Читать книгу "Борьба или бегство"

– Скажи, какие вообще твои прогнозы на отношения с Ваней? – спросил я. – Ты действительно думаешь, что вы сможете жить вместе долго и счастливо? Возможно, ты замечала, что вы во многом не сходитесь.

– Не знаю… – протянула она. – Я понимаю, что мы с ним разные. Иногда я вообще думаю, что гораздо правильнее было бы влюбиться в тебя.

– Кстати, тебе нужно будет хранить ему верность. Сможешь?

– Постараюсь.

Как говорится, главное – верить в себя.

– А ты как думаешь, как у нас с ним сложится? – задала она встречный вопрос.

– Думаю, отношения будут, но недолгие.

– И кто кого бросит?

– Он тебя.

– Вот уж спасибо.

 
                                           * * *
 

Необходимость делать вид, что мне наплевать на Таню, забирала душевные силы, и с каждым днём я чувствовал себя хуже. Единственным спасением были мысли о Наде и разговоры с ней. Я с нетерпением ждал нашей встречи, стремился к ней всем существом. Возможность того, что мне всё же придётся ехать в Анапу, уже представлялась совершенно призрачной, и я почти перестал думать о ней.

– А как твоя личная жизнь? – спросила однажды Таня.

– Не очень понятно, если честно, – ответил я.

– Поделись, поддержу тебя по-братски.

«Я страдаю от того, что ты влюбилась в другого, и умираю от ревности» – классный бы вышел ответ.

– Могу рассказать, но не уверен, что тебе это будет приятно. И это довольно личная вещь.

– Да ладно, жги.

Я собрался с мыслями.

– Видишь ли, я до сих пор люблю Надю. Ты действительно мне нравилась, но по-настоящему я ни на один день не переставал любить её. Думаю, это взаимно, но вернуть наши отношения будет непросто. Она согласна встретиться со мной, но не сразу – надо подождать. Я постоянно думаю о ней и очень скучаю.

– Спасибо, что рассказал, – ответила Таня. – Знаешь, ты тоже мне нравишься, но я действительно хочу, чтобы у вас с Надей всё получилось. Вы же такие классные!

– Спасибо. Надеюсь, она тоже это осознает. А ты Ваню любишь? – спросил я, повинуясь внезапному порыву.

– Не знаю. Я не определилась в своих чувствах.

Классика.

– Как бы там ни было, уверен, что у вас всё получится.

– Мне тоже хочется верить в это.

Кажется, я достиг совершенства в создании нужного мне образа. Таня думала, что мои переживания о ней давно в прошлом, и занимает меня лишь Надя. Забавно, что Надя должна была думать примерно то же самое. Никто не знал о моей страсти к Тане. Жаль, мне самому от этого было не легче.

 
                                           * * *
 

Мы с Надей предварительно договаривались встретиться в последние выходные марта. В пятницу я написал ей и предложил выбрать точное время и место.

– Я поняла, что нам не стоит видеться, – ответила Надя.

Я застыл, тупо смотря в экран.

– Как, ты же сама называла эти выходные?

– Сейчас ещё не время.

– Но послушай… В последние месяцы я только и живу мыслями о тебе!

– Может быть, мы встретимся позже.

– Но почему?!

– Я же говорю, ещё не время.

Это был удар. Притворство в отношениях с Таней серьёзно расшатало мои нервы, и единственным спасением оставалась относительно надёжная тропинка, ведущая к Наде. И вдруг она оборвалась, оставив меня среди хлябей.

На автомате я оделся и вышел на улицу. Усмехнулся совпадению на грани клише: лишь только я ступил за порог, как начал накрапывать дождь. Минута – и он превратился в ливень. Капюшон надевать не хотелось. Струи дождя омыли моё лицо, а ветер очистил голову от мыслей. С этой пустотой пришло спокойствие. Чтобы сохранить его, нужно было лишь двигаться вперёд – без остановки и отдыха.

Моё внимание невероятно обострилось, я вглядывался в каждую деталь вокруг себя, как будто в жизни моей не было ничего важнее: старушка, ковыляющая под дождём; голуби, прячущиеся под козырьком подъезда; грязный пакет, терзаемый ветром и наконец прилипший к колесу машины.

