Читать книгу "Борьба или бегство"

Часть 2

1

Я был свободен. События на посвяте и последовавший за этим разговор с Надей эмоционально истощили меня, и у меня не было ни сил, ни желания переживать. Вместо этого я впервые за долгое время почувствовал полное расслабление. Мне больше не нужно было постоянно ждать от мира подвоха, бороться с Надиными страхами, успокаивать её. Каждый шаг больше не представлялся проблемой, требующей серьёзнейшего подхода.

Со мной оставались мои собственные комплексы, но этот груз был ничтожен по сравнению с тем, что мне приходилось тащить до этого. От человека, расставшегося с любимой девушкой после нескольких лет отношений, люди ожидают потерянного состояния, а то и депрессии. Я же наслаждался вновь обретённой способностью жить и радоваться жизни, не переживая по пустякам. Мне нравилось всё: солнце, которое слепило глаза; тучи, которые проливались дождём; собаки, гуляющие у меня во дворе; ледяная вода, которую я плескал себе в лицо по утрам. Ходьба начала доставлять мне физическое удовольствие – раньше такое случалось только в горах. Мне было так легко, что иногда казалось, что ноги не касаются земли и под ними упруго пружинит лишь воздух. Я улыбался случайным прохожим, и иногда мне возвращался удивлённый взгляд, а иногда – ответная улыбка!

День проходил за днём, и я плыл по течению, наслаждаясь передышкой и попутно обдумывая дальнейший путь. Он представлялся мне вполне ясным. Для начала нужно было воспользоваться обретённой свободой и получить от жизни все те приключения, которых я так жаждал. Я предполагал, что на это мне понадобится от полугода до года. А потом… потом мы снова будем с Надей вместе. Мы по-прежнему любили друг друга, просто столкнулись с серьёзными разногласиями. Именно период разлуки мог помочь нам их преодолеть.

Небольшой оплеухой для меня стало то, что Надя практически сразу после нашего расставания решила отказаться от поездки в Австрию.

– Может быть, не стоит так торопиться? Ты сейчас вся на эмоциях. Выжди хотя бы немного, – написал я ей.

– Я не смогу быть там рядом с тобой и не прикасаться к тебе. Мне это будет больно.

– Я и не предлагаю этого. Просто советую не рубить с плеча. Времени до поездки – вагон.

– Чего ждать?

– Хотя бы того, чтобы немного остыть и спокойно всё обдумать.

Надя сдала билеты.

 
                                           * * *
 

Я не рассказывал Тане о расставании с Надей, но примерно две недели спустя, после обсуждения рабочей задачи, она спросила:

– А как вообще у вас дела?

– У нас – это у кого?

– Да-да, угадал, я решила обращаться к тебе на «вы». Ты же мой начальник!

– Давно пора.

Она прислала мне рожицу с высунутым языком.

– У тебя и Нади как дела?

– У меня – сойдёт. У Нади – не знаю. Мы расстались.

– Что-о-о? Ты шутишь.

– Увы, нет.

– М-да, обалдеть. Ну ты держись там. Если что, моё дружеское плечо к твоим услугам! Можешь в него поплакаться.

Я немного удивился тому, что Таня не спросила о причинах расставания. Возможно, она решила, что это было бы бестактно.

– Спасибо, но сейчас мне не хочется плакать и страдать. Только расслабляться, гулять и не переживать ни по какому поводу.

– Ладно, если захочешь сделать это вместе, то скажи.

Я колебался. Общение с Таней всё же содержало некий намёк на переживания: она мне нравилась, но у неё был парень. Впрочем, я ведь расставался с Надей не для того, чтобы целыми днями гулять в одиночестве.

– Я не против.

В пятницу вечером мы встретились на Смоленской. Погода резко ухудшилась: было влажно, и дул мерзкий холодный ветер. Я держал рукой воротник пальто, оберегая шею. На Тане, как обычно, была лёгкая курточка, и она тряслась от холода. Мы дружно сошлись во мнении, что приятнее будет посидеть в баре. Такое мнение было не только у нас: все бары оказались забиты, и лишь в третьем по счёту мы нашли себе столик.

