Читать книгу "Очень Крайний Север. Восхождение"

Полковник выдохнул, всех пересчитал, снова прибавил скорости и ушёл со свитой далеко вперёд. Ренегаты продолжали спокойно спускаться, ничего не разрывая ни себе, ни другим…

Кстати говоря, только теперь, на спуске, Юрка стал обращать внимание на окружавшую его красоту. Горы и заснеженные вершины он уже видел: Полярный Урал, вулкан Тейде на Тенерифе. Но с альпийскими лугами Юрка познакомился впервые. Такого разнотравья и разноцветья он не видел нигде и никогда. В самарской степи тоже много трав, но там они все выцветшие, выгоревшие, особенно в июле-августе. На северных болотах по осени красота неописуемая, но… если честно, руку на сердце положа, Север – край бедный. А здесь… Розовые столбики буквицы, жёлтые цветы гречавки, умытые дождём блестящие листья рододендрона, горная лаванда, пахучая земляника, донник, разнотравье злаковых… Все травы и цветы – свежие, листья – ярко-зелёные, словно их только что умыли. Глядя на них, Юрка вдруг понял счастливую альпийскую корову: он и сам бы так жевал и жевал эту зелёную свежесть! Жевал и жевал… Жевал… Наверное, он был просто голоден… Они же с утра ничего не ели!

Наконец к пяти, на подкашивающихся от усталости ногах, они доползли до базы.

Юрка сидел на кровати и тщетно пытался развязать шнурки на ботинках.

– Нет, – рассуждал он вслух, – если командир решил доказать мне, что я говно, то даже возражать не стану! Вот скажите мне, херр майор: с какой такой великой целью мы проскакали двадцать два километра в первый же день и без обеда? Или если хотите, сформулирую по-другому: на хрена?!

– Не знаю, Палыч… Сам задолбался дальше некуда! Совсем не понимаю: как завтра пойдём?..

Но тёплый душ, чистая одежда и горячий ужин-обед привели их в чувства. А впереди ещё было восемь часов сна… Немного побаливала голова и Юрка выпил нурофена.

Уже засыпая, Игорь буркнул: «Завтра будет сложнее…»

И… не угадал.

НИЖНЯЯ АДАПТАЦИЯ. ДЕНЬ ВТОРОЙ

7:00. Подъём. 7:15. Общая зарядка.

Москвичи на общую зарядку не ходили у них свой комплекс упражнений. Честно говоря, Юрка просто филонил, делал пару десятков приседания, десяток отжиманий и потихоньку тянул ноги. Кот напрягал себя серьёзнее. Пока отжимались – смотрели телевизор, и из новостей узнали про катастрофу малазийского Боинга на Донбассе.

– Теперь нас с говном съедят, – предрёк майор, качая пресс. – И сюда никто не поедет. А тут и так народа… кот наплакал.

Народа в Приэльбрусье действительно было немного. Юрка, правда, не знал, сколько тут его было раньше, но Игорь говорил, что прошлые годы в Терсколе даже для палаток места не могли найти.

В 8:20 – завтрак. В 9:00 – построение.

Полковник мерно расхаживал вдоль строя, изредка бросая на группу хмурые взгляды. Неизвестно, удивило ли его, но в строю находились все, даже Мурат, который вчера на спуске стёр ноги до кровавых мозолей, – у него совсем новые трекинговые ботинки…

Сколько раз уже всем говорено: не надевайте новую обувь в походы! Нет, кто-нибудь обязательно купит ботинки прямо перед самим выездом и в первый же день изувечит себе ноги. Беда! Хотя, если бы вчера так не бегали…

– Я вчера несколько переусердствовал… Хм… – нерешительно начал Полковник, потирая нос. – Но я хотел вас вздрючить! Я хотел, чтобы вы поняли, что вы сюда приехали не на прогулку. Да! Не на прогулку… Что к таким мероприятиям нужно подходить ответственно! Тренироваться! Нарабатывать физическую выносливость… Волевая подготовка должна быть… На одной физике на вершины не восходят! – Полковник потихоньку расходился. – Но я доволен! Не побоюсь сказать, группа неплохо физически подготовлена. Сегодня мы не будем угробляться – сделаем небольшой переход на станцию канатной дороги «Чегет». Это Кавказская сторона, высота – 3100. Склоны там не крутые, но довольно продолжительный тягун. Это хорошо укрепит вашу физическую форму. Опять же – горная адаптация, дефицит кислорода. Кроме того, будем отрабатывать схоженность. Потому что, как говорят: «Это не я поднялся… И это не ты поднялся. Это мы поднялись!» и… – Командир осёкся и посмотрел на часы. – И если всё понятно, то, напра-а-а-аво! Шагом… а-арш!

