» » » онлайн чтение - страница 6

Текст книги "Окруженец"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 25 апреля 2014, 22:16


Автор книги: Виктор Найменов


Жанр: Книги о войне, Современная проза


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

26

Двигался медленно, все-таки навьючился я тяжеловато. Да и груз мой цеплялся все время за ветки, но я не сильно и не спешил, у меня в запасе был целый вагон времени. Что-то меня сегодня потянуло на вагоны? Наверняка, близость железной дороги и станции. Не доходя до своего места, я припрятал оружие, а потом забрался на НП. Надо еще разок осмотреться, а потом оставалось только ждать. И это ожидание тоже входило у меня в привычку. Да, жизнь прожить, не в засаде отсидеть!

Начинало темнеть, и нужно выдвигаться на исходную позицию. Я осторожно разведал местность недалеко от амбара. В одном месте от кустов сирени до его стены было метров пятнадцать. Неплохо, всего один рывок. Затем я перетащил сюда свои пожитки. Между тем, часовой уже зажег фонарик и, время от времени, он освещал кусты. Но видеть меня он не мог, ни каким образом, очень уж густая была сирень. Ждать смены оставалось где-то около часа. Иногда, сойдясь у ворот, часовые перекуривали, а я продолжал ждать.

Наконец, вдали засветились фонари. Ага, смена топает, я глянул на часы – полночь. Караул поменялся. И сначала вновь прибывшие были очень внимательны, но скоро им это надоест, и они поведут себя более беспечно. Значит, нужно выждать примерно с час и только потом начинать действовать…

Я глянул на часы, пора! Выждал, пока часовые сойдутся у ворот, и одним прыжком слился со стеной. Вот и шаги, идет, родимый. Когда часовой поравнялся со мной, я отлепился от стены, зажал ему рот рукой и вогнал финку под лопатку. Потом осторожно опустил тело на землю, надел каску, взял фонарик, на цыпочках бросился к дальнему углу и стал ждать, когда мой «напарник» выйдет из-за своего. И тут, чуть было, все не сорвалось! Мы вышли одновременно навстречу друг другу, но он внезапно осветил мое лицо и ослепил меня. И, увидев совсем другого человека, на секунду остолбенел. Но этого мне оказалось достаточно, я сделал кувырок вперед и ногами сбил его на землю. Автоматы наши разлетелись в разные стороны. А мы начали бороться. Фашист почему-то не звал на помощь, видно надеялся на свои силы. Но ничего, я тоже не подарок, и мне удалось схватить его за горло. Потом я нанес ему удар головой в лицо, пальцами левой руки надавил на глазницы, а правой выхватил финку и одним движением перерезал немцу глотку. Потом я обессилено отвалился от него, эта схватка отняла у меня очень много сил. Но ничего, сейчас отдохну, и все будет в порядке. Отдышавшись, я нашел автоматы и сложил их возле стены, потом поднес спрятанное оружие, распаковал и положил рядышком. В это время к станции подошел эшелон и остановился, наверное, встречный состав будет пропускать. Да ладно, меня это пока не волнует.

Я подошел к воротам и ощупал замок. Да, придется пошуметь. Я постучал по воротам рукояткой финки:

– Эй, мужики! Кто там есть, отзовитесь!

Послышался шум, потом чей-то хриплый голос произнес:

– А ты кто?

– Да свой я. Сколько вас там народу?

– Восемь человек.

– Теперь слушайте меня внимательно.

Я говорил негромко и за воротами слышал учащенное дыхание попавших в беду людей:

– Сейчас я взорву ворота, так что отойдите в дальние углы. Потом, как можно быстрее выскакивайте наружу и сразу заворачивайте за правый угол. Там оружие – винтовка, четыре автомата и гранаты. И запасные обоймы подберите, они вам пригодятся. Там и фонарик есть. Только делать это надо быстро, немцы совсем рядом. Ну, все, удачи!

