Читать книгу "Паутина"

Часть третья.
Пауки

Глава 1

1

Как мы уже знаем, в мире наставников и ринов миллионы домов, подобных тому, который мы выбрали. Они равномерно распределены по всему свету, но все же есть место, в котором мы не найдем их. В атласе мира оно зовется пустыней Сахара, а здесь – огненной долиной смерти. Это – царство зла, последнее пристанище грешников.

В самом центре пустыни стоит замок, окруженный четырьмя высокими стенами. Во внутреннем дворе, образованном ими, нет даже песка, лишь красная, выжженная солнцем земля, да виднеющиеся кое-где пучки засохшей травы. Посреди двора стоит небольшая, метр на метр, стальная клетка. Сейчас она пуста, но массивный замок на приоткрытой дверце указывает на то, что ему есть, кого охранять.

Пока еще клетка освещена солнцем, но тень от западной стены уже медленно подбирается к ней. Приближается вечер. Вокруг ни души, и в сухом тяжелом воздухе не слышно ни звука.

Мы пересекаем двор и, пройдя сквозь черную железную дверь, оказываемся в замке. Без сомнения, это дом дьявола – в наши ноздри врывается омерзительный запах, этакая тошнотворная смесь серы, тухлых яиц, гниющей рыбы и еще Бог знает чего. Хотя, наверное, это выражение неуместно, Бог не знает, так как никогда не бывал здесь.

Запах – единственное, что наводит на столь мрачные мысли. В целом внутри не так уж и плохо. Пол, застеленный мягким зеленым ковром с каким-то замысловатым рисунком, напоминающим лабиринт. Скульптуры богов различных цивилизаций и времен, расставленные вдоль стен. Широкая мраморная лестница, ведущая на второй этаж и разветвляющаяся вправо и влево. Десятки огромных подсвечников в виде того или иного зверя расставлены вдоль ее перил.

По-настоящему жутковато выглядят только часы, висящие над дверью, в которую мы вошли. Циферблатом служит медный диск с изображением скорпиона, а стрелками – две человеческие руки. Одна, по-видимому, детская, вытянутым указательным пальцем показывает часы, другая, тонкая и изящная, словно женская, минуты. Секундной стрелки нет, да и сами часы вроде бы стоят, так как, несмотря на вечернее время, показывают четверть первого.

Мы поднимаемся по лестнице, и, повернув вправо, оказываемся на втором этаже. Он представляет собой всего лишь длинный балкон, опоясывающий здание изнутри. По левую его сторону, вдоль стены, множество деревянных дверей. Мы направляемся к одной из них, третьей.

2

Потрясенный столь неожиданной смертью шефа, утомленный длительным изнуряющим допросом следователя, а самое главное, кошмарными словами Кристины, словами, заставившими вернуться все его прежние подозрения, Александр совсем забыл про рисунок, который он сделал недавно, и который казался ему в день убийства каким-то таинственным знаком.

А вот демон, напротив, все прекрасно помнит, в чем мы и убеждаемся, как только проникаем в комнату, скрытую за третьей дверью.

Комната практически пуста, лишь стол да несколько стульев. На левой стене висят две огромные карты мира и, подойдя поближе, мы видим, что кроме одинакового очертания материков на них нет больше ничего общего. Первая, разумеется, нам знакома – каждый видел ее на уроках географии, а у кого-то, возможно, она даже висит в кабинете. А вот вторую мы видим впервые: на ней не помечены города, не названы реки, не разделены страны. Вместо всего этого лишь россыпь крошечных темных точек и одно маленькое серое пятно, обозначающее то место, в котором мы сейчас и находимся.

За столом, склонившись над рисунком, похожим на тот, который сделал Сорок Седьмой, сидит демон все в том же привычном для нас облике преуспевающего бизнесмена. Он шепчет себе что-то под нос и задумчиво водит пальцем с длинным черным ногтем по рисунку.

Мы прислушиваемся, стараясь разобрать слова, но безуспешно – очевидно, демон говорит на каком-то неизвестном нам языке.