В общем, «хеликоптор нихт…» – и дальше по тексту. Про Боинг Полковник не сказал ни слова. Впрочем, чего говорить-то?

На Чегет центурионы поднимались по серпантину тропы. Достаточно утомительно, но ходить в горы вообще тяжеловато. Ближе к двенадцати уже стояли на намеченной точке, на тридцать метров выше станции Чегет, на отметке «3080». И там вдруг стали свидетелями чуть было не произошедшей трагедии.

Девочка лет десяти, расшалившись, помчалась с горы, но не пробежав и двадцати шагов, запнулась о камень и кувыркнувшись через голову, полетела вниз по склону. Отец, увидев этот кошмар, сначала застыл камнем, а потом сам подхватился за девчонкой. Только властный окрик Полковника заставил его перестать бегать и начать осторожно спускаться к ребёнку. Андрей и Полковник тоже пошли осмотреть девочку. Ребёнок был в шоке, лицо разбито, но кажется, слава богу, кости все целы. Всё ли хорошо с головой, станет ясно позже. Помощи для эвакуации им не требовалась. Компания сама спешно села на канатку и съехала вниз. А центурионы остались. Но сегодня они не сидели голодными: Котов взял с собой палку копчёной колбасы и распилив её ножом, распустил на всех, сделав по паре бутербродов.

Ходя по ровной земле, никогда не прочувствуешь ценности простого бутерброда с чаем. Но там, в горах… Юрка чувствовал: будто батарейки поменяли.

Они хотели посидеть подольше. Но сразу после перекуса стало очевидно, что пора сматывать удочки. Со стороны Большого Кавказского хребта, из-за горы Донгуз-Орун-Баши, из Грузии, клубясь и перемешиваясь в Баксанское ущелье стали вваливаться тяжёлые брюхатые чёрные тучи. Ветер усиливался. Температура быстро падала. Погода стремительно ухудшалась. Юрка в восторге впервые в жизни наблюдал, как формируется грозовой фронт прямо у него под ногами.

Но Полковник Юркиного восторга не разделял – скомандовал построение, и они в скором темпе стали спускаться. На середине горы тучи таки нагнали и накрыли их. Дождь ещё не начался, но большие капли уже начали конденсироваться прямо на одежде и снаряжении.

Короткий привал сделали на 2800, возле пограничников, те вкапывали столбы с предупреждающими надписями – за горой Грузия. Глядя на вышколенную группу, они задали традиционный вопрос: «Динамо бежит?» За пару дней Полковник сумел выдрессировать народ так, что они уже выглядели, как единая команда, и это несмотря на наличие двух братьев-подростков – Марка и Данилы Нортманов, тринадцати и пятнадцати лет.

Нортманы.

Мальчишки – русские немцы. Их дед – большой друг Полковника, на лето сдал мальчишек под присмотр «Центуриона», зная, что там они не пропадут… и может быть даже станут настоящими мужиками. Мальчишки переходного возраста без труда влились в коллектив взрослых. Не капризничали, не выпендривались, по утрам на зарядке с Полковником делали изнуряющий комплекс упражнений, обливались ледяной водой, и при этом никто и никогда не видел ни одного проявления их «трудности». И вели себя все с ними как с равными, не сюсюкали, не жалели, могли пугануть матом. Разве что, кто лишний раз мог сунуть шоколадку или кусок хлеба, молодые же – жрать охота постоянно. Так что, налицо воспитание в живом мужском коллективе, перед которым стоит чёткая и ясная задача – подняться на Гору! Отсюда и поведение пацанов. Со знаниями у них было не очень, но тут уже ничего не попишешь – современная школа…

Отмахнувшись от любопытных стражей границы, центурионы подтянули снаряжение и рванули ниже. На отметке «2300» дождь всё-таки полил. Юрка прямо на ходу достал из рюкзака плащ-накидку и набросил её, накрыв и себя, и рюкзак. Замечательная вещь! Ему её настойчиво рекомендовал Котов, и теперь Юрка шёл и мысленно благодарил майора.

