Читать книгу "Белая Лебедушка"

Всем царям лоснящимся

 
Славен терем у Царя!
Сам – в парче и злате.
Но боялся он, царя,
Покидать палати:
«Там, на улице, народ
Голоден и злится…
Он с рожденья ведь урод,
Можно заразиться!»
И владыка врозь живёт,
Аж с царицей даже…
В заведенье свой живот
Не носил без стражи!
Но однажды сей предмет
Предан был запору.
Царь, ворча на ветхость лет,
Мчит пешком к забору…
Над короной – мир иной…
Здесь – вдруг пискнет птица…
«Хорошо как под луной
Мне, Царю, сидится!..»
Взгляд любовный – на свой труд…
«Взлезть бы на палати!..»
Сунул нос, а там орут!
Охнул: – Вот те нате!..
Там, от счастья всласть урча,
Чернь из всей силёнки,
Из того, что здесь – «парча»,
Делала пелёнки!
Уметала со стола
Яства, колготила…
Стала рожица ала,
Будто лик светила!
А на троне пацанок
В латаных штанишках,
Не отмыв от грязи ног,
Копошился в книжках…
И, завидя вдруг Царя,
Крикнул отцу: – Батя!
Вон тому скажи, что зря:
Тронить таперь хватя!
Государь, разинув рот
И моргая часто,
Внемлет: – Слышь-ка, поворот!
Посидел и – баста!
Нарастил себе мозоль,
Сидючи на троне…
В пояс нам – и ввек! – изволь
Кланяться-ка ноне!
То, что сделано трудом
Мозга, рук народа,
Пусть войдёт – и в каждый! – дом
Трудового рода!
Поднял Царь свой набалдух,
Крикнуть чтобы грозно,
Но от злобы сразу дух
Испустил навозно…
Дворник мёл метлою зал, —
Вымел с сором вместе.!
– П-шёл на свалку, – он сказал, —
Здесь быть – много чести!
Здесь народ свой трон займёт —
Истинный владыка!
Он устроит жизнь, что мёд,
Хоть начавши с лыка!
…….
Царь на свалке, средь ворон,
Мухи кружат роем…
А со всех сюда сторон
«Новь, – несётся, – строим!»
…….
Всем лоснящимся царям!
Чётко зазубрите:
Он, Народ, к мечте упрям!
Вам не сбить сей прыти!
 

Октябрь, 1968 г.

Есть под солнца лучом…

 
Край прекрасен, цветущ
Есть под солнца лучом!
Краше райских он кущ,
Счастье бьёт, как ключом,
 
 
Для любой там души,
Сердцем любящей труд.
Жизни парус вспуши!
В край плыви-изумруд…
 
 
Чудно дышится, всласть
Ароматом цветов…
Каждый плод здесь упасть
Сам в корзину готов!
 
 
Трели чудные птиц
Наполняют эфир…
Свет улыбок от лиц
Льётся радужно в мир…
 
 
Труд в почёте, и всяк
Вносит лепту свою,
Чтоб родник не иссяк
Чести славной в краю.
 
 
Чувство локтя вовек
Занимает зенит.
Эталон – Человек!
Совершенством пленит.
 
 
И земля всей душой
Рада холить, беречь
Сына – с буквы большой.
Он не в тяжесть для плеч —
 
 
Служит крыльями, верь!
Высоко вознёс Мать,
И она в Завтра дверь
Начала открывать…
 
 
Краше ввек не видать,
Да и уж не берусь,
Края мне – Благодать —
Это диво – лишь Русь!
 
 
И стоит каждый род
За Россию стеной!
От ворот – поворот
Получал враг иной,
 
 
Растерзавший бы грудь
И покончивший с ней.
Расцвела и ввек будь!
Плодом спелым красней!
 
 
Ты ли, Русь, загрустишь,
Балалайки коль строй
Гонит прочь с полей тишь,
Хлеб родят что горой!
 
 
Неба синька очей
Ластит души и взор…
Всё любовь горячей
К нам Страны с славных пор.
 
 
В счастье, славе горда!
Но закрыла вдруг луч
Солнца стая-орда…
И окрест – плач горюч,
 
 
Взоры, полные слёз…
Чуб полей опалён,
Косы – белых берёз…
Алчен враг и силён.
 