Ноги несли меня подальше от дорог и машин. Миновав несколько кварталов, я по мосту пересёк Рублёвское шоссе и углубился в Филёвский парк. Волосы и одежда промокли, становилось холодно. Чтобы согреться, приходилось двигаться быстрее, и это постепенно возвращало меня к жизни. Я сбежал по лестнице и двинулся вперёд по бетонной набережной, следуя за изгибом Москвы реки. Дождь почти прекратился. Вид воды обычно успокаивал меня, и сейчас это было кстати.

Формально не случилось ничего особенного: Надя всего лишь перенесла нашу встречу. Только вот для меня это уже была не просто встреча: в её ожидание я вложил все душевные силы. За последние месяцы она стала для меня и целью, и смыслом. Да, конечно, Надя вполне могла встретиться со мной позже, но сам факт того, что она отказала мне в чём-то, чего я хотел настолько сильно, казался невероятным.

Опустившись на скамейку, я уставился на свои ладони. Похоже, мои мысли отрывались от реальности, а воспалённое сознание превращало рядовое событие в катастрофу. Я сам возвёл значение этой встречи в абсолют, и не нужно было перекладывать ответственность на Надю. Разумеется, она имела право взять дополнительное время или отказать вовсе.

Мысль эта выглядела так странно, что я раздумывал над ней несколько минут, чтобы убедиться, что не пропустил какую-нибудь логическую ошибку.

Настроение у меня было самое что ни на есть суицидальное.

Сопливые заявления девочек в духе «он меня не любит, мне незачем больше жить» обыкновенно вызывали у меня раздражение и желание послать страдалицу на бокс или прыжок с парашютом – авось, отпустит. Теперь настал мой черёд. Таня в выходные собиралась на прыжки с верёвкой, я достал телефон и позвонил ей.

4

Прыжки с верёвкой или роупджампинг – это экстремальный спорт, суть которого в следующем. На каком-либо высотном объекте вроде заброшенного здания, вышки или моста закрепляется один конец троса, называемого базой. Другой его конец крепится к земле вдалеке от объекта – угол с землёй получается 30—45 градусов. Другой трос, называемый основой, одним концом прикрепляется к базе, а другим – к альпинистской обвязке на теле человека. Роупджампер прыгает с объекта и какое-то время летит свободно, затем основа натягивается, провисание базы смягчает рывок, и человек повисает. Натяжение базы постепенно ослабляют, в результате чего роупджампер медленно опускается на землю.

Наличие в России легального роупджампинга – под вопросом. Если говорить про банджи-джампинг – прыжки с резиновым канатом, – то такая возможность есть в «Скайпарке»2323
  Скайпарк AJ Hackett Sochi ® – парк приключений на высоте, расположенный в Адлерском районе города Сочи. Открыт в июне 2014 года.


[Закрыть] в Сочи. В 2016-м это удовольствие стоило 15 тысяч рублей – в пять раз дороже прыжка с десантным парашютом. А вот найти компанию, официально организующую роупджампинг, мне не удалось. Зато есть много неофициальных команд. Это любители, которые не имеют разрешений на проведение спортивных мероприятий: они просто выезжают за город, натягивают верёвки и проводят прыжки, по мере возможности зарабатывая на этом деньги. Изредка такие собрания срывает полиция.

Каждый участник подписывает отказ от претензий: за все последствия он отвечает самостоятельно. Стоимость такого прыжка веры2424
  В видеоигре «Assassins Creed» ® это прыжок с высочайших точек в стог сена или другое укрытие. Сейчас прыжком веры часто называют любой прыжок, сопряженный с риском и совершаемый с верой в удачу.


[Закрыть] составляет одну-две тысячи рублей.

Имелся весьма любопытный перечень несчастных случаев на прыжках с верёвкой. Случались они нечасто, но почти все были связаны с безалаберностью организаторов: плохо закрепили систему, использовали старое снаряжение, неправильно рассчитали вес. Заканчивались такие случаи, как правило, одинаково: падение с высоты нескольких десятков метров для человека смертельно.

