Читать книгу "Мои воспоминания и детективы. Рождённый в СССР"

Чудеса на границе

Когда с учебного пункта солдат месяц не пишет письмо домой, то родители звонят командиру части: «Что с нашим сыном?» Поднимается целый переполох, всех солдат усаживают в ленинской комнате и принудительно заставляют писать письма домой. Затем заклеивают их в конверты без марок и относят на почту. На пограничной заставе такого ажиотажа нет, а особенно в отдаленных местах. Один раз в месяц прилетает вертолет (если погода летная), оставляет письма, написанные из дома, и забирает письма, написанные домой. Но смекалка солдат просто не имеет границ. На одной из высокогорных застав я столкнулся с невероятным событием, которое в то время привело меня в ужас.

Однажды ночью, ближе к утру, иду на проверку вдоль «системы», вдалеке увидел какое-то шевеление, небольшой силуэт то появлялся, то исчезал с линии горизонта, временами пропадая надолго. Волки и лисицы обычно не бегают вдоль «колючки», они идут напролом по уже давно натоптанным тропам. Это из-за них часто срабатывала «система», принося пограничникам большие неприятности в виде марш-броска для закрытия рубежа прорыва. Но этот, то ли зверь, то ли человек, двигался вдоль «системы» мне навстречу. Когда силуэт уже приблизился достаточно близко, чтобы его можно было рассмотреть в бинокль ночного видения, я увидел «нечто». Какой-то невиданный ранее зверь приближался с приличной скоростью. Я принял положение для стрельбы, лежа и вел наблюдение. Был готов к любой неожиданности, вплоть до применения оружия. Докладывать об этом дежурному по заставе я не спешил, не хотелось выглядеть смешным. И вот это чудовище приблизилось ко мне на расстояние выстрела. Я еще раз решил посмотреть на него в бинокль. И увидел свиное рыло, на шее которого что-то было привязано, то ли взрывчатка, то ли посылка. Сразу вспомнился фильм про войну, когда собаки с минами на спине бросались под немецкие танки и взрывали их. Стало немного жутковато. «Пальнуть, что ли?» – мелькнуло в голове. Но вот «чудо-юдо» приблизилось. Почуяв мой запах, оно захрюкало, остановилось, принюхавшись и медленно пошло ко мне. «Фу…», – выдохнул я. Это была обыкновенная домашняя свинья, приблизительно год отроду.

На ее шее и спине был закреплен вещевой мешок, в котором что-то было упаковано. Ничего не трогая, я доложил об этом по рации дежурному по заставе. Тот пояснил мне, что в вещмешке солдатские письма домой. Они приучили свинью носить письма от заставы к заставе, а потом на комендатуру. Такой почтальон оказывался гораздо проворнее, чем вертолет, и солдаты получали почту каждую неделю.

Такой почтальон оказывался гораздо проворнее, чем вертолет, и солдаты получали почту каждую неделю.

Месть «Пиночета»

Любовь к животным у пограничников развита очень сильно. Служил я в Ленинаканском пограничном отряде на пограничной комендатуре Ибиш, на высокогорной заставе №3. Сейчас это территория другого государства – Армении. На пограничной заставе всегда есть подсобное хозяйство: коровы, свиньи, куры, овцы, теплица и огород. Вот на нашей заставе родился бычок с белым крестом на лбу. Все солдаты, обделенные маминой любовью на два года, всегда с трепетом относились к животным, и бычок стал их любимчиком. Учитывая ту коммунистическую идеологию и крест на лбу бычка, его назвали «Пиночетом». В процессе воспитания солдаты приучили его к одному «приколу». Когда на бычка направляли автомат и говорили ему: «А ну, „Пиночет“, на колени, перед советским пограничником!», (имея в виду конечно диктатора Пиночета), бычок падал на колени, все пограничники смеялись и давали «Пиночету» лакомства. Но когда этот бычок подрос и стал уже взрослым быком, то солдат уважал и не трогал, а остальных жителей заставы как-то недолюбливал и искоса на них поглядывал.