До Поляны Чегет уже почти бежали.

Ещё вчера Юрка с Игорем договорились там прикупить шерстяные вещи: Игорь – что-то для себя, а Юрке были нужны шерстяные носки грубой вязки под альпинистские ботинки, да и так, на «Бочках»: в них – даже в обычных кроссовках хорошо. На Поляне 365 дней в году развёрнут стихийный рынок с товарами народного промысла. Чего там только не продаётся! Магниты, тарелки, полуметровые кинжалы, трёхлитровые рога, папахи, бурки, варенье из шишек… Серов доложил Полковнику, что они остаются, тот нехорошо глянул, но кивнул и повёл основную группу на базу – решил не пережидать дождь. А москвичи, как в воду глядели, только зашли под навес, случилось светопреставление. Сверкнула молния, вдарил гром, и на Терскол обрушился тропический ливень, со шквалистым ветром и градом, величиной в вишню. Юрка с Игорем стояли под хлипкой крышей из картона и листов рубероида и балдели, как это они вовремя успели спрятаться?

Ливень лил минут десять; больших луж не наделал (грунт – каменисто-песчаный), но вымочить группу Полковника, надо полагать, успел. Юрка с майором, выбрав нужные вещи, которые ещё, ко всему прочему, оказались изумительно дешёвыми, и насилу отвязавшись от назойливых бабушек и тётушек, у которых не купили носков-платков-шарфов-перчаток, вернулись на базу абсолютно, ну просто – совершенно сухими, застав группу, развешивающую сырые штаны и майки на просушку. А потом спрашивают, за что не любят москвичей? За то!

Вечером за ужином Полковник озвучил план третьего дня: заброска продуктов на высокогорную базу «Гара Баши», на пресловутые «Бочки». Отметка «3780». Так высоко Юрка пешком ещё не забирался. Только на самолётах.

«И только самолётом можно долететь…»

НИЖНЯЯ АДАПТАЦИЯ. ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Утром Серова – пока тот выбирал, какую из оставшихся чистых маек надеть – нашёл Полковник:

– А скажи-ка мне, Юра… Зачем ты сюда приехал? Сегодня суббота… Выходной… Потрахался бы с женой, выпил бутылочку пивка, прогулялся бы… – Полковник вопросительно глянул на Серова, – по Долгопрудному? – Юрка кивнул, – прогулялся бы по Долгопрудному. А вместо этого… Упираться… Ломаться… Сегодня будет трудный день, – Полковник нехорошо улыбался.

– Соскучился, Андрей Петрович. По полевым работам, – Юрка преданно глядел командиру в глаза. – По Северу. По снегу летом!

– Ну, хо-ро-шо-о-о, готовься, в девять тридцать построение, – и круто развернувшись, ушёл к себе в номер.

Юрка, поёжившись, проводил его взглядом…

Не доверяет господин Полковник. Очкарику и «ботанику» из Москвы. «Масквичу». Не доверяет! А что хотеть-то? Он же ничего не знает про Крайний Север. Про полевые… Но… Главное – подняться на Гору! А кто кому доверяет, кто кого любит – вопрос десятый. Главное – Гора!

– Чего Петрович-то приходил? – из душевой, растирая спину полотенцем, выглянул Котов.

Юрка нервно дёрнул головой, но ничего говорить не стал и пошёл загружать продукты в рюкзак.

Возле склада Игорь Вениаминович выдавал индивидуальную часть продуктов. Серову досталось двенадцать банок тушёнки. Пять килограммов. Немного. Честно говоря, можно было бы вообще обойтись без этой инсценировки с заброской на себе. Всё равно все продукты им ногами не поднять, завтра придётся использовать канатную дорогу. Но горы – есть горы. И адаптация – есть адаптация. Поэтому с Поляны Азау (2300) до «Бочек» (3800) – шагом а-арш! И не рассуждать!

На Поляну Азау с базы «Динамо» центурионов на своём «Land Cruiser», несколькими ходками перебросил Роберт.

Пока собиралась группа, Юрка разглядывал канатные дороги.

Канаток на Поляне две.

Новая, с современными «космическими» ромбообразными кабинками.

