Читать книгу "Белая Лебедушка"

Комар – дергун

 
Природы дивное дитя,
Комар-дергун, судьбу лобзая,
Полубежа, полулетя,
По-над травой спешил… Как злая
Струя от поезда-стрелы
Его мгновенно подхватила —
Стихии козни ли милы! —
В вагон швырнула и немило
Об пол шарахнула сплеча,
Отбивши больно место оно!..
И вот, чуть ноги волоча,
Ползёт, рыдая, вдоль вагона…
Но пассажирам невдомёк
Его печалиться судьбиной:
Их взгляд от поезда далёк —
Бежит то лесом, то равниной,,,
Лишь здесь – восторга бубенцы!
И нет – Ау! – людей чего-то…
А Комару вот-вот в отцы…
Ему на волю страсть охота!
Но двери страшно тяжелы…
Все окна взглядами забиты —
Мрачнее нету, нет тюрьмы,
Глухи к отчаянью молитвы…
Печаль-тоска, что камень-пуд,
На шее виснет и злорадно
Влечёт в бездонный слёзный пруд
И алчет смерти, алчет жадно!..
Сковал безволия гипноз
Беднягу… Рухнула надежда,
Как цвета буйного в мороз
Жухнеет яркая одежда…
Вдруг слышит топот шатких ног!
Вонзился, в солнце в темь как, взглядом:
«О человек! помочь бы смог?» —
Шаги всё ближе… ближе… Рядом!
Надежда, врач всех горьких мук,
Вновь возродила душу, око…
И вдруг, как яростный Паук,
Каблук всей тяжестью жестоко
Насел на ножки, сплюснув пять,
Прошаркал вдаль без состраданья…
Дергун остался вон лежать…
Душила боль… Трясли рыданья!
В дверную жаждал выползть щель!
Но беспорядочны движенья —
Лишь кувыркания… – Ужель
Над цветом милым я круженья,
Ах, не исполню уж вовек,
Умру от тамбурного дыма?!.. —
Но в это время быстрый бег
Сквозняк стремил бедняги мимо
Подальше, дальше от людей!
Не люб он им по-медицине…
– Эй! Комарок, не холодей,
К наружной мчим со мной теплыне! —
И, подхватив уродца, вмиг
Был вне бездушного вагона!
К цветочку ринул напрямик,
Рыдая вон от жути стона,
Слетал что тихо с бледных губ,
И положил на лепесточек,
Ероша свой вихрастый чуб… —
– Ну, вот, – сказал, – лежи, дружочек… —
Стряхнул на грудь ему пыльцы,
Как мы – земли при погребенье… —
– Вот и готов ты уж в отцы… —
Шепнул сквозь слёзы… Сам в забвенье,
Излив души весь свят-порыв,
Бесследно канул, канул тоже…
……..
Печально веки им прикрыв,
Цветок обоим был им – ложе…
 

Июнь, 1980 г.

Ах, образец!