В это время на погранзаставу приехал новый начальник с женой. О его жене надо сказать особо. Будучи москвичкой, она привыкла ходить только в модной одежде, поэтому каждый день меняла наряд. Ее платья, обтягивающие стройную фигуру, с неприлично открытым декольте очень нравились солдатам. Когда она проходила по двору заставы, то из всех окон казармы выглядывали горевшие страстью глаза пограничников. Целую неделю она спокойно ходила по заставе, видимо сам Бог не сводил ее с «Пиночетом». Но вот настал день «Ч» (как говорят военные), в этот день как назло платье, в котором решила пройтись по заставе жена нового начальника, было красного цвета. Подол развивался на ветру, оголяя ее стройные ноги. О последствиях встречи красного платья с быком «Пиночетом» просто страшно рассказывать. Но когда женщину сняли с дерева и привели в чувства, она еще долго не могла говорить. Платье на ней было изорвано, большой вырез открывал ее нежное, румяное тело. Начальник тут же дал команду «зарезать» выросшего быка и пустить на мясо. Собственно говоря, для этого быка и откармливали. Но никто из солдат не хотел этого делать. Сам начальник резать скотину не умел. Тогда начальник заставы взял автомат и, отведя быка на хозяйственный двор, решил пристрелить. Он не знал, какое разочарование и новая беда придут в его жизнь. Начальник, привязав быка к столбу загона, прицелился и выстрелил, но пока целился, «Пиночет», по привычке, упал на колени. И пулю получила строевая лошадь, стоящая сзади метрах в двадцати за быком. Она громко заржала и свалилась замертво.

Начальник за бесцельную стрельбу и потерю строевой лошади получил «не полное служебное соответствие» – это как последнее предупреждение перед увольнением. Лошадь пришлось вместо быка пустить на мясо. Но начальник не успокоился и решил покончить с «Пиночетом», задумав взорвать быка. Когда все солдаты были в нарядах на границе, и только дежурный по заставе грелся на крыльце, на летнем солнышке. Часовой немного дремал на вышке, начальник заставы вывел быка подальше от заставы, привязал его к дереву и прикрепил между рогов тротиловую шашку. Быстро поджог бикфордов шнур и спрятался за укрытие. «Пиночет», почуяв жжение на лбу и запах горящих волос, рванулся в сторону. Одним движением головы порвал веревку и в два-три прыжка оказался у здания заставы. Мыча от боли на лбу, начал рогами тереться об угол здания заставы, пытаясь стряхнуть с себя эту «неприятность». Через пару секунд раздался мощный взрыв, который откинул «Пиночета» метров на двадцать от заставы вместе с рухнувшим углом здания. Дежурного, что был у крыльца, сдуло ударной волной. Придя в себя от шока, он самостоятельно встал и увидел бегущего к нему бледного как мел начальника заставы. Слава Богу, все люди остались живы. «Пиночет» тоже был еще жив, но уже не жилец. Часовой быстро спустился вышки и дорезал раненное животное. Есть мясо «Пиночета» на заставе никто не стал из уважения к быку. Пришлось его отправлять в комендатуру. Приехала комиссия, и по итогам ее работы начальник заставы был уволен из войск без пенсии. Так «Пиночет», умирая, отомстил своему обидчику. Господа офицеры, любите животных!

Так «Пиночет», умирая, отомстил своему обидчику. Господа офицеры, любите животных!

