Текст книги "Паутина"

12

– Только его здесь не хватало, – говорит Анна, разглядывая робко входящего в комнату Каноса, и тут же спохватывается. – Как я могла оставить открытой дверь!

Тут же она бросается к двери и закрывает её.

Монстр не обращает на её движения никакого внимания.

– Что ж, друг мой, – обращается он к служителю. – А ты готов заключить договор?

– Да, – отвечает Канос, глядя ящеру прямо в глаза.

– В таком случае оба подойдите ко мне, – приказывает чудовище.

Канос делает два шага вперёд. Анна встаёт рядом.

– Снимите кресты.

– Уже снял, – выкрикивает служитель, разжимая кулак.

Анна с презрением смотрит на Каноса, но всё же выполняет требуемое.

– Теперь целуйте мне ноги и клянитесь в преданности.

Канос вопросительно смотрит на настоятельницу, но тут же бросается на пол и покрывает лапы поцелуями.

Анна остаётся на месте.

– И в чём дело? – спрашивает её монстр.

– Ты уже достаточно напугал нас. Может быть, для начала, вернешься в человеческий вид? – отвечает она.

– И не подумаю, – говорит чудовище. – Или ты считаешь, что я хочу просто удивить тебя дешевыми трюками? Вовсе нет. Я хочу, что бы ты в полной мере осознала, кому ты сейчас даёшь обещание. Тебе не нравился клоун, так получи монстра. Целуй!

– Нет.

– Ладно, будь по-твоему. Вот только не пришлось бы тебе пожалеть. Сейчас ты поймёшь, что этот вариант бесчестия был бы самым гуманным из всех возможных.

Лишь только он успевает произнести эти слова, как в окно, оставленное Анной открытым, влезают, один за другим, три огромных чёрта и набрасываются на настоятельницу. Шесть мохнатых лап в один миг срывают с неё одежду и валят на пол.

Канос стоит как вкопанный, не проявляя не малейшего желания помочь Анне, да та и не ждёт помощи. В физиологическом плане насилие не имеет для неё никакого значения, а вот защищать последнюю частицу света в душе она готова любой ценой. Поэтому, вместо активного сопротивления, рогатые сталкиваются с откровенным издевательством.

– Вы что, хотите напугать меня своими стручками? Чёрта с два! То есть, три! – Анна заливается громким смехом, кажущимся таким неуместным в данных обстоятельствах. – Ну, волосатые ублюдки, и это всё, на что вы способны? Теперь понятно, почему на ваших тупых головах такие красивые ветвистые рога!

Анна пытается выкрикнуть что-то ещё, но один из чертей закрывает ей лапой рот, и крики прерываются в неразборчивое мычание.

Канос наблюдает за происходящим с горящими глазами и дрожью в теле, и в какой-то момент чувствует в себе желание забыть обо всём и присоединиться к насильникам.

Ящер замечает его состояние.

– Я вижу, это нравится тебе больше, чем просто картинка в горяченьком журнале, – шепчет он, наклонившись в самое ухо служителю. – Ты сможешь делать тоже самое с тысячами женщин, если будешь служить мне. Хочешь этого, Канос?

– Да, мой хозяин, – бормочет служитель, разглядывая стекающие по телу Анны кровавые брызги семени. – Очень хочу. Очень.

– Тогда, пока ребята не закончили развлекаться, проводи меня вниз, в любую из комнат. Я голоден.

– Я даже знаю, в какую, – отвечает Канос, злорадно улыбаясь. – Вот только…

– Об этом не беспокойся. Просто иди.

Даже не посмотрев в сторону Анны, Канос открывает дверь и начинает спускаться по лестнице. На последней ступеньке он оборачивается и видит, что за спиной никого нет.

– Я же сказал, иди, – голос раздаётся прямо перед ним, и его плечо сжимает чья-то невидимая рука. – Иди.

Канос прибавляет шаг и через минуту открывает дверь своего блока. Теперь поворачивает вправо и осторожно подходит к двери с номером восемь.

– Это здесь, – шепчет он.

– Отлично, – отвечает голос. – Возвращайся в башню и скажи моим им, чтобы закруглялись. Я буду через пару минут.

Канос кивает и отправляется выполнять приказание. Несколько секунд стоит полная тишина, потом дверь в комнату бесшумно открывается и так же тихо возвращается на своё место.