 
Зверьё в зоопарке к кормушкам
Своим подступало: Обед!
Но смотрит, а в них даже мушкам
Слизнуть ничегошеньки нет…
Естественно, сразу – шумище!
Роптанье, скуленье, галдёшь…
– Ой-ой, нас без милой нам пищи
Повалит, как буря, падёжь…
– Я знаю, – в сердцах Обезьяна
Взвизжала, – причина – кассир!
Зарплата была, и все пьяно
Работники шлялися: пир!
Сегодня бутылки на сдачу
Попёрли мешками с утра…
Ах, с голода-холода плачу…
– За ум всем, – Осёл рёк, – пора,
Взываю, поэтому взяться,
Придумать такое, что – да!
– Гуськом бы построиться, братцы! —
Гусь гаркнул, – чумная беда,
Спиной оттеснившись соседа,
Глядишь, поистёрлась бы в прах…
– В грязь горе завалим, в грязь! – кредо
Свинья прохрипела… – Нет! Страх
Уймём мы пред голодом в беге
По сучьям! – рацпред Обезьян.
– Оставить, – им Пони, – телеги?
Ну, знаете ль, мысли изъян!
– Ах, стыдно, родная обитель,
Что пищей пленился твой мозг! —
Павлин вдруг, – Умчит посетитель,
Узря то! Напустим же лоск,
Как майская милая дева,
В красы вдруг пустившися рост!
Пример бескорыстен мой, эва! —
И сказку представил – свой хвост…
– Ах! – все, обомлев поголовно
С красы, позабыли печаль,
На чудо глазели любовно…
Но вдруг: – Наважденье, отстань!
Что проку нам – мир бутафорий? —
Сова забубнила, – Еда?
Как были животики в горе,
Так та же их гложет беда…
– Да-да! – всполошились зверушки, —
Не сыты!
– Не сыты красой! —
И перья поникли-игрушки,
Цветы как – под острой косой…
Вздымались истерики волны!
В пучину роптаний совет
Ввергался… А их уже – тонны,
Не льющих спасения свет!
От микро-козявки, моллюска
До увальня – с гору Слона —
Все речи держали… Ух! Узко, —
Лиса вдруг (последней она,
От скромности, роду присущей,
Решилась сказать наконец), —
Вы мыслите мыслью текущей,
Что пользой гола, как птенец…
Встать в очередь – наше спасенье!
Она ведь уже коллектив,
К нему же – почёт, уваженье,
Вниманья спешит объектив;
Решил он что, – значит, так надо!
Закон – коллективная речь!
А так мы… пахабное стадо,
Что вправе кнутище иссечь! —
Все в очередь встали мгновенно!
И кстати: махая метлой,
Уборщица старая бренно
К ним шлёпала… Вскрикнула: – Ой!
Пошто ваш, касатики, сбор-то?
Аль что-то чего-то дают?!
Мне крайнего знать бы!.. – Но морда
Ей всхлипнула: – Шуточки ль тут,
На нас коль набросился голод?
Мы еле стоим на ногах…
– Ах, вы, горемышные! Довод
Велит мне помочь… – И в бегах
Уж старая – мчит за тележкой,
Еды чтобы в ней привезти!
– Ай, слава Лисе, что не пешкой
Средь нас! Ей дороги-пути
Очистим-ка, встать чтобы первой!
Ей – лучший кормушки кусок,
Советом уластившей нервы…
– Ах, полно! – её голосок, —
Мне счастье – всеобщее благо
И в радость – последней стоять,
К лукавству не делая шага,
Нахальство считаю за тать! —
И очередь чинно замкнула…
Шептали все: – Ах, образец! —
И эхо влюблённого гула
Отрадою было сердец…
Что все распылались, как печка,
Вниманьем, любезностью вдруг!
Ах, даже Волчищу Овечка
Шепнула кокетливо: «Друг!..»
О самых высоких матерьях
Повёл свои речи Жираф…
Что там, на Луне-де, зверь в перьях,
И все закивали: «Ты прав!..»
Слонище, ступив неуклюже,
Спешил извиниться тотчас:
– Пардон вам, мадам! (или: «Друже»),
И боль утихала за час.
А как ворковали о детках!
О моде дал справку Индюк.
Решили, что лучше в тех клетках,
Анфасом что смотрят на юг.
Вся лучше-то каждого мебель!
А шкура?! А панцирь?! Перо?!
Да это до этого – небыль,
По-аглицки, чуйте: zero!
Обнюхали тех с восхищеньем,
В чью клетку громадней шёл кус…
Гадюка с лобзанием щеньим
К всем льнула, свой съевши укус…
Стояли умильно и чинно,
Цепь-очередь свято блюдя…
Ах, к морде как Волку овчина!
Вожди все – Ура! – без вождя…
А вон и с тележкой Старушка!
Пружиною сжалася вмиг
Вся очередь – Слон там иль Мушка,
И всяк неотрывно приник —
И зреньем острющим и нюхом,
Ах, к милому сердцу куску!
Но каждый, ой, чувствует брюхом,
А он – никогда в отпуску! —
Что зарится рядом стоящий
На тот же отрадный паёк…
И сердце всклокочет как чаще!
Сосед на соседа налёг…
И, только тележки скрип рядом,
Пружина разжалась стремглав,
И к ней устремилися градом
Все-все, заревев и заржав!
Толкали, цеплялись, сбивали,
Хватали, давили, роня,
Плевались, топилися в сале —
Инстинкт горячее огня! —
Еду вырывали из глотки,
Но больше – вминали всё в грязь…
И ведьмами были Красотки,
Разбойником – Лев, царь и князь.
Кружились пух, перья столбами,
Ручьями – пот, слёзы и кровь…
Бараньими билися лбами,
Вцеплялися в глотку, не в бровь!
Рыгали зло пошлостью смрадной
Друг в друга, ощеряясь Борзой!
Глотали с поспешностью жадной,
Свой взгляд вкруг бросая презлой…
Кого-то дожёвывал кто-то,
Приняв в кутерьме сей за кус:
«Пардон, де, но кушать охота!» —
И сыто облизывал ус…
В сторонке глотала, как рыба,
Ртом воздух Старушка: испуг!
Он сердцу – тяжёлая глыба
И тряска вон нервная рук…
А тут ещё служащих крики,
Что тару уж сдали, придя,
Угроз их вонзилися пики!
И… плакало старче-дитя,
В передничек слёзы роняя…
………..
Приказ нарушенья терпеть
Никак не желал: нагоняя
Ей дал, что за клетью-де, клеть
Открытой оставила, может,
И в них всё склевал Воробей!
И мысль свою строже итожит:
Лишить премиальных рублей!
Растяпство-де вредное зелье.
Печатью скрепил, что изрёк.
………..
И тут же зазноба-похмелье
Его вон свернула в кулёк.
 