И старая, маятниковая – так называемая «балкарская»: два больших вагончика, поднимающихся и опускающихся в противофазе. Такой вагончик мог враз забрать всю группу «Центуриона» с грузом и в два этапа доставить на базу «Мир» (3500).

– В прошлые годы… – Котов перехватил Юркин взгляд. – В прошлые годы Петрович обратно группу спускал на канатке…

– Ну что ты врёшь?! – возмутился Порошков. – Когда это было?! Один раз! Всегда вниз пешком шли…

– Всё, Вениаминыч. Больше не вру. Просто не помню…

– Ну, и не ври!

Юрка вздохнул:

– Лучше бы ты, херр майор, такого мне не говорил. Лучше бы я сразу настроился, что и обратно пойдём пешком… Лучше бы…

– Построились! – выкрикнул Полковник.

Построились. И пошли. Пешком.

Идти по серпантину дороги, по которой на «Бочки» могут заезжать даже КамАЗы, совсем не сложно. Это просто изнурительный подъём по пологой дороге. По долгой пологой дороге. По долгой пологой и скучной дороге. И пейзаж вокруг – соответствующий. Царство Вулкана. Комья рыжей застывшей лавы размером в дом, комья застывшей чёрной лавы размером со шкаф, россыпь камней поменьше и холодный, пронизывающий ветер.

Они шли, мерно втыкая в тропу шпили трекинговых палок, а над ними в вагончиках канаток проплывали обычные туристы-зеваки. Им ненужно упираться и надрываться, чтобы поглазеть на Эльбрус с высоты в 3500: они ехали туда в тепле и комфорте. Полковник, глядя на зевак, обращаясь к Роберту лично и ко всем одновременно, проводил на привалах «партполитработу»:

– Смотри, Роберт: эти изнеженные, ничего не смыслящие в жизни существа сейчас с удивлением взирают на тебя из кабинок канатки. Им недоступно счастье… Да что там! Им недоступно само понимание счастья настоящего мужчины, ставящего перед собой трудную, порой невыполнимую цель, ставящего и добивающегося её. Они мелки и неинтересны, Роберт. Смотри на них и гордись собой, Роберт!

Роберт Азатович Богатырёв – пятидесяти одного года от роду, житель города Черкесска – без сомнения, гордился. Карачаевец по крови, бизнесмен по духу, русский по фамилии, автогонщик и коневод по сердцу, он пошёл на Гору, чтобы всем доказать, что «может»! Но перед восхождением у него увели любимую лошадь, и он хоть и гордился собой, изо всех сил гордился, – был расстроен и подавлен.

– …гордись, Роберт! – Рябинин поднимался, хлопал по плечу карачаевца, командовал строиться и вёл центурионов выше. Товарищ Полковник по первому образованию заместитель командира по политической части, сиречь «комиссар». Не прошло ему это даром…

К 11 часам вышли на «Кругозор» (3000), а к 12—30 добрались до станции «Мир» (3500 м.). За эти дни – пока самая высокая точка, на которую они забрались.

Юрка присел возле памятника альпинистам, привалившись к стеле. Голова тихо кружилась, как будто плыла по волнам. Чувствовалась общая усталость. Идти никуда не хотелось. Командир дал на отдых полчаса. Целых тридцать минут – и потом снова: подъём и вверх. На триста метров. Всего на триста. Пять двадцатиэтажек. Юрка хорошо знал, что такое двадцать этажей. Но пока тридцать минут не истекли, он сидел и отрешённо разглядывал, как в кафе на станции народ ест шашлыки, пьёт пиво, курит… У Юрки к горлу подкатила тошнота: они ещё и курят! Серов отвернулся. По кругу пустили бутыль с водой. Вода – это хорошо! Юрка сделал большой глоток и отдал бутыль Игорю, прикрыв глаза. Полчаса. Полчаса. Пол-часа… Тик-так… Тик-так… Тик…

Протиктакало быстро.

– Подъём!