Часть вторая. Два мира

Глава 1

1

В день, ставший роковым для обоих миров, Женя просыпается в привычное время – 9.00. Воскресенье – замечательный день. Во-первых, сегодня выходной, а значит не нужно идти в школу, а во-вторых, отец сегодня допоздна на работе, и это многого стоит.

Женя встаёт с кровати и включает магнитофон. Из динамиков раздаётся песня группы «Сплин» «Звезда рок-н-ролла». Мальчику нравится такая музыка – она заставляет бешено биться сердце, кровь начинает быстрее бежать по венам, а тело, кажется, наполняется энергией и желанием жить. Возможно, такие чувства естественны для двенадцатилетнего мальчугана, но не в Женином случае. После смерти мамы (как говорил отец, «её сожрал рак») жизнь стала невыносимой и превратилась в сущий ад. Когда отец дома, он только спит и пьёт, а когда на работе – пьет там. Женя может вспомнить мало дней, когда он видел своего отца трезвым. Сейчас этого не бывает совсем, да и раньше, при маме, трезвым папаше случалось быть нечасто.

Но один из таких дней Женя запомнил хорошо – в тот раз он впервые был у отца на работе. Жене тогда было лет девять, но он всё помнит, как будто это было вчера. Отец – крановщик, и мальчику удалось побывать внутри настоящего портового крана. Какой же он огромный! Если встать у его подножья и откинуть голову назад, кажется, что верхушка пронзает небо, а, может и облака. Потом они долго-долго взбирались по железной лестнице наверх – Женя впереди, отец сзади. Мальчик не боялся сорваться, поскольку лестницу окружала металлическая сетка, да и отец снизу обязательно бы поймал.

От вида, открывшегося из кабины, захватывало дух. По левую сторону – весь порт как на ладони, а дальше дома и парк, по правую – река с плывущей вниз по течению баржой и лес, тянущийся до горизонта.

Внизу, прямо на берегу, лежали, сваленные в огромную кучу, стволы деревьев, которые отец при помощи ковша-клещей загружал в вагоны. Таких куч вдоль берега было несколько, а кран передвигался от одной к другой по рельсам. Когда отец показывал, как работает ковш, один небольшой ствол упал прямо на рельсы, аккурат поперёк.

– Теперь мы не сможем проехать? – спросил у отца Женя.

Тот не ответил, лишь улыбнулся. Потом потянул рычаг, и кран плавно тронулся вперёд. Они приблизились к стволу и переехали его. Мальчик ожидал почувствовать толчок, но ничего подобного не случилось. Колёса разрезали бревно, как нож растаявшее масло, и оставили за собой три его части.

– Для крана оно просто спичка, – рассмеялся отец, и Женя смеялся вместе с ним.

В то время папаша был ещё ничего, а вот сейчас, вспоминая тот день, Женя думает о том, как пьяному отцу удаётся не сорваться с этой лестницы и не сломать себе шею.

Прибавив громкость магнитофона на всю (музыкальный центр играл гораздо громче, но отец его продал), Женя идёт в ванную. Грязная одежда отца валяется на полу, мальчик поднимает её и кладёт в стиральную машину. Сегодня день стирки, но времени ещё полно, чтобы всё успеть. Женя умывается и чистит зубы, разглядывая своё отражение в зеркале. Синяк почти прошёл, а от ссадины на шее ни осталось и следа. Отец частенько прикладывает кулаком (чуть что не по его), но на молодом организме всё заживает быстро. А вот рука никак не проходит, особенно локоть, и из-за этого он успел схлопотать «пару» по физкультуре. За неё, между прочим, отец добавил ему ещё, хотя сам же запретил обращаться за освобождением к врачу.

Женя идёт на кухню. В холодильнике только отцовское пиво да две сосиски, оставшиеся со вчерашнего ужина. Женя съедает их, предварительно щедро намазав кетчупом. Завтрак окончен, пора приниматься за труды.

В этот момент ему звонит одноклассник Витька.

– Привет, Женёк. Хватай в зубы скейт и бегом в парк, сегодня устроим соревнования. Катька сказала, что при всех поцелует победителя.

– Да я пока не могу. Папаша запряг постирать и убираться, а дома сам знаешь какой свинарник.

– Да ты чо, это же Катька! Наплюй на папашу! Во сколько он возвращается?

– Попробуй наплевать сам, он тебе живо зубы в глотку затолкает.

– Ну так когда он придёт?

– Работает до шести, но, думаю, раньше девяти дома не покажется.

– Ну, Женёк, уйма времени. Получишь свой поцелуй, и работа пойдёт лучше.