Пещера

Горы – это не только красиво, но и опасно, а еще они таят все себе такие загадки, отгадав которые, становишься первооткрывателем. Однажды я с пограничниками, штурмовал сопку. На вершине одной из них виднелся черный крест, вернее, дерево, напоминавшее крест, а вот почему оно было черным, нам еще предстояло узнать. Делали мы это вместе и на время. Кто прибегал на вершину первым, тому дополнительный сухой паёк. А сухой паек – это печенье, колбасный фарш и сгущённое молоко, стимул, что надо. Я рванул вместе со всеми и побежал по зарослям бамбука и кустарника. Все остальные побежали по дороге, которая петляла то вправо, то влево, и постепенно сужалась, превращаясь в тропинку. Вдруг я провалился в яму и очутился в полной темноте. Хорошо, что пограничная экипировка предусматривает фонарик. Я включил его и понял, что в яме. Однако успокоившись, увидел, что в яме есть какое-то продолжение. Любопытство взяло верх, а яма оказалась пещерой. Двигаясь по пещере, я понимал, что поднимаюсь все выше и выше. Но вот, наконец, перед моим взором выросла стена. Мелькнула первая мысль: «Все, тупик». Хотел уже вернуться обратно, но заметил, что есть поворот налево. Я пошел дальше и чуть не свалился в пропасть. Ужас, охвативший меня, не передать словами. Я с трудом перевел дух. Осмотревшись, увидел, что есть узкий обход этой пропасти. Я обошел ее и бросил монетку, интересуясь глубиной. Минут пять летела монета, прежде чем послышался звон ударившегося о камень металла. Собрав оставшиеся силы, я рванул дальше вверх по пещере, которая становилась все уже и уже. Наконец-то из-за поворота показался свет. Выбравшись через отверстие величиной с канализационный люк, я оказался на вершине сопки, под черным деревом. Которое как, оказалось, сгорело от удара молнии. Поэтому обгоревшие ветки издалека напоминали крест. Я сел, отдышался, привел себя в порядок, моих бойцов еще не было видно. Хотя их топот я уже хорошо слышал. Прошло несколько минут, прибежали пограничники и были удивлены, что я уже здесь. Вот так я выиграл сухой паёк и открыл новую, доселе никому не известную, пещеру. Разумеется, пайком я поделился, а пещера – моя!

Разумеется, пайком я поделился, а пещера – моя!

Дешифровка

Секретные переговоры, кодированные слова, шифры – все это простому гражданину напоминает фильмы про войну или боевики Голливудского размаха. Однако, для пограничника – это его повседневная жизнь. Однажды, на заставе вблизи Японского острова Хоккайдо, у начальника заставы как-то не пошла служба: то он с пулемета в пьяном виде постреляет, то у него крыша гаража сгорит до фундамента. Все шло не так и начальника отстранили, а меня отправили подменять его на этой заставе. Прибыв на заставу, я все проверил, осмотрел территорию, оружейную комнату, хозяйственные постройки, в том числе и баню. Приняв дела и книгу пограничной службы, я приступил к работе. Открыв верхний ящик стола начальника заставы, я обнаружил простой тетрадный листок с расшифрованной на нем радиограммой. Кто понимает, что это такое, тот придет в ужас. Это ЧП, о котором нужно докладывать в Москву. Я пока решил сам разобраться и вызвал пограничника, отвечающего за эти телеграммы – назовем его «телеграфист». Ну и так тихонько расспрашиваю его, когда, мол, и какие радиограммы принимал, какие приносил начальнику и на каких бумажных носителях. Он, ничего не подозревая, думал, что я его экзаменую, отвечал четко и внятно, как профессионал. Я попросил принести секретный журнал, где записываются все расшифрованные радиограммы. Он принес, и я убедился, что эта радиограмма есть в журнале. А поскольку никаких черновиков заводить не положено, а тем более хранить вне сейфа, я вынужден был доложить об этом. Обнаруженную «шифровку» я спрятал в сейф, а сейф опечатал. На следующий день прилетел вертолет с начальником штаба, начальником политотдела, старшим офицером СПС и офицером особого отдела. Комиссия в течение дня провела работу на заставе и сделала выводы, что эта «шифровка» никуда не выносилась из кабинета начальника заставы. Ну, есть у каждой службы свои люди на заставе, которые негласно за всем присматривают. Затем шифровку просто сожгли, составив об этом акт, и улетели восвояси. Бдительность – наше оружие.

Бдительность – наше оружие.