Эти триста метров Юрке дались тяжело. Отказывало всё по кругу: сначала заболела голова; потом её отпустило, но накатила усталость; потом онемели ноги; потом прошли, но снова заболела голова… и всё заново. Через час, когда группа выбралась на площадку – на другой стороне дороги от бочек, на базе «Ред Фокса» – состояние у Юрки было аховое. Сердце стучало как быстроходный локомотив на стыках рельсов, дыхание хриплое со странным присвистом, лицо без единой кровинки, губы синюшные. Дрожащими руками он достал лёгкую пуховку и переоделся: майка насквозь отсырела от пота, а вокруг снег… Выбрав место посуше, Юрка присел и отключился на пару минут. Очнулся, когда услышал, как Полковник объявил привал полтора часа. Можно расслабиться, перекусить, попить чаю, но сначала нужно сдать продукты. Через силу поднявшись, Юрка потащился с рюкзаком к железной будке, возле которой хлопотал Порошков.

– Таблетку дать? – участливо поинтересовался тот, глядя на Юрку.

– Не, не надо. Устал просто.

– Иди, отдохни. Чайку сладкого попей…

Мужики тем временем не терялись, натесали хлеба с салом, достали чеснока, лука, перца, разлили чай и принялись «рубать».

– На, Палыч, поешь, – протянул бутерброд Сергей Александрович.

Юрка взял и принялся вяло жевать. Больше одного куска съесть не получилось, второй отдал Даниле. Передали баклажку с чаем. Чай – хорошо! Сладкий, с лимоном… «Чай не пьёшь, откуда сила?»

Попив чаю, он устроился поудобнее и снова прикрыл глаза.

Ладно, – уговаривал себя Юрка, – вниз будет легче. И груза не будет… и вниз – оно всегда легче. Наверное…

В своей не спокойной жизни Юрке уже не раз приходилось преодолевать экстремальные нагрузки. Те же полевые – являли собой одну большую экстремальную нагрузку. Но тогда ему не стукнуло ещё и тридцати… Был он как Андрей и Иван. Хотя нет, никогда он таким не был. Эти парни – крепкие, физически крепкие, наверняка подтягиваются раз по двадцать, а то и больше. А Юрка всегда выглядел доходягой, был худым и слабым. Только воля, сила воли и честолюбие не позволяло ему сдохнуть в тех невыносимых условиях.

Вот и сейчас – надо просто выжить! И подняться. А то, ей богу, неудобно получится… Сам же напросился.

Час пролетел. Полковник засобирался. Половина четвёртого. Подъёмники – до четырёх. Построились и пошли вниз. Идти стало ещё хуже: ещё больше растаяло, под ногами теперь хлюпали лужи и жидкая глина. И вдруг на «Мире» Полковник неожиданно свернул и направился к канатке.

– Что я говорил! – Кот ткнул палкой тёзку.

Это был последний вагон. А они были без билетов: билеты покупают внизу, на подъёме. Но их, и только что спустившихся с Седловины троих альпинистов, свезли на «Кругозор». А там вышла заминка. Смотритель упёрся: «почему нет билетов?» – и никак не хотел пускать, оправляя на балкарскую канатку. Формально он был прав, но фактически вёл себя как мелкая ссыкливая сволочь: всю канатку остановил, лишь бы не прошмыгнул кто-нибудь без билетов. В конце концов, плюнув, центурионы и альпинисты пошли к балкарке, которая уже вроде и не работала. Но… о, чудо! Её запустили, и отвезли всех на Поляну Азау, откуда (снова челночными ходами на Land Cruiser’е) группа вернулась на базу «Динамо».

Всё! На сегодня, всё.

Ужин, сбор вещей… и завтра – «Бочки».

Народ мылся, чистился, готовился. На верху горячей воды нет.

За ужином Полковник предложил: кто хочет, может завтра пойти на «Бочки» пешком, остальные будут поднимать вещи на канатке.

Юрка прикинул и решил идти пешком. А что? Надо же эту… как её, адаптацию нарабатывать. Скоро восхождение, а он как муха мороженая. «Ни тпру – ни ну». И уже перед сном он этой идеей поделился с Игорем. Тот приподнялся на локте, задумчиво поглядел на Юрку, вздохнул, но ничего не сказал…

Приют «Бочки» (информация из Интернета).

Промежуточный лагерь при восхождении на Эльбрус. Расположен на горе Эльбрус на высоте 3800 метров, в полуста метрах от станции канатной дороги «Гара Баши». На базе четырнадцать «бамовских бочек» – цилиндрических металлических жилых домиков, применявшихся в своё время при строительстве БАМа. Каждая бочка рассчитана на пять-шесть человек. Есть две кухни с газовыми печками, две столовые, электрическое отопление. Приют «Бочки» – учебно-тренировочная база «Мир» Госкомспорта РФ.

За последние десять лет на базе появилось много новых балков, в частности домики компании «RedFox» – производителя альпинистского снаряжения.

«Бочки» расположены в зоне климатического перехода от зимы к лету. Выше – зима, ниже – лето. Такой вот контрастный душ.

ПЕРЕБРОСКА НА «БОЧКИ». ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

Утром, конечно, всё получилось не так, как планировали.

Сначала Полковник сильно удивился, узнав, сколько желающих идти с ним пешком.

Потом на построении, куда Юрка, замешкавшись, опоздал, произошёл скандал. Женя Давиденко что-то возразил (а может быть – о, ужас! – посоветовал) Полковнику – и командир взорвался. Всё! Демократия кончилась третьего дня. Впереди – Гора! Полковник пальцем каждому указал место в строю: в смысле, кто идёт пешком, а кто поднимается на канатке. Юрке велено было ехать на канатке.

– …и впредь не сметь мне указывать! – подвёл итог Полковник. Женя стоял, понурив голову. Кажется, его специально выбрали для показательной порки.

Женька – ровесник Серову. Он – Мальчиш-Кибальчиш. Из трёхсот тысяч населения Бобруйска, в 80-х только десять человек были призваны в десантные войска. Из них только шесть попали в Афганистан, и только четверо в разведчики. Женька в разведчики попал, чем по сей день безмерно горд. Психологически – он там так и остался, на той войне: мальчишка-десантник, герой-разведчик. Сколько их таких, Мальчишей?..

Роберт снова в несколько ходок перевёз команду на Поляну. Первыми уехала пешая группа во главе с Полковником. Потом отвезли остальных с вещами. На Поляне пока дожидались вагончика балкарской канатки, Юрка занервничал, задёргался и докупил в магазинчике ещё одну «балаклаву» (не помнил он, куда сунул купленную в Москве) и пару варежек, на всякий случай – чтобы были. Что-то совсем не ко времени начался мандраж…

Пришёл вагончик. Половину его центурионы забросали шмотками и загрузились сами. С ними поднимались ещё семь человек: семья бизнесмена средней руки и трое пограничников. Бизнесменша, глядя на чехарду с погрузкой, поинтересовалась, куда это? Они сказали. Женщина покачала головой: «Зачем?» Ответить не успели – со своим мнением влез пограничник: «Делать нечего – вот и лезут!» Центурионы вежливо промолчали, а бизнесмен шикнул на жену: «Спрашиваешь всякие глупости!» На «Кругозоре» восходители перекинули вещи на следующий вагончик; и с ними осталась только семья бизнесменов – пограничники выгрузились. Воспользовавшись этим обстоятельством, Игорь Порошков сосредоточился и попытался объяснить даме – «зачем». Для начала он сделал «ход конём», веско обозвав пограничника «мальчишкой». Это был сильный ход! (Надо запомнить, подумал Юрка.) Потом Порошков поскрёб по сусекам головы и пытался найти какие-то дополнительные аргументы, но запутался в трёх соснах, и… так и не сумел объяснить «зачем?». Дама продолжала смотреть на них удивлёнными, широко раскрытыми голубыми глазами.

А, действительно – зачем?!

На «Мире» перетаскали вещи из вагончика к станции карусельной канатки. Вагончиков на ней не нет, только подвесные одноместные деревянные кресла. Четверых сразу отправили с рюкзаками наверх, остальные погрузили вещи на сиденья – потом доехали сами. За полчаса вещи и люди были переброшены с «Мира» на «Гара Баши». В несколько ходок они перетащили всё барахло от канатки к вагончикам «RedFox», те на ближайшие три-четыре дня станут их домом.

Всё!

Порошков, связавшись по рации с Полковником, получил указания, по расселению. Жить они будут в двух вагончиках. В первом: Полковник, Порошков, Роберт, Юрка, Котов и два «сына полка». Остальные – во втором. Дополнительно поступило распоряжение выдвигаться навстречу группе Полковника, коку – готовить обед, Юрке и Мурату – искать воду.

Воду, так воду.

Вся вода на «Бочках» – это талая вода с ледников. Она кругом и всюду, но для приготовления и питья нужна чистая. Парни опросили соседей, где такую можно взять, те махнули рукой наверх: там труба. Но поднявшись метров на пятнадцать, парни никакой «трубы» не обнаружили. И проруби не обнаружили. И подниматься выше было бессмысленно – выше только снег. Юрка с Муратом подошли к палаткам, вокруг которых копошился народ.

– Здорова, мужики! – обратился Серов к народу. – Где воду берёте? А то так пить хочется…

Народ оторвался от дел и оловянными непонимающими глазами уставился на Юрку.

– Иностранцы! – сделал вывод Мурат. – Пошли…

– Погоди… – Юрка решил так быстро не сдаваться. – Hello! Excuse me! Where is water?

– Hi! Here is brook, – народ ткнул рукой за спину.

– Thanks!

Ручей, значит. Вода в нём цветом и прозрачностью напоминала ту, что течёт из крана после ремонта водонапорных сетей.

– Давай пока здесь, что ли, наберём, – сомневаясь, предложил Юрка, – потом в другом месте посмотрим. И они присев стали пристраивать пластиковые пятилитровые бутыли к тоненькой струйке.

– Where are you from? – проявил уместное любопытство Юрка.

Один из иностранцев повернул голову и улыбнулся:

– From Denmark.

– Датчане они, – транслировал Юрка Мурату.

Набрав четыре бутыли грязноватой жёлтой жидкости, они поднялись и собрались обратно. И тут Юрку накрыло… Он громко ойкнул, замычал и чуть не распластался на грязном льду от протяжной боли.

– Юрий Павлович! – кинулся ловить его Мурат.

– Спокойно! Накрыло… Голову…. Горняшка… А-а-а-а… За-а-араза… – Юрка присел и закрыл глаза. – Ты иди, Мурат. Иди. Я посижу и приду….

Голова разламывалась на мелкие кусочки. И если Юрка даже чуть-чуть наклонял её или поворачивал, то боль усиливалась кратно. Передохнув, Серов спустился к кухне, сдал бутыли, равнодушно выслушал «фи» кока, и не найдя Мурата, но помятуя, что горняшку лучше переживать в движении, прихватил следующую пару пластиковых бутылей и пошёл искать нормальную воду.

База «Гара Баши» небольшая, с футбольное поле. И перепахана ратраками – большими гусеничными снегоходами – вдоль и поперёк. По погоде – конец марта: всё тает, всё течёт, всё изменяется. Ходить по мокрому перемешенному с глиной снегу (с больной головой!) – сплошное мучение. Но воду Юрка всё же отыскал: на другом конце базы, когда туда дополз. Там было что-то вроде колодца в снегу. Вода – чистая, прозрачная, как из родника. Пересилив боль, а в голове бýхало, как в кузнечном цеху, Юрка присел на корточки и наполнил бутыли. Потом с несколькими передышками вернулся к домикам – там к этому времени уже все собрались и готовились к обеду. Юрка, дабы пресечь мучения, выпил таблетку нурофена… хорошо бы топор… Кстати говоря, мучился не он один. Самого мелкого рвало. Остальные тоже страдали от головной боли.

Позже Юрка узнал, на Эльбрусе проблемы с горной адаптацией не главные – не такая уж там большая высота, особенно на «Гара Баши». Другое дело, что вулкан время от времени извергает из себя сероводород. Немного, даже не всегда ощутимо для носа, но в сочетании с высотой эти эманации часто приводят к физическим недомоганиям. Рассказывают, бывали годы, когда на «Бочках» даже распоследние хлюпики не мучились. Просто им повезло, вулкан на них «не дышал».

После еды и таблетки Юрке полегчало, и он уже возрадовался, но Полковник «оптимистично» пообещал ночь кошмаров: горняшка особенно интенсивно «накрывает» от 3 до 5 ночи. Юрка вздохнул и пожал плечами: доживём – увидим! А пока он повёл «живых» бойцов к «колодцу».

К семи все дела были переделаны, на 21:00 назначалось поднятие флага. Команда «Центуриона» из года в год поднимает два флага десантных подразделений. Один на «Бочках», второй – на мемориальной горе, на «Приюте Одиннадцати». Юрка тоже взял с собой флаг – флаг Компании, но он для Горы, для Вершины. А пока было пару свободных часов, Серов, укрывшись толстым одеялом и спальником, провалился в сон.

…Растолкал его Игорь – Полковник просил пригласить на подъём флага датчан. Юрка выбрался из спальника и потянулся… и оценил своё состояние. Голова болела умеренно. Он надел шерстяные носки, кроссовки и пошлёпал звать «датских немцев».

Датские немцы долго не понимали, что от них хочет странный русский. И не то, чтобы Юркин английский был не хорош – а он, без сомнения, был не хорош! – просто, сама ситуация им казалась непонятной. На Горе поднять флаг – это, да! А здесь-то зачем? В конце концов, Юрке удалось уговорить их просто поприсутствовать. Тем временем на импровизированном плацу уже собралась вся команда, на столб влез Андрей с флагом, Полковник и Котов надели голубые береты. Флаг закрепили, Полковник сказал пару проникновенных слов: о братстве, о долге, о Родине. Потом выступили камрады. Датчане стояли в сторонке, помалкивая и не понимая, о чём говорят эти загадочные русские… Но, когда Полковник подал команду «Смирно!» и взял под козырёк, басурмане лихо вздёрнули правую руку к виску. «Да, они военные!» – ткнул в них пальцем Полковник и оказался прав.

По случаю подъёма флага в кухонном вагончике Центурион организовал праздничное чаепитие, куда пригласили всех соседей. Гостей ждали много, но пришли только три девушки из тольяттинской группы – они не дождались погоды и завтра уходили вниз – и трое датчан: Стефан, Каспер и Кузнец, последний сам себя так назвал, мол, Смит я, и постучал кулаком по столу. Посидели, попили чайку, поболтали. Юрка выступал в роли переводчика, чем изрядно себя повеселил. Нет, не таков его английский, чтобы быть переводчиком, но за неимением лучшего – у других знание языка сводилось к фразе: «Moscow is the capital of the Soviet Union» – и Серов сгодился.

День заканчивался. Полковник ещё раз покаркал про тяжёлую ночь, а потом поднялся и вдруг всем пожелал хороших снов. Издевался, наверное… Юрка к ночи вышел на обрыв и застал там Мурата. Справив нужду, они пожелали друг другу спокойной ночи и пошли мучиться в спальники.

Давно ли такие мучения были на Севере… Давно! Ох, давно…

Мурат.

Жил-был молодой простой крестьянин-тракторист в дагестанском селе, и звали его Мурат. Был он крестьянином умным и учился в техникуме. А после окончания стал Мурат уважаемым человеком – инженером по технике безопасности. Но мир менялся, и стало необходимо в нём выживать. И Мурат переехал в Чечню, где стал… зубным техником. А потом Мурат переехал в Кисловодск и стал милиционером. Сейчас ему сорок, он хочет стать офицером полиции, но для этого нужно высшее образование. А он получит его только через год. А сейчас надо становиться специалистом по информационным технологиям ГУВД – другой вакантной офицерской должности в полиции Кисловодска нет. И Мурат согласился! «У меня брат в банке в Краснодаре работает, он айтишник, он мне поможет!» И ведь поможет, станет Мурат айтишником…

ВЫСОТНАЯ АДАПТАЦИЯ. ДЕНЬ ПЯТЫЙ

Прав был Полковник. В четыре накрыло и начало кочевряжить, будто с похмелья. Сердце рвалось из груди, воздуха не хватало, бросало в пот, в жар и холод… но, что странно, совсем не болела голова. К шести, однако, всё пришло более-менее в норму, а в семь, как обычно, случился подъём.

Первый день в горах, а на завтрак Олег приготовил молочную рисовую кашу, чем вызвал бурю восторга. А его тоже маяла «горняшка».

Олег по жизни вовсе не повар, а… капитан милиции. Бывший капитан, бывшей милиции. Парни за глаза его так и прозвали – Капитан Кук. Готовил Кук почти домашнюю еду с поправкой на тушёнку. И исповедовал полевой принцип: соль, перец, чеснок, лук – на столе, а еда – пресная. Юрка к своим болячкам взял сорок банок детских мясных консервов «Тёма», и ни одну не использовал! Питался со всеми. Конечно, главная заслуга в этом Олега. В некотором смысле Серов отблагодарил его уже в самом конце, Куку просквозило спину, он еле ползал по кухне, а Юрка колол ему «кеторол» из своей аптечки. Повар отлёживался полчаса, дожидаясь, когда отпустит, а потом вставал и шёл на кухню. Геройский мужик.