Под курткой у Тани оказалась тёмно-зелёная рубашка с короткими рукавами. В баре было темно, но под потолком, словно НЛО, крутились несколько шаров для дискотек. Они распространяли во все стороны разноцветные лучи, которые играли бликами на Таниных рыжих волосах, делая их то зелёными, то фиолетовыми. Движением головы она отбросила их назад.

Мы заказали четыре разных коктейля и передвигали их между собой по кругу, пробуя все. Коктейли оказались холодными и очень сладкими.

Мне не хотелось обсуждать расставание с Надей, и я готовился мягко дать отпор, если Таня начнёт расспрашивать, но она так и не заговорила об этом. Мы болтали про работу, учёбу, мой диплом и прочие пустяки.

Мне было легко с Таней. Общаясь с ней, не нужно было постоянно думать, как бы случайно не ляпнуть чего-то, что вгонит её в печаль или заставит волноваться. Этот довольно простой факт прямо-таки пьянил после долгих лет ежедневного жёсткого самоконтроля.

– Какие планы на зиму? – спросил я.

– Ещё не знаю. А есть предложения?

Ну конечно же: Австрия. Это приключение было вполне в духе Тани. Только вот, если она поедет, то вместе с Андреем – как пить дать. И мне не хотелось видеть этого. И впрямь, лучше уж было ехать вчетвером с парнями. И всё же шанс, что Таня поедет без Андрея, как бы мал он ни был, стоил риска. Нельзя было лишаться его только из уверенности, что такого «не может быть».

– Поехать кататься в Австрию в конце января.

Это было неожиданно, и Таня примолкла. Но потом начала выспрашивать подробности. Во мне затеплилась надежда, но я быстро подавил её: очень уж не хотелось потом разочаровываться.

Мы слегка опьянели. Танины волосы то и дело мерцали сполохами далёких галактик, когда она со смехом трясла головой или небрежно отбрасывала их рукой. Страсть к жизни, кипевшая в ней, пленила и не отпускала. По сравнению с ней я был чересчур спокоен, чересчур логичен. Безумно хотелось поймать Таню за руку, в темноте бара притянуть её к себе и поцеловать. По искрам в её глазах мне казалось, что она чувствует моё желание. Я не мог позволить себе такой роскоши: если Таня всерьёз рассматривала возможность поехать с нами в Австрию, неудачная попытка поцелуя могла бы похоронить этот шанс.

По дороге к метро я немного успокоился: морозный воздух проветрил голову, отяжелевшую в дурмане жаркого бара. Расслабленность в теле, вызванная алкоголем, на улице превратилась в лёгкую неловкость движений.

Нам с Таней нужно было проехать одну станцию вместе. В вагоне мы встали близко друг к другу; она смотрела на меня снизу вверх, и я отчётливо чувствовал её запах. Когда она говорила, я наблюдал за её губами и кончиком языка, чувствуя лёгкое головокружение. Таня сейчас выглядела робко – я был уже почти уверен, что она заметила моё влечение.

Вот и Арбатская.

– Ну… пока, – сказала Таня.

– Пока.

Я наклонился. Мы обычно здоровались и прощались поцелуем в щёку. Я потянулся к левой щеке, а Таня повернула голову, чтобы подставить правую. Мой короткий поцелуй пришёлся в губы. Сквозь прядь волос, упавшую Тане на лицо, я почувствовал прохладу её губ. Двери вагона открылись. Выходя, Таня обернулась через плечо и без улыбки посмотрела мне в глаза. Я ощутил сильнейший порыв: выбежать за ней и поцеловать её уже по-настоящему. Я сжал кулак, и ногти впились мне в ладонь. Таня уходила вглубь станции, и двери медленно закрылись.

Я вытащил из кармана наушники. Мои пальцы были очень холодными и плохо слушались.

 
                                           * * *
 

Уже на следующий день Таня написала, что хотела бы поехать. Я небрежно спросил про Андрея. Она ответила, что он присоединиться не сможет, потому что ему надо писать диплом, но она возьмёт с собой подругу. Это было настолько невероятно, что я боялся дышать, чтобы не разрушить это чудо.

Отправить свою девушку в Австрию, а самому пропустить поездку из-за диплома, до защиты которого ещё четыре месяца?! Воистину, это представлялось мне глупейшим поступком, который можно совершить в жизни. Но я не собирался переубеждать Андрея.