Дверь в комнату открывается, и мы отходим в сторону, пропуская посетителей. Ими оказываются два молодых парня, оба почтительно замирают у двери. Один, лет восемнадцати, выглядит как типичный тинэйджер – бейсболка, нахлобученная задом наперед, олимпийка, широченные брюки, кроссовки. Другой, абсолютно лысый парень лет двадцати пяти, его полная противоположность – аккуратный серый костюм, очки в дорогой оправе, новенькие чистые туфли.

– Проходите, что встали, – демон машет рукой. – Отличный маскарад. Тебе бы еще скейт для полного комплекта, – эти слова относятся к парню в бейсболке.

– Его я оставил за дверью, – улыбается тот.

– Ты тоже неплох, – теперь демон смотрит на лысого. – Вот только хвост забыл спрятать.

«Лысый» испуганно оборачивается, а демон хохочет. Разумеется, никакого хвоста нет, и гости смеются тоже.

– Ладно, к делу. Докладывай.

– Объект проживает в юго-восточной части города по адресу: улица Алексея Борисова, дом девять, квартира двенадцать, – рапортует молодой. – Первый подъезд, четвертый этаж.

– Хорошо. Теперь ты.

Лысый откашливается и говорит:

– Мне удалось выяснить, что он работает в одной из местных газет, но всю эту неделю был дома. Живет один, хотя некоторые ночи проводит со своей подружкой. Не уверен, что это случается часто, но можно выяснить. Вчера умер его начальник, так что послезавтра в полдень он отправится на похороны. Отличный момент, чтобы…

– О, да это же моя добыча! – перебивает его демон, откидываясь на спинку стула. – Вот кого я задушил вчера! Ох уж эти маленькие провинциальные городки – иметь с ними дело бывает очень забавно!

Юноши кивают.

– Ну что ж, хорошие новости.

– Я думаю, – говорит лысый, – его не будет на месте несколько часов. Ну, вы знаете, в таких случаях люди еще и организовывают поминки.

– Я не собираюсь проникать пока в его дом – сперва стоит присмотреться к нему, а заодно и выяснить что-то более существенное. К тому же, у него должно быть время сделать свой рисунок. Спешка здесь ни к чему.

Юноши вновь кивают, как по команде.

В эту минуту дверь снова открывается, на этот раз более робко, и на пороге появляется черт. Темно-каштановая шерсть аккуратно расчесана, талию опоясывает ремень с внушительного размера бляхой, на рогах по золотому кольцу.

– Ваше сиятельство, странник вернулся, – докладывает он высоким, тонким голоском, вовсе не гармонирующим с его двухметровым ростом и широченными плечами.

Юноши едва сдерживают улыбку, а демон решительно встает из-за стола.

– Хорошо. Иду, – говорит он, направляясь к двери. – Вы со мной?

– Если вы позволите, – лысый переглядывается с парнем в бейсболке.

– Идемте, – демон выходит из комнаты, гости следуют за ним.

Мы, по-прежнему соблюдая осторожность, замыкаем процессию.

3

Вместе со всеми мы спускаемся вниз тем же путем, что и пришли, и оказываемся во дворе. Хотя вокруг уже темно, идем бодрым шагом, стараясь не отставать от наших мрачных провожатых. Во время всего пути они не произносят ни слова, лишь у ворот демон просит черта принести факелы. Тот послушно выполняет приказание и отпирает ворота.

В сумерках видна чья-то человеческая фигура, и демон, подняв факел повыше, манит ее пальцем.

Фигура делает несколько нерешительных шагов, и перед нами предстает мужчина в запыленной, а кое-где и разорванной одежде. Все четверо обступают его полукругом, поднося факелы на довольно-таки опасное для его бороды расстояние.

Мужчина, однако, не кажется испуганным и лишь с немой мольбой тянет к ним черные обветренные руки. Лицо его тоже черное, а вот борода и волосы очень светлые, резонно предположить, что он провел под палящим солнцем много недель. Трепещущий на ветру огонь факелов придает его лицу жуткое выражение. Видно, что он сильно страдает.