 
Он по русской груди
Сеет смерть с воем вскачь!
Месть, набатно взгуди
И карай: он палач!
 
 
Встал народ-богатырь
Грудью против врага
За полей своих ширь!
Как она дорога,
 
 
Колосящая Русь,
Черноброва земля!
В ней – и радость, и грусть, —
Человеку внемля…
 
 
Ходит буйной волной
Под свирепой грозой,
Никнет скорбно – во зной,
Плачет горькой слезой…
 
 
Так неужто отдать,
Во что душу вложил,
Чтоб поганая тать
Из земли милой жил
 
 
Путы рабства вила
На свободу веков!
Нас земля родила
Без кабальных оков
 
 
И без них лишь прижмёт
К сердцу после опять!
Её ласка – что мёд,
И как пух – её пядь.
 
 
Но смертельно разит,
Топчет кто её грудь!
Ты, палач-паразит,
Месть меча не забудь!
 
 
Он в руках сыновей —
Будто молнии свет!
Он от сечи – новей,
Ни зазубринки нет!
 
 
И катилась к ногам
Голова, как арбуз…
Вот урок вам, врагам,
Намотайте на ус!
 
 
А земля уж в выси
Гордо машет крылом!
– В завтра песнь донеси
О победном былом!
 
 
Гимном явится пусть
И звучит без конца!
Зависть вызовет грусть
У потомка-юнца…
 
 
С песней, Русь, тебе ль грусть
И с обилья всего?!
Вес да здравствует пусть
Твой средь мира сего!
 
 
Жизнь, в сердца ты посей,
Я взрастить же берусь:
Во Вселенной, во всей,
Нет прекрасней, чем Русь!
 

Октябрь, 1968 г.

Осень

 
Отзвучали бора
Птичьи голоса.
Не ласкает взора
Цветиков краса…
 
 
Много было спето
Средь цветов и крон!
Уступило Лето
Осени свой трон.
 
 
Вытянулось клином
По небу – на юг…
– Счастья тебе в длинном
Перелёте, друг!
 
 
Осень осерчала,
Топнула ногой:
– Кара для начала:
Кроне быть нагой!
 
 
Я – теперь Царица!
Мне и славу пой!
Челядь-мастерица,
Тешься-ка, в упой!
 
 
Сбил на землю шапку
С Дуба Ветер шал,
Ёлочкину лапку
Больно подержал…
 
 
Зло Берёзке косу
Дёрнул – зла душа!
Листья по откосу
Побегли, шурша…
 
 
Солнышко – в пелёнке
Хмурых облаков,
Нет уже силёнки
Их разбить оков…
 
 
Небо полонили
Тёмною ордой;
Всё пугали мили
Волглой бородой…
 
 
Дни подряд и ночи
Землю Дождь сечёт…
Мокры в плаче очи,
Слёз – не в пересчёт…
 
 
Смотрят тяжко Лужи:
«Голые стволы…
Знать, недолго стужи
Ждать уже валы…».
 
 
Кончилася нега,
Зелени краса:
Уж пригоршни Снега
Сыплют Небеса…
 

Декабрь, 1968 г.