Я начал привязывать гранату к воротам, и тут снова раздался голос:

– Товарищ, ты кто?

– Я же сказал, что свой. Поберегись!

Я дернул чеку и метнулся за угол, за левый. Тут же раздался взрыв. И ворота рухнули вовнутрь сарая. Сразу же послышался топот ног, пленники обретали свободу! Но и со стороны вокзала уже слышались автоматные очереди. Я не стал дожидаться начала боя и, петляя, перебежками рванул к вокзалу. А у амбара уже разгоралась схватка! И времени у меня не так уж и много, пленникам долго не продержаться. Мимо меня пробежала группа немцев, я пропустил их, а потом выпустил им в спины длиннущую, во весь магазин, очередь. Я не почувствовал никаких угрызений совести, здесь же не дуэль, в конце концов, и уничтожать я вас буду любыми способами.

В это время со стороны фронта к станции подходил состав, скорее всего санитарный. А я уже был у вокзала, и я принципиально не хожу сквозь стены, поэтому вжался в эту самую стену и метнул гранату в зарешеченное окно. Одновременно мимо станции прогрохотал санитарный поезд. Я заскочил вовнутрь и огляделся, никого не видно, одни перевернутые солдатские кровати. А где же этот гад лупоглазый? Осип говорил что-то про отдельную комнату! Вот и дверь с надписью «КАССА». Может быть, здесь он затихарился? Это тебе не безоружных людей вешать, скотина ты безрогая! Я подергал за ручку, дверь была заперта, но ничего, способ знаем! Я подложил «толкушку» под дверь, а сам укрылся в тамбуре. Раздался взрыв, и дорога открыта. Я полоснул очередью и заскочил вовнутрь. За столом сидел офицер и закрывал голову окровавленными руками. Я встал напротив него. Здесь было немного тише, но звуки боя доносились и сюда, значит, держались еще мои крестники, молодцы! Офицер поднял голову. Да, это он! Это рыло с выпученными глазами я всегда узнаю. А эти глаза уже готовы были лопнуть от страха. Конечно, он увидел пред собой свою смерть! В образе закопченного, окровавленного человека в советской пограничной фуражке, оскалившегося в злобной ухмылке, с радостными и веселыми глазами, и с автоматом в руках. Он приподнялся и издал неприличный звук. Я процедил сквозь зубы:

– Ну что, обосрался, дристун?

Он дернулся куда-то вбок, и я влепил ему пулю прямо между глаз, потом подошел и забрал документы:

– Добро пожаловать в ад, герр майор!

Я выскочил из вокзала, и вовремя, потому что бой у амбара уже затихал. И я прошептал:

– Спасибо, ребята.

Нужно было убираться отсюда невредимым, и я начал пробираться к стоявшему на путях эшелону. Тем более что паровоз уже дал гудок. И состав начал трогаться. Мне удалось подобраться к нему незамеченным, и я заскочил на сцепку между грузовой платформой и товарным вагоном. На платформе, укрытые брезентом, стояли два артиллерийских орудия. Скорее всего, среднего калибра – семидесятишестимиллиметровые. А еще здесь должен быть часовой и, хотя он проморгал мое появление здесь, его я упустить не должен. Вопрос жизни и смерти!

Станция медленно удалялась. Мне было одновременно и радостно, и грустно. Радостно от того, что я прищучил все-таки этого гада с лягушачьими глазами, хотя для лягушек это очень обидное сравнение. И что мне за начальство такое попадается на пути? Не офицеры, а засранцы какие-то! Что полковник на большаке, недалеко от границы, что этот земноводный. Хорошо бы, все офицеры у них были бы такими! Но это совсем не так, иначе бы немцы не зашли так далеко. Просто меня всегда тянет на самое дерьмо, все лучшее достается мне! Как говорится, муха зря не сядет!