В «контакте» Таня прислала мне страничку своей подруги Светы. В отличие от многих подруг, которых девушки берут с собой в качестве сопровождения, Света не была страшной, а скорее наоборот: крашеная блондинка с яркими, почти светящимися волосами, большими голубыми глазами, полными губами и простоватым милым взглядом.

– Ого, да она же буквально лучится здоровьем! На контроле в аэропорту не возникнет проблем с радиацией?

– Дурак.

Девушки собрались жить в двухместной комнате, а нам с парнями как раз оставалась четырёхместная. Я буквально затаил дыхание, ожидая, когда Таня купит билеты. До последнего момента мне казалось, что внезапно вмешаются какие-то обстоятельства.

Таня взяла билеты тем же вечером. Это было невероятно. Складывалось впечатление, что сама вселенная поддерживала моё решение сделать перерыв в отношениях с Надей.

 
                                           * * *
 

По линии «Экстремальной Москвы» я активно занимался несколькими новыми проектами. Идея одного из них родилась из нашего увлечения активными поездками, которые мы организовывали сами, без помощи турагентств. Мы использовали собственные навыки только в личных целях, а существовали успешные фирмы, которые этим зарабатывали, и пример одной из них вдохновил меня. Именно проект с молодёжными спортивными поездками я и хотел запустить и в рамках «Экстремальной Москвы». Последовали длительные обсуждения с коллегами, в результате которых мы признали идею рабочей. Я предложил организовать первый пробный тур летом: так у нас оставалась масса времени на его подготовку.

Решено было организовать поездку в Анапу в кайт-лагерь1212
  Кайтинг – вид спорта, представляющий собой катание на доске по воде или снегу, где для тяги используется специальное приспособление под названием «кайт», он же – воздушный змей. Больше всего кайт напоминает парашют конфигурации «крыло». Специальными тросами он крепится к обвязке на теле кайтера и запускается в небо, где ловит ветер. Для управления используется планка, соединённая с кайтом стропами.


[Закрыть]. Вскоре у нас уже была договорённость со спортивной школой в Витязеве – посёлке под Анапой. Здесь можно было жить и обучаться, используя прокатное снаряжение. А знаменитая Бугазская коса1313
  Популярное место для кайтинга в России.


[Закрыть] находилась всего в тридцати километрах.

Описание тура появилось на нашем сайте, в соцсетях и на нескольких сайтах-агрегаторах туров. Несмотря на то, что до поездки в Анапу оставалась ещё прорва времени, мы сразу начали получать обращения. Клиенты уточняли подробности, некоторые уже готовы были оплачивать, чтобы ухватить нашу скидку за раннее бронирование. Таня консультировала всех интересующихся, и я был полон оптимизма.

А потом грянул кризис. Началась война на Украине, нефть упала в цене, Запад ввёл санкции против России, и рубль рухнул. Я знатно порадовался, что успел оплатить билеты и жильё в Австрии: евро вырос почти вдвое. Но наши расходы на месте всё равно серьёзно увеличивались. Тогда для меня это было единственным неудобством. Я ещё не знал, что упадут продажи «Экстремальной Москвы» по всем направлениям, многие мои друзья останутся без работы, а клиентура молодёжных выездов уменьшится в разы. Это были последствия, с которыми предстояло столкнуться лично мне. В целом же бизнес в России начало серьёзно лихорадить, особенно сильно пострадали фирмы, целиком зависящие от иностранных поставщиков. Проблемы с работой появились даже в Москве, не говоря уж о регионах.

Света, собиравшаяся с нами в Австрию, не успела купить билеты и оплатить жильё, теперь же поездка подорожала очень существенно. Посоветовавшись с родителями, Света объявила, что, к сожалению, не сможет поехать.

– Что мне делать? – написала Таня. Двухместная комната ведь предназначалась ей со Светой, а Света свою часть денег не вносила.

– А другую подругу найти возможно?

– Очень сомневаюсь, – она вставила в сообщение унылый смайл. – Я и Свету с трудом уговорила, а тогда подешевле было.

Подешевле, да уж.

