслицем, хрустящих солёных огурчиков, квашеной капусты с пахучим подсолнечным маслом и сопливеньких беленьких подгруздков с лучком, а дед нарезал себе «Краковской», закусывал ею разведённый «Рояль» и нахваливал. Анна Васильевна раз только налила себе полстаканчика, а потом просто сидела и смотрела на братьев. Было видно, что тоскует она по сыновьям, а то, что ребята с Севера, только добавляло горечи в её печаль.

Наутро Антон ни свет, ни заря ушёл в контору. Вернулся часа через два злой, как цепной пёс.

– Не будет сегодня урода этого – Ростислава Игоревича! – с порога выкрикнул он.

– Да ладно! – Славка с иронией посмотрел на Антона, – И чего делать будем?

– А ничего! Командировки я отметил, работу сделали – через три часа брат пригонит мой «жигуль» и свалим.

– А чего на твоих «Жигулях»? – удивился Юрка.

– А потому, что этот урод, кажется, приказал машины не давать…

– А ты, сынок, – в разговор вмешался дед Архип, – в конторе-то говорил, что свинарник строить нельзя?

– Конечно!

– Ну, так вот вас и не пущают, ага! Это ж инженерова идея: свинарник строить посередь села, а говно в болото сливать.

– Ё-кар-ный ба-бай! – хлопнул себя по лбу Славка. – А я думаю: чего нас тут так «привечают»? Теперь всё понятно. Ладно, собираемся, завтракаем и уезжаем. Дед, завтраком накормите?

– Дык, конечно. Исчо и спиртику налью.

– Не-е-е-е-е! – все разом замотали головой, но за завтраком всё-таки по рюмке братья выпили.

– Спасибо, Архип Дмитриевич! Спасибо, Анна Васильевна! – Славка раскланивался перед стариками возле Антоновой машины. – Приютили. Накормили…

– Да чё там… – махнул рукой дед. – Вы же по совести работали… чё хороших людей не приютить – да, бабка?

– Тем боле с Севера… – согласилась баба Нюра.

– Ладно. Поехали мы, – Славка пожал деду руку и забрался в машину, тесня Юрку и ящик с аппаратурой.

Антон включил передачу, газанул и потихоньку по мёрзлой земле стал выруливать на дорогу. Юрка повернулся и посмотрел на стариков. Дед держал руку козырьком и смотрел им вслед, а баба Нюра крестила вслед машину.

***

– Я сегодня спал и подумал, – Славка лежал на спальнике на столе в фотолаборатории Центральной партии. – Что же у нас за страна-то такая? Народ же вроде хороший! Чего же мы так живём хреново?

Юрка лежал на соседнем столе и курил; в фотолаборатории курить можно – там вытяжка. Они не пошли к Колганову в общежитие: ни Славка, ни Юрка не хотели встречаться с Надеждой, Раисой и их пацанами. Было больно и неловко оттого, что они, здоровые мужики, ничем не могут помочь. Братья и себе-то ничем помочь не могли…

– …Вот на хрена посадили мужиков? – Славка приподнялся на локте и повернулся к брату.

– А чего их надо было – почётной грамотой наградить?

– Нет. Конечно, наказать нужно! Но зачем же сразу в тюрьму? – Славка взял сигарету, подкурил её и снова лёг на спальник. – Молодец Светка!

Светка была молодец – это она Серовым устроила «нормальную» жизнь. Сначала приготовила ужин, а потом они с фотографом Хохриным натаскали спальников в фотолабораторию, пока братья ужинали с Емелиным и рассказывали, как съездили.

– Молодец, конечно, – согласился Юрка. – Она сказала, что Колька ещё, когда уезжал, все спальники принёс в партию. Он, наверное, просто забыл.

– Наверное… Я вот всё-таки думаю, всё у нас ещё будет хорошо. Вот, будет у нас ещё хорошо!

– Ага, только просрали мы всё…

– Ещё не всё…

На дворе стоял ноябрь 94-го. Год назад танки расстреляли Верховный Совет, устанавливая «истинную» демократию. Впереди – «честные» выборы 96-го и кризис 98-го. Много ещё чего «хорошего» ждало впереди – и у страны, и у братьев. Много. Но тогда Юрке всё это было безразлично. Юрка тогда не верил в свою страну.