– Чего надо, бродяга? – произносит тинэйджер, поднося факел еще ближе к лицу мужчины.

Тот с трудом разжимает ссохшиеся губы.

– Воды и крова. Я целый день бродил по пустыне, и, кажется, меня укусил скорпион.

Действительно, его правая нога разбухла как минимум вдвое.

– Так кто же ходит босиком по пустыне? – говорит черт, ухмыляясь. – Песочек-то горячий?

Все хохочут, и пламя факелов вторит им.

Несмотря на то, что путник едва стоит на ногах, он терпеливо ждет, пока смех стихнет и, по-видимому, не удивляясь, что среди встретивших его находится мохнатое чудовище.

– Так значит, ты хочешь воды? – говорит демон, чуть выступая вперед. – Но чем ты заслужил ее?

– Ничем, – отвечает путник. Тело его мелко вздрагивает, словно ему вдруг стало холодно. – Но из пустыни я принес то, что тебе нужно.

– Вот как, – сквозь зубы произносит мужчина. – И откуда ты знаешь это?

– Вижу в твоих глазах. Они горят желанием. В них жар, который неведом даже этой пустыне. Они словно солнце, но только мрачное, обугленное. Черные, как мои обожженные руки. Как отчаяние.

– Да ты, как я вижу, поэт, – черт тычет путнику факелом в лицо, борода вспыхивает, но тут же гаснет. – Прямо Гомер!

Снова все хохочут, а лысый говорит:

– Гомер был слепой, а этот, хоть и придурок, а видит.

– Так мы это сейчас исправим, – черт тянет к мужчине лапу с блестящими закругленными когтями, но демон останавливает его.

– Не сейчас, – тихо говорит он. – Позже.

Путник вдруг падает на колени, упирается лбом в землю и тянет к ногам демона исхудалые руки. Тот, что помладше, тут же наступает на одну из них, вминая пальцы в песок.

– Убери свои лапы, – рявкает он, однако не сходит с руки.

Путник с трудом вытаскивает ее из-под кроссовка.

– Не мучьте меня, я прошу всего лишь воды. Хоть один глоток, всего один.

– А как же кров? – второй кроссовок бьет путника в бок, отчего тот переворачивается на спину. – Неужели ты думаешь, что мы вот так бросим тебя в пустыне?

Юноши хватают мужчину за ноги и втаскивают его во двор под свист и улюлюканье черта, запирающего ворота.

4

А в это самое время в Доме к Шестьдесят Второй подходит Девятнадцатый.

– Что это с ним? – спрашивает он, кивая в сторону Сорок Седьмого, с безучастным лицом лежащего на кровати.

– Не знаю, – она садится, прижимая к груди колени и обхватывая их руками. – Наверное, что-то не так с его человеком.

– Уж кто-кто, а ты-то должна это знать.

Девочка молчит, не поднимая на Девятнадцатого глаза.

– Послушай, я был неправ, – Девятнадцатый протягивает руку и слегка прикасается к пальцам Шестьдесят Второй. – И не должен был отвергать своих друзей. Скажу честно, я по-прежнему считаю бессмысленными все эти ваши выдумки, но это не значит, что нам больше не о чем говорить. Не обижайтесь на меня. Ладно?

Он сжимает ее ладонь, и она не убирает руки.

– Я и не обижаюсь. И, наверное, тебе стоит сказать все это ему. Но только не сейчас, позже. Видишь, как он переживает.

– Так что же случилось? – рин убирает руку и садится на краешек кровати. – Это сны?

– Да, это сны, – она косится на Сорок Седьмого и понижает голос. – С ним происходит что-то страшное, что-то такое, чего не случалось прежде.

– Уж я-то знаю, о чем ты говоришь, – Девятнадцатый задумчиво кивает головой. – Наверное, никто из нас не боится своих снов, так как я.