А грустно было от того. Что погибли ребята, которых я даже не знал. Но они погибли, как солдаты, с оружием в руках, а не были просто расстреляны, как безмолвные рабы. И этот шанс им дал я. Вот, снова возгордился, с этим надо кончать. А то я стал считать себя очень уж безупречным и неуловимым. Этакий человек-невидимка! А такое самомнение для меня вредно. Ладно, хватит себя бичевать.

И тут я услышал шаги по платформе. Ну, наконец-то ты появился, а то я уже начал беспокоиться и замерзать. Надо же такому случиться, что остановился он прямо напротив меня, но смотрел не вниз, а на товарняк впереди. Я приподнялся немного, он меня увидел, но было уже поздно. Я дернул часового за ремень, и он упал на пути, как раз между вагонами. Подождав немного, я осторожно перебрался на платформу и заполз под брезент, поближе к пушке. Хорошо, что бы часовой был здесь один, а если нет? Но никого больше слышно не было, слава Богу! Да, похоже, я превращаюсь из комсомольца в верующего, ну и пусть. Потом я обошел всю платформу. Никого!

В этот момент меня и посетила безумная мысль. Нужны снаряды к этим пушкам, и их надо найти. Но искать их даже не пришлось, я сидел на ящике со снарядами. Они были подставлены под колеса пушек, что бы заклинить их. Отлично! Потом я осмотрел орудия. Все было в порядке, сняты только панорамы, а замки на месте. Но панорамы мне и не нужны. Только надо поторопиться, я же не знал, где у них будет остановка и смена караула. Но я буду сходить на той остановке, которая нужна мне! я расчехлил орудия, они были повернуты стволами в разные стороны. Первой зарядил пушку, которая смотрела в сторону паровоза. Приподнял ствол и прицелился через него поверх вагонов. Дорога здесь была относительно прямая, поэтому можно надеяться на удачный выстрел. И выстрел этот будет один-единственный. Вернее, не выстрел, а одновременный залп из двух орудий, только в разные стороны. Потом я зарядил второе орудие, привязал к спусковым механизмам стропы и уселся на борт платформы, держа в руках концы строп, как вожжи. Но управлял я совсем другой лошадкой!

Я выждал время, и мне нужно, чтобы состав замедлил ход, и чтобы я покинул его без всякого для себя ущерба. Наконец, скорость стала снижаться, наверное, поезд пошел на подъем. Летние ночи короткие, и уже немного посветлело, я даже различал паровозный дым, он был прямо по курсу, а обочины дороги были видны довольно хорошо. Я хотел нанести немцам как можно больше вреда, ведь второе орудие я зарядил для того, чтобы хоть немного повредить железнодорожный путь. Ну, что же! Пора! И я дернул за свои импровизированные вожжи. Залп! Пушки вздрогнули навстречу друг другу, платформа закачалась, а я прыгнул под откос. Мне повезло, и приземлился я довольно удачно, немного только локоть повредил. Еще во время своего кувыркания я услышал разрыв снаряда впереди по ходу поезда, а потом пришло время и второго. И вот тут началось какое-то фантастическое зрелище – впереди раздалась еще череда взрывов, вагоны начали наползать друг на друга и валиться под откос. Да, это надо было видеть. Но наблюдать мне было некогда, нужно уходить отсюда, как можно дальше. А то меня могут и за воротник прихватить. Я начал продираться сквозь густые заросли ивняка. Вот вечно меня занесет, куда не надо. Да и под ногами хлюпает болотистая почва. Может быть, это и к лучшему, следов нет. Что-то я зациклился на этих следах. Кто здесь будет искать одинокого диверсанта, когда взрыв был далеко впереди? Вот так я и мыслил, продираясь сквозь кусты. Впереди уже виднелся лес, и я рвался к нему, ничего не замечая вокруг. Минут через двадцать я, наконец, приземлился под ствол сосны. И дышал я так, как будто на мне пахали. Надо сказать, что за все время моего пути постоянно слышались взрывы, а когда я добрался до леса, то они прекратились. Меня так и подмывало увидеть результаты своего труда, и я начал оглядываться по сторонам в поисках подходящей «вышки». У меня на это дело был уже глаз набит. Так что долго искать не пришлось. Это оказался роскошный корявый дуб, я без особого труда забрался на него, даже разбитый локоть мне не очень мешал. Место было прекрасное, и я не очень кривил душой, когда говорил, что незаметно превращаюсь в обезьяну, потому что нюхом чуял хорошие места для устройства «гнезда». Вот и отсюда обзор был довольно хороший, и место катастрофы просматривалась неплохо. Мне пришлось порадоваться, глядя на результаты. Как говорится, радуюсь я, это мой труд вливается в труд моей республики! Вот так-то, ни больше, ни меньше!