У меня был кое-какой опыт путешествий, и я видел приемлемое решение проблемы. Четырёхместный номер превращается в пятиместный путём доплаты за кровать. Для Тани это вышло бы дешевле, чем жить со Светой, а уговорить её на это было бы проще, чем на любой другой вариант. И всё же… был ещё один путь, который выглядел чрезвычайно соблазнительно. Я ведь хотел попробовать стать для Тани больше, чем просто другом – так может, это и был счастливый шанс?

– Тут я могу тебе помочь, но не уверен, что такое решение для тебя будет приемлемо. Я готов заплатить чуть больше и разделить с тобой двухместный номер. На сайте написано, что в нём две комнаты, и при необходимости мы сможем спать в разных.

Таня не отвечала долго – несколько часов. Лишь вечером она написала:

– Я благодарна тебе за помощь, давай так и поступим.

Меня кольнула совесть.

– А Андрей тебя так отпустит?

– Я постараюсь что-то придумать.

Похоже, и ей придётся обмануть своего молодого человека – пусть в какой-то мелочи, пусть косвенно, умалчиванием, но всё же.

Танино решение не только обрадовало меня, но и взволновало не на шутку. Теперь в Австрии меня совершенно точно ждало испытание, связанное с попыткой соблазнения, и ставки были весьма высоки. Я мог как получить то самое приключение, о котором всю жизнь мечтал, так и потерять подругу и коллегу. Если бы она устроила скандал – дело могло и вовсе принять скверный оборот. Парни теперь оставались втроём в четырёхместном номере, и мне являлся кошмар: мы с Таней ругаемся в первый же день, и она уходит жить к парням или прогоняет меня. Это был бы невероятный провал, и его вероятность, сколь бы мала она ни была, заставляла меня серьёзно нервничать.

 
                                         * * *
 

Мы с Таней по-прежнему много общались, постепенно сближаясь, и я чувствовал, что она значит для меня всё больше. Возможно, сказывалось и то, что после расставания с Надей мне не о ком стало заботиться. Нежность оставалась неизрасходованной, и я направлял её на Таню.

В середине декабря, в один из вечеров, мы вдвоём отправились на каток неподалёку от Поклонной горы. Поле освещалось яркими прожекторами, установленными по периметру. Стоял мороз, и, чтобы согреться, мы сразу начали носиться по всей площадке. Таня каталась отлично – я и не ожидал от неё иного. Сам я не вставал на коньки с детства, но иногда катался на роликах, поэтому быстро освоился. Мы затеяли салки: один должен был поймать другого, после чего тот давал несколько секунд форы, и начинал в свою очередь догонять. Я не мог поймать Таню, как ни старался, а она всегда настигала меня.

Лицо её раскраснелось от мороза и беготни, а волосы растрепались, и Таня выглядела даже более юной, чем обычно. Когда она в очередной раз бросилась мне наперерез в своих модных коньках, я не стал пытаться разорвать дистанцию, а крутанулся на месте и поймал её в объятия. Хорошо, что при этом я догадался отставить назад ногу, иначе объятия продолжились бы совместным романтичным падением на лёд. Таня со смехом обхватила меня руками, но тут же отпрянула и уже серьёзно взглянула на меня снизу вверх. Мы смотрели друг другу в глаза, и наши лица находились совсем близко. Мне безумно хотелось поцеловать её, но в голове моей царил хаос, и мысли бестолково бились друг о друга в гулкой пустоте: Австрия, Андрей, Надя…

– Таня… – прошептал я.

В этот момент она сильно оттолкнулась от меня руками и со смехом поехала назад, выписывая ногами замысловатые зигзаги. Я засмеялся тоже. Момент был упущен. Вместе с тем, я уже чувствовал, как внутри разгорается огонёк уверенности: в Австрии я обязан сделать решительный шаг.