Интермедия: Житие…

Сначала Юрка жил у брата.

Потом переселился к Ване в общежитие.

Потом снял квартиру и привёз семью.

Наконец, через полтора года после приезда на Север, в одиозном августе 91-го, младшие Серовы получили свою квартиру.

А досталась она им по наследству от бывшего начальника партии – космонавта!

Нет, всё не так…

У космонавта была четырёхкомнатная квартира… и молодая, расчётливая жена – с кем не бывает!

Да. Так!

Квартиру ему выделила администрация посёлка – всё-таки Герой Советского Союза! А жену он нашёл сам, (кстати – вторую… и, кстати, из-за неё ему пришлось оставить отряд космонавтов, любовь – она такая). Уезжая, он (по-хорошему!) должен был квартиру сдать, но супруга решила не пускать этот вопрос на самотёк и извлечь из муниципальной собственности выгоду – затеяв серию обменов, после которых четырёхкомнатная квартира превратилась в трёхкомнатную, трёхкомнатная в двух, а ту продали аэрокосмогеологической партии. А партия на условии обязательной пятилетней отработки выделила её младшему Серову.

Теперь, вроде, всё правильно.

Состояние квартиры было ужасающее. Была она полностью «убита». Когда-то в советских журналах рассказывали, как в 75-м из Сайгона бежали американцы: за ними на крыши отелей прилетали вертолёты, а в свои квартиры с мебелью и прочим барахлом они забрасывали гранаты. Фотографии интерьеров, реализованные взрывными устройствами, прилагались. Примерно в таком же состоянии досталась квартира Серовым. И ещё. В ней водился миллион тараканов, а, может быть, даже два! Окончательно обнаглев, прямо среди бела дня они вышагивали колоннами по четыре по стенам и потолкам – с барабанным боем и развёрнутыми знамёнами. Соня, придя первый раз смотреть квартиру, долго ходила, вздыхала, заглядывала попеременно то в ванную, то в туалет, то на кухню, брезгливо вздрагивала, шевелила губами – Юрка уже приготовился к скандалу – но вдруг неожиданно изрекла: «Ну и что? Зато своя!» На том и порешили.

(«А поганых тараканов я повыведу – прусаков и пауков я повымету» К. Чуковский, «Федорино горе»).

…Квартиру они вычистили. Тараканов в первом приближении «повывели». Но чтобы жить, нужна какая-никакая мебель, а она отсутствовала – совсем! И купить её – негде: в магазинах шаром покати. И честно говоря, даже если бы в них хоть что-то бы и имелось, всё равно: денег тоже не было.

(Состояние, описываемое словами Воланда: «Что же это у вас: чего ни хватишься – ничего нет!» М. Булгаков, «Мастер и Маргарита»)

Одну раскладушку они притащили от Славки, вторую – всё же где-то купили. На этих сдвоенных, стянутых скотчем раскладушках младшие Серовы спали (и, понятное дело, не только – молодые же) почти два года.

Мелкому, Владу, досталась своя комната, ему Юрка из партии принёс кровать-топчан. Такими кроватями комплектовалась УНИМОшки (новое здание партии).

Телевизор купили с рук, заняв деньги у Вани. То был тяжеленный древний ящик, у которого почти не работала зелёная пушка кинескопа, и от этого он показывал всё в розовом цвете. Очень оптимистический телевизор.

В октябре, наконец, пришёл контейнер из Самары. В нём приехали: стол, ковёр, холодильник, швейная машинка и прочая нужная дребедень, включая веник. И ещё в контейнере приехали обои. Были они аховой расцветочки – сегодня на них никто бы не позарился, – но тогда… Тогда и эти Юрка с Соней взяли в самарском универсаме с боем.

И начали они жить в своей квартире. Ключевое слово – «своей»!

Уже поздней осенью Серовы решились на ремонт. После того опыта Юрка твёрдо уверовал: заниматься нужно только тем, что делать умеешь, остальное надо заказывать специалистам. Но тогда их и нанять было не на что. Худо-бедно, ремонт сделали. И как бы сказала Юркина тёща, потолки у них вышли «матовые» – покрытые матом, да не в один слой.

К Новому году в первом приближении квартиру обустроили.

