Читать книгу "Опадание листьев"

3

Все складывалось не так уж и плохо, я бы даже сказал, хорошо. Услугу, оказанную мне Элизабет, трудно было переоценить. Лучшего убежища, чем ее замок, невозможно было себе представить. То, что организатором всей этой путаницы была не она, не вызывало сомнений. Слишком уж легко она дала себя убить. Она понятия не имела, кто я такой, сидела в дешевом баре, ждала очередную жертву, и тут на тебе. Тому же, кто устроил этот бардак, вряд ли придет в голову искать меня у Элизабет. Скорее, они будут всю ночь почесывать город район за районом. Конечно, где-то там оставалась Альбина, но за ее судьбу я был спокоен. В замок могли, правда, нагрянуть почитатели Элизабет, но их я боялся меньше всего. Наверняка она стоила половину клана, иначе не усидеть ей в лидерах с такими привычками. Но не стоит терять бдительность. Элизабет это уже обошлось слишком дорого, да и я чуть не попал. А ведь я должен был догадаться уже тогда, когда мне дали синий «Честерфильд».

Оставив Элизабет наедине с кухаркой, я нашел себе приличную комнату и отправился принимать ванну, не пропадать же добру. Халат Элизабет был на меня маловат, да и домашние туфли на каблуках были не моего фасона, так что мне пришлось ограничиться простыней, которую я вообразил туникой, благо, булавки были повсюду. Совершив омовение, я изволил себе вкусно поужинать с чудесным вином, после чего отправился на покой.

Разбудили меня шаги в холле. Кто-то уверенно и неконспиративно стучал каблучками. Подумав, что нехорошо встречать лежа без одежды незнакомую даму, я облачился в тунику и, чувствуя себя настоящим патрицием, спустился вниз. Моя гостья настолько погрузилась в созерцание рыцарских доспехов, без которых не обходится ни один приличный замок, что не заметила меня, даже когда я подошел к ней на расстояние в пару-тройку шагов.

– Доброе утро, – сказал я как можно непринужденней.

Мое приветствие произвело на нее такое же впечатление, как включение пылесоса на спящего кота. Она подпрыгнула, взмахнула несколько раз в воздухе лапами, затем, обретя точку опоры, смешно отпрыгнула в бок, и только после этого повернулась ко мне.

– Ты? – удивленно спросила она. Это была та самая девушка, которая дала мне визитку в клуб.

– Нет, мой призрак. У меня бессонница.

– Как ты меня напугал!

– С тобой никогда раньше не здоровались?

– Мужчина, здесь…

– Доживший к тому же до утра.

– А Элизабет?

– Ей повезло меньше.

– Хочешь сказать, что ты…

– Так получилось.

– Но как?

– Газеты надо читать.

– Никогда еще никому не удавалось вырваться из ее власти.

– Я оказался исключением.

– Я даже не представляю…

– Я тоже, но это ничего не меняет.

– Это… это невозможно! Разве что ты…

– Разве что я.

– Только не делай мне ничего, ладно? Ты не думай…

– Я не думаю, это вредно. К тому же инстинкты у меня работают быстрее мозгов.

– Не могу поверить, что Элизабет…

– Можешь проверить. Она в спальне вместе с горничной.

– И что…

– Я собираюсь делать? Вернуться домой. Надеюсь, ты мне поможешь?

– Я все сделаю, что ты хочешь, только…

– Сделаешь, и твое «только» окажется лишним. Ты не входишь в список моих клиентов.

– Я все сделаю, только скажи.

– Для начала мне нужно что-либо надеть.

– Элизабет всегда оставляла что-нибудь из гардероба своей жертвы для коллекции. Пойдем, я покажу.

– Кто еще сюда может прийти?

– Больше никто. Элизабет не любит гостей. Не любила.

– Тогда пошли.

Коллекция находилась в просторной зале сразу за холлом и была похожа на склад костюмов при крупном театре. Чего там только не было: Старые джинсовые обноски, фраки, смокинги, куртки, камзолы…

– Ничего себе!

– Впечатляет?

– Сколько же ей было лет?

– Этого не знает никто. Скажу только, что коллекцию она начала собирать относительно недавно.

– Должен сказать себе спасибо от лица всех мужчин.

