Читать книгу "Паутина"

5

В тот же вечер в Зале Сновидений Сорок Седьмой принимает решение возобновить контакт со своим человеком. Во многом к этому его подтолкнули расспросы Каноса о рисунках.

Почему служителя это интересовало? Зачем рисунки Лейену?

Ответ напрашивался сам.

Они хотят изучить наши сны. Для чего? Что значат эти рисунки?

Разумеется, наставник не ответит на эти вопросы, да и не нужно ему узнать о том, что они вообще возникли. Возможно, ответы знает мужчина из снов, вот только спрашивать его об этом напрямую не стоит.

Так как же быть? С одной стороны, вопросы (и не только эти) мучают и не дают покоя, а с другой, задать их означает вновь напугать его.

Он поделился своими мыслями с Шестьдесят Второй, и она тут же нашла решение.

– Пусть твой рисунок тебе и поможет, – сказала она.

– Поможет? Как?

– Ты ведь не хочешь с ним говорить, так? Ну и не надо. Мысленно пошли ему этот рисунок, и, когда он его увидит, может быть, сам поймет, что к чему. А заодно поймешь и ты.

Идея мальчику понравилась, и вот сейчас, сидя в кресле и готовясь ко сну, он решает осуществить ее.

– Время снов – закрывайте глаза, – объявляет Лейен.

Давайте попробуем как бы вселиться в мальчика и увидеть наш мир его глазами. На секунду нас окружает темнота, но в тот же миг она рассеивается, и мы видим комнату Александра. Первое, что привлекает внимание, это многократно усилившаяся яркость цветов, словно смотришь телевизор, в котором регулировка насыщенности выставлена на максимум. Конечно, с непривычки режет глаза, но что же поделать – выбирать не приходится. Непривычен для нас и угол зрения. Мы, разумеется, не можем повертеть головой, чтобы, к примеру, осмотреть всю комнату, так как смотрим чужими глазами. Но и мальчик, оказывается, тоже не в состоянии это сделать. Теперь понятно, почему побывав со своими людьми в цирке, никто из ринов не может его как следует описать. Они словно кинокамера, которая смотрит только на человека, находясь не более чем в двух метрах от него и двигаясь вместе с ним. Рины видят все, что попадает в ее поле зрения, и ничего больше.

Итак, мы находимся перед Александром (чуть правее) и видим его именно в таком ракурсе, куда бы он не пошел. Сейчас он сидит за столом и, по-видимому, играет в компьютерную игру (нам видна задняя панель монитора, слышны звуки выстрелов и перезарядки оружия). Одна рука Александра медленно водит мышкой, другая лежит на клавиатуре.

Сорок Седьмой спокойно наблюдает за бурей эмоций на его лице (очевидно, эта картина для него привычна), потом решает выяснить его внутреннее состояние. Мы чувствуем, как мальчик сосредотачивается, концентрируется на чем-то, и тут же до нас доносится приглушенный, не похожий сам на себя, голос Александра, хотя мы видим, что губы его не подвижны:

…вправонетздесьяужебыл

гдежеэтоткоридор

угублиноткудастреляют

назад

давайсадисьбыстрее

перезарядитьавоттыгде

оптическийсохранитьсяпистолетружьепатроновмало

мышкунадопочистить

идиоаптечкасохраниться

даблинполучижрисвинецсволочьживучийгад

давайбыстрее

всенаконецтозагрузка…

Голос замолкает, словно рин выключил звук. Вероятно, он понял, что в данный момент Александра ничто не тяготит. Тот потягивается, зевает и встает из-за стола. Теперь он идет прямо на нас, а мы отступаем назад, неизменно соблюдая дистанцию. Сравнения с кинокамерой действительно оказывается самым точным, мы словно смотрим фильм, отснятым каким-то безумным режиссером, отдающим предпочтение исключительно одному плану.

Александр проходит на кухню, зажигает газ и ставит на плиту чайник. Вынимает из холодильника упаковку рулета, и, вскрыв ее, отрезает от него несколько кусочков. Потом открывает форточку, садится на стул и закуривает.

Сорок Седьмому кажется, что это удачный момент. Он вспоминает свой рисунок и мысленно размещает его прямо перед глазами Александра, повторяя без остановки одну и ту же фразу.

НАРИСУЙ ЕЁ, НАРИСУЙ ЕЁ, НАРИСУЙ ЕЁ…

Как мы уже знаем, именно таким способом Шестьдесят Вторая заставила Светлану подарить Александру свою фотографию.

Сорок Седьмой решает добиться своего тем же методом. Никаких разговоров, только картинка и настойчивое, неотступное желание нарисовать её. Что будет дальше, он не знает, но все же это лучше чем бездействие.

НАРИСУЙ ЕЁ, НАРИСУЙ ЕЁ, НАРИСУЙ…

Мы замечаем, что с Александром что-то происходит, он задумчиво щурится, словно пытаясь не упустить какую-то мысль, и кусает губы. Вдруг резко встает, выключает газ и решительно идет в комнату.

НАРИСУЙ ЕЁ, НАРИСУЙ ЕЁ, НАРИСУЙ ЕЁ…

Мы осторожно выскальзываем из Сорок Седьмого, уверенные в том, что он доведет дело до конца.

6

Вечером следующего дня Игорь, главный редактор газеты «Вести губернии», вернувшись с работы, понимает, что в его доме вновь побывал мужчина. Особых доказательств этому не было, если не считать чуть уловимого запаха чужого одеколона и поднятой на унитазе крышки, но все равно он знал это.

Кристина вновь связалась с этим парнем, Сашей, и редактор отчасти сам виноват в этом. С тех пор как год назад врачи подтвердили бесплодность его жены, семейная жизнь дала трещину, да такую, что в нее без труда провалился бы Титаник. Игорь давно мечтал о ребенке и надеялся, что трудности с его зачатием явление временное.

Однако жестокая правда, оглушая и сбивая с ног, пронеслась между ними, словно ураган, и не было от него спасения. Он по-прежнему любил свою жену, ее невозможно было не любить, но она словно перестала быть для него полноценной женщиной. Она, разумеется, почувствовала это, и одна ссора стала сменять другую. Вот так семейное счастье проверяется на прочность – чуть в дом пришла беда, и супруги вмиг оказываются по разную сторону баррикад. Кристина отреагировала резко и незамедлительно – завела любовника. Может быть, так она хотела отомстить, а может просто искала подтверждение тому, что она все равно осталась женщиной. Так или иначе, любовник появился, и Игорь подозревал, что она встречается с ним при каждом удобном случае. А таких было много – газета накопила кучу долгов, а, следовательно, дел невпроворот.

Однако Игорь не собирался мириться с подобной ситуацией. Застав как-то их воркующими в парке недалеко от дома, он устроил скандал и поставил ультиматум: или-или. В тот момент он был так зол, что ему было совершенно все равно, кого она выберет. Хотя думал, что знает ее ответ. Но все вышло наоборот: она заявила, что не хочет разводиться и ставит на любовнике крест. Игорь был удивлен и обрадован ее решением. Теперь, как он думал, все наладится.

Но этого не случилось. Кристина продолжала пропадать где-то по вечерам, односложно отвечала на чьи-то звонки, в общем, вела себя так, как ведет человек, которому есть что скрывать.

Неделю назад Игорь обнаружил на балконе чужую зажигалку и устроил очередной допрос. Кристина ответила, что после обеда заходили Герман и Юля, их общие знакомые, и это их зажигалка. Игорь позвонил Герману и тот подтвердил слова Кристины, а значит, друзья были в курсе и покрывали ее. Ну не стал бы Герман, директор крупной торговой фирмы, пользоваться семирублевой обшарпанной зажигалкой, в которой, к тому же, и газа совсем чуть-чуть.

Игорь не стал ничего доказывать (кому в тридцать семь охота выглядеть идиотом), но твердо решил для себя, что следующего раза он не потерпит.

Да, и не каких дел с Германом – предательство друга бывает даже обидней измены жены. Почему он так поступил? Разве они не дружили со школы? Разве не вместе изменяли своим первым женам и покрывали друг друга? Разве мало выпили за обсуждением личных и профессиональных проблем?

Как же Кристина смогла заставить его обмануть меня? Что же она за человек? Лишила детей, изменила, убила веру в дружбу. Что еще? Каким будет следующий сюрприз, преподнесенный мне любимой женой?

И вот сейчас, стоя возле унитаза и глядя на эту проклятую крышку, он снова и снова задает себе этот вопрос.

Все, с меня хватит. Лучше я сдохну от тоски, чем буду посмешищем.

Он решительно идет в спальню, куда Кристина удалилась якобы по причине головной боли.

– Любимая, – говорит он, – могу ли я задать тебе пару вопросов и рассчитывать при этом на откровенность?

7

Давайте вернемся на некоторое время в Дом, тем более что здесь происходит нечто крайне важное. Анна только что вернулась с очередной прогулки, и не одна. Ее гость, к несчастью, нам хорошо известен – все тот же седоватый мужчина в строгом черном костюме. Сегодня алый галстук сменила бабочка того же цвета.

Они стоят у окна плечо к плечу, словно два добрых старых знакомых, и наблюдают за тем, как солнце медленно скрывается за краем крыши. Последние лучи исчезающего светила придают их лицам рыжеватый оттенок.

– И все-таки, мне кажется, ты зачастил, – говорит Анна, не поворачивая головы.

– Тебя это беспокоит? – невозмутимо спрашивает мужчина.

– Честно говоря, да. Два дня назад я была на совете и почувствовала, что глава отнесся ко мне как-то настороженно. Не знаю, в чем причина этого, но все равно мне не по себе. Что, если они нагрянут с проверкой?

Последняя треть солнечного диска еще видна, но теперь он окрашивается в темно-красный цвет. Анна берет со стола спички и медленно облетает комнату, зажигая свечи.

– Надеюсь, тебе недолго осталось волноваться, – говорит мужчина, поворачиваясь так, чтобы настоятельница все время находилась в его поле зрения. – Я исполню твою просьбу, как только завершу одно небольшое дельце. Думаю, мне хватит пары недель.

От неожиданности Анна чуть было не теряет равновесие, и спичка гаснет в ее руках. Настоятельница опускается на пол и взволновано спрашивает:

– Ты сказал две недели? Так скоро?

– Да, но при условии, что все пойдет гладко.

– Конечно, ты не мог замыслить ничего доброго, но все же желаю тебе в этом удачи.

Дьявол старается сдержать улыбку.

– Приятно слышать от тебя такие слова, – говорит он. – Я запомню их.

– Так значит, я скоро обрету жизнь?

– Не сомневайся. Можешь уже начинать подыскивать себе подходящего кандидата.

Анна задумывается.

– А Канос? – спрашивает она. – Как ты поможешь ему? Ведь к нам не так часто поступают новые души.

– Что-нибудь придумаем, – хитро говорит он, но видно, что мужчина не был готов к этому вопросу. – В крайнем случае, заберу накануне из Дома побольше ринов, чтоб уж наверняка. Но помни, в комнату прибытия не должен придти служитель.

– Да, конечно. Мне придется встречать душу самой, – Анна вновь задумывается. – А Каноса придется пропустить вперед.

– Это уже решай сама. Мне пора.

Мужчина идет к двери.

– Открывай. И не волнуйся – скоро все кончится.

Он уходит, а настоятельница закрывает за ним дверь – открыть ее с той стороны он сможет и сам.

– Две недели, – мечтательно говорит она. – Всего две недели.

8

Демон становится невидимым и неторопливо спускается по лестнице. Он направляется к Каносу – мелкой козявке, которая всё же может сослужить хорошую службу. Семь Домов уже пройдено, и поиски в них не увенчались успехом. Осталось еще три, а следовательно, у Каноса есть небольшой шанс угодить своему хозяину. Рисунок в одном из них, и если он здесь, значит, служителю повезло оказаться в нужное время в нужном месте.

Конечно, если я не ошибся в переводе предсказания Книги Огня, думает демон, но тут же отгоняет эту мысль.

Когда человек приближается к своей цели, он или немного сбавляет темп и расслабляется, оттягивая волнительный момент её достижения, либо бросается к ней очертя голову и сгорая от нетерпения. Но дикая природа устроена не так: чем ближе пантера подбирается к добыче, тем осторожнее она двигается, а перед прыжком и вовсе замирает, концентрируясь до предела возможностей. Так и демон, часть этой самой природы, понял, что шутки кончились, и до того последнего решающего прыжка осталось лишь несколько шагов. Сегодня время одного из них, и кто знает, вдруг именно он окажется последним? Наступит время прыгать, и тело должно быть готово к этому. Оно всегда должно быть готово – готово нападать или защищаться.

Поэтому дьявол постарался подбодрить Анну, не стал подтрунивать над ней и поспешил улизнуть из башни.

Надеюсь, он успел сделать, что я велел, думает демон, осторожно открывая дверь знакомого нам Блока. Иначе его нерасторопность может выйти ему боком.

В конце коридора слышан стихающий топот ног, очевидно дети только что разошлись по комнатам. Демон проскальзывает в коридор (нам заметно лишь легкое колебание воздуха) и идет к двери Каноса. Когда до неё остаются считанные шаги, дверь вдруг резко открывается и из комнаты выходит Лейен. Демон никогда не видел наставника, но, разумеется, догадывается, кто перед ним. Воздух больше не движется, мы потеряли след демона. Лейен останавливается и настороженно осматривается по сторонам, словно собака, учуявшая запах лисы. Несколько секунд в коридоре стоит полнейшая, словно звенящая тишина, потом из соседней комнаты раздается детский смех.

Лейен чуть вздрагивает, встряхивает головой, будто отгоняя какое-то видение, и шагает по коридору дальше до тех пор, пока не скрывается за дверью собственной комнаты.

9

– Это я, – тихо говорит демон обернувшемуся Каносу.

На служителе, вместо привычных джинсов и футболки, белая рубашка и широкие светло-желтые брюки.

– Какой приятный сюрприз, повелитель, – Канос вскакивает со стула и замирает в почтительной позе. – Вам не встретился наш наставник?

– Да, мы чуть было не столкнулись у твоей двери, я еле успел отлететь в сторону. Но все равно у него был такой вид, будто он заметил что-то.

– Он, конечно, пронырливый парень, но не настолько, чтобы заметить вас, когда вы этого не хотите.

– Да, ты прав.

Каносу не терпится похвастаться выполненным заданием, но, видя, что повелитель не задает по этому поводу никаких вопросов, предпочитает молчать.

Демону приходится брать инициативу в свои руки.

– Как продвинулись дела, Канос? – спрашивает он. – Тестирование закончилось?

– Да, как я и предполагал.

– А рисунки? Ты просмотрел их? – демон не особенно пытается скрыть волнение.

– Да, я нашел его.

Резкое дуновение воздуха указывает на то, что демон приблизился к Каносу почти вплотную.

– Ты уверен в этом? – раздается над самым ухом.

– Совершенно, – стараясь побороть дрожь в голосе отвечает Канос. – Очень похож на тот, что вы рисовали.

– ДАН ГАРА СТЕН, – произносит восторженно голос, и у служителя подкашиваются колени. – ИН ТЕРА АВАРАН. КОР УАНА.

Канос впервые слышит слова древнего языка мертвых. Конечно, он и сам давно мертв, но этот язык предназначен ни для него, ни для ему подобных, и уж тем более этому языку не учат ни в одной из семинарий. Это проклятый язык – живым он предвещает смерть, а мертвым – адские муки.

Страх, который в этот момент сковывает Каноса, усилен к тому же и тем, что он не имеет возможности видеть лицо повелителя. Тот, напротив, все прекрасно видит и спешит успокоить служителя.

– Не бойся. Эти слова не нанесут тебе вреда. Ты отлично поработал, Канос. Награда не заставит себя долго ждать.

Служитель кланяется тому месту, откуда доносится голос.

– Так кто же сделал этот рисунок?

Служитель с нетерпением ждал этого вопроса.

Ну, Сорок Седьмой, вот и настал мой час, думает Канос. Сейчас решится твоя дальнейшая судьба, и если тебе не повезет, станешь следующей жертвой. Внеочередной.

– Номер 47, нашего блока. Восьмая комната. Вы были там в самый первый раз.

– Я был в этой комнате? – в голосе демона слышится удивление. – Совпадение или предзнаменование? Почему ты привел меня именно туда?

После секундного замешательства Канос решает, что лучше ответить честно.

– Я ненавижу этого мальчишку и надеялся, что вы заберете его.

– Глупец, – говорит голос. – Ты искушаешь судьбу, сам не ведая того. Ведь я выбираю жертву наобум, полагаясь исключительно на случай. Есть определенные законы мироздания, которым никто не в силах противостоять, и случай – один из них. Хотя, уверен, что этого мальчишку я бы не тронул. Ему приготовлена другая роль, и он будет жить, пока не сбудется предсказание.

Канос с досадой бьет себя кулаком по колену.

– Я вижу, этот парнишка чем-то крупно насолил тебе, – говорит голос, – но у тебя будет возможность отомстить. Мы нашли рисунок, а это половина дела. Причем, наиболее трудная.

Служитель замирает, стараясь не пропустить ни одного слова.

– Сейчас я говорил с Анной, – продолжает демон. – И объявил ей о том, что время чудес уже близко. Две недели, сказал я, хотя не был уверен в этом. Ну а сейчас, мой дорогой Канос, все изменилось, и изменилось благодаря тебе. Две недели – это слишком долго, я управлюсь быстрее, особенно если ты поможешь мне в этом. Ну а потом мальчик больше не будет нам нужен, и я отдам его тебе. Можешь делать с ним, что хочешь.

У Каноса голова идет кругом от столь приятных новостей, он опускается на стул.

– Но-но, не расслабляйся, – служителю кажется, что голос раздается ещё ближе, и он напрягается в ожидании прикосновения. – Для тебя еще есть работа.

– Я готов к ней, – Канос встает и делает небольшой шаг назад.

– Она будет куда проще первой. Отыщи мне тело этого твоего любимчика.

Это он о Сорок Седьмом, догадывается Канос, включая обозреватель.

В левом углу комнаты появляется небольшое светящееся табло (мы уже видим подобное в комнате Тио), на котором вспыхивают серебристые буквы:

ПРЕДСТАВЬТЕСЬ

– Служитель Канос.

Надпись гаснет, а вместо нее появляется другая:

ГОЛОС ОПОЗНАН.

И чуть позже:

ЦЕЛЬ?

Демон кашляет, и Канос инстинктивно поворачивает голову, хотя, разумеется, ничего не видит. Свет, исходящий от табло придает окружающим предметам металлический оттенок, лишь только горящие свечи остаются яркими желтыми пятнами.

– Продолжай, – говорит голос.

Служитель отворачивается.

– Запрос, – произносит он.

СТАТУС?

– Рин.

УЧАСТОК?

– НП 4.

ДОМ?

– Четыре, четыре, три, девять, семь.

БЛОК?

– 2Б.

НОМЕР?

– 47.

ДАТА ПРИБЫТИЯ?

– Неизвестна.

На несколько секунд табло становится черным, а потом на нем появляется надпись:

ЖДИТЕ

– Ох и нравится мне ваше техническое обеспечение, – произносит голос. – А у нас такого нет – все по старинке. Я бы конечно и сам нашел, да лень.

Все это произносится таким голосом, что невозможно понять, шутит демон или говорит серьезно. Наверное, шутит, ведь даже человечество придумало компьютер и интернет, которые и являются аналогами обозревателя.

Табло загорается ярче, и на нем служитель видит всю необходимую информацию. В центре изображение Александра, одно из застывших мгновений жизни. Он выходит из подъезда, в зубах сигарета, в руке мусорное ведро. На лице беспечная улыбка человека, не знающего никаких проблем.

Под изображением маленькими буквами написано:

Мельников Александр Викторович 12.01.1972 Участок НП4 3271.

Ниже, еще мельче, перечисление каких-то разрядов, особых условий и чего-то еще.

– Адрес нужен? – спрашивает Канос.

– Нет, и так все ясно. Сегодня ты дважды доказал свою верность и преданность, и я это очень ценю.

Канос распрямляет спину и поднимает голову выше.

– Ты сделал все что нужно и умудрился при этом сорвать джекпот, а значит, все, о чем ты мечтал, сбудется. Подумай обстоятельно, не торопясь, и реши, что тебе нужно. Через семь, максимум десять дней я вернусь сюда, и ты скажешь мне об этом. Но мой тебе совет: не проси человеческой жизни, возможно, она станет теперь совсем другой.

Канос не успевает задуматься о значении этих слов, так как демон вдруг меняет тему.

– Назови мне число от одного до пяти, – говорит он.

– Четыре.

– А от одного до десяти?

– Четыре.

– Отлично, ты еще раз помог мне, – судя по голосу, демон улыбается. – Тебе просто нет цены.

С этими словами дьявол выходит из комнаты и бодро шагает по коридору. Факелы вспыхивают сильнее, словно кто-то брызнул на них бензином.

Четвертый этаж, четвертый Блок, думает демон, поднимаясь по лестнице. Что ж, ваше величество случай, выбор за вами. Сегодня у меня удачный день и слишком хорошее настроение, чтобы привередничать.

Четвертый этаж, четвертый блок, четыре жертвы.

10

Александр паркует свою машину у подъезда дома, в котором живет шеф, и поднимается наверх. 15 минут назад редактор позвонил ему и попросил приехать. Александр, получивший персональное задание и вот уже несколько дней не появляющийся на работе, не мог отказать. Обычно «вовремя не оказаться дома» ему помогает определитель номера, но шеф никогда прежде не звонил из дома, так что номер оказался незнакомым.

Шеф явно чем-то расстроен, а следовательно можно легко угодить под горячую руку. Каким-то образом в редакции все знали про частые ссоры в его семье и в такие моменты всяческими способами старались избегать общения с шефом. Судачили что-то про любовника, измены, бесплодие, наркотики, но Александр пропускал эти слухи мимо ушей, насколько это вообще возможно в женском коллективе.

Наверное, сейчас и произошла одна из таких ссор, а шеф хочет отыграться на нем. Но редактор мог отчитать его и по телефону, для этого совсем необязательно вызывать к себе домой, пусть даже Александр и живет неподалёку.

Здесь что-то другое, но что? Это он и собирается узнать. Конечно, заскоки у шефа случались и раньше, но не до такой же степени. Насколько известно Александру, никто из сотрудников газеты не бывал у редактора в гостях.

Александр находит наконец-то квартиру с номером 13 (еще один сюрприз) и звонит в дверь. Она тут же открывается, словно шеф ожидал его в прихожей.

– Добрый вечер, – говорит Александр, заходя внутрь и внимательно разглядывая редактора.

Усталое лицо, мешки под глазами, замедленные движения и явный запах перегара. Шеф словно постарел на несколько лет. Последний раз Александр видел его совсем другим.

– Раздевайся, проходи, – шеф идет на кухню и взмахом руки зовет его за собой.

Квартира у редактора отделана что надо: паркет, дорогие обои, массивные деревянные двери. Кухня тоже само совершенство: современная мойка, блестящая и сверкающая, словно в рекламе чистящего средства, огромный, выше Александра, холодильник, мягкий диванчик-уголок с широким обеденным столом.

Да, на редакторскую зарплату этого не купить, отмечает про себя Александр, хотя и не привык считать чужие деньги.

– Садись за стол, потолкуем, – шеф закрывает кухонную дверь и тяжело опускается на диван рядом с Александром. – Выпьешь со мной?

– Игорь Юрьевич, я же на машине, – кажется, шеф не собирается отчитывать его.

Редактор понятливо кивает (набрался он уже хорошо) и наливает в одиноко стоящую на столе рюмку коньяка.

– А я выпью.

Сказано – сделано.

– Как продвигается статья?

Ну вот, началось.

– Пока что туго, – Александр не знает толком, что говорить. – Никакой связи между водителем и крановщиком я не нашел. Возможно…

В этот момент дверь в кухню открывается, и Александр видит жену шефа, Кристину. В пестром шелковом халате она не кажется такой уж сногсшибательной, какой он видел ее на новогодней вечеринке. В тот день своим потрясающим вечерним платьем она произвела неотразимое впечатление на всех сотрудников газеты, и даже Валера, редактор рекламного отдела, славившийся своей невероятной привередливостью к женскому полу, сказал «Вау!», что на его неандертальском языке означало предел восхищения.

– А это ты, – она кивает Александру, не обращая на мужа никакого внимания. – Сочувствую.

– Заходи, выпей с нами, – угрюмо говорит шеф, словно не слыша ее реплики. – Где тут у нас рюмки? – он пытается встать, но Кристина усаживает его на место.

– Нет уж, избавьте.

– Тогда оставь нас одних.

Она грустно смотрит на Александра, потом корчит мужу гримасу и уходит, хлопнув дверью.