 
                                           * * *
 

Мы с Таней встретились на следующее утро. Гена, её друг из команды организаторов, любезно согласился подвезти нас до места прыжков. Сидя в машине, я наслаждался тем, как нарастающий страх вытесняет все прочие переживания. Таня заявила, что при первом прыжке все кричат. Я заключил с ней пари, сказав, что не издам ни звука.

Машина свернула с трассы на грунтовку, и минут через пятнадцать мы были на месте. Похоже, все облака пролились дождём вчера, и суббота нам выпала солнечная. Несмотря на ранний час, уже начинало припекать.

Прыгать нам предстояло с заброшенного комбикормового комбината. Я поднял на него взгляд и ощутил подступающую тошноту. Комбинат имел основной цех, из которого вырастала гигантская вышка. Гена уже рассказал нам, что высота объекта – тридцать пять метров. Пятнадцатиэтажный дом.

База уже была натянута. Подъехало ещё несколько машин, и люди постепенно стягивались к столу с расписками. Кто-то уже экипировался.

Мне тоже хотелось поскорее отстреляться. Пока я расписывался, расплачивался и надевал обвязку, Таня рассматривала вышку и рассказывала всем заинтересованным слушателям, как ей страшно. Слушателей нашлось немало.

Внутри комбинат оказался обычным заброшенным зданием, коих я повидал достаточно. Ничего интересного здесь не наблюдалось – только строительный мусор и пыль. Двенадцать этажей я поднимался по обычной лестнице. Здесь не было перил, и, посмотрев вниз, можно было оценить всю высоту возможного падения. На каждом пролёте был оконный проём, и если внизу они по большей части сохранились в целости, то наверху кое-где окно начиналось прямо от уровня пола, или вовсе отсутствовала солидная часть боковой стены.

Чтобы попасть на вышку, пришлось с крыши комбината карабкаться по внешней пожарной лестнице. Когда я вылез наверх, в ушах засвистело. Во все стороны раскинулся бескрайний лес, дышащий сочной весенней зеленью. Деревья отсюда казались маленькими, но я видел, как ветер качает их, раздувая кроны. Природа радовалась весне, и я снова ощутил странное чувство: мир демонстрировал полное равнодушие к моим главным ценностям. Если Надя вдруг позвонит и скажет, что хочет быть со мной, на небе не расцветёт фейерверк. Если трос достигнет точки износа и лопнет на моём прыжке, солнце продолжит светить столь же радостно.

На крыше, кроме инструкторов, обнаружились двое ребят с испуганными лицами, ожидавшие своей очереди. Я подошёл к краю и посмотрел вниз. Высота казалась огромной. Ребята, оставшиеся на земле, отсюда выглядели точками, и мне даже не удавалось разобрать, была ли среди них Таня. А непосредственно под местом прыжка нас ждала широкая асфальтовая площадка.

Товарищи по прыжкам хотели ещё собраться с духом и любезно пропустили меня вперёд. К обвязке я пристегнул карабином основную веревку. На краю крыши, опираясь о низенький бортик, лежала доска для разбега – получался этакий маленький трамплин. Парень из команды организаторов начал проводить краткий инструктаж. Из-за ветра мне приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова.

– Руки сжимаешь в кулаки и держишь наверху. Понял? Покажи!

Я сжал кулаки и поднял руки вверх.

– Пальцы в карабин не засовываешь – отрежет. За верёвку не хватаешься – сожжёт кожу на руках. Я считаю «пять, четыре, ready, set, go»2525
  На старт, внимание, марш (англ.).


[Закрыть]. По команде «go» добегаешь до конца доски и уверенно прыгаешь вперёд. Смотришь только на горизонт. Если не уверен – то до конца не добегаешь, не доходишь, не доползаешь. Понятно?

Я кивнул. Что непонятного? Если добежать до конца, а потом резко передумать и остановиться, то можно соскользнуть вниз по стене здания, попутно отметив затылком угол крыши.

– Готов? – громко спросил инструктор.

– Секунду! – я поднял руку и на пару мгновений задержал дыхание. Мне пришла в голову мысль: если верёвка оборвётся, успею ли я понять это, прежде чем разобьюсь?

– Готов! – крикнул я.

– Пять! Четыре! Ready! Set! Go!