Вагоны валялись по разные стороны от полотна дороги, было на что посмотреть. Эшелон оказался довольно приличным. Впереди я увидел четыре танка, два из них были разворочены взрывами, а два других лежали кверху гусеницами. Еще там были и разбитые грузовики, и бронемашины, и пушки, и вагоны с живой силой. А попал я, наверное, в следующий за паровозом тендер с углем, да и сам паровоз валялся среди всякого хлама. Одним выстрелом я уничтожил эшелон. Вот это уже ощутимая польза, не то, что парочка убитых полицаев! Ну, это я так, к слову. А вот второй выстрел пришелся в «молоко», потому что я увидел подходящий со стороны покинутой мною станции ремонтный поезд. Быстренько же они определились, профессионально работают, сволочи. Значит, недостаточно мы пошумели на станции, раз они так быстро очухались. А, может быть, эшелон проехал мимо еще какой-нибудь станции, пока я сидел под брезентом возле пушки. Ладно, не будем гадать, что сделано, то сделано. И еще хорошо то, что местность здесь низменная и болотистая, а железнодорожный путь был одноколейным. Так что, немцам здесь придется порядочно повозиться, прежде чем пустить на фронт новые эшелоны. А, тем временем, у разбитого состава царили полная сумятица и бесполезная суета. Но, похоже, скоро и тут будет наведен порядок, у немцев это строго. С другой стороны тоже подходил ремонтный поезд. Все, дело сделано. Хватит мне здесь торчать. Я спустился с дуба, отдохнул и раскрыл планшетку. Кажется, я снова остался «слепым» – карта недействительна, и опять придется ловить какого-нибудь владельца такой же, но подходящей для данной местности. Но это потом, а сейчас нужно забраться в какую-нибудь нору, отдохнуть и поспать. Что-то устал я за последние сутки. Да и нервный какой-то стал. В общем, нужна передышка. Я тяжело поднялся, зашел дальше в лес и вскоре наткнулся на то, что мне нужно. Толстая ель лежала на земле, видно, упала от возраста, я забрался под суки и моментально вырубился.

27

Пробудился я только под вечер. Вот это даванул на «массу»! Придется оставаться здесь и на ночь, утро вечера веселее. Я немного перекусил, чем Бог послал, и опять заполз на свою лежку. Теперь уже было не заснуть, и я долго ворочался. В голову лезла всякая дурь, вообще что-то непонятное, но, в конце концов, я забылся в тяжелом сне.

Да, утро принесло облегчение. Я чувствовал себя хорошо отдохнувшим и готовым к новым «свершениям». И я опять подался на восток и шел так довольно долго без всяких приключений. Сплошного лесного массива здесь уже не было, и открытые участки мне приходилось преодолевать очень осторожно.

И вот только здесь начали встречаться следы боев – окопы, воронки, разбитая техника, но, ни тел убитых, ни оружия почему-то видно не было. Немцы своих, наверное, подобрали и увезли. Ну, а наших, вероятно, местные жители похоронили, потому что невдалеке я заметил какой-то населенный пункт, довольно большой. Я решил понаблюдать за обстановкой. Это была не большая деревня, а средних размеров село, потому что я заметил маковку церкви. Хотя, скорее всего, там находился склад какой-нибудь или клуб. А сейчас, при немцах, там может быть все, что угодно. Немецких солдат не видно, но по улицам, то и дело сновали полицаи.