Береги честь до конца службы

Любовь к оружию пограничнику начинают прививать с первого дня службы. Даже есть специально придуманные поговорки и изречения по этому поводу:

«Девушка любит ласку, а оружие чистку и смазку».

«С оружием нужно обращаться нежно, как с девушкой».

Я уже не говорю о том, что почти все пацаны еще с детства носятся с игрушечным оружием на играх в войну.

На пограничной заставе очень строго ведется учет оружия и боеприпасов. Часть оружия, которое задействовано на службе, стоит в пирамидах, а остальное на складе. Точно по такому же принципу хранятся и боеприпасы, за исключением тревожных запасов. И учет ведется не только по штукам, но и по номерам, и по партиям. Все это заносится в специальные книги, их несколько, и находятся они на особом контроле у начальника заставы и старшины. Часто приезжают из отряда офицеры службы вооружения и проверяют оружие по номерам, а боеприпасы поштучно. И не дай Бог не будет списан хоть один патрон, использованный на стрельбах, или хоть одна цифра на номерах оружия не совпадет. Сразу начинается разбирательство, акты, приказы, оргвыводы. Кажется, что невозможно украсть ни патрона, ни оружия. Однако, пользуясь нерадивостью офицеров или прапорщиков, солдаты и сержанты, сговорившись, похитили автомат со склада.

Было это в одном пограничном отряде Приморья, на одной из пограничных застав. Начальник заставы собрался в отпуск и передал все оружие и боеприпасы на ответственное хранение старшине заставы. Я так думаю, что никто считать оружие, а тем более боеприпасы, не стал, а если и посчитали, то чисто формально, за что и поплатились. Доверие между солдатами и офицерами всегда возрастает вместе с их сроком службы, наиболее опытным солдатам и сержантам доверяют больше. Это и есть главная ошибка начальника заставы. Мой же принцип был такой, что я даже себе доверяю только один раз в году. Так вот, как оказалось, начальник заставы, а затем и старшина, хранили ключи от склада АТВ (арт-тех вооружения) в столе, в канцелярии. Но не в сейфе, как положено. Там же хранилась и печать, с помощью которой опечатывается дверь склада АТВ. Итак, начальник заставы в отпуске, замполит на учебе, на заставе один старшина и сержанты срочной службы командуют солдатами. Все идет по плану: наряды, приказы, проверки. Но вот старшина выбивается из сил и просит помощи у коменданта. Тот присылает на заставу офицера с комендатуры на усиление. Прибыв на заставу, офицер принимает личный состав, оружие и боеприпасы, находящиеся в оружейной комнате. Дает шифрограмму коменданту о приеме. В шифрограмме, он задает вопрос, что делать со складами АТВ, принимать их или нет? Комендант отвечает шифрограммой, что склады на ответственном хранении у старшины и принимать их не надо. В последующем эта переписка станет защитой для этого офицера, поскольку шифрограммы хранятся вечно.

Пошла обычная служба на заставе, офицер, имея опыт работы с людьми и владея педагогическими навыками, начал индивидуальную работу с личным составом. В результате работы была выявлена группа пограничников, призванных из города Героя Москва. Которые не отличались особой дисциплиной, но имели огромную тягу к оружию. Фотографии в их «дембельских» альбомах просто пестрели оружием. Каждый на фото ну просто «Рембо» с оружием наперевес и обмотан лентами с патронами. Особенно среди них выделялся младший сержант Козликин. Офицер взял их на заметку и стал чаще проверять их на службе. Однажды он пошел на проверку ПТН (поста технического наблюдения) и, прибыв, дал команду засветить прожектором неопознанную цель. Тут произошла заминка, даже какая-то растерянность появилась на лицах бойцов. Офицер не придал этому особого значения, а напрасно. Это был момент истины, ибо под чехлом РП-15 – это прожектор, лежал разобранный автомат Калашникова, который они ранее украли со склада. Сержант стал жаловаться, что они в вдвоем не смогут выкатить прожектор на боевую позицию. Тогда офицер принял пост у экрана локатора, о чем была сделана соответствующая запись в журнале службы ПТН. Трое бойцов выкатили прожектор, сделали засветку цели, затем закатили обратно и накрыли прожектор чехлом. Ворованный автомат они перепрятали. Вскоре эти три бойца, что участвовали в краже оружия, уволились и уехали домой в Первопрестольную. Из отпуска вернулся начальник заставы, офицер комендатуры все передал ему, о чем доложил шифрограммой, и, получив разрешение, уехал.