Я побежал и сильно оттолкнулся вперёд. И тут же ухнул вниз как камень. Асфальт прыгнул в мою сторону, приближаясь с бешеной скоростью. Я толком не успел ничего осознать, когда на высоте десяти метров верёвка натянулась, меня развернуло животом вверх, знатно тряхнуло и бросило в сторону.

Теперь меня раскачивало на верёвке из стороны в сторону как маятник. Я принял вертикальное положение и помахал рукой группе поддержки внизу.

– Почему ты не орал? – донёсся обиженный крик Тани.

– Потому что я не баба! – крикнул я в ответ.

Организаторы ослабляли базу, и я, всё так же качаясь из стороны в сторону, постепенно спускался вниз. У самой земли меня поймал Гена и отстегнул карабин от обвязки. Таня уже была рядом.

– Ну как? – спросила она.

– Неплохо, но не могу сказать, что очень уж сильно проняло.

– Зависимость от многих наркотиков наступает не сразу, – многозначительно ответила она.

– Ты-то когда пойдёшь прыгать?

– Через пару часиков, наверно. Хочу ещё посмотреть на других. К тому же мне надо прочитать конспекты – в понедельник контрольная.

– Контрольная, значит! Ну ты и очконавт.

– Ага! – радостно подтвердила она.

Я снял снаряжение и передал его следующим участникам. Таня уселась на бетонных блоках под палящим солнцем и достала планшет с конспектами. Мне на жаре сидеть не хотелось, и я решил переместиться. Перед уходом я взял у Тани её мобильник: клиент прислал вопросы об Анапе, и я мог его проконсультировать.

Я пересел на бордюр в тени дерева и прислонился спиной к стволу. Если наклониться немного вперед, то отсюда были видны и прыжки с крыши. Каждые пять минут следовал очередной визг, а за ним – смех толпы внизу.

Несколько минут я переписывался с клиентом по поводу Анапы. Клиент оказался довольно странным, но я аккуратно ответил на все его вопросы.

Мне пришло в голову посмотреть, что Таня пишет Ване. До этого мне не доводилось лазить в чужих переписках, но в отношении Тани, которая меня обманывала, моральных трудностей не возникло.

Я открыл их диалог и пролистал последние сообщения. Все они были от Тани – похоже, Ваня снова её игнорировал.

«Ты сегодня был особенно красив».

«Подвезёшь?»

«Неважно, как называется это чувство. Мне просто очень хорошо, когда ты рядом».

«Может, это глупо, но я люблю тебя».

«Люблю твою улыбку».

Я откинул голову и прислонился затылком к стволу дерева. О, как же Ване, наверно, хотелось верить во всё это! А я был несчастен. Вчера меня мучил отказ Нади от встречи, а сейчас столь же искреннее страдание причиняла любовь Тани к другому.

Внезапно навалилась усталость. Что бы я ни чувствовал, а жизнь продолжалась, и надо было терпеть, не показывать слабости, не срываться и ни в коем случае не терять голову.

Через час Таня подошла и села рядом. Я небрежно обнял её за плечо.

– Как твои лекции?

– На контрольной мне хана.

– Что ж, пусть земля тебе будет пухом.

– Я тебя обожаю, – она поцеловала меня в щёку.

– Ты тоже ничего, но, знаешь…

Я замолчал.

– Что?

– Всё же хорошо, что мы с тобой не стали встречаться. На этом пути лежали лишь боль и страдание, – я картинно вцепился свободной рукой себе в волосы. – И хорошо, что мы можем просто дружить.

– И при этом обниматься и трахаться, когда нам захочется, – Таня сильнее прижалась ко мне.

– Пожалуй. А тебе хочется?

– Можно попробовать.

– Тогда поехали сегодня после прыжков ко мне, но у меня есть два условия.

– Ого! Попробуй.

– Во-первых, тебе надо пойти уже и прыгнуть, а то стыдно смотреть, как ты трусишь.

– Вот сволочь!

– Во-вторых, нежный секс сегодня я тебе обещать не могу.

– Ладно, – сказала она, продолжая сидеть со мной в обнимку.

– Что «ладно»? Вставай и иди прыгать. Так и быть, я тебя сфоткаю.