А потом постепенно, медленно, не сразу, стали обрастать мебелью. Доставалась она им после торговых «авантюр», в которые ввязывался Полищук. Тогда все ввязывались…

Началось всё с тюменских стенок. Их выкупили прямо на фабрике на вырученные с какого-то случайного договора деньги. В Тюмени, в Центральной аэрокосмогеологической партии был ещё один из гордого племени «деловаров» – тот самый Антон Данилов, он и предложил эту «бизнес-операцию». Купили ни много ни мало – около сотни штук. Антон на том конце как-то всё засунул в грузовой вагон – и стенки перегнали в Северный. Там аэрокосмогеологи всем коллективом – двенадцать человек: пятнадцать высших образований и одна кандидатская степень – разгружали этот вагон с девяти вечера до двух ночи, доверху забив ими КамАЗ. А уже ранним утром, покемарив пару часов прямо в партии, они выгрузили стенки к себе в гараж. И в партии открылся мебельный магазин!

«Mesdames et messieurs! Bienvenue en meubles solon!» – в общем, заходите, покупайте, дамы и господа, наши стенки!

Никто из рядовых членов аэрокосмогеологической партии не помнит, сколько брали сверху. Да и не их это было дело – принимать деньги от покупателей. Их делом стала доставка мебели «по адресу». Полевики переквалифицировались в грузчики. В «энцефалитках», кирзовых сапогах, небритые, но в очках, они выглядели колоритно в этой роли, и, что интересно, как-то подозрительно легко с ней освоились, будто всегда этим занимались.

– Так, мать, всё! До подъезда мы тебе доставили – дальше сама. Гриш, разворачивайся! – командовал Зинчук. У него лучше всех получалось общаться с клиентами.

– Сынки… – начинала причитать очередная бабка, – да что же я… Да как же я… Пять здоровенных ящиков-то упру? На третий этаж?.. Да где же я народ-то возьму?.. Сын на работе…

– Ничего не знаем, мать. У нас в договоре доставка только до подъезда, – сморкаясь на землю и вытирая пальцы о штаны, отнекивался Влад. Остальные, искоса поглядывая, курили возле машины.

– Сынки, – переходила на заговорщицкий тон бабка, – а я вам за это бутылку дам.

– Да ты, мать, озверела?! – изображал обиженную невинность Влад. – Посмотри! Мы же непьющие!

Бабка подозрительно глядела на небритые морды и понимала – разводят на деньги.

– Сколько?

– По тысяче с этажа…

– Бога побойтесь, сынки!

– Так мать! Мы грех на душу брать не хотим… – и Влад круто разворачивался: – Грузись, мужики!

Мужики давили каблуками окурки… и начинали, не торопясь, загружаться в «шишигу».

– Согласна, сынки… Согласна!

И они поднимали очередную стенку на заказанный этаж.

Уже после пятой или шестой стенки делали это легко и непринуждённо, зная, на какой ящик нужно два, а на какой – три человека для перехвата на лестнице. Поднимая, космогеологи лихо разворачивались на этажах, придавливали к дверям случайно попавшихся им на пути жильцов, не стеснялись в выражениях, ходили в квартирах по коврам в грязных сапогах. В общем, вели себя как заправские свиньи (пардон, грузчики).

По окончании Влад брал деньги, пересчитывал, слюня пальцы, и доверительно сообщал:

– Если нужно, могём собрать. По отдельной расценке. Пять прóцентов от стоимости. Но вечером! Посля семи.

А собирались стенки гадко. Первую, выставочный образец, два дня собирали всей партией. Сделали кучу лишних дырок, по нескольку раз перевешивали дверцы и вставляли зеркала, переругались, охрипли, но освоили сборку «на ять». Это стало у них дополнительным неконтролируемым доходом.

Те три торговые недели впоследствии вспоминались, как одни из самых плодотворных и осмысленных периодов в жизни партии. А как же? «Сыт, пьян и нос в табаке!» А, главное… деньги.

Особенно понравился этот род деятельности Славке. Он потом долго бродил по посёлку, прикидывая, где бы и кому чего-нибудь собрать. И не то чтобы его сильно тянул сам процесс… Но когда купленный младшими Серовыми израильский грибной порошок с картошкой стал «замечательным» обедом – синюшной курицы не на что было купить – волей-неволей начнёшь задумываться, где бы перехватить денег.