– Но ты вроде бы перестал кричать и…

– Эй, вы будете в салки? – спрашивает их Четвертый. Остальные дети уже собрались в центре комнаты, готовые посчитаться и определить того, кто будет водить.

– Пока не охота, – отвечает Девятнадцатый, и Четвертый, пожав плечами, отходит.

Через несколько секунд дети начинают бегать друг от друга по комнате, а шум и крики, сопровождающие игру, Шестьдесят Второй и Девятнадцатому только на руку – теперь можно не опасаться, что их кто-то услышит.

– Да, наверное, я стал меньше бояться, – Девятнадцатый отвечает на ее незаконченный вопрос. – Но и сны изменились. Вот только недавно к моему человеку пришел какой-то мужчина, и я вновь испугался. Не потому, что они говорили или делали что-то странное, этого не было, но я все равно почувствовал, что моему человеку очень страшно. Внешне вроде бы вел себя как обычно, но внутри у него все сжималось от страха, и он говорил странные слова.

– Что за слова?

– Я не помню, да и не хочу вспоминать. Это было очень неприятно, и я еле сдерживался, чтобы не открыть глаза. Когда сон кончился, я увидел, что наставник Лейен смотрит на меня, странно смотрит, словно опять хочет поговорить со мной, но он так и не подошел.

В этот момент в комнату входит Лейен – Девятнадцатый замолкает, а некоторые из детей, не заметив появления наставника, продолжают носиться по комнате.

Лейен два раза громко хлопает в ладоши, привлекая их внимание. Все тут же замирают, виновато поглядывая на наставника, но он лишь миролюбиво улыбается.

– Я вижу, вы веселитесь. Всему свое время. Пойдемте в Зал.

Удостоверившись, что дети послушно идут к двери, он выходит и направляется к следующей комнате.

Шестьдесят Вторая трогает Сорок Седьмого за плечо.

– Пошли, время снов.

Сорок Седьмой поднимается, и, грустно улыбнувшись, выходит в коридор.

Таким печальным Девятнадцатый его еще не видел.

5

Сорок Седьмой откидывается на спинку и погружается в мир Александра.

В комнате темно, но он без труда может разглядеть распластавшуюся на диване фигуру своего человека. Спящего что-то беспокоит, он бормочет какие-то слова и недовольно переворачивается с боку на бок.

Сорок Седьмой с минуту наблюдает за ним, а потом, видно решив идти до конца, концентрируется на его мыслях. Сначала рин видит неясные маленькие картинки, но потом они выстраиваются в единое целое. Александр видит сон, и Сорок Седьмой становится его невольным зрителем, не утрачивая при этом способности воспринимать мысли спящего.

Александр едет в автобусе, сидя на самом последнем сидении у левого окна. Он знает, что это шестнадцатый маршрут, прекрасно помнит улицы, по которым он проходит, вот только не может понять, что именно он здесь делает – на этом автобусе не доехать ни до его дома, ни до работы, даже в район, в котором живет Светлана, он не заходит.

Автобус не то, чтобы битком, но все же пассажиров достаточно много – половина из них едет стоя.

Сидящие перед Александром женщины о чем-то громко спорят, но почему-то никто, кроме него, не обращает на них внимания. Он прислушивается, и кровь холодеет в его жилах. Женщины рассуждают о дьяволе, да так, словно каждая из них считает себя в этом вопросе докой.

– …и я совершенно точно знаю это, – говорит первая, полноватая женщина с короткими волосами, окрашенными в каштановый цвет. – Дьявол – реальное существо, постоянно находящееся среди нас. Он таится, наблюдает и присматривается к нам, а потом в какой-то момент выскакивает и тащит за собой в преисподнюю. Вот так-то, Анна. Он реален. Он вовсе не глупая фантазия, и я совершенно точно знаю это. Дьявол реален…

Она так и повторяет все уже сказанное несколько раз, пока вторая, невероятно худенькая женщина с тонким носом и вытянутым лицом, не перебивает ее.

– Не могу, Анна, с тобой согласиться в этом. Никакого дьявола нет, по крайней мере из плоти…

Уж кто бы говорил, думает Александр, чтобы хоть как-то отвлечься от охватившего его страха.