– Купи себе орден.

– Надеюсь, ты знаешь дорогу в клуб? – спросил я, приведя себя в порядок.

– Конечно.

– Тогда позволь предложить тебе небольшую автопрогулку. Кстати, я Максим.

– А я Марта.

– Будем знакомы.

Машина завелась, едва я прикоснулся к ключу, и заурчал довольным урчанием мощного в прекрасном состоянии двигателя.

4

В клуб мы приехали где-то к полудню, в часы полного штиля, когда подгулявшие со вчерашнего дня посетители уже ушли, а новые если и заскакивали, то только для путешествия в мир иной. Обычно клуб оживал часам к семи-восьми вечера, когда начинала собираться жадная до развлечений молодежь и светская магическая тусовка на какой-нибудь очередной шабаш, посвященный дню очередного демона. Дискозал был пуст, но в нем горел свет. Альбину мы нашли в одном из баров. Она медитировала на очередную чашку кофе и нервно курила.

– Где ты был? – набросилась она на меня.

– За сигаретами ходил. Сама же просила.

– Я тут места себе не нахожу, а он…

– Это у тебя от кофе, – не дал я ей договорить, – кофеин возбуждает нервы, а ты по самым скромным подсчетам…

– С тобой все в порядке?

– Не уверен, а с тобой?

– Если не считать, что ты меня чуть в гроб не загнал…

– Я заблудился. Пошел за сигаретами и заблудился.

– Что с тобой? Ты уже второй раз говоришь о каких-то сигаретах.

– Ты сама послала меня ночью за сигаретами.

– Ты что, совсем ничего не помнишь?

– Я все помню. Мы собирались ложиться спать, когда тебе приспичило курить. Я пошел за сигаретами. В ближайших ларьках «Честерфильда» не было, и мне пришлось идти, черт знает куда, в супермаркет, где продавался синий «Честерфильд». Когда я вернулся, вместо нашего дома была какая-то контора, где мне дали немного денег. Потом я уходил от облавы и встретил Элизабет. Она притащила меня к себе. Хотела убить, но вместо этого умерла сама. Она была красивой женщиной. Ночь я переждал в ее замке, а утром отправился на поиски тебя.

– А это кто с тобой?

– Это Марта. Она меня разбудила утром.

– Странно. Значит, у Элизабет ты все-таки был.

– А зачем мне врать?

– Не перебивай, – Альбина была растерянной.

– Что-то случилось?

– Тебя вчера пытались убить. Я поехала домой пораньше, чтобы приготовить все к твоему приезду. У нас намечался небольшой пикничок. Вы опаздывали. Я уже начала нервничать, обзвонила ребят. Машину нашли примерно через час. Вы уходили от погони, но кто-то попал в вас из гранатомета… Тебя не нашли. Ни живого, ни мертвого, никакого. Тогда я подняла на ноги всех. Похищение избранного перед решающей схваткой дело совсем не шуточное. Поиски, как ты, наверное, понял, ни к чему не привели. Оставалось только ждать. Поэтому, увидев тебя с этой девицей…

– Эта девица, кстати, и пригласила меня в клуб в первый раз. Помнишь, когда мы с тобой тут встретились?

– Слишком много совпадений. Не так ли, милая?

– Не так, – Марта весело подмигнула.

– Так ты…

– Должны же мы знать, на кого ставить. Стенли уже доказал, на что он способен, а вот ты… Ну, мы и решили тебя проверить. Элизабет была сложной штучкой.

– Но как?

– Мы не любим выдавать секреты. Но ты молодец, справился.

– Ты поедешь с нами, – зло сказала Альбина Марте.

– Размечталась, – бросила Марта и скрылась за дверью, которая на мгновение возникла из ничего.

– Теперь я знаю, кто это сделал, но нам от этого не легче, – сказала Альбина.

5

– У меня для тебя плохие новости, – Рафик был серьезно расстроен. – Помнишь того мужика без лица?

– Такую экзотику трудно забыть.

– Он выходит на сцену. Этот гад ждал, пока мы тут передеремся. Теперь он сделает все, чтобы захватить победителя себе.

– А вы на что?

– Он не то, что мы. Никто не знает, кто или что он. Он появляется из ниоткуда и исчезает в никуда. Раньше он никогда не вмешивался в наши дела, разве что, как с тобой, проявлял иногда любопытство. У него нет ни клана, ни дома, да и в клубе он ни разу не был. Мелькала там, правда, Ольга, но очень редко. Мы даже не знаем, зачем им гвоздь.

– А ты уверен, что он им нужен?

– Помнишь силу, которая чуть не отправила вас с Кариной на тот свет?

Я вспомнил эту устрашающую силу, разрывающую изнутри, размазывающую по полу, это ощущение вечной мерзлоты и чувство собственного бессилия. Тогда я наивно полагал, что справился… Неужели мне предстоит пережить это вновь? Меня прошиб холодный пот.

– Недавно они напали на твоего конкурента. Они создали сразу две альтернативные реальности, толкнули его в пасть Элизабет, которая, правда, только в последний момент поняла, с кем имеет дело.

– Она мертва?

– Максим выдержал экзамен. А утром Ольга вернула его в клуб.

На этот раз нам предстояло сразиться на арене цирка. Точно, на потеху публике. Народу было столько, что многим пришлось стоять в проходе. Никто не хотел пропустить это шоу. На нас всем было наплевать. Мы были орудиями, игральными костями, бойцовыми псами, чья судьба волновала только их хозяев, да и то лишь как собственность или средство.

Они сидели в первом ряду. Он, как всегда, в своем балахоне, а Ольга в прекрасном платье, подчеркивающем ее красоту. Он кивнул мне, а Ольга на правах старой знакомой послала мне воздушный поцелуй. Я помахал им рукой. И только здесь, на арене, глядя в волшебные Ольгины глаза, я понял, что я совсем другой, что от меня прежнего не осталось ничего. Я превратился в машину смерти, которая после удара ножом потеряет последний смысл своего жалкого существования.

На арену вышел Максим. С первого же мгновения я понял, что он не готов. Он проиграл и смирился с поражением еще до нашей встречи. Еще одна загнанная лошадка. На этот раз у финишной черты. Опять обман. Опять вместо поединка удар милосердия. Мое сердце сжалось от боли, но я взял себя в руки. Я найду этот чертов гвоздь хотя бы затем, чтобы навсегда пригвоздить им тех, кто придумал эту забаву с убийством самых близких мне существ.

Мы встретились в центре арены.

– Здравствуй, брат, – сказал я ему и протянул руку.

Он ответил мне дружеским рукопожатием. Он тоже понимал и принимал все, что давно уже свершилось…

– Вот мы и встретились, – сказал он и посмотрел мне в глаза своими немного грустными глазами.

– Я бы с большим удовольствием встретился с тобой в другом месте и по другому поводу.

– Мы просто играем роль… Мы актеры, а это драма. Смотри, вот зрители. За кулисами режиссер. У нас не было своей жизни. Мы лишь воплощали чей-то чертов сценарий. Так получилось, что мы вошли в роль, слились с образом, превратились в персонажей. И твой удар ножом сорвет с меня маску и театральный грим, и, может быть, тогда хоть на одно мгновение я стану собой. Ты не убьешь меня, нет. Ты не сможешь лишить меня жизни. Нельзя лишиться того, чего никогда не было.

– Ты проигрываешь бой еще до его начала.

– Боя не будет. Я смогу выиграть, только если ты меня убьешь. Видишь ту парочку в первом ряду? Ты с ними тоже знаком?

– Имел несчастье.

– Если останусь я, они убьют Альбину.

– Они заставят тебя принести гвоздь.

– Они убьют ее в любом случае. Это очень страшные люди.

– Они не люди.

– Тем более. Только у тебя есть шанс остаться собой.

– Почему ты так в этом уверен?

– У тебя уже отняли все, и потом, на твоей стороне дракон.

– Дракон на своей стороне.

– Все равно, он не даст тебя в обиду.

– Я в этом не уверен.

– Другого шанса нет. А теперь бей меня и беги. Надери им всем задницу.

6

Это был в несколько раз более мощный удар, чем тот, что чуть не убил нас с Кариной. Меня словно бы накрыла огромная, с многоэтажный дом волна нестерпимого ужаса, от которого останавливалось сердце. Я лежал на арене рядом с теплым телом Максима и был еще менее живым, чем он. Страх огромным чудовищем приближался ко мне, хватал своими ужасными щупальцами, запускал их в душу, в сознание, чтобы высосать меня до капли, превратить в зомби, в послушного раба. Страх схватил меня мертвой хваткой и потащил в свое логово, в абсолютное нигде и никогда, в вечный холод небытия. Я попытался раствориться в страхе, слиться с ним, исчезнуть, стать невидимым, но он был готов к моему маневру, и обрушил на меня иное ужасное чувство, для описания которого у меня нет подходящих слов. Я стоял перед выбором: покориться или умереть, и я выбрал. Из последних сил я превратился в холод, стал небытием, ничем. Я видел, как он начал метаться в поисках меня. Он, уже празднующий победу, не мог смириться с поражением, я же был для него недосягаем. Тогда он почувствовал страх. Он испугался, этот загадочный монстр небытия испугался своей жертвы, и я чувствовал его страх, видел его подленькое мерцание. Медленно, чтобы, не дай бог, себя не выдать, я начал присоединяться к этому страху, отдавая ему свою силу. И тогда он сделал роковую ошибку. Он попытался побороть страх. Он воспользовался силой, которую я превращал в энергию страха. И вот его страх начал расти, приобретать форму, размер, жизнь. Теперь он корчился от нестерпимой боли. Я вновь был на арене, а вокруг меня царил ужас. Хваленые маги и властители вселенной корчились от боли и ужаса, стараясь уйти, скрыться, подставить под удар кого-нибудь другого… Он шел ко мне, маленький, сгорбившийся, в своем балахоне он был смешон и в то же время опасен. Потеряй я на мгновение бдительность, и он нанесет мне смертельный удар, от которого я уже не смогу оправиться.

– Иди с миром, – сказал я ему и нанес свой последний удар, заставивший взорваться его страх, а вместе с ним и его грязную душонку. Он был мертв.

7

На Востоке есть легенда, согласно которой музыкант, в совершенстве познающий музыку, разбивает свой инструмент. Теперь музыка всегда звучит в его душе, в своем чистом, первозданном виде, не искаженная грубостью инструмента. Наверно, когда я выбросил нож там, на арене, я познал смерть, и она надолго поселилась в моей душе. Уже более десяти лет я живу у дракона и превращаю смерть в безмолвие. Я обретаю душу. Временами я могу слышать безмолвие дракона, которое во много раз дороже любых слов. Дракон живет сразу во всех мирах и одновременно над ними. У него нет формы, а есть только содержание, способное принимать любые формы. Почему он выбрал форму дракона? Он может быть кем угодно и даже никем.

По мере углубления тишины ко мне начало приходить понимание. Так я понял, что нет миров, а есть один единственный Мир, а наши так называемые миры есть ни что иное, как иллюзия, рожденная нашей слепотой. Это как цветовой спектр, который существует весь целиком, но для существа, способного воспринимать только один цвет одновременно, радуга была бы семью параллельными реальностями. Неудачный пример. Но здесь удачных сравнений быть не может.

Теперь мы больше молчали с драконом. Мы встречали восходы, провожали закаты, вглядывались в синеву небес. Я научился говорить без единого звука. Нет, когда я говорил, я произносил те же слова, что и обычно, только больше они не вызывали во мне тот назойливый шум, который преследует нас всю жизнь.

– У меня к тебе есть один вопрос, только скажи мне правду, – попросил я его однажды.

– Ты говоришь, как героиня мелодрамы, – ответил он.

– Мне ведь не обязательно было участвовать в этой резне?

– Не обязательно.

– Я мог сразу остаться у тебя, и тогда бы ничего этого не произошло?

– Но ты не остался.

– Почему ты мне не сказал?

– Ты не спрашивал.

– Но я не знал.

– Ты стремился к гвоздю, к власти, к магии. У тебя в голове было слишком много ерунды, чтобы сидеть здесь годами и ждать.

– Ты же сам говорил мне, что это нужно.

– Нужно, не нужно, хорошо или плохо – это ваши человеческие суждения. Ты должен был созреть для правды. Скажи я тебе, что нет никакого гвоздя, а есть солнце, звезды, небо, секс, еда, сон… Каждый зреет по-своему. Лао-цзы увидел, как падает желтый лист, Будда до тошноты объелся роскошью, а потом увидел четверку клоунов. Франциску попалась в руки книжечка о боге. Каждому свое. Тебе пришлось пройти через ад, но ты далеко не одинок. Мансура толпа разорвала на части, Иисус был распят, Кришна расстрелян, Сократ отравлен. Ты же лишившись всего, освободил себя от цепей, приковывающих тебя к этому миру. Разорвав цепи и кристаллизовав свою волю, ты убил в себе демона, и теперь тебе предстоит последняя битва. Ты должен убить в себе бога, тогда ты встретишься с реальностью, какая она есть.

– Но я не могу. Он такой прекрасный, такой замечательный. Когда я его вижу, я забываю обо всем.

– Это уже было, не помню, правда, с кем. Он не мог убить богиню Кали, которая была его последней цепью. Учителю пришлось ударить его мечом, чтобы он смог с ней справиться.

– Ты ударишь меня мечом?

– У нас не принято повторяться. Я двину тебя ногой под копчик, и ты снесешь ему голову.

8

Я смотрел на закат солнца, и подобно солнцу, уходящему на дно океана, погружался все глубже и глубже в себя. Я видел Бога. Он был прекрасен и неописуем. Он излучал ласковый немного прохладный огонь, приносящий наивысшее блаженство. Я хотел вечно быть у его ног, вечно ощущать великолепие его огня. Я забыл о реальности, о грани, о последнем шаге и последнем препятствии.

Сильная боль в районе копчика на мгновение вернула меня к жизни. Я вспомнил, зачем я здесь, и что я должен сделать. Я ударил бога ножом, ожидая небесной кары, но он рассыпался, подобно перекаленному стеклу на тысячи осколков и рухнул в небытие, открывая мне… Но здесь любые слова бессильны.

На мгновение я задержался на грани, откуда еще можно было вернуться назад, стать новым Христом или Буддой. ТОЛЬКО ВЕЛИКОЕ СОСТРАДАНИЕ К ЛЮДЯМ ПРЕВРАЩАЕТ НАШЕДШЕГО В УЧИТЕЛЯ, – вспомнил я слова дракона и шагнул вперед.

Ыа

Мертвое тело Стенли медленно оседало на пол, потеряв малоустойчивое равновесие жизни. Прощай, друг. Прощай и здравствуй. Было бы чудом, если бы ты вернулся. Для этого надо любить тех, кто вбивает в твои руки гвозди. Тебя же учили убивать. Убивать легко, бесстрастно, убивать все, что ты успевал полюбить. Я рад за тебя, рад, что ты нашел дорогу к себе, стал вселенной. Утром я похороню тебя за пещерой, а теперь на прощание расскажу последнюю сказку.

Однажды к величайшему в мире мистику пришел человек.

– Учитель, – сказал он, – ты говоришь, что можешь показать дорогу к собственной сущности, которая и есть бог. Я оставил дом, семью, работу. Я бросил все, чтобы увидеть путь.

– Хорошо, сказал Учитель. Я покажу тебе путь, только помни, ты должен успеть до заката, иначе опять вернешься к его началу.

– А долго ли мне идти?

– Несколько километров, может быть, метров, кто знает?

– Но я успею?

– Если не будешь отвлекаться, то да.

– Но ты проведешь меня по этой дороге?

– Если ты этого захочешь.

– Тогда идем немедленно!

Они обошли дом Учителя и остановились возле небольшой калитки, запертой на ржавый замок.

– Это здесь? – спросил удивленно гость.

– Сейчас ты все увидишь сам.

За калиткой начиналась мощеная камнем парковая аллея. Вокруг росли цветы, кусты, деревья, пели птицы. Воздух был наполнен чудесным ароматом.

– Какая прекрасная дорога! – воскликнул гость.

Учитель не сказал ничего.

Не успели они сделать несколько шагов, как увидели шикарно сервированный стол, ломящийся от всевозможных кушаний.

– Совсем забыл! Я сегодня не пообедал. Можно остановиться перекусить? – скорее попросил, чем спросил гость.

– Это твой путь, – ответил Учитель.

– Но ты не против?

– Это твой путь.

Еда была настолько вкусной, а вина хмельными, что не заметил гость, как солнце село за горизонт.

Утром он вновь был с учителем у заветной калитки.

– Извини, что я задержался у стола, – начал оправдываться гость, – но ведь и ты мог бы меня поторопить.

– Это твой путь, – только и сказал Учитель.

На этот раз гость взял со стола только пару бутербродов, да немного воды, чтобы можно было позавтракать на ходу, и быстро пошел вперед.

За следующим поворотом они встретили юную красавицу, и гость остался с ней. Они провели вместе много-много дней и ночей, пока однажды гость не пресытился ею.

– Что же я делаю! – вскричал он и помчался к Учителю.

– Это твой путь, – только и ответил учитель на все его оправдания.

– Теперь ничто не сможет меня остановить, – сказал гость и устремился вперед. Но не прошли они и трети пути, как их нагнал лучший друг гостя.

– Хорошо, что я тебя догнал! Там твоя мать. Она умерла!

– Извини, сказал гость Учителю, но я должен похоронить мать. Ты отпустишь меня?

– Это твой путь, – сказал Учитель гостю.

Потом были родственники, наследство, болезни детей, неотложные дела, происки врагов. Каждый раз что-то останавливало его на пути. А однажды он не застал Учителя.

– Учитель умер, – сказали ему.

– А калитка?

– Здесь нет и никогда не было никакой калитки.

04 01 02

Бармаглот

1

Бармаглот… Кто бы мог подумать, что этот персонаж совсем не детской книжки станет для меня путеводной картой, тем более что я никогда не был ни суеверным, ни религиозным, ни мистически настроенным человеком. Нет, разговоры на эти темы, как и на многие другие я умел поддерживать. Когда берешь за массаж столько, сколько беру я, надо уметь массировать не только тело, но и мозги клиента, особенно если клиент – скучающая богатая сука, приходящая к тебе просто от нечего делать. Иногда… Нет, не иногда приходят и такие, которые хотят от тебя особых услуг, но эти у меня не задерживаются. Я не делаю этого с клиентами.

У меня был свой собственный дом, который мне нравился, была машина, была работа на 4 часа в день, – этого вполне хватало, – было свободное время, были девочки… У меня была спокойная размеренная жизнь, которая меня вполне устраивала. Жил бы себе так, и жил… Так нет, за каким-то хреном, если не сказать крепче, понадобилось мне бросить все и оправиться за тридевять земель искать нечто по имени Бармаглот только потому, что этот самый Бармаглот привиделся мне во сне.

Он снился мне каждую ночь. Вернее, снился его замок, похожий на буржуйский отель в стиле готической архитектуры, расположенный в одном из мест скопления туристов. Я бежал за Бармаглотом по бесконечно длинным коридорам, форма и расположение которых нарушали все известные мне законы природы; я гнался за ним изо всех сил, но кроме шагов и издевательского смеха…

Это так и осталось бы многосерийным сном, если бы однажды я не обнаружил в почтовом ящике рекламный буклет с изображением… ЗАМКА БАРМАГЛОТА. Оказывается, эта сволочь преспокойно обитает в отеле «Раксис», расположенном на берегу Карибского моря, «на райском острове Толеро, где сохранилась атмосфера прошлых веков».

Путевка стоила всех моих сбережений, за исключением движимого и недвижимого имущества в лице дома и автомобиля. Квалифицированный психиатр стоил меньше, но выбрал курорт.

В аэропорту меня встречал шестидесятилетний (на вид) карапуз. Он был мне по грудь. Английский он не знал примерно на том же уровне, что и я, что не помешало нам прекрасно обо всем договориться. Звали мою путеводную звезду Александр. Меня…

Возле аэропорта нас ждал конный экипаж. Как оказалось, конные экипажи были здесь неотъемлемой частью духа былых веков. Здесь не было автомобилей, электричества, телефонов… не было ничего из того, что появилось в 20 веке. Правда, повсюду царила магия. Так, например, ночью я мог пользоваться свечой, а мог «волшебным образом» включить или отключить магический фонарь. В номере отеля был аппарат для переговоров на расстоянии и Око Дракона, принимающее все спутниковые каналы. Правда, не было вездесущих пепси и коки, зато была масса натуральных напитков.

Несмотря на то, что об этом говорилось в туристическом буклете, обстановка на острове действительно была райской. Здесь можно было ходить в чем угодно и даже без ничего. Любовь разрешалась с 14 лет, причем не обязательно за деньги. Трава была убойной, дешевой и легальной. Ее можно было курить где угодно и когда угодно. А что еще надо для счастья?

Я купался в море, ел сладости, курил траву, любил, загорал… в общем, в полной мере наслаждался поисками Бармаглота. На преодоление языкового барьера ушло не больше недели. Здесь все говорили на чудовищной лишенной всякой грамматики смеси слов, которая почему-то называлась английским языком. Если же нужного слова не было в словаре, достаточно было показать на интересующий предмет пальцем.

Думаю, не надо объяснять, насколько я был рад, что не обратился к психиатру. Благодаря здоровому образу жизни на свежем воздухе я практически излечился от бармаглотомании, но вечерами, после сытного ужина, я все же, повинуясь долгу, прогуливался по острову, напевая тихонько себе под нос: «Наша служба и опасна и трудна». Так я искал Бармаглота. И на свою голову нашел.

За пять дней до возвращения домой я наткнулся на вывеску: «BARMAGLOT». Это был Магический салон: оздоровительный комплекс, бордель, бар, комната предсказателя и прочая ерунда. Обозвав себя последними словами за то, что сунулся в эту часть острова, я вошел внутрь, а войдя, сделал совсем уже непростительную глупость.

– Простите, – сказал я сидящей в холе симпатичной барышне, – могу я поговорить с начальником этого заведения?

– Прошу вас сюда, – ответила барышня, приглашая меня в кабинет хозяйки салона.

– Слушаю вас, – обратилась ко мне красивая женщина лет сорока, когда я вошел в ее кабинет и сел на предложенный стул.

– Я проходил мимо… и вдруг понял, что хочу у вас здесь работать. Не знаю… Это как любовь с первого взгляда, – ответил я, чувствуя себя идиотом.

Вместо того чтобы послать меня подальше, она спросила:

– И кем вы хотите у нас работать?

– Массажистом.

– Массажистом? Здесь работают только лучшие специалисты со всего мира.

Разумеется, это был откровенный чес, но я ответил:

– Я понимаю.

– И вы хотите сказать, что подходите под это определение?

– По крайней мере, на путевку я заработал своими руками.

– Ладно. Сделайте массаж Йоу.

– Йоу, так Йоу, – согласился я, совершенно не понимая, о каком виде массажа шла речь.

– Йоу! – позвала она.

– Я весь внимание, – в кабинете словно из-под земли появился азиат неопределенного возраста.

– Это господин сейчас сделает тебе массаж.

– Как скажете.

– Как, кстати, вас зовут? – вспомнила она, что я не представился.

– Ка, – почему-то ответил я.

– А меня Ана.

– Очень приятно.

На работу меня взяли.

– Ты где обитаешь? – спросила Ана, после того, как я поставил подпись возле галочки в контракте.

– В «Раксисе».

– Боюсь, тебе это будет не по карману, да и добираться тяжело.

– Через пять дней мне в любом случае придется съехать.

– Можешь съехать уже сегодня. Квартира, считай, у тебя уже есть, а денег, что тебе вернут, хватит, чтобы заплатить за месяц.

– А они вернут деньги?

– Я это беру на себя. Как и твою рабочую визу. У тебя ведь ее нет?

– Нет, – признался я.

– Ладно, Йоу сейчас отведет тебя домой, а я тем временем позвоню в «Раксис», чтобы прислали вещи.

– Не знаю, как вас благодарить.

– Тебя, – поправила меня Ана, – среди своих мы не выкаем. Отблагодаришь хорошей работой.

Надо было что-то сказать, но в голове вертелись одни заезженные штампы, после произнесения которых мне лично хочется прополоскать рот. Спас меня неизвестный благодетель, позвонивший Ане по телефону. Попрощавшись, я отправился с Йоу осматривать свое новое жилье. Позволив Ане выписать меня из «Раксиса», я фактически лишил себя выбора дома. Короче говоря, всю дорогу (к счастью, идти нам было минут 10, не больше) я мысленно проклинал себя за проявленный идиотизм, но когда я увидел свой будущий дом… Это был утопающий в зелени двухэтажный коттедж на 8 квартир. Я влюбился в него с первого взгляда. У входа мы столкнулись с лысым тощим мужиком в шортах и до безумия пестрой рубашке с коротким рукавом.

– Привет, Бил, – поздоровался с ним Йоу, – не знаешь, хозяева дома?

– Не видел, – бросил он и, не замедляя шаг, направился к морю.

– Подожди, пожалуйста, здесь, – попросил меня Йоу и скрылся в подъезде дома.

– Вернулся он минут через пять с милой женщиной лет шестидесяти. От нее веяло добротой.

– Здравствуйте, – сказала она, улыбнувшись мне лучезарной улыбкой, – зовите меня фрау Мартой. Пойдемте, я покажу вам квартиру.

Конечно, по сравнению с апартаментами «Раксиса» квартира была миниатюрной: всего две комнаты, совмещенный санузел, небольшая кухня, балкон. Но в квартире все было на мете, воздух благоухал цветами, да и почувствовал я себя там, как дома уже в первую минуту.

– А что будет стоить ваше великолепие? – спросил я.

Названная фрау Мартой сумма оказалась в разы меньше, чем я предполагал.

– У нас здесь, кстати, свой пляж. Там редко бывает многолюдно, – сообщила мне она, когда наши переговоры успешно завершились.

– С удовольствием искупаюсь.

Местным пляжем был небольшой, не более сотни метров шириной участок песчаного берега. По обе стороны от заблудших туристов и прочих гостей его защищали хоть и не высокие, но труднопроходимые скалы, а сзади – визуально непреодолимые заросли. Непреодолимыми они были лишь на первый взгляд, так как через них вела хитрая тропинка с «входом за кустом с красными ягодами». Куст этот был настолько прекрасной маскировкой, что без подсказок Марты я ни за что бы не нашел тропинку.

Углубившись в заросли, я услышал голоса: двое мужчин о чем-то громко спорили на каком-то совсем уже не английском языке. От греха подальше я нырнул в кусты. Из своего укрытия я их и увидел. Они стояли на достаточно широком участке тропы лицом к лицу. Выражения лиц были далеко не дружественными. Вдруг один из них ударил другого по лицу, а тот, выхватил нож и полосонул своего собеседника по горлу, затем толкнул его ногой так, что тот отлетел в кусты, и быстро пошел прочь.

Когда он удалился, я медленно, чтобы не вступить в кровь и не оставить каких следов подошел к лежащему мужчине. К моему ужасу им оказался тот мужик, с которым мы с Йоу столкнулись у дома.

Первым моим побуждением было броситься прочь и вызвать полицию, но я не стал этого делать. Полиция – она везде полиция, и лучше всего с ней не связываться, да и мало ли что это были за люди. Глупее было бы только убежать, не вызывая полицию, – в таких случаях всегда найдется тот, кто тебя увидит. Оставаться в кустах тоже было нельзя. В результате я не нашел ничего лучше, как «не заметив» тело, пойти на пляж. К счастью, людей там не было, и я смог немного прийти в себя. Потом я представил, как полиция, идя по моим следам, обнаруживает меня на пляже… Единственный путь отступления был водным. Благо, я хоть и не умею быстро плавать, зато, не торопясь, могу преодолеть достойную дистанцию. Короче говоря, домой я вернулся глубокой ночью. Уставший, все еще испуганный, но уже способный соображать. Вернувшись, я первым делом отправился медитировать под душ, затем лег спать.

Проснулся я оттого, что кто-то вежливо кашлял возле моей кровати. Я выбрался из-под одеяла и включил стоявшую рядом на тумбочке лампу. В кресле с ногами сидел Бармаглот и хитро на меня смотрел. Он был похож на романтически настроенную прикроватную тумбочку времен Елизаветы 3. Не знаю, откуда в мою голову пришло это совершенно дикое сравнение, но лучше его все равно невозможно описать. Он был настолько ни на что не похож, что вызывал ни на что не похожее чувство.