Июль, 1980 г.

Мышеловка

 
Кот Мурлыка в дружбе с Житом
Сколько лет уж был невесть!
Стражем верным, домовитым
Слыл его. За то и честь!
То блинок, то пирожочек
Друг за верность пёк Коту:
– На-ка, скушай, мил-дружочек!
Сухо, чай, с трудов во рту?
– Ай, не скрою, – тяжко лапой
Утирал тот пот со лба, —
Ведь девиз Мышей лишь «Хапай!»
– Без тебя бы мне труба! —
Жито гладило за ушком
Друга ласково рукой, —
А с тобой муке, горбушкам,
Ну, спасибо, мил-покой… —
Всё б отменно, но как Кошка
Дружбы путь пересекла,
Дал Хозяин коль немножко
Усачу вдруг молока…
– Что за прелесть – угощенье! —
Кот вошёл тотчас во вкус, —
Корки, знамо, вне сравненья,
Ах, еда – оближешь ус!.. —
И опутал вмиг вьюночком
Он Хозяйских пару ног,
Песни днём лья и по ночкам,
Страстью неги изнемог
И… опять ему из кринки
Молока бурлил поток…
Глазки – радостней картинки —
Так был счастлив наш Коток!
Всё-то время он у блюдца
Проводил, а не у нор
Грызунов… А те смеются!
Как смеётся, хапнув, вор.
На глазах худея, Жито
Пред Котом – живой упрёк:
– Дружбы прелесть аль забыта?
– Дел прибавилось… – изрёк
Тот, не двинув даже ухом
И зевнувши широко, —
Не даю поблажки Мухам,
Вишь, лакать я молоко!..
Исцелить твои страданья
Я ж по дружбе помогу,
Что не будет ввек желанья
Грызть тебя, поверь, врагу!
Капитальная платформа
В том, рычаг и твердь-упор,
То сознательности норма,
Примет с радостью что вор!
– Ах, я знало, друг мой верный,
Не оставишь что в беде!
– Да, инстинкт мышиный скверный
Канет, камень что в воде,
Коль Инструкции разделы
Лишь прочтут они, хоть раз! —
Нацарапал тут же смело
Он её и – напоказ!
Подступили, морща лбишки,
Тщась узреть, а в чём корысть?
И решили так умишки:
– Чтоб понять, Инструкцу сгрысть! —
И её как не бывало!
Только кучею труха.
Возмутились тут же: – Мало
Что-то выгоды!
– Плоха!
– Содержаньем тусклы главы!
– И… редакция хрома…
– Закусить то! – и оравы
С писком к Житу в закрома
Вон ввалились! И рыдало,
Вновь растерзано, Зерно:
– Нет Инструкций для нахала!
Как душе с того черно…
– Запах прян грядёт от специй! —
Кот ему, – Есть выход, слышь:
Стоит лишь прочесть курс лекций,
Как исправится враз Мышь!
– Ах, спасибо, друг мой милый,
За участие в судьбе!
– Да! Сознательность могилой
Злу придёт, мой сказ тебе. —
И на самом ходком месте —
Объявленье знать даёт:
«Мышь – пример сознанья, чести!
Лекций курс, Докладчик – Кот.»
И приписка: «Вход свободен!»
Вмиг тех слушателей – тьма!
Ведь урок во всей Природе —
Ассистентом дел, ума.
Но, не выдержав и часу,
Чтобы зубы – не удел,
Грызть ведь хочется, нет спасу! —
Зал тихонечко редел:
То одна шмыгнёт за Житом,
То туда же – сразу пять…
А с брюшком, битком набитым,
Чесноту ли изучать?!
Потому-то от конспекта
Отошед, сжав сладость уст,
Видит Кот: сидит с ним некто —
Тень его, а зал же пуст…
– Усвояемость проверим! —
Ткнул в сметану сладко нос, —
Хороша, зрю, мышки-звери! —
И пиявкою прирос…
Только вылизал всё блюдце,
Слышит Жита горький плач:
– Скоро ль зубы изотрутся?!
Есть на них ли строг-палач?
– Полно, друже дорогое!
Дай от лекции в тиши
Быть, придумать чтоб такое,
Что от радости – пляши!
– Ах, молчу, молчу, дружочек!
Мне твоя забота – сласть…
– А создам я спорт-кружочек,
Чтобы с тыла вдруг напасть!
Подовлею на сознанье,
Что здоровье и краса,
От еды, мол, воздержанья!
Ах, расчёт! Уж голоса,
Чуешь, в розницу и хором
Молят в тот кружок принять!
Так что в времени прескором
Загублю твою всю тать!
Ай да хитрость, ай удача:
Да, сознанье – тела страж!
Жито день живёт без плача:
Мышь не прёт на абордаж!
И Хозяин, видя это,
Нежит чаще уж Кота:
– В честь тебя – салют буфета —
Осетринка вот, Кета!.. —
Похудели, постройнели,
Голосочком потоньша!
Сил уж не, уж ходят еле…
В чём-то держится душа?
Но сознанье шепчет: «Мода!»
А пред нею преклонись,
Хоть разделает в урода,
Ах, она – культуры высь!
Было б всё уже в порядке,
Если б тощий не забрёл
В дом Котёнок, гадкий-гадкий…
Налетел он, как Орёл,
На Мышей! Те врассыпную…
Мчать хотели, будто встарь,
Да подножку им, другую
Немощь вдруг: «Хи-Хи! Не шпарь!» —
Не умчалось много в норки!
Но Котёнку благодать!
Наваляв их в кучки-горки,
Поедал за татью тать,
На глазах, ах, хорошея!
В глубине же нор Совет
Порешил Мышей, что шеи
Ввек своей дороже нет!
И отвергли воздержанье.
Перестроивши ряды
И в приплоде чтя старанье, —
Тьмой-ордою у еды!
Пожирали подчистую,
Чтобы сил налиться вновь…