Ощипать их не пора ли…

 
И вот тебе фанфарю тушь я,
А вознесись-ка, спесь Петушья!
Он глупый маленький Цыплёнок,
Сию лишь вылез из пелёнок
Своих скорлуповых он, знамо.
Но в Командиры прёт упрямо,
Ворвался в жизнь наглей монгола!
– Мне ни к чему науки, школа.
Умён, поверьте мне, Курёхи,
Дела со мной не будут плохи,
Я Вождь в веках и Муж отныне,
Довольно, дамочки, уныний!
Вас не укусят больше блохи,
А будут радости лишь вздохи!
Добавлю к этой же я теме:
Жить по моей начнём Системе!
Исчезнут вмиг печаль, мытарства,
Наступит Курье чудо-царство.
Бояться нам ли хищной птицы?!
Теперь, прекрасные девицы,
Мы будем зонт носить с собою,
Увидим Ястреба, – гурьбою
Под ним и спрячемся отрадно!
– Ах! Как всё выдумал он ладно…
Ай! Слава, слава, бабы, Пете,
Он всех умней-умней на свете!
– А помолчали б, хоть разочек!
Ещё есть враг у нас – Хорёчек…
Но тут откроем мы ларёчек,
Душить не будет нас средь ночек…
– Ай! Слава, слава, бабы, Пете,
Он всех умней-умней на свете!
– Носить сарай с собой мы будем,
Он безопасность нам средь буден,
К тому ж, всегда есть в нём насесты
И гнёзда – радуйся, невесты!
– Ай! Слава, слава, бабы, Пете,
Он всех умней-умней на свете!
– И как Закон, а не случайность,
Яиц чтоб взвысить урожайность,
Чтоб не была их недоимка,
Садись квадратно-гнездовым-ка,
И тужься, тужься, Куры, сильно,
Нести чтоб яйца страусино!
– Ай! Слава, слава, бабы, Пете,
Он всех умней-умней на свете!
– И тужься ты со всех силёнок,
А вдруг снесёшь яйцо, Цыплёнок?
Внеси свою ты лепту в носку,
Своим Несушкам будешь в доску,
Им будет помощь-то весома
И радость с этого средь дома!
– Ай! Слава, слава, бабы, Пете,
Он всех умней-умней на свете!
– И сам снесу, без проволочек,
Я за год, думаю, пяточек.
И истощилося терпенье:
Мне надоело Курье пенье…
А ну-ка, вспой, как Канарейка,
Иль Соловьём мой слух согрей-ка!
Взлетим Орлов, Орлиц мы выше,
Аж к облаков высоких нише!
Не мокры Курицы мы с вами,
Коль тучи выльются дождями,
Встряхнём мы перьями своими
И будем враз опять сухими!
Дожди загоним вон в унынье…
Не мокры Курицы мы ныне!
– Ай! Слава, слава, бабы, Пете,
Он всех умней-умней на свете!
– И надо быть всем нам, подружки,
Уж с распреважностью Индюшки,
И, окружающие, врёте,
Что вы одни лишь все в почёте!
И мы, как сказочные Павы,
Пройдём пред всеми, величавы…
И я Лебяжею походкой
Пройду пред миром всем с Молодкой…
Довольно неучами, сапой
Нам быть, писать коряво лапой:
Носи чернилов пузырёчек
Теперь с собой, ученичочек!
– Ай! Слава, слава, бабы, Пете,
Он всех умней-умней на свете!
– Наряд наденем мы из ситца
И будем день и ночь вальситься!
Коль век стал техникою лютый,
Ему будильник пусть минуты
И кажет, мне то – передышка,
А то нагрузка горлу слишком…
Мы всем веками припевали,
Я ж теперь, пардон, в привале…
И нам в навозе хватит рыться,
Подай еду теперь в корытце!
Да, и слюнявчик ярок сшей-ка,
Чтоб не испачкалась бы шейка…
– Ай! Слава, слава, бабы, Пете,
Он всех умней-умней на свете!
И, задавая всем так взбучу,
Он вдруг узрел навоза кучу,
Забыв про блюдца и корыта,
Им куча вмиг была разрыта!
И не ушло на гран от взора,
Сосед-Петух ему позора
Уже доставить грозно хочет…
Вмиг в драку мчит, стремглав, наш Кочет!
(А он за оно время, кстати,
Уж приперился и при стати).
Ну, Петухи – все-все! – не саки,
Им радость высшая – все драки!
Но Ястреб тут узрел их с неба:
«Ах! Не мешало съесть их мне бы!..».
Но вот когтям досталось мало:
Братва под сливу убежала!
Их скрыла вновь от смерти слива,
Дрожат под ней они трусливо…
Лишь по перу – в хвостах остатки…
Ах! До чего же драки сладки!
А уж в сарае Зав. «ларёчком»,
Тот Хорь, уж трудится по ночкам…
И раскудахтолася Царство:
– Ах, где от бед нам взять лекарство?! —
У Петухов, ищи хоть с жаждой,
Всё ж нет яиц – прощупан каждый!
Вот и пропали планы носки,
Эх, хоть строгай для гроба доски!
Печаль вошла глубоко в поры,
Хоть в суп ныряй, не снявши шпоры!
В рядок уселися Цыплята,
Душа их рвением богата,
Но, хоть и пыжились в рядочке,
Снесли лишь «бяку» их задочки…
И в плен попали тут же драмам…
Помчались с криками все к мамам:
– Мы сели тужиться в рядочек,
Но нет яйца, лишь – шлёп! – комочек…
Уж лучше нам играть в игрушки,
В игре мы с ними не копушки!
….
А мигом тем над Курьим царством
Парил Орёл, влекомый яством…
А Кур полёт – лишь в рост забору…
Им рыть вовек навоза гору…
И Соловьём им трели петь ли?
О, то мечты, над ними петли…
Коль листья дождиком секутся,
Все Куры жмутся мокро, куце…
И жмётся к ним герой наш – Кочет,
Ведь куц и он: вода-то мочит!
Тут Куры радостно взгалдели:
– То наш Петух ведь, в самом деле!
Мы узнаём Вождя и Мужа,
Под ним от страха ведь уж лужа…
Нам не нужны «Системы» кущи,
Ведь Курьи нравы нам присущи,
И рады мы, поверьте, люди,
Лежать ввек пищею на блюде.
А наш Петух хватил уж слишком,
Точь в точь иным под стать людишкам.
Да вот рекла ему Природа:
«Ты, Петь, Куриного ведь рода.
А у людей узревши перья —
Тьфу! – глупое высокомерье,
Ты стал спесиво в них рядиться…
Но ты Прекрасная, верь, птица
И на селе все-все лучисты,
Коль есть Петух в нём голосистый!»
– Но мы исправим Петуха-то!
Чиста вновь станет Курья хата…
Тут дождь припрятал лейку в тучу:
«Ведь зря я Кур хороших мучу,
А то дрожат, мокры, худея…
Дай измочу плохих людей я!».
Ах, ты, наивь! Хоть не первична.
Зонты раскрыли все привычно,
И хоть ты струи лей лихие,
Им ни по чём, идут сухие…
И так же тёмные делишки
Всё прикрывают – не глупышки!
Живут аж в гордости экстазе,
А в душах подлость, уйма грязи…
А чтоб в капкан разоблаченья
Им не попасть без промедленья,
Оделись в радужные перья —
Так больше будет им доверья!
….
Но басен нету без морали:
А ощипать их не пора ли?!
 