– Ты тиран! – заявила Таня, но поднялась и пошла обвязываться.

 
                                           * * *
 

Зайдя в прихожую, Таня сразу скинула кеды и босиком пробежала в квартиру. Хмыкнув, я неторопливо разулся и прошёл следом. Она стояла посреди комнаты и лукаво глядела на меня:

– Чем займёмся?

Она была прекрасна. Юная, дерзкая, смелая и лживая. Я нежно взял её лицо в ладони и поцеловал. Её язык скользнул мне в рот. Не прерывая поцелуя, я опустил руки Тане на горло и сжал. Дыхание её пресеклось. Отстранившись, я смотрел ей в глаза, одновременно сжимая руки всё сильнее. Она покорно смотрела снизу вверх, не отводя взгляд. Лицо её начало краснеть, и я ослабил хватку. Таня резко вдохнула, и я засунул четыре пальца ей в рот. Она начала обсасывать их. Я вытащил пальцы и вытер их об её лицо, затем запустил руку ей в волосы и с силой сжал кулак. Таня замычала, но я залепил ей пощёчину и приложил палец к её губам.

– Тихо. Снимай штаны.

Она послушно начала раздеваться. Я тоже стянул футболку и джинсы. Раздевшись, Таня попятилась, но я развернул её, схватил рукой за шею и кинул на кровать лицом. Она начала отползать вперёд на животе, когда я уселся сверху и с силой завел её руки за спину. Она ткнулась лицом вниз. Одной рукой я сжал её запястья, а другой схватил волосы на затылке и потянул на себя.

Я ненавидел Таню за обман и ревновал её к Ване, но по-прежнему хотел. Я не мог рассказать о своих чувствах, но в тот день я выразил их без слов.

Таня провела ночь у меня и уехала только на следующее утро. Как бы хорош ни был наш секс, он не мог заставить её остаться насовсем. Я сидел на кровати, пропахшей нашими телами, и меня разрывали противоречивые чувства. Одновременно хотелось и быть с Таней вместе, и никогда не видеть её больше.

Внезапно я подумал о Наде. Мысль пронзила меня насквозь, и я застонал, уронив лицо в ладони. Какое право я имел мечтать о столь чистой и прекрасной девушке, когда меня всё ещё мучила страсть к Тане, обманщице и изменнице?

Моральные терзания – это наше всё, но и о практике забывать не стоило. Было у меня право мечтать о Наде или нет, а встреча с ней оставалась единственным реальным шансом избежать поездки в Анапу. И сейчас, несмотря ни на что, нужно было терпеливо общаться, действуя осторожно и не позволяя себе истерик.

 
                                           * * *
 

Мы снова начали время от времени встречаться с Таней. Я убеждал себя, что просто поддерживаю дружеские отношения и получаю удовольствие от секса, но на деле меня неодолимо влекло к ней, а ревность к Ване буквально разъедала изнутри. Я по-прежнему скрывал свои чувства. Стараясь поддерживать у Тани мысль, что она – лишь одна из многих, я стал время от времени упоминать свой сексуальный опыт с другими девушками: пусть самих девушек у меня было не так уж много, но отношения с ними подарили немало интересных и запоминающихся моментов. В рассказах фигурировали крыши, поезда ́, кино и парки… Таня смеялась над этими историями вместе со мной, а затем рассказывала свои. И чем дольше это продолжалось, тем яснее становилось, насколько сильно её опыт превышал мой. Не считая Тани, у меня было четыре сексуальных партнёрши, из них всего две – на длительный срок. Все мои истории крутились вокруг них. У Тани же, похоже, каждый новый случай был с новым парнем.

Однажды, гуляя с Таней по огромной заброшенной территории в Терехово, я спросил, сколько же всего у неё было парней.

– Я не буду тебе говорить!

– Почему? Думаешь, я стану считать тебя шлюхой? – невинно уточнил я.

– Иди в баню.

– Да ладно, Тань. Серьёзно, ты же знаешь: я вполне признаю право любого человека заниматься сексом столько, сколько хочется. Да и мы с тобой всё-таки не посторонние. Я уже знаю о тебе достаточно, так что вопрос вполне нормальный.

– Зачем тебе это?