 
                                           * * *
 

Новый год я провёл в Домбае с Лёхой – тем самым сноубористом из Словакии. Худой, высокий, с короткими белёсыми волосами и очень громким голосом – в горах он был довольно рисковым фрирайдером, а в обычной жизни – проектным менеджером РЖД. Когда он напивался, – а это случалось достаточно часто – то начинал громогласно и выразительно вещать о временах, когда он ещё работал проводником в поездах дальнего следования. Торговля алкоголем из-под полы, драки и милиция – материал для рассказов был неплохой. К сожалению, со временем истории всё же начинали повторяться, но остановить Лёху было совершенно невозможно, как и снизить громкость вещания. Благодаря этому все, с кем он когда-либо распивал алкоголь, вскоре могли воспроизвести большинство этих историй наизусть. Впрочем, мне эта Лёхина черта казалась вполне милой. Путешествий для него много не бывало – очень ценное качество!

Поездка в Домбай оказалась полна совершенно невероятных событий и запомнилась мне надолго, однако это совсем другая история. В первые минуты 2016-го, когда все обитатели посёлка высыпали на навесной мост, я под залпы салютов позвонил Наде. Она была приятно возбуждена и долго хохотала, когда я сказал, что Лёха уже напился и начал травить байки. Отсмеявшись, она сказала:

– Я очень рада, что у тебя происходят всякие приключения, как ты и хотел. Желаю тебе найти всё, что ты ищешь!

– Спасибо, Наденька! Желаю тебе быть очень счастливой, ведь этот мир так прекрасен. Обнимаю тебя!

Я вернулся в Москву девятого января, вдоволь накатавшись, намёрзшись и навалявшись в снегу. Выходить из дома не хотелось вообще. Образ Тани преследовал меня, и каждую ночь я видел во сне новые варианты развития событий в Австрии. Если раньше я серьёзно нервничал, осознавая величину ставок, то теперь моё волнение достигло пика. Оно заставляло меня неосознанно мобилизовать все внутренние силы, будто предстояла поездка на войну, а не на курорт. В моей голове Австрия превратилась в контрольную точку, о жизни после которой я не думал.

2

В день отъезда я с самого утра был на взводе.

Внешне всё было мило: мы встретились у табло, ребята перезнакомились с Таней. Сама Таня сегодня вскочила ни свет ни заря и приехала в аэропорт за три с половиной часа до рейса, поэтому уже в предполётной зоне начала клевать носом. В самолёте мы сидели рядом; она быстро уснула и повернула голову в мою сторону, уткнувшись лбом в изгиб спинки сиденья. Я чувствовал шеей её близкое дыхание, а предплечьем – тепло её руки. Чуть повернув голову, я вдохнул её запах – тот самый, что сводил меня с ума.

По дороге от Москвы до Фента мы сменили множество видов транспорта и просадили кучу денег. Цены на еду, электрички и такси мы пересчитывали на рубли и неизменно ужасались. В другой ситуации это могло бы испортить мне настроение, но только не сейчас: все мои мысли и чувства сосредоточились на Тане.

Пока мы были далеко, я чувствовал себя хозяином своей судьбы и строил мудрёные планы. Теперь же я вновь ощутил беспомощность. Меня переполняло лишь одно чувство: жажда.

Дорога заняла более двенадцати часов, и на месте мы были только ближе к полуночи. Фент состоял из пары десятков аккуратных домиков. Наш гостевой дом напоминал тот, в котором мы с Надей останавливались в Германии: три этажа, массивные деревянные стены с резьбой, скатная крыша. Встретила нас весёлая хозяйка, бесконечно шутившая на своём ужасном английском. Дело было не только в акценте – её речь постоянно перемежалась немецкими словами, из-за чего смысл шуток доходил до нас не всегда. О времени, когда нужно было смеяться, мы догадывались по интонации. С честью выдержав это испытание, мы разошлись по номерам.

В полутёмной прихожей мы с Таней сбросили на пол чехлы с досками. Меня уже почти трясло. Я взял Таню за плечи, повернул к себе и припал к её губам. Этого момента я жаждал так сильно, что на какое-то время он стал и смыслом, и целью моего бытия. Страсть, копившаяся капля за каплей, накрыла меня с головой и растворила в себе.

Время остановилось. Я не думал о том, что будет после – никакого «после» не существовало. Были лишь её губы, её запах.

Когда мы оторвались друг от друга, в ушах у меня шумело. Таня молча смотрела на меня, и в её глазах мне почудились электрические всполохи. Тик-так, тик-так – время снова пошло. Внезапно я почувствовал, насколько мне жарко, и негнущимися пальцами стал расстёгивать куртку.