Наверное, я, все-таки, потерял осторожность. Потому что, когда услышал хруст ветки за спиной и обернулся, то на меня в упор смотрел ствол трехлинейки. Держал эту винтовку бородатый дядька в цивильной одежде, но держал как-то неуверенно. Видно, что опыта обращения с оружием у него маловато. Но голос у него был твердый:

– Поднимайся! И не бузи.

Я оставил автомат лежать на земле, поднялся с поднятыми руками и хотел уже обезоружить мужика, тем более что он находился близко от меня. Но тут я заметил второго. Он держал меня на мушке. Пришлось менять тактику. Я схватил винтовку за ствол, дернул на себя, перевернул мужика спиной к себе и обхватил одной рукой его шею. А во второй руке у меня уже была финка, и держал я ее у горла захваченного. А второму сказал:

– Опусти винтарь!

Он подчинился, но вдруг посмотрел куда-то мне за спину. Этот трюк мне был хорошо знаком, и я на него не повелся. А зря, между прочим! Потому что, в то же мгновение сильный удар по затылку заставил меня рухнуть на землю.

Очнулся я от неудобного положения и вкусного запаха какого-то варева. Открыл глаза – я находился, вероятно, в лесном лагере. Повсюду сновали разномастно одетые вооруженные люди, а на костре в большом котле готовилась пища. Я хотел пошевелиться, но не смог. Спиной я был прижат к стволу дерева, а руки мои были связаны за этим стволом. Надо обдумать создавшееся положение, и я снова прикрыл глаза. Мне нужно решить, как вести себя с этими людьми. Скорее всего, это были партизаны, но это могли быть и люди, просто сбежавшие от войны и спасающие здесь свою шкуру… Ладно, когда будут допрашивать, тогда и пойму, что почем? А в том, что допрос состоится, я нисколько не сомневаюсь. Мешок мой, конечно, они уже перешерстили, поэтому его и не видно рядом, а лежит только одна фуражка. А в моем «сидоре» были еще и полицайские причиндалы. И что на уме у этих лесных жителей, неизвестно. Я скосил глаза на карман гимнастерки, он был расстегнут. Значит, мои личные документы тоже забрали, и они должны убедиться, что я свой человек. Но не факт, далеко не факт!

Ладно, пора «просыпаться». Я застонал и замотал головой из стороны в сторону. Это заметили, и ко мне подошел все тот же бородатый дядька:

– Ишь ты, очухался, болезный!

Я промолчал и снова прикрыл глаза. Вспомнил, как обмишурился при захвате, надо было все-таки повернуться. Но в таком случае меня бы продырявили, это точно! И, остался бы я жив, еще неизвестно. Нет, я все правильно сделал, живой остался. А если человек живой, то он найдет, что ему делать! Я открыл глаза, и боль стала сильнее пульсировать в затылке, а когда закрыл, снова стало легче. Будем иметь ввиду. Я снова открыл глаза, бородатый куда-то испарился, а ко мне шагал человек в кожаной тужурке и в кожаной же кепке с красной звездой. Мне сразу же подумалось: «Надо же! Вылитый Щорс!». Николай Щорс был героем гражданской войны, командиром полка, и я его никогда не видел в жизни. Не видел даже его портрета, но почему-то именно он пришел мне на ум. А когда человек подошел ближе, и я увидел, что у него через плечо висит «маузер» в деревянной кобуре, то восторгу моему не было предела. Этот пистолет тоже был героем гражданской войны. И я спросил его владельца:

– Стрельнуть дашь хоть разок?

– Что-что? Я не понял?

– Говорю, пальнуть дашь из маузера своего?