Стонет Жито: – Всё впустую!.. —
Кот взметнул умнейше бровь:
– Мысль свежа, коль воздух свежий! —
И себя во двор понёс…
Но тотчас, как будто леший,
Налетел страшенный Пёс!
В выси б тут Коту взметнуться,
С них взъерошенно шипеть!
Ожирел вот он у блюдца…
И в него зубищев медь
Вмиг вонзилась, рвавши яро
На клочки атласный мех,
Разметав на полгектара!
– Стой! – взвопил Кот, – в чём же грех,
Что платить я должен шкурой,
Боль зализывать потом?
– Ха! Инстинкту ты натура, —
Тот, бесяся над Котом,
Навалившись тяжким пудом…
Но Кота как понесут
Ноги всё ж! Ух, спасся чудом…
И в дворовый тут же суд
Подал он на Пса депешу.
Разбирали целый день!
Рёк Индюк-судья: – Так взвешу
Груз вины: инстинкт – коль тень
На земле от каждой твари,
То и Пса она родня,
С ним законно, значит, в паре,
Особливо в ясность дня!
Посему суда Решенье:
«Задушить чтоб бесью тень, —
Возвести сооруженье
Рядом с Псом – высок плетень!
В примиренье – в лапу лапа
И обнюхиванья сласть.» —
Вон презревши ужас храпа
Ночи, Кот, чтоб справить страсть,
Потому-то вышел смело
И беспечнейше во двор…
Только что-то загремело
И за холку – Цап! – Ах, вор! —
Полетели шкуры клочья!..
Дико Кот как завопил:
– Ай, спасите! Пасть-то Волчья!
Ой, зубищи – злее пил! —
Вмиг Хозяина здесь Палка:
– Где ворище? Стой, злодей! —
Видит: Кот ободран, жалкий…
Пёс над ним, чертяги злей!
И без лишней увертюры, —
– Ах, своих, – сказавши, – драть! —
Пыль всю выбила из шкуры
Пса, ещё вдобавок – Хвать!
Питекантропа метода!
Но язык доходчив, прост:
В конуру нырнул Пёс-шкода,
Вон скуля, поджавши хвост!..
– Струнка тонкая – сознанье:
Перетянешь и – порвёшь!
Не дотянешь, – фальшь-бренчанье…
А играть-то надо всё ж! —
Палка, круглая дурашка,
Рассуждала меж себя, —
Он, удар, сознанью – тяжко.
Потому его любя,
По посреднику я – шкуре,
Ух, скачу же, будто град!
Мыслей праведных вмиг – бури!
Грома выводов – раскат!
Ливанёт, всем пользы милый,
Дождь, взрастя всесладкий плод!
А вкусив его, в бок вилы
Всунет каждый наперёд
Мыслям гадким и делишкам!
Прежде, что-то сотворить.
То накажет и детишкам:
– Сей не рвите мысли нить! —
Как боксёр, в углу что красном
Реперирует удар,
Палка то ж в своём – и ясном! —
Двух концов разводит пар!..
Пусть ворчит! Наш Кот Мурлыка
В дом печальною стезёй
Входит вновь, взвывая дико,
Затопляя пол слезой…
И прямёхонько-то к блюдцу,
Где горою творожок!
– Отходить я ввек не буду
От тебя, мой мил-дружок! —
Нализавшися, с дремотой,
Как бы с Мышкой, он играл…
Долго-долго. – Жито что-то
Не вербует на аврал… —
И опять, – как Суслик в спячке…
Нос из блюдца вынуть лень…
– Жито что-то без болячки, —
Он сквозь сон, – А уж не день, —
Ночь, мышиная отрада,
Соучастницы – темь, тишь…
Почему, взглянуть бы надо,
Люблпытства ради лишь! —
Только шаг отягощённый
Сделал, слышит, что поёт…
Жито! Дивом поражённый,
Припустился вскачь вперёд!
Поднагруженный одышкой,
Любопытства мчит вопрос:
– Всё ж советы – передышкой?
Смысл их Мышам – злее гроз!
– Ну ж, спасибочко-спасибо…
Пред тобой за них в долгу…
– В них я, в речке будто Рыба,
Пользой их тебе не лгу!
Потому изливы арий
Мне твоих – сметана-сласть!
– Благодарствую… Но тварей,
Нет, не их, а эта пасть
Поглощает беспощадно,
Ограждаючи вполне!
Оттого душе отрадно,
И поётся сладко мне!
Ведь подруженька-обновка
Подарила тот покой!
Имя – прелесть: Мышеловка! —
Гладит нежною рукой
Ту подружку, излучая
Восхищенье, будто свет,
В ней души своей не чая!
– Ба! Страшней урода нет?!
Примитивная фигура!
Вид невзрачен и угрюм…
Ни мурлыканья! Ведь дура!
Деревянно-плоский ум… —
И запел, запел высоко
Рассужденья – выше крыш!
И не чуют нюх и око,
Как меж ног шмыгнула Мышь
К Житу с бантиком-салфеткой,
Сгрызть его с полпуда чтоб…
Только дужкой – прыткой, меткой
Мышеловка тварь ту – хлоп! —
И разбойницы не стало;
Вон за хвост её во двор!
Так прихлопнула не мало,
Тёк Кота коль разговор…
Он бы тёк… Да вдруг загривок —
Хвать! – Хозяйская рука:
– Лодырь, п-шёл от сласти-сливок!
И законно велика
Ярость та: ого! – убытки —
Маята и сухота —
От Мышей, что к Житу прытки,
И съестному – от Кота.
– Песни лживых чтивши рабство,
Был на трзвость я не скор,
А итог – головотяпство, —
Влез Хозяин в раговор.
– Чтить совет, как аксиому, —
Вслед сказали Закрома, —
Не советуем иному
Без весов на то ума!
…….
Мышь с инстинктом вечно в паре.
Чтоб его навек пресечь,
Взвеселя тем самым лари,
Мышью голову вон с плеч!
 