 
                                           * * *
 

Наш номер оказался очень просторным и состоял из спальни и гостиной, совмещённой с кухней. Деревянные стены прекрасно сохраняли тепло от отопления. Повсюду висели фотографии: похоже, это были несколько поколений семьи нашей хозяйки. Вместе со старомодной деревянной мебелью это создавало настоящий зимний уют.

Я посчитал спальные места. Их оказалось шесть: два на кровати в спальне, два на диване в гостиной и два на креслах.

– Надо было всем вместе сюда заселиться, – сказал я. – Ребята просто заходили бы всегда по-тихому.

– Можно было бы им в окно верёвку спускать.

– А лучше – верёвочную лестницу. В следующий раз мы подготовимся лучше: экономика должна быть экономной! – я воздел палец к потолку.

Испытание, к которому я так долго готовился, было совсем близко. В груди и ногах поселился холод, и в ду́ше я долго не мог отогреться.

Только приняв горизонтальное положение, я осознал истинную степень своей усталости. Помимо того, что я целый день был в дороге, меняя транспортные средства и таская за собой чемодан и чехол, меня ещё и морально вымотало волнение. На секунду прикрыв глаза, я почувствовал, как комната вокруг меня начала вращение, и поскорее распахнул их снова.

Таня закончила свои водные процедуры и зашла в спальню. На ней была длинная серая футболка с рисунком енота, а под ней, видимо, трусики – мне не было видно. Она подошла к тумбочке и стала возиться с будильником в телефоне. Я любовался её стройными и сильными ногами.

– Хорош пялиться! – сказала она, покосившись на меня.

– Да ладно, твои ноги – не худшее зрелище. На что в этой комнате ещё пялиться?

– Ты всегда был мастером делать комплименты.

Таня выключила свет и залезла в постель. Я попытался обнять её, но она лежала неподвижно, и это оказалось непростой задачей. Поднявшись на локте, я поцеловал её, но губы, меньше часа назад отвечавшие мне страстно, теперь безжизненно ослабли. В смущении я отстранился. Глаза ещё не привыкли к темноте, и безэмоциональное лицо Тани показалось мне маской. Меня едва не передёрнуло.

– Что я делаю не так?

– Всё это – плохая идея, – скучно ответила она.

– Почему?

Внезапно губы её искривились от подступающих рыданий. Она отбросила одеяло и села на колени, уставившись на меня. В темноте я смутно различал растрёпанные волосы и маленький упрямый подбородок.

– Если я пересплю с тобой, то буду считать себя шлюхой! – вот теперь, судя по голосу, она готова была расплакаться.

Пару секунд я молчал.

– Послушай, Тань… Ты мне нравишься. И не говори, что я не нравлюсь тебе – после твоего поцелуя я в это не поверю.

– Нравишься! Но я встречаюсь с Андреем.

– Ты его любишь?

Она молчала.

– Не знаю, – наконец ответила она. И всхлипнула, опустив голову.

– Послушай, если бы ты его любила и изначально была против секса со мной, то не давала бы мне надежду, не соглашалась бы жить со мной и не целовала бы меня!

Возможно, в моих словах была и своя правда, и своя подлость, но это меня абсолютно не интересовало. Рядом со мной сидела на кровати девушка, которую я хотел до безумия. Мой разум не отключился, нет, он мобилизовал свою немалую дипломатическую хитрость для достижения одной цели. Если бы я считал, что помочь может признание в чувствах, или, скажем, отрицание любой эмоциональной составляющей, или шантаж – думаю, я пошёл бы на это, не задумываясь. Я начал говорить высокопарно:

– Я ведь говорил: для меня секс отделён от чувств. Ты принадлежишь другому – ладно, я смирюсь. Но, раз уж мы рядом, давай получим от этого удовольствие. По-моему, это будет правильно, а история наша станет цельной и законченной. После Австрии ты вернёшься к Андрею и будешь сама разбираться, любишь ты его или нет, а сейчас мы можем просто быть вместе.