– Просто интересно. Да и зря ты так сопротивляешься: мне кажется, я вполне представляю порядок числа.

– И сколько, по-твоему?

– От тридцати до сорока.

– Э-э-эй! – она попыталась пихнуть меня в бок.

– Ну что? Я не прав?

– Ну… не совсем. В общем, я недавно действительно пыталась посчитать. Точно не могу ответить, но где-то от тридцати до тридцати пяти.

Тридцать пять мужиков. Да будет благословен Чарльз Кондом, изобретатель презерватива.

– Ну да, я очень сильно ошибся.

– Хорош тебе! – она засмеялась.

– Если не секрет, за какое время ты это успела? Во сколько лет потеряла девственность?

– В двенадцать.

Я помолчал. Как раз в этом возрасте я впервые поцеловался с девочкой – мы играли в «бутылочку» в лагере.

– Ну, мне было почти тринадцать! – добавила Таня.

– Понятно.

До сих пор Танино поведение хранило загадку. В Австрии она плакала – и, как мне показалось, совершенно искренне, но всё же изменила Андрею, да и не только со мной; обманывала и Андрея, и меня, и Ваню, которого, возможно, действительно любила. В соцсетях я видел фото-свидетельства пары-тройки её отношений – ничего необычного для девушки двадцати одного года, но вот, оказывается, на самом деле у неё было тридцать пять мужчин. Сегодня мне впервые показалось, что всё это вписывается в стройную картину.

Природные инстинкты заставляют мужчин искать секса с разными девушками, а массовая культура поддерживает это стремление. Кино, телевидение, социальные сети – всё вокруг навязывает и преувеличивает ценность секса. Образ успешного мужчины непременно включает в себя женщину рядом; и напротив, одинокий мужчина зачастую преподносится как неудачник. С точки зрения рынка, это мощнейший пиар женщин как товара, который и рождает бешеный спрос на них.

Разумеется, каждая женщина уникальна и может быть одновременно красива, умна, активна, нежна, настойчива и внимательна. Только вот при первичной оценке учесть всё это невозможно, да и без надобности, и в первую очередь мужчины смотрят на внешность. Вследствие этого любой девушке, имеющей милое личико и приличную фигуру, не нужно напрягаться, чтобы найти парня: достаточно вращаться в кругах, где парни существуют, и периодически обрабатывать входящие предложения. Естественно, если речь идёт о сексуальных партнёрах, а не поиске «родственной души».

Мужчины охотятся, а симпатичные девушки выбирают, желая быть завоёванными, но и не продешевить. Они пятятся и строят преграды, а мужчины преследуют их, будто двигаясь против ветра.

Такие правила претили Таниной природе. Она вся дрожала от нетерпения жить и двигаться – бросалась в любое приключение, хваталась за каждый шанс чувствовать и сражаться. И она билась в полную силу – не как мужчина, ибо это свойственно не только лишь мужчинам – а как настоящий боец. Она была прекрасна – красива, умна и смела; и она хотела секса – хотела его с разными мужчинами. Видя желанного мужчину, она сама становилась охотником, ломая игру. Я сам некогда бегал за всеми симпатичными девушками, встречавшимися на пути, до сих пор не избавился до конца от этой привычки. Мне хотелось секса с каждой из них, но законы рынка обеспечивали разумную конверсию2626
  Конверсия в маркетинге – отношение числа клиентов, выполнивших какие-либо целевые действия, к общему числу клиентов. Например, отношение числа покупателей к общему числу посетителей магазина или сайта.


[Закрыть] – лишь немногие отдались мне. Таня же была девушкой, и в силу тех же законов рынка конверсия у неё была десятикратно выше.

Всё было бы прекрасно, если бы не одно «но» – чувство вины. Вероятно, Таня была воспитана совершенно иначе и не могла просто принять себя такой, какой являлась. Измены вызывали у неё мучительный стыд, и она отгораживалась от них неприятием. «Если я пересплю с тобой, то буду считать себя шлюхой» – озвучивая это, она, в некотором смысле, снимала с себя ответственность, показывая мужчине: если он даёт происходящему такую же оценку, то она не согласна продолжать. А если уж он будет настаивать – это является подтверждением, что его оценка ситуации другая. Вряд ли хоть один мужчина ответил: «Да, для меня ты шлюха». Напротив, каждый на свой лад начинал переубеждать Таню – и тут я не стал исключением – что и позволяло ей оправдать её поступок.