Август, 1980 г.

Полной чарою!

 
Где ты, Радость-свет
Сердца модного?!
Где, Души рассвет
Благородного
Цвета, ярок, ал
Что сиянием,
Чтоб тоску снимал
Со старанием?!
Где ты, Нежность-пух
Белоснежная,
Чтоб сластила дух,
Будто в снежную
Зиму солнца луч,
Чудом искрящий
Сквозь прорехи туч,
Травку ищущий?!
Где ты, Нега-сласть
Да медовая,
По которой страсть —
Старо-новая
И к которой лик —
Что подсолнушка,
Кой влюблён, приник
К чуду – солнышку?!
Где отрада-цвет
Мой лазоревый,
Сказки люб-привет
В шквал что горевый,
Что сбивает с ног
Беспощаднейшее?!
Оттесни-ка рок
Ароматнейше!
Где ты, Ласка-ключ
Чист, серебряный?!
В зной бреду горюч
С ношей дебрями,
Кои целят пасть
На прекрасное…
Как к тебе припасть
Жажду страстно я!
Где ты, в лют-мороз
Моё Тёплышко,
Что всцвело аж Роз
Чудом, брёвнышко,
Соблазня капель
В перепляс идти,
Присмеря метель?!
Капли, здравствуйте!
Существо одно
Где желанное?!
Ввысь за ним, на дно
Беспрестанно я
Всё душой мечусь —
Рыбкой, соколом!
Ты постой, не трусь,
Ввек будь около!
Ландыш мой, Сапфир,
О Спокойствие!
Ты есть – чуден мир! —
И не кости я
Всё гложу, скуля, —
Из нектарова
Сладко ем куля,
Ластит старого
Что, дитя – в припрыг!
Где Соловушка,
Чтобы песен миг, —
Что обновушка,
С тайной всем, мне – нет?!
Пой, прелестное!
Песнь твоя – привет,
Сласть воскресная!
Где Пенёчек-друг,
Чтоб опёночком,
Мне прильнуть?! Где Луг,
Жеребёночком
Чтоб промчаться вскачь,
Иго-Го-кая,
Сбросив наземь плач?!
Синеокое
Небо где – простор,
Чтоб над кручею
Высочайших гор
Плыть мне тучею,
Сея дождь в пески —
Почвы казусы,
Саван рвя тоски,
Швырк – в оазисы?!
Где ты, Улей-храм
С дверкой-щёлкою,
Чтоб за граммом – грамм
С цвета Пчёлкою
Всё носить нектар
В короб сотовый?!
Трутень, с ног трёх пар —
Улепётывай!
Не вспуши Листа
Шелест шёпотный,
В нём душа чиста, —
Льну безропотно!..
Где-то плеск волны,
Берег ластящий…
Мчат к нему челны
Вон от пастбищей
Ярых, алчных бурь!..
Где влюблённые
В глаз моих лазурь
Взоры томные?
Ах, Cплетенье рук
Где желанное?!
Сердце, страсти друг,
От аркана я
Не умчу Любви —
Туг он хваткою,
Крепок, хоть руби!
Но украдкою,
Вон сойдя с ума, —
Ах садовая! —
Голова сама
В ту медовую
Петлю лезет вдруг,
Не противяся…
Ах Любовь – сто мук
С счастья примесью!
Где Отрада-сласть —
Ёмкой тарою?!
Утолись-ка, страсть,
Полной чарою!
 