Но вот приехала из отряда очередная проверка и обнаружила отсутствие автомата на складе, а это ЧП Союзного масштаба. Сразу прилетели на вертолетах генералы, создали комиссию и всех офицеров, кто был на этой заставе, начали опрашивать в особом отделе. Опросили и офицера комендатуры, который подменял начальника заставы на период отпуска. Офицер пояснил, что склад АТВ по распоряжению коменданта не принимал, а список оружия, находящего в оружейной комнате у него, был переписан в его рабочую тетрадь, которую он и предъявил работнику особого отдела. Все, сверив, работник убедился, что все сходится до единого номера, а проверенные шифрограммы подтверждали слова офицера. Тогда чекист, спросил, так, наобум,

– А ты не знаешь, кто мог это сделать?

Офицер комендатуры достал свою рабочую тетрадь и продиктовал фамилии трех москвичей, у которых была странная тяга к оружию. Началось расследование, которое ни к каким выводам не привело. Тогда особый отдел уцепился за версию офицера комендатуры и в Москву был отправлен офицер штаба. С полномочиями, чтобы вести предварительный опрос тех трех бывших пограничников. Первым по адресу оказался бывший сержант, который был в период кражи дежурным по заставе. Он сразу все рассказал и показал именно на младшего сержанта Козликина. Далее все шло по плану: офицер доложил по закрытой связи командованию, подключилась военная прокуратура и милиция – и все трое участников кражи оружия были арестованы. Под конвоем они были отправлены в пограничный отряд для проведения следствия и суда. После проведенных следственных действий установили вину каждого и роль каждого в этом хищении оружия. А было все так. Зная, что ключи от склада с оружием хранятся в столе начальника в канцелярии, эта тройка, по предварительному сговору, решила похитить оружие. Зачинщиком и организатором был младший сержант Козликин. Начальника нет, старшина, вымотавшись, отдыхает, подмена с комендатуры еще не прибыла, момент для кражи идеальный. Убедившись, что вся застава спит, эта троица, взяв ключи от склада в канцелярии. Вскрыла склад с оружием, похитила автомат и вновь закрыла склад и опечатала. Часовой стоял на «стреме», чтобы не пришел старшина, дежурный по заставе смотрел, чтобы не проснулся кто из пограничников, а Козликин вскрывал склад, украл оружие, затем закрыл склад и опечатал. Оружие, под видом проверки поста ПТН, Козликин унес туда и спрятал под чехол прожектора. Затем, находясь на службе, он его разобрал, что не разбиралось – распилил. После проверки со стороны офицера комендатуры, которую я описал ранее, Козликин смазал автомат, завернул в тряпку, защитил целлофаном и закопал по пути к ПТН. Он надеялся, что когда все уляжется, автомат «спишут» как утерянный, а он однажды сможет приехать, выкопает автомат и увезет в Москву.

До суда и на период следствия трое этих бывших пограничников содержались в следственном изоляторе в одной камере с зеками, проходящими по статьям разбойного и иного характера. Я это к тому, что из рассказа конвоировавших солдат внутренних войск, все трое вышеупомянутых были «опущены» зеками в камере и перешли под нары на «петушиные» места. После суда реальный срок четыре года строгого режима дали только Козликину, а остальным дали условные сроки и отправили домой, но судьбы свои, ребята уже сломали. Во времена СССР судимый пограничник был крайне ограничен в своих правах как гражданин страны. Вот такой позор лег очередным бременем на пограничные войска. Начальника заставы уволили, старшину отправили на пенсию, а замполит, приехав с учебы, стал начальником заставы. Его жена – знаменитая стюардесса, предотвратившая угон самолета.