Итогом их первой маркетинговой операции стал заработок в виде стенки каждому участнику авантюры… простите, бизнес-операции.

Так у Серовых появилась стенка.

Потом так же появились кухонный гарнитур и телевизор, Ванькин к тому времени сдох окончательно.

К 94-му младшие Серовы привели квартиру в божеский вид, несмотря на повальный дефицит и полное отсутствие денег. Влад уже оканчивал начальную школу. Коту Василию исполнилось три года. И они пережили смерть собаки.

Тот Новый год был переломным для них. И, наверное, не только для них, но и для Северного, да и в целом для всей страны. А началось всё 31 декабря.

В тот день Нестор выдал какие-то заблудшие деньги. Юрка их пересчитал, вздохнул и пошёл домой через ближайший магазин «Славутич» – «Стекляшку», как все в посёлке его называли – хлеба купить, может, ещё чего… Времени было около восьми, скоро закрытие – тогда все магазины работали до восьми. Юрка зашёл и обалдел… В жизни он не видел такого изобилия! Прилавки ломились от немецкой колбасы, голландских сыров, польской водки и итальянского «шампанского». А в овощном продавались бананы, яблоки, свежие помидоры, огурцы и невиданные до сей поры ананасы!

Сон!

Сон, наяву!

Кажется, он потратил все деньги, и накупил сколько смог унести. Не верилось, что всё это завтра, как мираж, не исчезнет. А Соня долго не могла поверить в чудо, и всё пытала, откуда он это приволок?

То был один из запоминающихся Новых годов. До этого самым памятным стал двумя годами раньше. Тогда незадолго до праздника они потихоньку поинтересовались у Влада, какой бы он хотел подарок от Деда Мороза? На что они рассчитывали?.. Мальчишка подумал и заказал большого плюшевого зайца. Серовы аж ахнули: где же такого зайца можно достать? Тут обычной плюшевой игрушки днём с огнём не сыщешь, а уж зайца… да ещё большого… Но перед самим Новым годом они случайно зашли в один неприметный магазин-сельпо и обалдели: на прилавке сидел огромный фиолетовый плюшевый заяц. Чудо, да и только! У Влада и у его родителей, в тот год был замечательный новогодний праздник.

И вот, теперь – спустя два года – в магазинах появилось, по тогдашним меркам, всё! Абсолютно всё! Только деньги нужны. Но после Нового года Юрке вдруг стали регулярно выплачивать зарплату. И Соня устроилась на работу.

Наконец-то, младшие зажили, как люди! Казалось, наступила эпоха благоденствия, но… В марте следующего года всё пошло не так…

Рассказ десятый: Последняя полевая работа

Мы пьём не потому, что тянемся к веселью,

И не разнузданность себе мы ставим целью.

Мы от самих себя хотим на миг уйти

И потому к хмельному склонны зелью.

(Омар Хайям)

В марте следующего года у Юрки случился, как это сегодня называют, системный кризис. Через пять лет работы в Северной аэрокосмогеологической партии он вдруг понял – ему всё надоело. Героизм полевых работ, мировые достижения в области «прикладной космонавтики», инженерная геология, экология, аэрокосмогеология – всё! А ещё замучили сны. Какие-то неясные, мутные… мглистые, белые, как февральская метель. И хоть ничего конкретного в них не показывали, повадились они сбываться.

Причин для системного кризиса было много. Поводом к его началу послужил последний Юркин полевой выезд.

Надо сказать, к марту 95-го Юрка на полевые работы почти не выезжал. Подповерхностной радиолокацией по-прежнему занимались Славка и теперь уже совсем зрелый специалист Влад Зинчук – они и ездили. Юрка получил группу цифровой обработки изображений и, со словами «не хрен по полям мотаться – и без тебя есть кому», был отправлен на вычислительный центр. «Центр» – звучало громко. Но худо-бедно в нём имелось четыре персоналки, устройство ввода изображений с аэроснимков и два комплекса цифровой обработки: аэрокосмических изображений и сигналов подповерхностной радиолокации. Для группы из трёх человек – мощности вполне достаточные.