Окт, 1980 г.

Петушок

 
Взбудоражен птичий двор!..
В чём причина? Может, вор —
Расхитрющая Лиса?
Нет, то – радость, чудеса:
Хочет Курочка снести
В первый раз яйцо! Найти,
Ох ты, горюшко-беда,
Жаль, не может лишь гнезда:
«Куд-куда!» да «Куд-куда
Мне яйцо снести куда?!» —
По Несушкам с просьбой вскачь:
– Одолжите! – душит плач…
– Нет! – те хором, – Наш уют
Только нам! – и в глаз клюют!
Еле ноги унесла!
– Жаль, не знаю ремесла
Я ещё постройки гнёзд… —
Вон поник печально хвост,
Затуманила глаза
Горя крупная слеза,
Стал немилым белый свет…
– Эй, Молодка! Слышь, привет! —
Ей вдруг с ветки Воробей.
И с советом, как репей:
– Посмотри-ка вверх: дворец
Видишь? Жил в нём сам Скворец!
Но вот, выведя птенцов,
Он покинул милый кров,
И жилплощадь уж ничья!
И совет умнейший я
Потому тебе даю:
В том снеси яйцо раю,
А гнездо там – чистота!
Ну, и крепость от Кота.
– Ай, спасибо! Я сейчас! —
Вверх взметнулась! Но вдруг —р-р-аз! —
Вспять упала… – Ой, беда!
Не взобраться мне туда,
Кур полёт ведь не высок…
Дай совет ещё, милок!
– Э… я зрю тебя насквозь:
Намекаешь – ты мне брось! —
Чтоб своё гнездо отдал?
Нет уж, слышишь! Сам нахал,
То бишь… весь до пуха – прыть! —
Посторонним ввек не быть
Средь родимого гнезда!
Заклюю их! Да-да-да!
Ой, как много личных дел! —
И, чирикнув, улетел!
Наша Курочка – печаль…
Никому её не жаль!
Попыталась вновь взлететь, —
Неудача, будто плеть!
– Ах, гнездо как высоко… —
Как вдруг слышит: – Ко-ко-ко! —
То направил к ней шажок
Славный Петя—Петушок!
Засияла, вспыхнув вмиг!
Взор смущённый враз поник…
Ах, и было же с чего:
Нет красивее его!
До чего ж молодцеват!
Строен! Важен! Гарцеват!
Перья – радуги что цвет…
Шпоры – недругу совет
Обходить ввек стороной!
Как рубин, – над головой —
И короной – гребешок!
И бородку Петушок
Не стеснялся напоказ
Выставлять – отраду глаз:
Алый шёлковый огонь —
Обожжёшься, слышь, не тронь!
Не какая, а сверхжуть, —
Колесом крутая грудь!
– Ну, чего ты – Ко-ко-ко! —
Плачешь, горе велико? —
Задал Курочке вопрос.
И она сквозь ливень слёз
Рассказала, не тая:
– Грусть-печаль, ох, в том моя,
Что яичко – радость-свет! —
Я хочу снести, но нет,
Нету гнёздышка ему,
Вот и плачу посему…
– Да… – тряхнувши бородой,
Петушок в ответ, – Постой!
А искала ль ты вокруг,
Не найдётся ли где вдруг? —
И помчались с ног со всех,
Чтоб найти! Но сникли: – Эх!.. —
От желанного гнезда
Нет ни пуха, ни следа…
И скукожилася вновь
Наша Курочка… Вверх бровь
Петя вздёрнул, посмотрел:
«О! перо на ней, что мел…
Ал красуется платок
На головке… И поток
Две серёжки света льют!
Носик маленький, не крут.
Ножки в жёлтых сапогах
На изящных каблуках…
Глазки радужны! И стать
Грациозна, пить как дать!
Разве этой-то красе
В слёзной кануть дам росе?!» —
К ней поближе подступил,
Стал заботлив, нежен, мил:
– Ко-ко-ко! В гнезде ты всё ж,
Лишь не плачь, яйцо снесёшь!
Рядом только чуть постой. —
И ногой – то этой, – той
Разгребать он землю стал,
И её уж скоро вал,
Глядь, вкруг ямки – что бордюр!