Она боялась открыть свою сущность даже мне – своему другу. С Андреем же это вовсе было немыслимо. Любила она его или нет, но, пока они были вместе, от любых измен можно было отмахнуться, улизнуть, в мире их с Андреем отношений они не были реальны. А вот если измена приводила к расставанию – это делало факт её совершения несомненным. Таня до последнего пыталась этого избежать.

Возможно, на риск и борьбу Таню вдохновляло не только стремление победить страх, но и осознание, что в какой-то степени она до сих пор является рабой общественного мнения – в вопросах секса. Именно это заставляло её яростно стремиться отыграться на всех остальных фронтах, включая спорт и политику.

Задумавшись над этим, я покачал головой. Мне казалось, что Тане не удастся вечно сидеть на двух стульях: спать со всеми, при этом сохраняя видимость традиционной «порядочности». И определённо, в этом конфликте двух моделей поведения я выступал не за стереотипы, ярлыки и конформизм, а за честность и смелость следовать своим желаниям. То, что теперь Таня открылась хотя бы мне, определённо можно было считать добрым знаком.

 
                                           * * *
 

Надя окончательно согласилась встретиться спустя всего две недели. В отличие от прошлого раза, я уже не чувствовал сильного душевного подъёма. Казалось, вся моя страсть выгорела в прошлый раз. До последнего я боялся, что Надя снова передумает и меня постигнет новое горькое разочарование.

Мы встретились у входа в Измайловский парк. Надя была прекрасна в лёгком фиолетовом платье и босоножках. Светлые волосы, которые я так любил, она забрала в хвост. Она успела лишь помахать мне рукой, прежде чем я заключил её в крепкие объятия. Носом я уткнулся в её шею, ощущая родной запах. Впервые за последние восемь месяцев я почувствовал себя дома.

– Миша, так мы не сможем гулять.

Я только крепче прижался к ней.

– Ну Миша!

– Ладно-ладно, – проворчал я. – Временно отпущу тебя.

Мы отправились гулять по парку. Утром прошёл дождь, и грунтовые дороги кое-где размыло. Стоило нам зайти под деревья, как стало холоднее, и я застегнул куртку до горла. Пахло сыростью. Солнце то скрывалось за облаками, то вновь показывалось. Несколько раз надев и сняв солнечные очки, я наконец принял волевое решение и убрал их в рюкзак. После этого солнышко вышло уже окончательно.

По очереди мы задавали друг другу вопросы и отвечали на них длинными историями.

Похоже, пока я занимался всякой ерундой, вроде Тани, Надя не теряла времени даром. Она оставила фриланс и устроилась дизайнером в крупное агентство. Среди заказчиков бывали всемирно известные бренды и правительственные структуры, включая Правительство Москвы с их сервисом «Мои документы». Надя работала там несколько месяцев, но, как я понял, уже неплохо зарабатывала.

– Как родители? – спросил я.

– Разошлись.

– Ты шутишь… Что случилось?

Надя рассказала.

Некоторое время назад поведение Юрия заметно изменилось: он, казалось, витал в облаках, а с губ его подолгу не сходила рассеянная улыбка. Традиционные упрёки Галины его не задевали. Из-за этого Галина раздражалась всё больше и в конце концов вызвала мужа на серьёзный разговор. Юрий тут же признался, что у него есть женщина – уже месяц. Галина побелела, а Юрий продолжал улыбаться: кажется, он не пытался скрывать новые отношения, просто до сих пор Галина ни о чём его не спрашивала.

Галина устроила истерику, судорожно, напоказ вытряхивая в стакан капли валерьянки.

– Не стыдно тебе приходить в дом, где живёт твоя семья?! – кричала она.

Но Юрий теперь был глух к её обвинениям. Он только пояснил, что никаких притязаний на квартиру не имеет (она и так была оформлена на Галину), и как только они со Светланой (так звали его женщину) решат вопрос с жильем, он сразу же съедет.