– Да у меня ещё локоть болит…

– Локоть – не колено. К тому же, если победишь, можешь требовать за инвалидность два поцелуя. Короче, мы тебя ждём. Давай.

В трубке раздаются короткие гудки. Женя кладёт её на место и садится на краешек дивана.

В Катю он влюблён с третьего класса. Хрупкое, с тонкой белой кожей и длинными пальцами синеглазое создание покорило его с первого взгляда. Он писал ей записки, тайком провожал до дома, любовался её фотографией в школьном альбоме. Одноклассники сначала хихикали, но теперь, кажется, привыкли, и лишь соседка по парте, Настя, почему-то недовольна его увлечением.

Разумеется, Катя придумала такую награду неслучайно – она знала, что на скейте нет ему равных. Хотя, может быть, это просто шутка. А вдруг нет?

– Я успею, – говорит он сам себе.

Вынимает из кладовки скейт, выключает магнитофон, надевает кроссовки и убегает на улицу.

2

В четыре часа дня он возвращается обратно. С ним явно что-то не так – глаза затуманены, движения медленны и осторожны. Прямо с дверей он направляется в ванную, и, открыв холодную воду, подставляет под неё голову. На затылке у него огромная шишка, а в волосах запёкшаяся кровь. Он вытирает голову полотенцем, при этом явно с трудом стоя на ногах. Тут тело мальчика изгибается, и его тошнит прямо в раковину. Продышавшись, он ещё раз умывается, делает воду потеплей и старательно смывает рвоту. Затем затыкает отверстие в ванной пробкой и наполняет её и стиральную машину водой. Засыпает стиральный порошок, жмёт «Пуск». Идёт в свою комнату и падает на кровать. Глаза его закрываются, он проваливается в сон.

В половине двенадцатого ночи, когда рины в седьмой комнате заканчивают свои сновидения, когда Александр желает Светлане спокойной ночи и кладёт трубку, когда в окно Анны влезают черти, дверь в Жениной комнате открывается и заходит его отец. В одной руке его полотенце с пятнами крови, в другой скейт. Он тоже с трудом стоит на ногах, но отнюдь не из-за сотрясения мозга.

– Ты должен мне кое-что объяснить, сынок, – ревёт он.

Комната моментально наполняется запахом перегара. Женя с трудом открывает глаза и сквозь туман видит перекошенную от ярости физиономию папаши.

– Встань, когда с тобой разговаривает отец! – от его крика в шкафу дрожат стёкла.

Мальчик медленно поднимается и, проследив за взглядом отца, замечает на подушке кровавое пятно.

– Я катался с ребятами в парке и ударился головой о бордюр, – говорит он, словно сквозь сон.

– А какого хрена ты делал в парке, когда я сказал тебе навести дома порядок?

Мальчик ничего не отвечает и только морщится от боли.

– Я к тебе обращаюсь, скотина! – в лицо ему летит полотенце.

– Прости меня, папа. Я сейчас всё сделаю, – Женя делает шаг вперёд, но мужчина загораживает ему проход.

– Я вкалываю целыми днями, что бы у нас было, что жрать, а ты не можешь помочь мне по хозяйству? Ленивый паразит, такой же, как твоя мать!

– Не смей говорить о ней так! – сквозь дымную пелену ему кажется, что зрачки отца стали красными, а из-за рта высовываются клыки.

– Что ты сказал, сопляк? – мужчина бьёт его в грудь и мальчик снова падает на диван. Инстинктивно он закрывается руками от следующего удара, но отец вдруг замирает на месте. Глаза его начинают бешено вращаться, с губ капает пена.

– Что? – он оглядывается по сторонам и вдруг бьёт себя по лицу. – Что? Кровь?

Тут он начинает размахивать руками и краем скейта задевает себя по носу. Губы его моментально обагряются кровью.

– Да! Теперь я всё понял! Кровь, – ревёт он и, схватив скейт обеими руками, подходит к кровати. – Ты заплатишь за всё! За всё, – с этими словами он поднимает скейт над головой.

– Нет, папа! – успевает крикнуть Женя перед тем, как на него обрушивается страшный удар.

Мир сразу становится красным, и в нём нет ничего, кроме боли.

– Кровь! Кровь! – один удар сменяет другой. Наконец, скейт падает на пол.

Мужчина поднимает всё ещё дрожащее тело, чуть было не поскользнувшись в луже крови, несёт его в ванную и бросает в воду. Потом достаёт из машины постиранные вещи и кладёт их туда же.