«Щорс» непонимающе посмотрел на меня, ему казалось, что здесь вопросы должен задавать он. Но, почти мгновенно, он собрался и строго произнес:

– Кто такой?

– А почему я должен тебе все докладывать? Ты-то сам, кто есть такой? Из чьих будешь?

Я решил прикинуться недалеким пареньком, нельзя сразу раскрывать себя. Человек представился:

– Командир партизанского отряда Медведь.

– Прикажите развязать, я командир!

Он кликнул бородатого:

– Петрович, развяжи его.

– Командир, а он того? Больно уж ловкий!

– Ничего, развязывай. Свой это, скорее всего.

– Да как же свой-то?

И Петрович этот чиркнул ногтем себе по горлу, явно вспоминая недавнее происшествие.

– Делай, что говорят!

Медведь уже начинал сердиться. И внешне он напоминал своего тезку. Такой же кряжистый, широкий и, видать, недюжинной силы мужик. Недовольно что-то бормоча про себя, Петрович все же освободил меня и очень резво отскочил в сторону. Я надел свою фуражку и медленно поднялся, держась за ствол дерева. Голова сильно закружилась, но я устоял и, отдав честь, доложил:

– Лейтенант Герасимов! Заместитель начальника Н-ской заставы.

Медведь тоже мне козырнул и предложил:

– Садись, давай, лейтенант Герасимов. Вижу, трудно тебе стоять.

– Да, крепко меня приложили ваши орлы.

– Ничего, заживет.

И тут он неожиданно спросил:

– А ты женатый?

Я даже растерялся:

– Нет еще.

И тут Медведь подмигнул мне:

– Я и говорю, до свадьбы заживет!

Мы рассмеялись, и Медведь подал мне руку. Вот так и состоялось наше знакомство, а вскоре он собрался уходить:

– Посиди пока, осмотрись. Сейчас тобой займутся, а серьезно поговорим позже. Медведь ушел куда-то по своим делам, а я стал осматриваться. Лагерь был хорош. Понятно, что все сделано в спешке, но сделано с умом. Деревья вырублены выборочно, а из этих бревен, наверное, сделаны срубы в землянках. И землянки построены в окружность с выходом в центр, чтобы выбегавшие люди не попадали сразу под обстрел. Между землянками вырыты ходы сообщения, а вокруг лагеря сделана еще одна, внешняя, линия обороны. Видно, знающие люди занимались всем этим. Вот взять, хотя бы, Медведя. Он, явно, участник гражданской войны, и боевой опыт у него имеется.

За этими размышлениями я не заметил, как ко мне подошла молоденькая девушка, даже скорее девочка, с санитарной сумкой через плечо:

– Можно я осмотрю вашу голову?

Я даже приосанился:

– Конечно, можно! Даже нужно!

Она начала осмотр и действовала так осторожно, что я ничего не замечал. И мне стало интересно:

– Что там творится? Мозги не выскочили наружу?

– Да нет, ничего страшного.

А я, с усмешкой, продолжил:

– Хотя, скорее всего, там нет никаких мозгов! Если бы были, то точно выскочили. Но, если с другой стороны посмотреть, то голова – это кость, а кость болеть не может. Но у меня что-то болит, а это значит, что мозги у меня все-таки есть!

Мне удалось ее рассмешить, а то она делала из себя строго врача. Ей бы в куклы играть, да их лечить, а не взрослых дядек тут перебинтовывать. Девушка закончила смеяться и сказала:

– У вас тут небольшая рана и огромная шишка!

Немного помолчала и добавила:

– А мозгов совсем не видно.

И вот здесь пришла моя очередь рассмеяться. Но мне было больно, и я хохотал, молча, обхватив голову руками. В конце концов, мы успокоились, и она смазала мне ранку йодом. Желая продолжить приятное общение, я спросил:

– А зовут тебя как, спасительница моя?

– Людмила, Люся!

– А меня Виктор.

– Хорошо, а я вам сейчас еще что-то принесу!