– У вас красивая жена, – Александр пытается сгладить неудобную ситуацию, но тут же прикусывает язык – уж больно вышло двусмысленно.

Шеф вроде бы рад перемене темы.

– Да, – говорит он, наливая еще. – Настоящая красавица. Выпьешь?

Он уже ничего не соображает, думает Александр. Надо сваливать.

– Вот скажи мне, Саша, – шеф выпивает рюмку и тут же наполняет ее снова. – Тебя предавали близкие люди?

Глаза у редактора становятся мутными, но он не отводит взгляд.

– Вроде бы нет, – о своих отношениях с прежней женой он не собирается говорить ни с кем.

– Жена, друзья?

– Нет.

Ах, вот почему ты не нашел лучшего собеседника.

– Тогда ты счастливый человек. Но не расслабляйся – в любой момент они могут нанести тебе удар в спину.

Александр молчит.

– Вот мы суетимся, пытаемся чего-то добиться. А зачем? – теперь шеф смотрит на свои руки. Голова безвольно опускается вниз, словно он вот-вот уснет. – Для кого все это? Для меня? Оно мне на хрен не нужно. Что, по-твоему, главное для человека?

– Мир в собственной душе, – Александр действительно так думает, хотя, возможно, не стоит это сейчас обсуждать с пьяным шефом. Уж ему-то мир, наверное, только снится.

– Во, в самую точку, – рюмка тут же наполняется и присоединяется к предыдущим. Коньяка в бутылке остается совсем чуть-чуть, и Александр надеется, что этого шефу хватит. – Человек должен жить в мире с собой и другими. Но вот беда – не все это понимают.

Огромным кухонным ножом шеф отрезает кусок колбасы и кладет его в рот.

По-моему, тебе уже поздно закусывать.

Шеф вновь тянется к бутылке, но передумывает и опускает руку.

– Иногда пытаешься сделать что-то, но выходит вовсе не так, как планировал. А другие не видят этого или не хотят видеть. Получается замкнутый круг, словно змея, проглотившая свой хвост.

Шеф бормочет что-то еще, но речь его становится уже совсем бессвязной.

Желание уйти вдруг охватывает Александра с такой силой, что он вскакивает и, надев в прихожей в ботинки, выбегает на лестничную площадку. Краем глаза замечает Кристину, выходящую из соседней комнаты на шум замка. Александр не понимает, что с ним происходит – он должен попрощаться, извиниться за свой внезапный уход, но какая-то неведомая сила тащит его вниз по ступенькам, да так, что он сталкивается с мужчиной, поднимающимся вверх. Александр бормочет извинения, но чувствует, что не в силах остановиться.

В этот момент из квартиры шефа, дверь в которую осталось открытой, доносится жуткий крик. Александр мгновенно приходит в себя и бросается вслед за этим мужчиной, который уже бежит к распахнутой двери. Они практически вместе врываются в квартиру и видят ужасную картину: шеф лежит на полу, неуклюже раскинув руки, а из его груди торчит кухонный нож. Он скрывается в теле почти по самую рукоятку, а рядом, в медленно растекающейся луже крови, стоит на коленях Кристина.

Мужчина оттаскивает ее в сторону (она захлебывается в рыданиях и говорит что-то неразборчивое), а Александр склоняется над телом редактора.

– Звоните в «скорую»! – кричит Александр мужчине, и тот бросается к телефону, стараясь при этом не наступить в кровавую лужу.

На лестничной площадке уже показались привлеченные криками соседи. Какая-то женщина начинает громко причитать.

Александр переводит взгляд на Кристину – она кричит во все горло, закрывая лицо руками. На одном из ее колен отпечаталось пятно крови, напоминающее бабочку.

Все это происходит так быстро, что Александру трудно поверить в происходящее. Он словно видит кошмарный сон, одновременно так похожий и непохожий на реальность.

Он совершенно теряет способность что-либо делать; какие-то люди оттесняют его, и он опускается на пол, облокотившись спиной на шкаф.

– Дьявол. Я дьявол, – сквозь рыдания кричит Кристина и пытается обнять Александра.

После ее слов комната становится расплывчатой, а звуки сливаются в один безумный гул, сквозь который пробивается захлебывающийся вой сирены.