– Существует лишь какая-то мрачная, темная сила, причем живет она непосредственно в нас. Да, да, в нас, – женщина энергично трясет головой, готовой вот-вот сорваться с тонюсенькой шеи. – Он питается нашей злобой, ненавистью, ложью, горем в конце—концов! Одним словом, негативом, который накапливается в нас каждый день. А мы, проявляя эти чувства, кормим его.

А ведь она, наверное, права, думает Александр, но перестает прислушиваться (слишком страшна для него сейчас эта тема) и выглядывает в окно.

Автобус мчится уже по каким-то незнакомым улицам, нигде не останавливаясь, и Александр удивляется, почему никто из пассажиров до сих пор не возмутился этим.

– Эй, шофер, ты вроде не туда заехал! – кричит он, вставая, и, не дожидаясь ответа, начинает пробираться к кабине водителя. Каждое движение дается ему с трудом, как будто воздух сопротивляется и не хочет пропускать его – такие ощущения испытывает человек, опустившийся под воду и пытающийся пробежаться по дну.

Все же он достигает середины салона, но тут его хватает за предплечье чья-то рука. Александр поворачивает голову и видит на ближайшем сидении своего шефа.

Одет он, как и в тот вечер, и даже из груди по-прежнему торчит нож. Рукоятка покрыта почерневшей кровью, глаза широко открыты и неподвижны, а на лице виднеются трупные пятна.

– Не ходи туда, – говорит шеф. Нож при этом раскачивается из стороны в сторону. – Иначе тебя ждет такая же участь.

Он тыкает себя пальцем в грудь, и на ране появляется свежая кровь.

– Мы хотели узнать о дьяволе, и вот теперь я все о нем знаю, – рот мертвеца размеренно открывается и закрывается, словно у рыбы, вытащенной из воды, и движения губ совершенно не совпадают со словами, которые они произносят. – Жаль, не могу рассказать тебе – отличный вышел бы материал.

Я слышу мертвецов, вдруг вспоминается Александру фраза из знаменитого фильма.

– Простите меня, что я так внезапно ушел. Останься я, этого могло бы не произойти, – он косится на нож.

– Останься ты, и моя кровь была на твоих руках. Это ты должен был убить меня. Ты! Ты! – шеф все сильнее сжимает его запястье, и Александру с трудом удается вырвать свою руку.

– Оставь ты его, он все равно уже труп, – зловеще произносит девочка с сиденья напротив. Лицо у нее синее, а под левым глазом сидит огромная муха. – Мы все мертвы и едем прямо в ад.

При этих словах автобус вспыхивает, словно огромный кусок ваты, а пассажиры, охваченные огнем, начинают в панике метаться по салону в поисках выхода. Лишь только те две женщины продолжают свой спор, словно не замечая толкающих их людей, не слыша ужасных криков, не чувствуя запаха горелого мяса и волос. Огонь почему-то не касается Александра, и он продолжает стоять, не в силах прекратить этот кошмар. А вот шеф, напротив, испытывает страшные муки: по обожженному лицу стекает лопнувший глаз, рот искажает агония, а рукоятка ножа начинает дымиться, роняя на его колени черные капли.

Наконец Александр чувствует, что оцепенение прошло. Он бросается к водителю, и тот поворачивает к нему свое на удивление беспечное лицо.

Я где-то уже видел его, думает Александр, и в памяти тут же вспыхивает фотография того самого водителя, по вине которого неделю назад погибло более семнадцати человек.

– Остановите автобус, иначе вы врежетесь в столб и погубите нас, – кричит он, словно не замечая, что большинство пассажиров превратились в огромные пылающие факелы.

– Смерть уже среди нас, – ухмыляется водитель и со всей силы жмет на педаль газа, резко выворачивая при этом руль.

Автобус слетает с дороги и… Александр с криком просыпается. Сорок Седьмой видит, как он садится на постели, испуганно вытаращив глаза и широко открыв рот, словно ему не хватает воздуха. Рин в свою очередь сильно сжимает пальцами ручки кресла (унимая дрожь) и открывает глаза.