И она убежала. Очень скоро вернулась и протянула мне жестяную банку с горячей водой, кусочек мыла и опасную бритву:

– Вот, командир прислал, чтобы привели себя в порядок. А то вы совсем на военного не похожи, как бродяга какой-то!

Действительно, брился я, наверное, неделю тому назад, да и одежда моя представляла жалкое зрелище:

– Послушай, Люсенька! Называй меня на «ты». Ведь я еще не такой и старый! Вот побреюсь, помоюсь и стану знатным кавалером!

Она рассмеялась:

– Да, конечно! Вам уже и баньку топят.

– А у вас, что, и баня здесь имеется?

– Имеется!

Она махнула рукой, и я увидел, что в одном месте из-под земли действительно вился дымок. Тут я уж духом воспрял и произнес:

– А может мне не ходить в баню, а? Недельки две еще подожду, и грязь сама отвалится!

Люся шутки не поняла:

– Да как, же так?

– А вот так! Моется тот, кому чесаться лень!

Она помолчала, нахмурив брови, потом засмеялась и махнула рукой:

– Все шуточки у тебя! А есть хочешь?

– Да нет, спасибо, я позже перекушу.

– Ну, тогда я побежала!

Люся исчезла, а я прикрыл глаза. Да, голова-то побаливала. Со всей силы, видимо, ломанули меня по затылку! И хорошо, что свои, а то валялся бы сейчас в каком-нибудь амбаре, без всякой надежды. Тут ко мне как-то осторожно подобрался бородатый Петрович. Опасливо глядя на меня, он спросил:

– В баню пойдешь, командир?

– А как же! Послушай, Петрович, а где мой вещмешок? У меня там бельишко сменное есть.

Действительно, Ольга при расставании положила мне в мешок сверток с бельем.

– Так, у командира в землянке! Сейчас притащу!

– И автомат мой захвати!

Он подозрительно посмотрел на меня:

– А зачем тебе в бане автомат, командир, а?

– Привычка у меня, понял?

Петрович мотнул головой и быстро пошел к землянкам, но скоро вернулся, неся мои пожитки и оружие. А еще он держал какой-то сверток подмышкой. Протянул мне только автомат, а остальное оставил себе и буркнул:

– Пошли, все готово.

И повел меня к бане. Но мне было интересно:

– Петрович. А это что у тебя такое?

– Сейчас увидишь.

Мы спустились в предбанник, и он развернул сверток. Это оказалась солдатская форма, чисто новенькая, муха не сидела. Я удивился:

– Откуда это у вас?

– Да есть у нас несколько комплектов. Когда закладывали эту базу, вот и оставили.

– А чего же не носите?

– Так у нас все гражданские, почитай, к своему привыкли! Да и сподручнее как-то. Если что, то можно сойти и за мирного человека.

– Ага, если оружие вовремя скинуть!

Петрович тут же заторопил меня:

– Иди, иди!

А сам вышел на улицу. Я с удовольствием помылся, хоть и крохотная была банька, а все равно хорошо! Вышел, оделся в предбаннике. Было приятно – сам чистый, и одежда чистая! И новая форма на мне сидела удивительно ладно и только местами топорщилась. И фуражку свою многострадальную я тоже почистил в бане, так что боец был, хоть куда! Я вышел наружу, там мялся Петрович. Он хмуро произнес:

– Ну вот. Теперь на человека похож. Айда к командиру, на разговор.

И пошел вперед. Мы зашли в командирскую землянку, там Люська уже заканчивала накрывать стол. А там была такая вкуснятина! Вареная картошка исходила паром, соленое сало, тушенка – в общем, райский пир! Тем временем Люся закончила все приготовления:

– Садись, Витя, за стол!

– А где командир?

– Сейчас заявится, пошел по каким-то своим делам.

И почти сразу же в землянку ввалился Медведь:

– О, ты уже здесь! Спасибо, Люся, можешь идти. И ты иди, Петрович!