Декабрь, 1968 г.

Дружба

 
Силой гигантской владеет она!
Но и ранима, душою нежна…
 
 
Всяк ли ей вправе назваться роднёй,
Давит коль горло ей подло клешнёй?
 
 
Тот ли в понятии Дружбы высок,
Кто из друзей выжимает весь сок,
 
 
Скрягою ложит в чулок медный грош,
Будто на свете один он хорош,
 
 
Пьяно сидит в ресторане один,
Важен пред другом: я – босс, господин!
 
 
Машет букетом похвал пред лицом,
А за спиною – подлец—подлецом?
 
 
Другу беда, ему – радость втишке,
Прячет острющее шило в мешке,
 
 
Ложку поболе он в руки берёт,
Ставит подножку, чтоб мчаться вперёд,
 
 
Чином повысит его ротозей, —
Вмиг забывает своих всех друзей?
 
 
Нос, как антенна над зданьем башки:
– Лапоть, дорогу! Идут сапожки…
 
 
Но правда дороги дутость их съест!
Вороны даже не взмашут окрест…
 
 
Будут под тучей, под пылью лежать,
Ждя с нетерпением сласть-благодать,
 
 
Чтоб Мухой усесться на Честь друзей,
В пору везения сданных в музей…
 
 
Нет! Не такие у Дружбы полки.
Головы истинных – под потолки!
 
 
Тот лишь в понятии дружбы высок,
Кто делит последний хлеба кусок,
 
 
Силы стараясь у друга сберечь,
Взвалит на плечи себе с друга плеч,
 
 
Место уступит, коль стужа остра,
Ближе, – где пламень трепещет костра!
 
 
Вызволит друга, забывши свой чин,
Из океанских взъярённых пучин!
 
 
С жаром к любимой карьере стремясь,
Друга не втопчет злорадно он в грязь,
 
 
Правду заявит открыто и в глаз:
– Вот в чём ошибка твоя сотряслась!
 