В целом у Юрки к этому моменту жизнь была ничего себе. За год до этого партия заключила пару выгодных договоров с «Пурнефтегазом», и у космогеологов наконец-то появились деньги, причём такие, что летом Юрка с семьёй даже смог поехать в Крым. Правда, поездом и всего на десять дней, но всё же! Поэтому, когда в феврале Юрку позвали профессионально заняться ГИС-ами в «СеверАСУнефть», он покрутил носом и высокомерно отказался. Здесь он сам себе голова, а обеспечение – и программное, и техническое, и денежное – его вполне устраивало.

Одним словом – было «хорошо».

Хорошо, то хорошо… Но партия как-то много стала пить. Она и до этого-то не отличалась трезвостью, а тут стала пить под лозунгом Короля-Солнца «После нас хоть потоп!» Иногда получалось весело, но чаще – грустно…

Славка завалился к брату на ВЦ в один из погожих мартовских дней, утром часов в девять. Завалился и сходу предложил: «А не пропердеться ли тебе, брат?» Прямо так и сказал, невзирая на присутствие двух Юркиных сотрудниц, молодых девушек – Ёлки Марчук и Ани Мишиной. Партия занималась полевыми работами, и нравы были, как сегодня принято говорить, «брутальные». Юрка с интересом посмотрел на брата и полюбопытствовал: а что, собственно, тот хочет конкретного предложить? А поехать вместе с Владом на снегоходе на озеро Белое и полоцировать его «Удавом». На Белое? На Белое. «Удавом»? «Удавом».

Здесь, нужно немного рассказать об «Удаве». («Удав», наверное, не стоит писать в кавычках; аппарат для них был как живое существо, и звали его Удав). Удав представлял собой длинноволновый георадар, разработанный Рижским институтом инженеров гражданской авиации, и проходил он в Аэроксомогеологии полевые испытания в рамках подготовки аппаратов подобного типа к участию в автоматической межпланетной экспедиции «Марс-96». Да-да, ни много ни мало, «Марс-96»! Хотите – верьте, хотите – нет, но космос от Юрки всегда был рядом, только руку протяни. Марсианский Удав должен был бы ползать за аэростатом по поверхности Красной планеты и передавать на базовую станцию информацию о строении марсианской поверхности. Собственно, воду собирались искать с помощью него. Там же всё воду ищут, на Марсе этом: где вода – там жизнь, а марсианская жизнь не даёт покоя со времён открытия марсианских «каналов».

В Аэрокосмогеологии аэростата не было. Таскали Удав – прицепив или за ГАЗ-69, или за снегоход «Буран», или как бурлаки, за собой. А с водой и жизнью в Западной Сибири проще: и то и другое присутствовало в полном объёме.

Физически георадар представлял собой два герметичных цилиндра, примерно по метру длиной, наполненных умной радиоэлектронной аппаратурой и соединённых между собой толстым кабелем. Сзади у прибора имелся двухметровый гибкий резино-металлический хвост. Спереди – оптический кабель для соединения Удава с регистратором. К регистратору прилагался оператор. Кто собирался быть оператором на Марсе – не известно, а в Северном операторствовали сотрудники группы подповерхностной радиолокации: Славка и Влад, и иногда, по просьбе трудящихся, Юрка.

– Удавом, говоришь… А сам чего? – заботливо поинтересовался у брата Юрка.

– Коленки… – скривился брат, – опять, зараза, болят… Сил нет!

– Ну да… Коленки? Болят? А ехать нужно срочно?

– Да не то чтобы… – начал нудить брат, – но уже всё собрали… приготовили…

Юрка вздохнул и пошёл переодеваться. Полевая одежда в партии хранилась на складе, проблем с этим не возникало. Юрка надел тёплую поддёвку, брезентовые штаны, водолазный свитер, шерстяные носки, унты, ватный полушубок, рукавицы, перчатки для общения с регистратором Удава и, конечно, шапку-ушанку – куда же без неё? Переодевшись, вышел в гараж. Там возле «Бурана» возился уже одетый Влад. Помогал ему Гришка. Что-то они шаманили с двигателем. Мотосредство российское, а потому подлежало регулярному тюнингу.

– Лыжи не берём? – огляделся Юрка.

– На хрена? – Гришка смотрел на просвет зазора у свечи. – Вам тут ехать десять километров… кругом дороги – почти в посёлке будете.

– Ну, так-то да…

Влад поднялся с колен и посмотрел на Юрку:

– Готов?

– Всегда готов! Сейчас Славка термос притащит – и поехали.

– Лажовщик! – хохотнул Гришка, закручивая свечу на место. – Они с Калгановым уже бутылку заначили.

– Да хрен с ними, – Юрка подкурил сигарету, – пусть развлекаются.

Примчался на «больных коленках» Славка и притащил термос с бутербродами.

– Как, мужики? Вы готовы? – подозрительно азартно суетился он. Ну, точно: у них с Колгановым бутылка!

– Готовы-готовы, – ворчал Влад, забираясь на «Буран».

Юрка затушил в пепельнице сигарету и сел вторым номером, поставив ноги на цилиндры Удава, который уютно свернулся вокруг технического отсека «Бурана».

– Готов? – через плечо бросил Влад.

Юрка надел рукавицы и обхватил Влада:

– Готов!

– Поехали, – Влад завёл «Буран», натянул на лицо балаклаву, и прямо из гаража стартанул в морозное утро.

Погода была замечательная. Небольшой морозец – градусов двадцать-двадцать пять. Безветренно. Солнечно. Днём в такую погоду в марте можно даже загорать, как в горах. Хорошая погода!

Первая, бóльшая часть пути у них лежала по обочине автомобильной дороге. На приличной скорости – километров тридцать в час – они за пятнадцать минут долетели до поворота на грунтовую дорогу на озеро. А ещё через десять были на южной оконечности Белого.

Озеро Белое – уникальный природный объект Северных Увалов, расположено в одиннадцати километрах северо-восточнее посёлка Северный. Его уникальность – в глубине. При размерах полтора километра на пятьсот метров в центральной части она доходит до восемнадцати метров! Происхождение озера неизвестно. Других таких глубоких озёр – в том районе нет. Обычная глубина для озёр северных склонов Сибирских Увалов – три-четыре метра. А тут – восемнадцать! Конечно же, про него много врали и врут. Самое большое враньё, что озеро – последствие ядерного взрыва. Дескать, проводились эксперименты по повышению нефтеотдачи (одна версия) или по созданию глубинных нефтехранилищ (вторая, более распространённая) – и получилась воронка (или провал) там, где не должно быть ничего, кроме леса. Этот «подводный» лес дайверы даже на видео снимали.

Ещё раз: всё это безответственные враки! Эксперименты такие проводились, но не в том районе. А озеро – вероятнее всего, «борозда» от ледникового «бульдозера». «Бульдозер-то» был ого-го-го! «Ковш» почти километр в высоту. А деревья – обычный топляк, сырые корни тяжелее крон – вот и торчат они кронами вверх, будто, так и росли. Как бы то ни было – озеро интересное, народ Северного его любит, и летом там порой – как на хороших черноморских пляжах в советское время: присесть негде. Вода у озера – чистая, прозрачная, светлая! Не зря «Белым» называется.

Лоцировать они решили, начиная с берега – так интереснее получались результаты. Развернули Удав, привязали верёвочными тралами к «Бурану», открыли первый цилиндр Удава, включили внутреннюю аппаратуру, провели проверку с регистратором, закрыли цилиндр и приготовились к лоцированию. Влад сел на место водителя, а Юрка, развернулся к нему спиной, (лицом к Удаву), на груди у него, прикрытый полушубком, прогревался включённый регистратор. Серов пощёлкал тумблерами, протестировал георадар, включил запись регистрации и ткнул локтём Влада в спину: «Поехали!»

Ничего сверхъестественного в лоцировании нет. Едешь, следишь за аппаратурой и… собственно, всё.

Озеро по форме напоминает «итальянский сапог», самое узкое место – «щиколотка» на расстоянии пятисот метров от южной оконечности озера. До «щиколотки» они доехали без сюрпризов. Но как только переехали, под ними хрустнул лёд. Нет, провалиться под лёд они не могли. Март месяц, толщина льда не менее полутора метров. Но на Севере тяжёлый лёд сам продавливает себя, на поверхности выступает вода, она замерзает, её заносит снегом, потом снова проваливается, и снова… и снова… Формируется эдакий ледяной пирог со слоями воды и воздуха.