Во времена СССР судимый пограничник был крайне ограничен в своих правах как гражданин страны.

Кинопередвижки

Кто служил в те давние времена, когда кино на заставах крутили через кинопроектор «Украина», тот помнит и автомобили с кинопередвижками, которые выезжали с пограничной комендатуры или пограничного отряда по заставам в период праздников и показывали солдатам пропагандистские фильмы на разные темы. Вот и послала меня Родина за этими кинопередвижками, дали мне семь бойцов во главе с командиром отделения, вооруженных «до зубов», так называемый «караул по сопровождению военного груза». Если кто знает порядок перевозки оружия в поездах, тот меня поймет, с какой морокой мне пришлось столкнуться, оружие и боеприпасы должны быть сложены в специальный ящик, обшитый металлическим листом и имеющий на своей крышке не менее двух замков и пломбы. Когда мы сложили туда семь автоматов и боеприпасы, ящик оказался просто неподъемным. А ехали мы из города Находка до Владивостока на поезде местного значения. Это такой поезд, как в фильмах про дикий запад: проводник вагон не топит, мусор не убирает, чай не готовит, постели не выдает – просто голые полки общего вагона. Других вагонов в этом поезде нет. Еле-еле мы вчетвером закинули ящик с автоматами в вагон и покатили навстречу приключениям, коих оказалось немало. Но обо всём по порядку.

Прибыв во Владивосток, мы поехали в Управление пограничного округа, ящик с собой не потащили. Оставили двух бойцов для его охраны в здании вокзала, предварительно предупредив офицера комендатуры на вокзале, чтобы никто их не арестовал. Прибыв к дежурному офицеру Управления, я доложил о цели прибытия и попросил разместить нас и дать мне машину, чтобы доставить ящик с боеприпасами туда, где нас разместят. Мне дали автобус, и я смотался на вокзал, забрал бойцов и ящик и отвез в пограничную строительную роту, где нас и разместили. На следующее утро меня вызвали в Управление. Один из офицеров политуправления округа отвел меня в отдел кадров, где мне выписали проездные документы до Нижнего Новгорода и поставили задачу на путь движения. В делах сопровождения грузов я был не новичок и «затарился» полностью. Купил двадцать бутылок питьевого спирта, два ящика тушенки (в каждом по сорок восемь банок), взял у старшины пять новеньких камуфляжных костюмов. Естественно, получил сухого пайка на обратный путь следования для всех бойцов. На каждого солдата оказалось груза по два полных под завязку вещмешка и плюс ящик с оружием. Я купил билеты на поезд, и мы поехали в Нижний Новгород.

Ехали мы, как и положено, в общих вагонах, заняв два купе полностью, забив своим грузом все ящики и полки данных купе. Назначили поочередно дневальных (так положено при сопровождении груза), чтобы у нас никто не украл еду и оружие. А времена были Горбачевские, в стране дефицит всего: еды, одежды. И бдительность нам не помешает. Приехав в Нижний Новгород, мы на всякого рода перекладных автобусах, попутно спрашивая у людей, куда нам ехать, доехали в комендатуру, ибо именно здесь контролировали все передвижения грузов. Комендатура, как мы узнали, находилась в Кремле на берегу Оби и Волги, где реки сливаются воедино. Когда мы добрались до комендатуры, я доложил о цели своего прибытия, нас разместили в роту по сопровождению грузов на железнодорожном транспорте. Я и не знал, что есть такой род войск. Отдохнули, побродили по Кремлю, полюбовались красотами этого края – места действительно красивые – и я поехал искать завод, где делают кинопередвижки. Комендатура про такой завод почему-то не знала. Начал я, как меня учили – с местного рынка. Спросил у бабушек, и оказалось, что в Нижнем Новгороде боле ста военных заводов. Мне бабки всё рассказали: и где ракеты делают, и где самолеты взлетают. Находка для шпиона: все секреты нашей оборонки выложили мне, как на ладони. Но вот про завод, где делают кинопередвижки, ничего не знают. Я заподозрил что-то неладное.