Таня молчала, сидя с опущенной головой. Я осторожно сел рядом. Потом бережно отодвинул прядь волос с её лица и начал целовать её веки и скулы. Таня чуть подняла голову, и наши губы встретились. Мы целовались долго и нежно, и кончиком носа я чувствовал слёзы на её щеке. Затем я аккуратно опустил её на спину и впервые в жизни занялся сексом с плачущей девушкой.

 
                                           * * *
 

Через час Таня лежала, прижавшись к моему плечу. Говорить не хотелось. То, о чём я мечтал так долго, случилось. Но сцена, предшествовавшая сексу, выглядела весьма мрачно. Это была сделка: Таня отдалась мне только потому, что я ясно дал понять: после Австрии я больше не стану вмешиваться в её отношения с Андреем.

Это вызывало гнетущее ощущение и действовало на самооценку не лучшим образом. Теперь было очевидно: Таня воспринимала меня только как друга и, наверно, любовника. Но это было её право, да и мне, пожалуй, не стоило жаловаться на такой расклад. Однако мои чувства к ней были живы, и здесь, в Австрии, мне было от них не скрыться. Выходило, что в конце поездки нам в любом случае предстоит разлука, но вот что будет до того дня – зависит только от нас.

Что ж, терять было нечего! Я решил, что отдамся своему чувству полностью, постаравшись за отпущенный срок передать Тане всю свою нежность. Неделя вместе – это ведь так много, когда ты влюблён. Практически целая вечность.

Но нельзя было забывать: Таня не моя. Она не испытывала ко мне того чувства, что испытывал к ней я. Поэтому по возвращении в Москву я отойду в сторону. Пусть потеря будет горькой, но я уже буду готов. У меня было достаточно времени, чтобы во всей полноте осознать и прочувствовать факт: после Австрии наше с Таней «вместе» закончится.

 
                                           * * *
 

Прошедший день вымотал меня до предела, я чувствовал лёгкое головокружение и тошноту. Мышцы зудели. Минут через десять Таня уснула, её дыхание стало равномерным и глубоким. А вот ко мне сон не шёл. Подобно посвяту или бару в Мюнхене, Австрия представлялась мне испытанием, и я долго настраивался на него, мобилизуя силы. А решение взять всё от этой недели не способствовало успокоению: организм считал, что расслабляться нельзя. Так я и лежал: час, другой. На третьем часу я начал понемногу проваливаться в зыбкую дрёму, время от времени выныривая на поверхность. Когда мне всё же удалось заснуть, сны мои были тревожными. За сорок минут до будильника я проснулся, и уже окончательно. Несмотря на то, что сон мой продлился всего около трёх часов, я чувствовал себя абсолютно бодрым.

Утро осветило комнату бледным светом, разогнав по углам тени ночных слов и слёз. Таня всё так же мирно сопела, тёплая и серьёзная во сне. Улыбнувшись, я тихо выбрался из-под одеяла и пошёл на кухню делать кофе.

Рассвет прогнал и тяжёлые душевные переживания Тани. Когда она проснулась, я поцеловал её в скулу. Потом в нос. Потом в губы. Она была тёплой, сонной и податливой, и я почувствовал дикое желание, сопровождавшееся натуральным головокружением. Когда спустя двадцать минут кто-то из ребят постучал к нам в дверь, Таня сладко стонала, и мне пришлось зажать ей рот ладонью. Открывать я не пошёл.

Когда после этого мы в панике бегали по номеру, натягивая одежду и набивая контейнер едой, я позволил себе пошутить.

– Вчера ночью ты плакала, и я думал: неужели секс со мной столь ужасен. А сегодня – уже стонала. Либо я расту в этом деле, либо ты привыкаешь и смиряешься…

Таня ткнула меня в бок кулаком. Удар у неё был поставлен.

 
                                           * * *
 

От Фента до Зёльдена протянулась узкая автомобильная дорога по склону горы. От обрыва её кое-где отделял лишь низенький заборчик, а кое-где – абсолютно ничего. Водитель нашего автобуса, похоже, знал дорогу наизусть и гнал под сотню. Он уверенно вписывался в повороты, угол которых был скрыт от нас скалой. Людей бросало друг на друга вместе с лыжами и досками. Таня призналась, что обидно было бы умереть, не успев покататься в Альпах.

– Не волнуйся, они постоянно так ездят, – неуверенно ответил я, вцепившись свободной рукой в поручень, чтобы не улететь на очередном вираже.