Такой слой под ними и хрустнул. Не страшно. Поехали дальше – опять хруст, снегоход явно просел. Влад, не останавливаясь – тут не дай бог остановиться! – прибавил газу. А Юрка заметил, что в следе «Бурана» появились чёрные пятна. Вода! Но они мчались дальше. Середина второй части озера. Снегоход на скорости вдруг резко завалился на бок вправо, Влад сбросил газ, выруливая, «Буран» тут же продавил лёд слева, выровнялся, взревел, захлебнулся и заглох. Всё! Приехали! На всю гусянку, по самые подножники, снегоход стоял в воде и тихо потрескивал остывающим двигателем.

– Зашибись! – Влад рывком снял шапку и балаклаву. – Выходим! Отцепляй «змея» – будем сдавать назад…

Хорошее дело – «выходим»! На улице минус двадцать пять, вода под ногами – плюс три… Вот ведь! Деваться, однако, некуда: надо выбираться. Юрка снял регистратор, отключил, отцепил оптический кабель, запаковал регистратор в коробку для транспортировки, встал и шагнул с «Бурана». Вот, сволочь! Унты совсем не приспособлены мерить лужи: мгновенно пропитались водой. Пока она ещё не такая холодная – подогревается теплом ног, носков, внутренностей унтов. Но это ненадолго… Пройдя вброд пару шагов, Юрка ступил на твёрдый наст и занялся Удавом. Отвязал его, скрутил оптический кабель, и оттащил радар метров на пять на сухой участок. Влад тем временем обходил «Буран», заглядывая под гусянку, пытаясь сообразить: что же делать?

– Хорошо сели? – Юрка раскрутил цилиндр, выключая внутреннюю аппаратуру.

– А хрен его знает… Сейчас попробую сдать назад, – Влад взобрался на «Буран», завёл, подождал несколько секунд, пока выровняется двигатель, и, включив задний ход, потихоньку газуя, попытался выбраться. Гусянка молотила воду, но не сдвигала снегоход ни на сантиметр. Тогда Влад переключился на передний и, встав на ноги и раскачивая снегоход из стороны в сторону, стал прибавлять газ. «Буран» дёрнулся, выбрался на лёд, но тут же опять промял его и провалился в снежницу.

– Вот сука! – Влад зло сплюнул.

Достали сигареты и закурили.

– Надо настил какой-нибудь, – вслух рассуждал Влад, – разгрузим снегоход, выберемся на лёд, остальное так перетаскаем… На руках.

– Ага. Настил… – Юрка ещё раз затянулся, выкинул окурок и надел рукавицы, – топор давай.

Влад забрался в бардачок и достал топор.

– Держи. Лыжи бы не помешали… У берега снега по ноздри.

– Лыжи бы не помешали. Но мы, чудаки, их не взяли. Стихи…

И Юрка пошёл к берегу, до которого было метров двести. На краю озера толщина снега резко увеличилась, а возле самого берега Серову пришлось уже полуползти – полуплыть. Но хуже другое. Он не находил подходящей сосны или берёзы. Берег не дикий – всё подходящее давно пошло на дрова в мангалы. Юрка зацепил ладонью снег и сунул в рот. Сзади зарычал «Буран». Серов оглянулся – Влад снова пробовал раскачкой выбраться из снежницы. И снова «Буран», взревев, выскочил на лёд и заглох – видимо, опять провалился. Нужен настил… Высмотрев, наконец, добычу, Юрка пополз к подходящей ближайшей сосёнке. Пока рубил, Влад сделал ещё пару попыток…

…Когда Юрка притащил четыре метра сосны, он так вымотался, что у него дрожали ноги. Влад сидел на сухом и курил.

– Вторую не притащу, – сказал Юрка, садясь рядом, – без лыж – полная задница. Дай закурить…

Они сидели, курили, а Юрка прикидывал – через сколько их хватятся и приедут на «шишиге»? Получалось, что не раньше, чем через пару часов, а то и через три-четыре. К тому времени они с сырыми ногами совсем окочурятся! И бросать ничего нельзя.