Галина была потрясена. Наде пришлось долго успокаивать её, а та лишь причитала, что всю жизнь пожертвовала семье, и вот благодарность.

Юрий продолжал ночевать дома, и Галина внезапно занялась собой: сменила причёску, обновила гардероб. Каждый день она готовила на ужин новое шикарное блюдо. Муж видел Галину – но не замечал её. А она жаловалась дочери, что Юрий ужинает и не ведёт бровью – а потом уходит к любовнице.

– Хочешь, я передам ему, чтобы не ел дома, – предложила Надя.

– Нет, пусть ест, – ответила Галина. Она всеми силами пыталась удержать того, кто раньше был ей не нужен.

Дней десять спустя Юрий съехал. Напоследок Галина устроила ему ещё одну истерику, где припомнила всё, что когда-либо делала ради него, и заклеймила неблагодарным моральным уродом. Юрий ничего не ответил.

Галина была разбита. Но вскоре её ждал новый удар. Как оказалось, последние два месяца Надя, уставшая от напряжённой обстановки в семье, искала себе съёмную квартиру. О своих поисках она никому не говорила – это было так на неё похоже. И незадолго до окончательного ухода Юрия квартира нашлась. Надя ещё некоторое время тянула с переездом, но деньги были отданы, и надо было работать – а дорога до работы от новой квартиры занимала двадцать минут против полутора часов от мамы. Узнав о скором переезде дочери, Галина снова расплакалась, но уже как-то слабо. Похоже, все её силы ушли на отчаянные попытки удержать мужа.

– Я никому не нужна, – причитала она, и Надя гладила её по спине, успокаивая.

Знакомый на машине помог Наде перевезти вещи в новую квартиру – на Дубровке.

Я довольно долго молчал. На мой взгляд, это была трагичная история. Сам я не раз порывался вступить с Галиной в противостояние и прекратить её тиранию в отношении Нади. Но мой подход к любым конфликтам был принципиально другим: он позволял за счёт последовательных действий добиться защиты своих интересов. Я предупреждал человека, что его агрессия повлечёт за собой ответные меры. Если предупреждения оказывалось недостаточно, то я приводил эти меры в жизнь и предупреждал снова, – а следующая порция мер была уже более жёсткой. Как правило, спустя несколько итераций до любого доходило, что пора менять поведение. Если же противник не отступал, то следовал последний ответ, после которого общение становилось невозможным.

Именно исходя из такой стратегии, я предлагал Наде переехать ко мне, пока Галина не перестанет её тиранить. И по тем же причинам на месте Юрия я высказывал бы недовольство поведением жены и предупреждал об ответных мерах, причём начал бы со щадящих. Последние события показали, что Юрий был важен Галине, а значит, последовательным отстаиванием собственных интересов он мог бы подавить этот конфликт и держать Галину в рамках. Но Юрий был не таков: он безропотно терпел издевательства, не давая ответной реакции. Галину никто не осаживал, и она заходила всё дальше и дальше.

И вот она получила обратную связь – мгновенно и сполна. Внезапно она осознала, что сама явилась причиной того, что муж разлюбил её и нашёл другую. Неизвестно, раскаялась ли она, такие вещи всегда вызывают у меня сомнение, но она определённо увидела связь своих поступков и их результата – а это являлось основой моей стратегии. И, как и предполагала эта стратегия, Галина попыталась всё исправить, – но было уже поздно. Юрий не прошёл весь путь конфронтации, усиливая ответное воздействие, – нет, он сразу перешёл к последней стадии, когда ничего нельзя было вернуть назад.

Теперь Галина, к которой я никогда не испытывал симпатии, вызывала у меня жалость. Её жизненный урок оказался слишком внезапным и бесповоротным.

– М-да… – протянул я. – А папа счастлив?

Надя, на протяжении рассказа выглядевшая расстроенной и напряжённой, наконец, улыбнулась:

– Да. Мама запрещала мне встречаться с ним и Светланой, но папа очень звал в гости. Я всё же поехала – маме не сказала. И знаешь… я не помню, когда видела папу таким счастливым. Светлана очень милая и добрая. У неё от предыдущего брака сын есть, они с папой хорошо общаются. И дома у них очень уютно.