Взор Молодки стал не хмур,
Уж не терпится залезть
В ямку ту!.. Но Петя: – Честь
Воздадим яйцу сполна!
Но ещё ты не вольна
На земле воссесть сырой!
Нет, не лезь пока, постой!
Дай я выложу всё дно
Мягким пухом под одно… —
Не прошло минут и двух,
Как принёс он в клюве пух,
Дно им выстелил… – Пока
Всё ж не лезь. Ещё бока
Обложить-ка дай пером!
Уж усядешься потом… —
Вот и стенки – из пера!
– Ну, теперь уже пора
Осчастливить душу, Петь?!
– Чуть придётся потерпеть, —
Ей со знанием сказал, —
Габарит, быть может, мал
У гнезда… – И тут же – плюх! —
Он на дно, аж взвился пух!
– В самый раз! Ах, в самый раз! —
Возглас Курочки. Но глаз
Назидателен и строг —
Хворостиной паре ног:
– Не кричи и не спеши!
Яйца, ведь, несут в тиши…
Дай гнездо, к тому ж, согреть,
Несть яичко будешь ведь!
– Но вкруг солнышка лучи!
– Э… Меня ты не учи! —
И осел на дно плотней:
– На земле ведь холодней…
Жизнь – наука из наук! —
Разомлел… И глазки вдруг —
Хлоп! – закрылись парой век;
Тотчас свет дневной померк,
И Петрович наш заснул…
– Что мне делать? Караул!
Обещал помочь в беде,
Сам же спит в моём гнезде!
Куд-куда же, куд-куда
Мне яйцо снести куда? —
Вновь Молодка в море слёз…
Горе, знамо, злее гроз! —
Ну, Петунчик, ну, родной!
Сжалься, слышишь, надо мной!
Ну, стряхни с себя свой сон,
Из гнезда вспорхни-ка вон!
Мне яичко надо класть!
Лисьей мордой – горя пасть… —
Умоляет и за хвост
Тянет Петьку! Но не прост
Петуха от сна отход:
От трудов устал, и вот,
Хоть водой всего залей,
Сон ему – всего милей!..
Раз проснулся чуть на миг —
То ему вдруг клювом – тык! —
Всё ж Молодка в гребешок, —
Но в пробуды малый шок
Он узрел её милей
И красивей, и родней!
И её так стало жаль,
Что малиновую шаль
Подарить ей порешил
И, взметнув восторга пыл,
Дал он клятву наперёд,
За такую что снесёт
Сам яйцо, по весу – пуд! —
Лишь бы ей облегчить труд.
И, довольный сам собой,
Он не смел уж сну дать бой, —
Крепче прежнего заснул,
Уж не слыша «Караул!..»,
А… как славная душа,
Взяв на крылья, не дыша,
Он к гнезду Молодку нёс,
Просо сыпал и овёс
Высоченною горой!
И как истинный герой,
Всем, всем, всем давал он бой,
Заслоняючи собой
Радость-Курочку! Яйцо
Нёс любезно на крыльцо
И Хозяйке, горд, вручал,
От смущенья малость ал…
Так бы было без конца!..
Да услышал вдруг с крыльца
Он сквозь сон Хозяйки зов!
Вмиг со сна слетел засов!
Веко выпустило глаз…
Радость Петькина зажглась:
– Ах, то ждёт меня еда! —
Пробкой взмывши из гнезда
И сбивая вон всех с ног,
Тотчас был у милых ног
Он Хозяйки дорогой,
Тряс довольно бородой!..
Ну, а Курочка-мила
Тут как тут в гнезде была!
Чуть уселась, в тот же миг
И яйцо снесла! И крик
Подняла такой, что двор
Вдруг подумал: «Может, вор?!» —
Всполошился! – Ой, беда! —
Как услышал: – Куд-куда
Отнести бы мне яйцо?! —
Эй, давай-ка на крыльцо! —
Ей уж радостный совет.
И в гнезде Молодки нет!
Носом катит милый клад
Под Хозяйки милый взгляд…
Та руками развела:
– Вот так радость! Вот дела:
Аж с доставкою к столу!