– Ты забыл прополоскать бельё, – говорит он сыну.

Изо рта ребёнка идут пузыри, а один из носков, подкрашенных кровью в бурый цвет, прилипает ко лбу.

На какую-то секунду Женя вновь видит отца, но тут же картинка перед глазами меняется. Вокруг него огромное зеленое поле, солнце светит вовсю, а сам он стоит перед дверью какого-то старого дома. В голове его вдруг звучит голос матери:

– Иди ко мне, сынок. Я здесь.

Женя оглядывается и замечает мальчишку, идущего к нему через море травы. Глаза у него грустные, но на лице улыбка.

– Пойдём, я провожу тебя, – говорит он и берёт Женю за руку.

3

Слух о жестоком убийстве распространился по городу стремительно. Лишь только Александр заходит в редакцию, как к нему тут же подлетает шеф.

– Займись вчерашним убийством, и чтобы к вечеру материал был готов, – выпаливает он. – И разузнай, можно ли получить фотографии.

– А кого убили? – интересуется Александр, усаживаясь за стол.

– Это ты у меня спрашиваешь? – брови редактора удивительно ползут вверх и становятся похожими на два вопросительных знака, бьющихся в агонии.

Шеф уходит, и теперь Александр больше не сдерживает улыбку:

– Я специально спросил, что бы ещё раз полюбоваться на это, – говорит он коллегам.

– Я слышала, что зверски убили ребёнка, – Юля как всегда в центре событий. – Кажется, это сделал его отец, по крайней мере, так говорили в маршрутке.

– Что они ещё сказали? Сколько лет ребёнку? – посыпались со всех сторон вопросы.

– Больше я ничего не знаю. За всеми подробностями обращайтесь к Шуре.

– Я расскажу вам, как только всё узнаю, – вздыхает Александр, поднимая телефонную трубку.

В пресс-службе УВД ему сообщают, что драма произошла в Советском районе, и дело передано в районную прокуратуру следователю Попову.

Созвонившись с ним, Александр договаривается о встрече во второй половине дня.

4

С первыми лучами солнца, лишь только в Доме становится светло, Канос выходит из комнаты и приступает к своим ежедневным обязанностям. Он гасит факелы в коридорах и в комнате прибытия, а потом неспешной походкой отправляется к ринам. Хотя он проводил вчера дьявола в восьмую комнату, в тайне Канос надеется увидеть следы своего преступления и в остальных. В первых семи он не замечает ничего необычного, и, кажется, немного разочарован этим.

Но вот, наконец, и восьмая. Служитель берётся за ручку, но не открывает дверь, а прикладывается к ней ухом. Тишина. Ему вдруг кажется, что вчерашняя ночь была лишь видением, галлюцинацией его нервного воображения, а сейчас наваждение прошло и всё стало на свои места.

– Я не должен так думать, иначе я просто сойду с ума, – говорит он себе и решительно входит внутрь.

5

– Газета «Вести губернии». Мне нужен Анатолий Попов, – говорит Александр дежурному милиционеру.

– Минуту, – кивает тот, снимая трубку и набирая номер. – Дежурный. Попов на месте? К нему пришли с газеты. Да, хорошо. Ждите, – последнее слово относится к Александру.

Он отходит от окошка, и вынимает из кармана удостоверение. Через минуту у проходной появляется молодой парень в форме.

– Вы Мельников? – спрашивает он и, получив утвердительный ответ, машет рукой. – Пойдёмте.

Александр показывает постовому удостоверение и идёт вслед за парнем.

Следователь оказывается грузным мужчиной с густой рыжей шевелюрой и хитрым взглядом.

Настоящий лис, думает Александр. Только беременный.

– У меня очень мало времени, так что давайте быстро. Что вас интересует?

– Обстоятельства убийства и подробности.

– В интересах следствия…

– Да, да. Я понял, – перебивает Александр. – Расскажите только то, что можете. Раньше мне с вами не доводилось сталкиваться, но Николай Трофимович знает, что мы не напишем лишнего.

– Да вы присаживайтесь.

– Благодарю.

– Убийство произошло вчера около двенадцати ночи. Мальчик 1988 года рождения. Преступление совершил его отец, вдовец, он же и вызвал милицию. Оружием убийства послужила доска с роликами – скейт, который принадлежал мальчику. Убийца находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и нанёс множество ударов по голове и телу ребёнка. Потом отнёс его в ванную и бросил в воду. Возможно, ребёнок был в тот момент ещё жив – это покажет вскрытие. Что-то ещё?

– Он объяснил как-то причину своего поступка? Неужели можно допиться до такой степени, чтобы убить своего сына?

– Это ещё предстоит выяснить. На подушке были обнаружены более ранние следы крови – возможно, он и раньше бил ребёнка. Так же выясняется наличие у задержанного психического заболевания, есть кое-что указывающее на это. Но я не эксперт, так что утверждать не буду.

– А что вы имеете в виду?

– Я думаю, об этом не стоит писать.

– Возможно. Но всё же я хотел бы узнать.

– При задержании он утверждал, что не виновен – якобы в него вселился дьявол. «Я почувствовал внутри себя зверя» – кажется, так он сказал.

– А что говорят соседи или родственники о его взаимоотношениях с сыном?

– Это всё, что я могу пока вам сказать, – следователь встаёт, и Александр тоже.

– Спасибо, что уделили время, – говорит он. – И ещё одна просьба – я хотел бы получить фотографии. Что для этого нужно?

Следователь бросает на него короткий холодный взгляд.

– Я ценю вашу работу, – говорит он уже другим тоном. – Но не понимаю вот этой вечной жажды крови. Вы хотите опубликовать фотографию этого несчастного мальчика? Хотите, чтобы все увидели, в какое кровавое месиво можно превратить лицо ребёнка?

– Это просто моя работа, чёрт её дери! Я ненавижу насилие и меня мутит от всех этих ужасов, творящихся вокруг. А вот толпа хочет крови, и с этим ничего не сделать. Ещё раз спасибо. До свидания.

– Ладно, перезвоните мне через часок – я узнаю у начальства. Евгений, проводи.

Александр возвращается на работу и садится писать материал. Ему никто не мешает – все заняты своими делами и уже забыли про утренний разговор.

6

В комнате всё как обычно: рины лениво валяются на своих кроватях – никто даже и не думает вставать.

Неужели и вправду ничего не было? думает Канос, но тут же замечает, что кровать с номером 33 пуста. Он ещё раз обводит комнату взглядом и обращается к ближайшему рину:

– Где Тридцать Третий?

– Никто не знает, служитель Канос, – отвечает тот. – Последний раз мы видели его сразу после того, как наставник Лейен заходил пожелать нам спокойной ночи.

– Ладно, все оставайтесь на местах. Наставник скоро зайдёт за вами.

С этими словами Канос поспешно покидает комнату, пытаясь скрыть злорадную улыбку и даже забыв потушить свечи. В подобных случаях инструкция предписывает сразу же сообщить об этом Тио, так что Канос направляется прямиком в его комнату.

– Этой ночью ушёл Тридцать Третий, – говорит он с порога. – Я сразу к тебе.

– Спасибо, я всё уточню и сообщу настоятельнице, – Тио встаёт с кровати и включает экран информации, – а ты заканчивай обход.

Покосившись одним глазом на вспыхнувшее табло, Канос уходит.

В трёх оставшихся комнатах все рины оказываются на месте, но пока Каносу достаточно и одной жертвы.

Я же говорил вам, что моё время придёт, думает он. Могущество повелителя не знает границу, и этот щенок был только закуской. Впереди ещё будет обед, а самые вкусные блюда – жирную свинью Девятнадцатого и тощего цыплёнка Сорок Седьмого – мы оставим на десерт.

Вдохновлённый своими мечтами, он нос к носу сталкивается с Лейеном.

– Доброе утро, служитель. Доброе утро, ребята, – говорит тот. – Что-то сегодня припозднился с обходом?

– Да я… Знаете, Тридцать Третий ушёл, – в эту секунду Канос выглядит немного растерянным, но тут же берёт себя в руки.

– Совсем необязательно было говорить это при ринах, – шепчет Лейен, но уже поздно.

– А куда ушёл Тридцать Третий? – спрашивает кто-то.

Канос было открывает рот, но Лейен крепко сжимает ему руку.

– Его перевели в другой дом, – спокойно отвечает наставник. – И хватит вопросов – сейчас время снов. Идите в Зал.

Лейен бросает на служителя осуждающий взгляд и уходит вслед за детьми.

7

Дверь в башню чуть приоткрывается, и в проёме показывается голова Тио.

– К вам можно?

– Да, служитель, входите.