В Зёльдене мы погрузились на канатную дорогу. Кабинка поползла от опоры до опоры в окружении гигантских елей. Внизу тянулись нити горных рек, кое-где скованных льдом, а кое-где продолжавших свой бег среди снегов. Вскоре ели расступились, и на десятки километров вокруг раскинулся сверкающий заснеженный склон. Горные пики пылали так ярко, что на них больно было смотреть. Таня, впервые попавшая в настоящие горы, притихла, не в силах произнести ни слова.

Мне хотелось оберегать Таню на склоне, и она была рада моей поддержке. Несмотря на это, вскоре я своими глазами оценил её способности. За несколько часов она раскаталась и начала обгонять Пашу и Колю. Скоро она должна была потеснить и Лёху. Движения её были ловкими, уверенными и экономичными. Такая пластика и смелость не сильно удивляют у мужчин, но видеть их у девушки было непривычно.

Во второй половине дня мы отправились в сноупарк, решив попробовать себя во фристайле – попрыгать на трамплинах и поскользить на боксах. Таня и здесь выпрыгивала выше всех и красиво приземлялась. Мне стало обидно: девчонка, впервые катавшаяся в горах, уделывала по прыжкам опытных парней. Да, наш опыт не был связан с фристайлом, но всё же! Перед очередным трамплином я разогнался как можно сильнее и вылетел, не замедляясь. Подо мной мелькнула плоская площадка, затем поверхность начала резко уходить вниз, а я всё летел…

Я приземлился с наклоном на передний кант1414
  Кант – металлический обод сноуборда. Передний кант находится со стороны носков. Соответственно, задний кант – со стороны пяток.


[Закрыть], резко вильнул и полетел кубарем. Доска мелькнула на фоне неба, послышался хруст, я несколько раз перевернулся через себя и остался лежать на животе, медленно сползая вниз.

Первым делом нужно было проверить себя. Я ушибся, но это был пустяк. Мне показалось, что при падении что-то хрустнуло, но теперь я не понимал, от чего это могло произойти: вроде бы, серьёзных повреждений не наблюдалось. Отползая в сторону, я увидел, как Паша красиво вылетает и в точности как я приземляется на передний кант, перекатывается через голову и подъезжает ко мне уже на животе. Я показал ему большой палец. Что ж, наверно, по высоте вылета я Таню переплюнул, а не этого ли я хотел?..

Уже поднимаясь с ребятами на кресельном подъемнике, я решил отметить то, что до сих пор цел, и открыл рюкзак, где у нас были съестные припасы и чай. Прочный пластиковый контейнер, куда мы сложили еду, разлетелся на осколки. В моём рюкзаке была каша из осколков пластмассы, макарон и колбасы – с кетчупом.

 
                                           * * *
 

Вечером мы с Таней и Пашей вышли во двор побоксировать. Они оба занимались тайским боксом, а я когда-то ходил на обычный, и мы заранее договорились устроить в поездке спарринги и взяли с собой перчатки и капы.

Я немного волновался перед спаррингом с Пашей, но тут проблем не возникло. Мне не составляло труда держать его на расстоянии джебами1515
  Джеб – один из основных видов ударов в боксе. Осуществляется передней рукой, по прямой траектории.


[Закрыть], которые иногда достигали цели. Через три-четыре минуты мы поменялись: Паша отошёл отдохнуть и вытереть кровь с лица, а на его место встала Таня. Спарринг с ней представлялся мне шуткой, и я намеревался просто отдохнуть. Этим мечтам не суждено было осуществиться. Для начала я едва не пропустил хлёсткий кросс1616
  Кросс – разновидность прямого удара. Наносится в момент атаки противника, бьющая рука проходит над рукой противника.


[Закрыть] в челюсть, и мне пришлось начать двигаться, активно защищаясь. Агрессивно наступая, Таня сумела пару раз попасть мне по корпусу. Она грамотно использовала вес, и удары получались неожиданно ощутимыми. Молотила она меня без передышки, и я едва успевал защищаться. Секунд через двадцать боковой удар мазнул мне по скуле, и я понял, что придётся атаковать – иначе я так и буду пропускать.