Мил-Молодке всем хвалу
Вмиг создать и песни петь!
Диетическое ведь
Нам яйцо снесла она,
И в неё я влюблена! —
От цыплят до важных Клуш —
Все играют громко «туш»!
Только Петя мрачен, тих:
– Вечно хвалят только их,
Кур… Как будто ни при чём
В этом я! – из глаз ручьём
Слёзы хлынули на грудь… —
Кто прочь гонит ночи жуть
Первым?! Голос, знамо, мой!
Куры к гнёздам все гурьбой
Потому-то и бегут,
Ведь Несушкам в них – уют…
А не спой мой голосок —
Звонкий, чистый и высок! —
Эти сони спали б днём!..
Иль другой пример возьмём.
Кто, увидевши врага,
Мчит к нему, взъярён? Ага!
Я опять же, я один!
Нет постыднее картин —
Разлетаться, кто куда:
«Горе! Спрятаться куда?»
Мощь моей же зря груди,
Что им делать? Знай, сиди
В гнёздах, пыжась от проблем
Мировых… Да сам не съем,
Вдруг найдя и ползерна!
«Ко-ко-ко» – зову всех – «На!,
На-ко, барышни, вам сласть,
Чтоб крупнее яйца класть!»
Так что множество заслуг
В том моих! Я яйцам друг!
Да тяжёл ли носки труд?
Нет, конечно! Куры лгут,
Что крадёт он много сил.
Я их в этом раскусил:
Дом им отдыха – в гнезде!..
Кстати, гнёздышко-то где
Там моё?.. Дам вам всем знать:
Петя в носке – тоже знать! —
И к нему направил шаг
И улёгся, Куры как,
Горделиво пяля глаз:
– Изумлю яйцом всех вас
Весом в целый килограмм,
В том носы утру всем вам!
Это лёгкое из дел… —
И с натуги запыхтел…
Посбежались чудо зреть!
– Не помочь ли, милый Петь?
– Осторожнее с яйцом!
Будь пушинкою на нём… —
Вот прошла минута, час…
– Изумляй скорее нас!
Петя важно-важно встал…
И галдёжа карнавал
Забурлил же вкруг него!
– Нету, нету ничего! —
Раскудахталися враз!..
– Раз не мыли утром глаз
Вы, Курёхи, так протри!
Больше ваших раза в три
Снёс его уже, небось!
Потому все лгать мне – брось! —
Но опять ему в ответ
– Нет яйца же, Петя, нет!
– Ну-ка, щупай подо мной!..
Осторожней! Ой-ёй-ёй…
Я —Ха! Ха! – щекотки ведь
Ой, боюсь, мне – не стерпеть! —
Всё прощупали под ним,
Да крылом-то не одним,
А, нет-нет, да и ногой!
С укоризной головой
Закачали: – Не блоха
Ведь яйцо! – Но Петуха
Не повыщипан тем дух!
Он в гнездо сейчас же – плюх! —
Поднатужился опять,
Чтоб яйцо, как план, давать…
Да вдруг хохот, будто Ёж,
Как раздастся: – Ой, умрёшь!
Ай, старатель! Эталон! —
То Хозяйки смеха звон
Колокольчиком звенел!..
То краснющим, то как мел
Был с того наш Петушок…
Гладя нежно гребешок,
Взявши на руки, тиха,
Наставляла Петуха
(Если громче, – Куры враз
Всем начнут свой пересказ… —
Так болтливы страсть они
Напролёт все ночи, дни!):
– Береги, Петрович, честь.
Петухам в гнездо ли лезть?!
За иголкой ходит нить,
А не ей иглу водить, —
Лишь тогда прочнейший шов,
Не разверзнет дырка зёв, —
На своём, то знай, веку!
– Хорошо! Ку-ка-ре-ку! —
Вспрыгнул Петя на забор, —
Любовался им весь двор:
До чего ж молодцеват!
И Орлиный гордый взгляд!
Перья – радуги родня,
Гребень – братец что огня,
Нет бородушки пышней…
Славься в сказках вечных дней,
Чудо-птица-Петушок,
Радость наша и дружок!
 

Ноябрь, 1980 г.