Поехал в Управление КГБ по Нижнему Новгороду. Хотел там узнать, где этот завод. Оказывается, что меня не туда прислали, данный завод находится в Великом Новгороде, это выше Ленинграда. Я по связи ВЧ доложил оперативному Управления пограничного округа в городе Владивосток о данном положении дел и спросил, что мне делать дальше. Ведь проездных документов у меня и моих бойцов нет, а командировка выписана до Нижнего Новгорода. Мне велели подождать до принятия решения. Я сходил в ближайшее кафе перекусить, выпил кофе. У соседа по столику я узнал, как мне доехать до Великого Новгорода, мужичок рассказал, что сначала едешь до Ленинграда, там делаешь пересадку, а затем уже оттуда на Великий Новгород.

Придя снова в Управление КГБ, я получил такую задачу: мне выписывают командировку и проездные билеты прямо здесь в КГБ Нижнего Новгорода. И сегодня вечером отправляюсь в Ленинград. Получив командировку и проездные документы, я купил билеты до Ленинграда и сразу же до Великого Новгорода. Однако, в Ленинграде нам нужно сделать пересадку и ожидать поезда целые сутки. Такая вот нестыковка с поездами.

Попрощавшись с Нижним Новгородом, мы поехали дальше, навстречу новым приключениям. Я думаю повторяться не надо, как мы грузили снова в поезд свои мешки и ящик. Это уже было так привычно, что мы даже перестали на это обращать внимание, чего не скажешь о гражданских пассажирах. Те задавали вопросы, типа: «А не на войну ли вы едете, солдатики?» Мы отшучивались: «Не на войну, а с войны, а в мешках трофеи везем!» И все вместе смеялись. Тогда еще к армии относились с уважением, а к пограничникам особенно. Вот прибыли мы в Ленинград, и это, как, оказалось, был наш последний визит в Ленинград, ведь его вскоре переименовали в Санкт-Петербург. Далее я пошел по более простому варианту – за пару бутылок питьевого спирта нам упаковали в бумагу весь наш багаж, который мы сдали в камеру хранения. Рискнул я на эту авантюру, чтобы показать бойцам город на Неве, ведь они все сибиряки и неизвестно, попадут ли ещё когда-то сюда. Я уже бывал в Ленинграде раньше и знал город неплохо, особенно старую его часть. Разумеется, мы пошли гулять пешком от Московского вокзала. Смотрели по сторонам: Невский проспект, памятник Екатерине, Фонтанка, Исаакиевский Собор. Спас-на-Крови, Марсово поле, Памятники Суворову, Петру Первому. Гостиница «Англетер» (где убили Есенина). Сфинкс у моста Лейтенанта Шмидта, львы и лошади. Дальше были мосты над Невой, крейсер Аврора на «Малой Невке», летний сад с его скульптурами. Но главное, конечно, ночной развод мостов над Невой. К моему удивлению нас никто ни разу не остановил. Я уверен, по нашим раскрытым ртам было понятно, что мы безобидные туристы. Питались мы в кафе и киосках, которых тогда было очень много.

Гуляли мы очень много. Перебрались по мосту Лейтенанта Шмидта к кунсткамере. Далее отправились к знаменитой Петропавловской крепости на Васильевском острове. Прошли мимо Ростральных колонн, обратно по Кировскому мосту. Эмоции моих ребят зашкаливали, впечатлений было много, да и я себе обновил воспоминания о Северной Пальмире.

Прибыв на вокзал за час до отправления поезда, мы присели на лавочке в вокзале и только тогда почувствовали, насколько сильно устали, а ноги просто жгло огнем. В умывальнике привели себя в порядок, получили вещи из камеры хранения, погрузились в вагон и покатили дальше.