– Хрен кто нас дотемна искать будет… – как бы услышав Юркины мысли, заметил Влад и щелчком отправил бычок в снежницу. – Давай ветки руби и настил готовь, я пойду, заведу, а то вмёрзнет – до весны не выберемся.

Юрка докурил, поднялся и принялся обрубать ветки.

Минут через двадцать они сделали подобие настила и подвели его под лыжу «Бурана». Влад, не забираясь на снегоход, завёл его и двинул вперёд. «Буран» с лёгкостью забрался на настил и тут же так же легко провалился вместе с ним под верхний слой льда.

– Б… дь! – хором выдали парни.

«Буран» стоял в снежнице, а с таким трудом доставшийся настил пускал под ним пузыри. Юрка молча взял топор и пошёл к берегу. Пока он шёл, Влад опять забрался на снегоход, завёл и, раскачивая, начал выбираться. Юрка оглянулся посмотреть на безнадёжные попытки, но махнул про себя рукой и продолжил поиск подходящего дерева. А «Буран» всё ревел и ревел, ревел и ревел… Влад совсем озверел. «Сейчас он или ремень порвёт, или спалит мотор – тогда нам точно п…ц!» – думал Юрка. Когда он уже выбрал себе новую «жертву» и снова забрался по пояс в снег, рокот двигателя вдруг стих, и Юрка услышал крик. Повернувшись, он увидел, как Влад машет руками. «Что ещё?..» – Юрка засуетился, выполз обратно на озеро, поднялся и побежал трусцой. С полпути он уже увидел, что Влад отогнал «Буран» на сухой участок и теперь сидит и курит, дожидаясь Юрку.

– Давай грузить всё и сваливать.

– Опять… провалимся… – Юрка тяжело дышал, – с грузом-то…

– Провалимся – будем выбираться, а так околеем скоро.

Они погрузили Удава на снегоход, закрепили… Юрка сел в обычное пассажирское положение, и Влад рванул на полном газу. Юрка понял: Влад решил на скорости проскочить все снежницы. Пока мчались по озеру, Серов потихоньку молился, чтобы сучий лёд выдержал… чтобы добраться до берега.

Выдержал! Через три минуты они были на берегу и, не делая остановки, сразу рванули в посёлок. Оба знали: сырые унты и сырые ноги через полчаса превратятся в ледышки – и тогда…

Они мчались, а унты и штаны покрылись ледяной коркой, но для начала это даже хорошо: корка защищала от набегавшего морозного воздуха. А ещё через минуту Юрка почувствовал, что не надел рукавицы и у него совсем сырые перчатки, но останавливать Влада не стал. Зинчук остановился сам; у него тоже были только тонкие перчатки.

– Они всё равно бы нас хватились… – уверенно сказал Юрка, надевая рукавицы.

– Угу… – промычал Влад. – Сел?

И они опять помчались по дороге.

Ещё через пятнадцать минут они въезжали в партию. Дверь им открыл уже пьяный Гришка:

– О! Вернулись… а чё т-так припозднились? Мы вас уже час ж-жём!

– Брательник! – Славка ворвался в гараж и лез обниматься к Юрке. От него густо пахло водкой. – Вернулись! Ну что, проперделся?! – хлопал он Юрку по плечу. Потом, наконец рассмотрел лёд на унтах и штанах и переполошился. – А чё это вы сырые все? А? И во льду? Чё случилось-то?

– Провалились мы, – слезая с «Бурана», буркнул Влад, – в снежницу, – и, повернувшись к Юрке, кивнул в сторону Гришки и старшего:

– Эти бы нас поехали выручать, да?! Эти?! Ур-р-р-роды! – и зло рассмеявшись, Влад зашвырнул мокрые перчатки в угол гаража и ушёл в партию.

– А чего он? – обиделся Гришка.

– Да так, настроение хреновое… Зуб, наверное, болит, – Юрка отправился вслед за Владом. Сзади семенил пьяный брат и всё пытался узнать, что случилось и почему у Влада болит зуб.

Через четверть часа они сидели на кухне и пили вместе со всеми водку, ноги при этом держали в тазике с чуть тёплой водой. Ноги отходили, и если бы не водка, то можно было бы потихоньку выть от боли. Пальцы после поездки стали белые и не хотели слушаться.