По лицу настоятельницы не видно, что она провела самую ужасную ночь за свою службу в Доме. Конечно, представление с крысами, устроенное ей сатаной, тоже стоило много, но все же его не сравнить с насилием, учинённым над её телом и душой. Правда, прошлый раз она опустила руки и сдалась, а в этот раз держалась до конца, однако тогда её вина перед Богом была не такой страшной, как в этот раз. Да и что гордиться своей выдержкой, если сейчас на ней нет креста и дьявол почти полностью владеет ею? Она до сих пор видит перед собой этого адского монстра и ощущает, словно она живая, мерзкие прикосновения нечисти.

Всю ночь она лазила по полу в поисках креста, но, разумеется не нашла его. Чувствует ли она раскаяние? Наверное, нет, ведь она сама приняла это решение и сделала свой выбор. Вот только плата оказывается слишком большой, гораздо больше, чем она могла себе представить. И это только начало, а о том, что будет дальше, не хочется и думать.

Анна ждала кого-нибудь из служителей, так как видела, что дьявол спускается в Дом, вот только не знала, кто из них придёт и насколько страшные вести он принесёт с собой. Больше всего она боялась, что служителей будет несколько, а значит, дела совсем плохи.

Тио оказался первой ласточкой и, как надеялась Анна, последней.

– Вы можете сесть, служитель, – Анна старается не выдать своего волнения. – Почему вы так хмуры?

Тио садится, достаёт из папки, которую он принёс с собой, листок, и говорит:

– Сегодня ночью из комнаты №8 ушёл Тридцать Третий. Я пришёл доложить об освободившемся месте.

– Что ж, оставьте бумаги – я отмечу в заявке. И вот поэтому вы так печальны?

– Вы знаете, Анна, что уход, как и приход ринов, для нас привычное дело. За триста пятьдесят лет моей службы через меня их прошло несколько тысяч. Многих из них забирали войны, ещё больше – болезни. Но когда люди, особенно дети, гибнут нелепой, бессмысленной смертью, я не могу оставаться равнодушным.

– Это как раз тот случай? – спрашивает Анна чуть дрожащим голосом.

– Именно так. Женя Киселёв, двенадцати лет был зверски убит своим собственным отцом. Почти в самую полночь. Вчера была большая луна?

Анна пытается вспомнить, но не может.

Тио продолжает:

– Думаю, что да. Мне кажется, некоторые люди недалеко ушли от зверей и часто проявляют, особенно в полнолунье, себя как хищники.

– Возможно, вы правы. Вы ведь, кажется, пишете «Размышление о мире»?

– Да, я хочу получить высшую учебную степень, но не пойду, как вы, в практики, а займусь теорией.

– Я очень рада, что вы стремитесь к знаниям. Уверена, это пойдёт вам во благо. Что же касается людских поступков, тут мы с вами не в силах что-либо предпринять. И мы должны смириться с этим. Вы даже своей судьбой не можете управлять.

– Так ведь у нас и нет судьбы, настоятельница.

– Да, разумеется, у нас нет судьбы, – Анна только что сболтнула лишнее, и теперь пытается показать, что это были её философские размышления. – Продолжайте писать. Возможно, по окончании работы вы покажете мне свои труды.

– Почту за честь, настоятельница, – служитель с почтением прикладывает руку ко лбу. – Я сам хотел попросить вас, но не смел.

– Я обязательно посмотрю вашу работу, – повторяет настоятельница, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

– И ещё одно, – говорит Тио, не замечая перемены тона настоятельницы. – В последнее время меня немного беспокоит служитель Канос.

– О чём вы?

– Мне кажется, он утрачивает мудрость и терпение. Это началось примерно с того времени, как в блоке появился наставник Лейен. Сначала Канос насмехался над покинувшим нас Маро, теперь не может или не хочет сблизиться с Лейеном. К тому же я заметил, что рины стараются не общаться с ним. Это тоже очень важно. А вы видели, как он одевается? Скажите, носит ли кто-нибудь из служителей других блоков джинсы?

– Я не придаю этому большого значения, – говорит Анна, сдвинув брови. – Думаю, что да. Наверно, он просто хочет выглядеть современным.

– Современным? Зачем ему это здесь?

– Служитель, я поняла вашу мысль, – Анне уже не совсем удаётся сдерживать раздражение. – Я говорила недавно с Каносом, думаю, всё уладится.

– Есть и ещё одно обстоятельство, о котором вы, возможно, не знаете – в его комнате упала икона.

– Да что вы такое говорите! Вы сами видели это?

– Видел.

– Я разберусь в этом сама. Вы можете идти.

Тио ещё раз отдаёт знак почтения и уходит.