Прямо перед собой он видит наставника Лейена, с беспокойством смотрящего на него.

– Помолись, – говорит наставник. – И тебе станет легче.

Сорок Седьмой закрывает глаза и слышит удаляющиеся шаги – Лейен возвращается на свое место.

6

Подтащив путника к той самой клетке, которую мы уже видели, юноши бросают его на землю. Мужчина стонет и медленно поднимается, потирая ушибленную голову.

– Так что ты там принес мне? – спрашивает демон.

– Воды! – бормочет путник, тяжело дыша.

– Отвечай! – демон делает шаг вперед. – Я не собираюсь тратить время на пустую болтовню.

– Души грешников, и тех, других. Много душ. Все они умерли сегодня, а первый день во мне самый ужасный для них. Я чувствую, как они мечутся внутри, чувствую их страх, их боль, их мучения. Все это для тебя, а мне нужен лишь стакан воды.

– Посмотрим, – отвечает демон, облизывая губы. – Сколько их?

– Более ста двадцати тысяч.

– Негусто, – говорит демон. – Ну ладно, протяни руку.

Путник выполняет приказание, и все, кроме демона, тут же отступают назад.

Дьявол сжимает ладонь путника, и тот издает ужасающий вой. По его телу словно бежит ток: голова мотается из стороны в сторону, он падает на колени, извиваясь в конвульсиях, но все же не одергивает руку. Хотя это у него, скорее всего, не вышло бы – демон, оскалив зубы и закатив глаза, сжимает ее, словно в тисках. Вокруг него появляется грязно-желтое свечение, клубящееся, словно болотные испарения.

Вой прерывается, демон отпускает руку, и обессиленный путник валится на землю. Демон выпячивает грудь, расправляет плечи и выпускает изо рта невыносимо смердящую струйку пара.

– Негусто, но вкусно, – говорит он, осклабившись. Сияние пропадает, уступая место темноте. – Сигару.

В руках у лысого тотчас возникает сигара, и он подобострастно протягивает ее демону.

– Киньте его в клетку, – дьявол кивает в сторону распластанной фигуры. – К счастью, ночи у нас короткие, и утро не заставит себя ждать.

С этими словами он уходит, отдав свой факел черту.

Оставшиеся, однако, не спешат выполнять его указание. Парень в бейсболке идет к стене (до нас доносится скрип открываемой двери) и через минуту возвращается, держа в руках три огромные кожаные плетки.

– Ты уж приятель, извини, – говорит он, раздавая плетки остальным. – Вообще-то все это предназначается грешникам, скрытым в тебе, но раз ты представляешь их физическое воплощение, придется пострадать вместе с ними.

Путник испуганно закрывает лицо рукой, но удар приходится по его распухшей ноге. Он вскрикивает, а парень смеется.

– Ну, и как им это? – спрашивает он.

– Они молят о пощаде, – по щекам мужчины стекают кровавые слезы. – О прощении, о милосердии.

– Это не к нам, – ухмыляется черт, медленно раскачивая плетку. – Мы и слов-то таких не знаем. Бог отвернулся от них, как они в свое время отвернулись от него. И это здорово, иначе бы мы лишились такой забавы. Ребятам везет пореже, а вот я могу получить получать удовольствие ежедневно. И знаешь, это мне совсем не надоело.

Плетка со свистом разрезает воздух и опускается на спину путника. Тот вновь кричит, еще жалобнее.

– Ну что встали, как истуканы, – черт поворачивается к юношам. – За работу!

Град ударов обрушивается на мужчину, который теперь даже не пытается закрыться.

– Пощадите! – кричит он, и тут же его губы рассекают две длинные кровавые полосы.

Кровь заливает лицо и одежду и капает на землю, которая моментально впитывает ее.

Мужчина кричит, кричит так, что даже луна, появившаяся на небе минуту назад, спешит укрыться за тучей.