Мы остались одни, и Медведь полез куда-то под нары. Немного покопавшись, достал оттуда початую бутылку, поставил на стол и коротко сказал:

– Спирт!

Разлили по кружкам, выпили, молча, закусили. Медведь протянул руку:

– Сергей!

Потом исправился:

– Сергей Анатольевич!

Я пожал его крепкую ладонь:

– А я Виктор! Можно без отчества, молод еще!

– Хорошо! А, вообще-то, у нас сухой закон, но за такое дело можно и выпить по граммульке. Это надо же! От самой границы прорвался!

Он разлил еще по чуть-чуть, а потом спросил:

– А голова-то как? Спирт не вреден тебе?

– Голова нормально, а спирт в таком количестве только полезен.

И я подмигнул ему. Медведь все понял, плеснул еще и произнес:

– Ну, давай, Витя, поведай о своих приключениях.

Я коротко, опуская ненужные подробности, изложил Медведю свою историю. Он только изредка перебивал меня, переспрашивая, где непонятно было.

Теперь пришла моя очередь:

– А как же вы? Я вижу, хорошо подготовились. Неужели еще до войны?

– Да нет! Как раз вот, в первый день войны и начали устраивать лагерь. Люди-то были уже подготовлены, на всякий случай. Ведь все же мы опасались, что произойдет нечто подобное. Но все это было неофициально, сам понимаешь! За пораженческие настроения можно было и на Колыму загреметь. Тогда это делалось просто. Да и сейчас!

Он только горестно махнул рукой и продолжил:

– И люди у нас уже были подобраны для отряда, да и для подпольной работы в райцентре тоже. И место для партизанской базы было уже найдено. Так что, когда из обкома пришло распоряжение об этих мерах. То у нас все уже было на мази!

– А до войны вы кем работали?

– Был я председателем райисполкома. А комиссаром у нас Борисов Иван Петрович. Он до войны был вторым секретарем райкома. А сейчас вот упросился на разведку с ребятами. Пришлось отпустить!

Медведь помолчал немного, а потом стал рассказывать дальше:

– Воевать мы еще и не начинали по-настоящему. Пока ведем только разведку и обучаемся в лагере военному делу. Народа у нас немного, тридцать человек, люди все проверенные. Есть, правда, два окруженца, неделю как прибились к нам.

Увидел мою реакцию и сказал:

– Да ты не обижайся, война все-таки! Вот ты один уже на целый отряд навоевал, а мы все еще раскачиваемся.

– Ничего, и для вас войны хватит!

Вот так мы и разговаривали, а разговор свой разбавляли спиртиком, и тут Сергей Анатольевич неожиданно сказал:

– Вить, а ведь тебя приложил по голове один из этих окруженцев!

– Ну вот, а вы говорите! Тоже теперь проверенный человек!

– Завтра я вас познакомлю, а теперь пошли на воздух.

Я взял автомат, и мы вышли из землянки. Стоял приятный летний вечер, и я вдыхал ароматный лесной воздух полной грудью. И голова у меня кружилась не только от боли. А лагерь уже успокоился, пошли и мы в землянку. Медведь сказал мне:

– Вот здесь переночуешь, на комиссаровом месте.

И указал на покрытый еловыми лапками лежак:

– А завтра определим тебе место в землянке у разведчиков. Хочу поставить тебя у них командиром. Ты ведь останешься у нас? А то я уже распоряжаться начал!

Я покачал головой и ответил:

– Не знаю еще! Подумать надо!

– Ну, ночь у тебя впереди, думай. Нам и ты, и твой опыт нужны.

Потом добавил:

– Вить, а скажи, зачем тебе немецкие документы?

– Да я и сам толком не знаю. Как-то получилось автоматически, а потом в привычку вошло. А когда совсем уже будет тяжело носить, тогда и выброшу.

– Понятно! Все, давай спать!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации