Читать книгу "Опадание листьев"

– Думаю, вы понимаете, что разглашение… – произнес второй Смирнов с той строгой серьезностью, с которой учителя объясняют детям, почему надо нести деньги в школу.

– Я же просил к делу, – перебил его я.

– Вы когда-нибудь слышали о генераторе психоделической активности ГПА – 7?

– Насколько я понимаю, вы пришли ко мне именно потому, что знаете ответ на этот вопрос.

– Так вот, в воскресенье эта штука была активирована в одном из подмосковных городов.

– Жопа, – со знанием дела произнес я.

– Вы совершенно правы, – согласились со мной Смирновы.

И это еще было мягко сказано. ГПА – 7 был одной из лучших разработок в формате «оружие следующего века». Он мог сколь угодно долго генерировать особого рода волны, вызывающие психоделический эффект у всех, кто находится в зоне действия генератора. Заброшенный на территорию врага, он может полностью дезориентировать противника, заменив привычную реальность сложным бредом. По сравнению с ним кислота была детской игрушкой.

– Его надо отключить в течение 24 часов, иначе самоактивируются все имеющиеся у нас генераторы. Мир захлестнет хаос.

– Согласно теории хаоса, хаос – это порядок более высокого уровня. Следовательно, абсолютный хаос – это абсолютный порядок, – не без ехидства изрек я.

– Так вот, нельзя допустить, чтобы этот абсолютный порядок поглотил мир.

– И какая роль отводится мне?

– Вы должны будете проникнуть в зону действия генератора и отключить его.

– И что Родина предлагает мне в качестве спасиба?

– Родина надеется, что вы поступите, как достойнейший из ее сыновей.

– То есть, благодарить меня Родина не собирается.

– Подобное служение Отчизне уже само по себе является благодарностью, – авторитетно заявил Смирнов, который, подобно другим агентам правительства, совершенно искренне считал, что денежные средства Родины существуют только для представителей касты государственных управленцев и законотворцев.

– Пожалуй, за сто тысяч наличными я соглашусь стать достойным сыном Отечества, – решил я.

– Как вы можете так говорить! – с неподдельным негодованием вскричал Смирнов.

– Вы правы, – согласился с ним я. – Двести тысяч. Наличными. И деньги вперед, – добавил я, вспомнив, с кем имею дело.

Оскорбленный до глубины души моим поведением Смирнов, тем не менее, позвонил по телефону.

– Он хочет двести тысяч… Сейчас… Наличными… Понял. Деньги сейчас прибудут, – сообщил он, убирая телефон в карман, – но должен заметить, что ваше поведение вряд ли можно назвать достойным.

– Достойным чего? – поинтересовался я.

Мой вопрос остался без ответа.

– Ладно, – решил я, раз уж мы договорились, выкладывайте, что там у вас произошло.

В городском соборе была праздничная служба, посвященная возвращению какой-то там суперсвященной иконы. Кроме обычной толпы в храм прибыли все представители власти, начиная с мэра и заканчивая мерином. Служба была, как служба, и если бы черт не дернул отца Батюшкина взмолиться богу, чтобы тот «ниспослал нам истину» или хотя бы правду, возможно, ничего ужасного и не случилось бы.

Но черт его дернул, причем именно в тот момент, когда заработал генератор, и над городом черной тучей нависла правда.

Собравшиеся в церкви люди еще не понимали, какой ужас их ждет впереди. А впереди у них была абсолютная неспособность лгать или умалчивать правду, и такие безобидные в любое другое время вопросы, как: Ты где был?; Ты меня любишь?; Ты хочешь на мне жениться?; Что ты думаешь о том, чтобы пригласить маму?; в тот день превратились в запал к настоящей бомбе выяснения отношений честно и без обиняков. В городе начались побоища и смертоубийства.

Дальше – больше:

Наиболее перспективный кандидат в депутаты от главной фракции назвал в прямом эфире избирателей ни на что не годным быдлом, на которое он хотел срать, и если бы не выборы…

Начальник милиции нанес себе серьезные увечья, пытаясь прикрепить язык к столу при помощи степлера. К приезду врачей его психическое состояние было еще хуже физического, и его, замотанного в смирительную рубашку, отправили в психиатрическую лечебницу.

Отец Батюшкин, после того, как во время крещения начал публично приставать к крестному отцу младенца, заперся в церковном погребе, откуда доносились плач и богохульства.

Прокурору пришлось в срочном порядке ломать себе челюсть, а заодно и правую руку, чтобы не признаться лет так на десять строгого режима.

Но больше всего досталось господину мэру. Он впал в такое отчаяние, что попытался повеситься на собственных подтяжках в конференц-зале под портретом президента, куда в этот момент пришла делегация журналистов. В результате он очутился в больнице, а его фото – на страницах газет.

Начался сущий ад…

– Представляю, – сказал я, изо всех сил пытаясь не рассмеяться.

– Ты не представляешь, что значит вообще не мочь врать или умалчивать! – воскликнул Смирнов.

– Действительно, что может быть хуже правды! – согласился я.

Пришел человек с деньгами.

– Я готов, – сказал я, убрав деньги в сейф… А вообще, вы идите, а я догоню.

– Что-то не так? – насторожились Смирновы.

– Да нет, хочу заглянуть в туалет. Я быстро.

Выпроводив гостей, я переложил на всякий случай деньги в тайник, затем действительно сходил в туалет. После этого я запер дверь и быстро спустился вниз.

У самого подъезда стояла черная машина с тонированными стеклами и правительственными номерами. Внутри было четверо.

– Знакомься, это – Ли, – представил Смирнов молодую, красивую женщину, сидевшую на переднем сиденье, – наш лучший специалист по психоделическому моделированию. Она поедет с тобой.

– Количество человек – это показатель степени, основанием которой служит возможная череда неудач, – недовольно пробурчал я.

– Несмотря на это, вы будете работать вдвоем.

– Ладно, поехали.

Машина остановилась на границе с терпящим бедствие городом.

– Удачи, – сказали Смирновы, дав тем самым понять, что дальше они не поедут.

Высадив боевой десант, машина резко развернулась и поехала прочь, набирая максимальную скорость. Мы двинулись по направлению к городу.

– Это модифицированная модель, – начала объяснять по дороге Ли, – действие начинается сразу и по полной программе. Учитывая, что наша группа укомплектована без предварительной психоделической адаптации, каждый из нас ТАМ будет вариться в собственной реальности. Но даже в искусственном мире мы будем сами собой, а генератор – генератором. Главное не терять цель.

Вдруг из кустов на дорогу выскочил всклокоченный сержант милиции. Лицо его было безумным. В руках он сжимал штопор, какими обычно извлекают пробки из бутылок.

– Деньги, быстро! – завизжал он. – Или я… – внутри у него что-то сломалось. Он сел на асфальт, схватил руками голову и запричитал, как баба на похоронах: – Я – конченый мудак и ничтожество!..

Мы спокойно обошли незадачливого налетчика.

– Становится жарко, – сказал я, обнажая энергетический меч.

– Откуда у тебя эта гадость? – брезгливо спросила Ли.

– Это новейшая разработка. Такой, если хочешь знать, есть далеко не у каждого мастера-джидая.

– Выброси его.

– Чем ты недовольна?

– Надо быть полным идиотом, чтобы в век высоких технологий пользоваться подобным утешением для импотентов. Вот оружие настоящих бойцов! – гордо сказала Ли, извлекая из кармана хромированную рогатку с суперрезиной и системой самонаведения.

– Я предпочитаю старый добрый «Кольт», – ответил на это я.

Вскоре показался город, выросший на месте бывшей свалки технологических отходов галактики. Он был похож на гигантский промышленный муравейник. Повсюду до самых облаков вздымались горы технологического мусора, служившщие жильем обитателям города. Между кучами извивались узкие тропинки, на которых одиноких путников могло ждать все, что угодно.

Труп лежал на спине, сложив лапки, словно молясь своему богу. Вокруг никого не было – кто ж добровольно станет связываться с полицией. Предполагаемое орудие убийства, баллончик из-под дихлофоса, какими обычно пользуются солдаты мафии, валялся в двух шагах от трупа. Все это было слишком очевидно и похоже на мафиозную разборку, чтобы я мог в это поверить.

– Что скажешь, коллега? – спросил я у Ли. Она явно с небескорыстным вниманием разглядывала часы покойного.

– Этот кусок дерьма сдох отчего угодно, но только не от дихлофоса, – процедила она сквозь зубы.

И точно. Буквально через пару минут эксперт обнаружил чуть заметный след от укола.

– Террористическое жало? – спросила Ли.

– Похоже, – ответил эксперт.

Переглянувшись, мы отправились к машине. За руль села Ли. Проехав немного вверх по улице, машина остановилась возле церкви. Двери в храм были заперты, и мы принялись колотить в них ногами и рукоятками пистолетов.

– Может, стоит пальнуть из гранатомета? – предложила Ли.

Я не успел ничего ответить. Дверь отворилась, и перед нами предстал похожий на крысу субъект с бегающими по лицу глазками.

– Привет, УО, мы по тебе соскучились, – сказал я, входя в церковь.

Упал-Отжался или УО в прошлом был сержантом в галактическом легионе, а когда его оттуда вышибли за излишнюю жестокость, он, устроившись священником в Объединенную Галактическую Церковь, получил в свое распоряжение городскую церквушку, под прикрытием которой торговал оружием и наркотой. Был пойман, после чего стал не то, чтобы ревностно, но вполне сносно сотрудничать с полицией.

– У нас к тебе пара вопросов, – сказала Ли, вытаскивая из кафедры бутылку вина, – надеюсь, ты не откажешь нам в причащении? – спросила она, закусывая облаткой.

– Что угодно господам кроме крови и плоти Господня?

– Господам сегодня интересно узнать, кто мог завалить старину Бойля? Что об этом говорит господь? – спросила Ли, передавая мне бутылку.

– Господь говорит, что это могли сделать кто угодно, но только не 03.

– Почему?

– Не далее, как вчера они заключили сделку… После таких обычно не убивают.

– Тогда кто мог его грохнуть?

– Не знаю, – развел руками УО.

– Перефразирую: Кому интересно сделать так, чтобы семьи перемочили друг друга?

– В городе появился новый человек, – немного подумав, сообщил УО, – но я не гарантирую, что это он. Поговорите с мадам Ян.

– Спасибо, святой отец, – сказала Ли, ставя пустую бутылку на алтарь.

Выйдя из церкви, мы поймали извозчика.

– В аллею маков, – сказал я. Извозчик заулыбался. Он прекрасно знал туда дорогу, хотя сам там никогда не был.

Поднявшись по мраморной лестнице, по которой несколько веков назад ступала нога фараона, мы постучали в дверь.

– Ваши шпаги, господа, – попросил слуга.

Сдав оружие, мы вошли внутрь.

– Кого я вижу, – сказала, очаровательно улыбаясь, мадам Ян, женщина, чья красота могла бы затмить солнце. – Любовь и шампанское?

Она действительно была рада нас видеть, так как мы не раз совершенно бескорыстно спасали ее от больших неприятностей.

– С удовольствием, но сначала мы хотели бы задать вам пару вопросов.

– Тогда пройдемте в мой кабинет.

Она пригласила нас в комнату, по сравнению с которой апартаменты Короля-Солнца выглядели как нищенская лачуга.

– Я к вашим услугам, господа.

– Кто-то хочет поссорить банды. Не знаешь, кто бы это мог быть?

– Дворец Грез снова обрел хозяина, – ответила она.

Зайдя в кабинку телепортации, мы набрали код.

Дворец Грез казался безжизненным. Мы позвонили в дверь. Никто не открыл.

– Рискнем? – спросила Ли.

– Рискнем, – согласился я.

Ли достала из кармана киберотмычку, и открыла дверь.

В зеркальной комнате на столе лежал кейс, поблескивающий красной кнопкой.

Я собрался уже отключить психоделический генератор, но Ли меня остановила.

– Подумай, ты действительно этого хочешь? Одно нажатие, и мы вновь вернемся в мир строго детерминированной унылости со своими прокурорами, мэрами, депутатами, милицией и прочей пакостью. Может, стоит подождать еще два часа, чтобы вся их дурацкая машина мироустройства оказалась смыта в унитаз к чертовой матери?

– Решайте быстрее, господа, – услышали мы знакомый голос, заставивший нас обернуться.

Меня разбудил настоящий звериный голод, от которого сводит живот и чешутся зубы. Наскоро одевшись, я отправился в один из ресторанов гостиницы. Посетителей было много, и мне достался столик напротив внушительных размеров телеэкрана. Показывали какое-то дурацкое шоу – здесь, как и везде телевидение работало на повышение кармических надоев домохозяек. Так что на экран я практически не смотрел.

Но телевизор все-таки привлек к себе мое внимание. Шоу сменил выпуск новостей. Вначале это была обычная брехня на тему событий в Мире, а потом, практически перед астрологическим прогнозом диктор произнес:

– И последние новости о спасательной операции на горе Бармаглот. Альпинисты больше не терпят бедствие. На них сбросили авиабомбу. Благодарные наследники…

Я посмотрел вокруг, – все вели себя так, будто все было нормально или, лучше сказать, как обычно. Это что, у меня снова глюк, или сбрасывать бомбы на альпинистов стало чем-то обыденным? Едва закончился репортаж о празднующих наследниках, как диктор ошарашил меня еще одной новостью.

– Мы только что получили сообщение от нашего корреспондента о трагической гибели в результате взрыва алхимического сосуда (газового баллона) попечителя детей-сирот Нила Маккензи и менеджера строительной кампании Поля Вечеровского. В тот момент, когда диктор произносил их имена, на экране появились фотографии погибших. Это были Алекс и Бон.

Меня это ничуть не удивило. С какой стати островным средствам массовой дезинформации вести себя не так, как везде? Да и кем еще прикидываться ребятам из спецслужб, как не полицейскими? Ну да это все рационализации. Скорее всего, я уже просто устал от «околошпионских» игр. Вот только игра меня отпускать не собиралась.

Вернувшись из ресторана, я застал в своем номере того самого типа, который был мной-номер-два или, проще говоря, дубликатом. Развалившись на диване, он самозабвенно лакал пиво. Мое пиво! Его собутыльником была здоровенная леопардового окраса крыса. Она сидела на моем столе и пила пиво из крышки от бутылки.

– Похоже, на неприкосновенность чужого жилища здесь всем насрать, – констатировал я совершенно недружелюбным тоном.

– Ты не позвонил, – флегматично произнес он.

– У меня были другие дела, и вообще я потерял номер.

– Ты не позвонил, – повторил он, включая телевизор.

То, что я увидел, заставило меня похолодеть от ужаса. Это был сюжет из местных новостей. Спасатели выловили утопленника, и этим утопленником был я. Лицезреть себя в таком виде… Брррр!!!

– Ты позвонишь, или звонить мне, чтобы это пошло в эфир? – также меланхолично спросил дубликат, кладя на стол визитку с номером.

Чувствуя себя полным дерьмом оттого, что я не могу превозмочь свой страх и двинуть его чем-нибудь по голове, я набрал номер. Дождавшись коротких гудков, я сбивчиво рассказал все, что со мной случилось за это время.

– Звони, – сказал дубликат, затем встал, посадил крысу себе на плечо и вышел из номера.

Буквально через минуту кто-то постучал в дверь. Открыв, я увидел Алекса. Моя нижняя челюсть с характерным звуком приняла крайнее нижнее положение.

– Ты? Ты же умер? – выдавил я из себя.

– Боюсь тебя разочаровать, но я жив, – улыбаясь как своему лучшему другу, изрек он, – можно войти?

– Входи.

Он даже сел на диван только после того, как я предложил ему это сделать.

– Так с чего это вдруг ты стал таким вежливым? – спросил я, наливая ему виски.

– Я с частным дружеским визитом, – ответил он.

– Понятно. Чем могу?

– Я хочу тебе кое-что показать. Так что собирайся, поехали.

– Куда?

– Здесь рядом. Не пожалеешь.

Учитывая, что частный дружеский визит в любой момент мог превратиться в официальный, я не стал ему перечить.

Возле гостиницы нас ждало прекрасное ландо с одетым в красную ливрею, или что там они носят, кучером. Когда мы сели в карету, он поехал, не спрашивая адреса. Минут через пятнадцать карета остановилась возле милого парка.

– Держи, – Алекс дал мне мощный бинокль.

– И? – спросил я.

– Кафе видишь?

Я часто бывал в этом кафе. Тихо, мило, недорого… Столики стояли прямо на траве, а крышей служили ветви поистине гигантских деревьев. Даже в самый сильный дождь под этими великанами было сухо.

В кафе я увидел Ену. Напротив нее за столом сидел дубликат. Они мило о чем-то беседовали, периодически переходя на смех. Какое-то шестое чувство говорило мне, что они вместе спят. Это же чувство утверждало, что это был чистый бизнес. Ничего личного, – как любили говорить герои «Крестного отца».

Интересно, кто из них кем манипулировал в этой игре? То, что манипулировали мной, было понятно. Но кто из них вел в этом шизофреническом танце?

– Хорош, – сказал Алекс, отбирая у меня бинокль. – Нам пора. Домой, надеюсь, сам доберешься?

Она позвонила часа через два.

– Ты еще хочешь наверстать упущенное? – спросила она.

– Ты еще спрашиваешь! – ответил я, стараясь не показывать свою ревность.

– Тогда жди. Через полчаса буду. Только никакой романтической ерунды. На свечи и шампанское у меня времени нет.

– Понял, буду ждать тебя в условиях голого реализма.

Наверно, даже в глубокой юности я так не дергался перед свиданием. Меня буквально трясло. И дело было даже не в желании обладать этой женщиной, а… Боюсь, я не смогу этого объяснить, а если говорить честно, я и сам толком не понимаю, что заставило меня так отреагировать на ее предложение. Чтобы хоть как-то компенсировать выброс адреналина, я сделал несколько подходов приседаний и отжиманий от пола. Помогло.

Она пришла, едва я успел выбраться из душа и надеть футболку и шорты. На ней был легкий сарафан на голое тело (то есть без белья) и босоножки на в меру высоких каблуках.

– Ну привет, – сказала она.

Это были единственные слова, произнесенные кем-то из нас до конца соития. Ена была самим совершенством, а я… Я вгонял в нее свой болт с таким остервенением, точно трахал не ее, а дубликата, Менгеле, Бармаглота, Бенвея и всю прочую сволочь, устроившую мне этот пикничок.

– Полегчало? – спросила Ена, когда я распластался в изнеможении рядом с ней на кровати.

Ответил я затяжным поцелуем.

Вернувшись из ванной, Ена закурила.

– Я видел тебя сегодня в кафе с одним типом, – сообщил я ей, когда она начала собираться, – ты с ним спишь?

– Тебя это не касается.

– Еще как касается.

– Только не думай, что раз я тебе отдалась, то ты можешь лезть в мою жизнь, – достаточно резко сказала она.

– Дело в том, что он приходил сегодня утром, и…

– Ты просто делай, что тебе говорят, – оборвала меня Ена, – и никуда сам не лезь. Поверь, эти люди умеют ставить на место.

Когда Ена ушла, я перестелил постель и лег с намерением проспать часов несколько, но стоило мне только начать проваливаться в сон, как в мой номер ввалились Бенвей и Менгеле, открыв дверь своим ключом.

– Вставайте, сир, вас ждут великие дела! – рявкнул во весь голос Бенвей, когда они ворвались в мою спальню.

От этого вопля я чуть не слетел с кровати.

– Что? Где? Какого черта!..

– Рота, подъем! В колонну по девятнадцать становись! – не унимался Бенвей.

– Да заткнись ты! – заорал на него я.

– Проснулся? – спросил он уже нормальным голосом. – Одевайся. У нас к тебе дело, не требующее отлагательств.

Меня так и тянуло послать их подальше и выставить за дверь, но перспектива получить за это очень больно по голове оказалась прекрасным стимулом для гостеприимства. Поэтому, проклиная себя за трусость, я встал и принялся натягивать футболку и шорты.

После того, как я оделся, мы перебрались в гостиную.

– У нас проблемы со вторым тобой, – сообщил мне Менгеле, налив себе и Бенвею виски. Я виски терпеть не могу, независимо от цены и марки, и если бы эта разновидность самогонки не являлась частью гостиничного интерьера, покупать бы ее не стал. А вот гостям, похоже, эта дрянь понравилась.

– Он исчез более суток назад, – продолжил он, смакуя напиток.

– Может, он у Ены? – спросил я?

– Думаешь, мы не проверили? – ехидно поинтересовался Бенвей, посмотрев на меня, как на идиота.

– Он за пределами Толеро, и мы хотим, чтобы ты вывел нас на него, – пояснил Менгеле.

– Даже не представляю, чем могу помочь, – совершенно искренне отреагировал я.

– Сейчас представишь, – сказал Бенвей, доставая из кармана небольшой фонарик.

– Смотри на лампочку и старайся не мигать, – сказал он, наведя на меня эту штуку.

Я хотел пошутить по поводу «Людей в черном» но не успел. Он включил фонарик, и мир вокруг нас рассыпался на множество осколков. Затем я увидел больничную палату, кушетку и человека, опутанного трубками и подключенного к системе жизнеобеспечения. Несмотря на то, что я видел не очень четко, и что человек этот выглядел не самым лучшим образом, увиденное заставило меня закричать. Там на кровати лежал я, и я был в коме. Крик вернул меня обратно в гостиничный номер.

– Тише, тише, – сказал Менгеле так, словно пытался успокоить чужую собаку.

– Выпьешь для успокоения? – предложил Бенвей.

– Спасибо, я лучше так.

– Как знаешь.

– Сознание человека, которого ты ТАМ видел, – перешел к делу Менгеле, – было перемещено сюда, в межпиксельное пространство. Во время перемещения оно разделилось на две субличности, одна из которых ты, а другая – твой дубликат. Обычно для того, чтобы пройти через наш мир, человек десятилетиями готовит свое тело и сознание, чтобы они смогли выдержать это путешествие. В вашем же случае вас бросили сюда без всякой подготовки, в результате вы все здесь переполошили. Но хуже всего то, что в таком состоянии вы не сможете вернуться назад. Сначала мы хотели свести вас, чтобы вы смогли вновь стать одним целым. Для этого, кстати, тебе и надо было звонить по телефону после каждой встречи с Бенвеем.

– Так если бы вы все объяснили… – начал, было, оправдываться я.

– Незнание было условием терапии, – перебил меня он. – Но теперь это уже неважно. Твой дубликат открыл дверь туда, куда ему вообще путь должен быть заказан.

– Так вот, ты должен его остановить, – как-то слишком уж пафосно сообщил мне Бенвей.

– Но как? – растерялся я. – Я же не знаю… Да к тому же он значительно меня сильней.

– Вы – единое целое, а посему между вами есть связь. Мы поможем тебе на него выйти, и тогда тебе понадобится только схватить его и удерживать секунд десять, – пояснил Менгеле.

– А если я не справлюсь?

– Мы вышвырнем тебя отсюда аварийным рейсом. В результате в лучшем случае ты умрешь, а в худшем – останешься на всю жизнь клиническим идиотом.

– Ладно, что надо делать? – спросил я, подавляя сильнейшее желание отказаться делать что-либо вообще.

– Пошли. Нас уже ждут в лаборатории.

На этот раз наш путь в подземелье лежал через «Сластену». Мы вошли внутрь, и я с удовольствием вдохнул наполненный ароматом качественной анаши, сладостей, кофе и алкоголя воздух. Ни на кого не глядя, мы направились к той самой каморке, из которой вышел мой дубликат, когда я впервые обратил на него внимание. Когда мы вошли в кладовку, Менгеле вставил прямо в стену пластиковую карту, и из стены беззвучно выехала панель с кнопками, рисунки на которых напоминали майянские иероглифы. Он набрал код, и коморка, набирая скорость, рванула вниз.

Выйдя из лифта, мы прошли немного по коридору с одинаковыми дверями по обе стороны, затем вошли в уже знакомый мне кабинет, в центре которого стояло похожее на электрический стул устройство, а рядом стол с подключенным к устройству ноутбуком и пара стульев. При виде этого мне как-то стало не по себе.

– Успокойся, – сказал мне Менгеле, – если бы мы хотели сделать тебе больно…

– Садись, – сказал мне Бенвей, указав на электрический стул.

Когда я сел, он ловко зафиксировал меня ремнями, затем надел на мою голову цереброшлем.

– Готов? – спросил он.

– Готов, – ответил я, хотя ни к чему готов не был.