В Великий Новгород наш поезд прибыл утром и, имея предыдущий опыт, я сразу пошел в управление КГБ по городу Великий Новгород. Где мне рассказали, куда надо ехать, чтобы попасть на этот злополучный завод. На заводе нас уже ждали и сразу выделили вагон-теплушку. Точно, как в фильмах о войне. Нары из досок, печка-буржуйка и никаких удобств больше. Мы заселились в теплушку и начали благоустраиваться. Из опыта прошлых поездок первым делом мы закрепили печку и особенно крепко прикрутили ее трубу к вагону, чтобы от тряски эту трубу не разобрало на части. Перед печкой закрепили лист железа для пожарной безопасности. Естественно, я организовал уже настоящую караульную службу: часовой, дневальный, дежурный – все как положено. А тут как раз прицепили и платформы, на которые будут погружать, и закреплять кинопередвижки. Но до погрузки техники еще было пару суток времени.

Я по очереди сводил ребят в кремль к памятнику «Тысячелетие крещения Руси», что у Софийского собора. Видели мы и знаменитые ворота, которые хан Батый своровал, а потом наши их отбили и возвратили обратно. Пешеходный мост через реку, который сделали по велению князя, что бы он мог ходить к своей любимой. В общем, впечатлений было море и здесь, в Великом Новгороде.

Еще через сутки нам пригнали и закрепили на платформах автомашины, в фургонах которых была установлена аппаратура кинопередвижек. Снова, исходя из жизненного опыта, все, что было ценное на этих машинах, включая аккумуляторы, я снял и сложил к нам в теплушку. На платформах остались только сами автомашины. Дополнительный сухой паек нам, конечно, никто не дал, а выданный ранее уже начинал заканчиваться. Солдаты заговорили о том, что скоро они будут голодать и ходить побираться на станциях. Я их успокоил и сказал, что все у нас будет самое хорошее и самое свежее, со мной они не пропадут, ведь опыт-то не пропьешь.

Для большего удобства охраны кинопередвижек мы ночью приватизировали лавочку на грузовой станции. Прибили ее гвоздями к полу и прикрутили проволокой на самой последней платформе. Сидя на ней, часовой мог видеть все машины, и мы могли видеть часового из дверей теплушки, так сказать, визуальный контакт. Настал день, когда к нашему составу прицепили тепловоз, и мы покатили через всю страну к городу Владивосток. Мелькали за окнами деревеньки, станции, города. Проплывали деревья, поля, люди, домашние животные. Мы на все это смотрели через приоткрытую дверь вагона-теплушки, согреваясь, чаем, разогретым на буржуйке. Красота, романтика, отдых, а не служба. На больших станциях, где мы стояли долго, я подходил к дежурному по вокзалу и менял питьевой спирт на свежие овощи и фрукты. На дворе была осень, а мы кушали все, что уродило на нашей Русской земле-матушке. Редис, помидоры, огурцы, в том числе и малосольные. Молодая картошка, зеленый лучок, укропчик, петрушка, сельдерей. Довелось нам откушать и грибочки, виноград, арбузы, дыни, яблоки, груши. Тушенка у меня была «своя», а за спирт я выменивал все витамины нашей Родины. Продав пару «камуфляжей», которые я прихватил с собой, мы покупали на эти деньги хлеб, беляши, пирожки. Слава Богу, все это умеют выпекать наши русские женщины. Однако, проезжая через таежные места, мы убедились, что Европейская часть нашей Родины живет немного иначе. Здесь уже не было тех разносолов, что были до Урала. Но здесь в изобилии грибы, картошка, кедровые орехи, свежее и вареное мясо диких животных, меха на воротники и смола-жвачка. Как местные говорили, помогающая от цинги. Но местами, а особенно при проезде Байкала, было много разнообразной белой рыбы, в том числе и знаменитый Омуль. Естественно, мы наменяли его в сушеном виде для себя на дальнейшую дорогу.