 
Дружбы бесценный раскроет он дар:
В друга нацеленный, примет удар!
 
 
Но не умрёт, ибо истинным был!
Дружбы живому оставлен весь пыл.
 
 
Долг твой – беречь, чтоб пылал он, светил
Ярче, теплее Вселенной светил!
 
 
Плесень вовеки лишь то зеленит,
Что без вниманья в сердцах, не зенит.
 
 
Тот лишь в понятии дружбы высок,
Кто не сорняк, а весом колосок.
 
 
Друга чтоб в бездну не скрыла волна,
Вовремя помощь нужна и – сполна!
 
 
Жертвовать всем! Страха грань перейди.
Дружбе – бессмертие лишь впереди!
 

Январь, 1969 г.

Вам!

 
Летела белая тучонка,
Юля танцульки простеньки…
Бежала к ней Краса-девчонка,
Лишь шелестела – ах! – юбчонка,
Юлили косы-хвостики…
Легко нагнав (прекрасны ножки!),
Юна – вопрос: «Ты нимбус дочь?
Быть может, цирусиха трошки? —
Льнёшь к озорству, стыда ни крошки.
Юла, тучонка, ты, точь в точь!» —
Львом ей в ответ взрычало чадо,
Юпитерно сверкнувши вдруг!
Быстрее лани мчит от ада,
Летит, вопросу уж не рада,
Юно созданье… Сердца друг!
 

Август, 1970 г.

Опять и навсегда!

 
Звенел игриво колокольчик смеха!
Искрилася улыбка Девы —
Навеки в сердце заблудилось эхо…
Ах, времена беспечны, где вы?!
Мягка её, державна поступь мимо…
И, раб видения, вдруг, сразу! —
Лишь замер вслед… Душа моя ранима,
А чувствам пылким – нету сказу!
Я её вопрос: «Создатель твой не небо ль,
Ярка звезда? Откройся мне ты!
Лишь не пугайся, улетая в небыль,
Юна: он не пустой монеты.»
Бровь вздёрнув, очи на меня светили,
Лучили тёплым, нежным светом…
Юлили косы лишь – в девичьем стиле!
Вверх носик взвил, кичась, дуплетом…
Ах, сладкая! Вы жаждой угостили —
Страдать по Вам зимой и летом!..
 

Октябрь, 1970 г.

Ивушка

 
Зорька вечерняя дивно румяная!
Ивушка только печальна одна…
Низко нагнулася к омуту… Странная!
Ада желает достигнуть, аж дна…
Жатва страданья её сверхобильная,
Ей не снести и вовек на плечах:
Люди сказали – дорога всё пыльная —
Ах! Будто Дуб средь дубравы зачах…
Не было дерева Дуба плечистее,
Не было росту его и родни,
А улыбнётся вдруг – Солнца лучистее!
– Я б любовалась им жизни все дни! —
Мечется в горюшке, бедная, в слёзоньках —
Очень горька по нему так печаль…
– Яркий свет-Месяц! Гуляешь в берёзоньках…
Полно ли жить мне без друга плеча ль,
Ради него расплеталися косоньки,
Очи пылали любовью-огнём!
Щедрое сердце – измены ни росоньки! —
Алым ты было, пылало по нём…
Йоту ль страстей утаила от милого? —
Тешилась лаской, что нет горячей!
Если весть правда, не надо постылого
Света без друга лучистых очей!
– Чу, горемычная! – Месяц ей ласково, —
Аспид-тоска для лица не краса, —
Светит пусть радостно, светит пуст сказково!
Тают на очах пусть слёзы-роса.
Ладаном ныне гроза расхвалилася,
Истинно, свету пришёл вдруг конец:
Вечно стоявшее с стоном валилося,
О, уступая стихии венец…
Грозно надвинулось к Дубу свирепище,
Огнь высекая, громам бья в бока,
Выдернуть с корнем, как будто он репище,
Алчно желая, швырнув в облака!
Милая Ивушка! Ладен он, выстоя
Против, другие хоть падали ниц:
Очень большая к тебе, нежно-чистая
Жарко пылала Любовь без границ!
Искрятся глазоньки счастьем – салютово!
Знать, оживела, согрелась душа.
Нежные чувства разят врага лютого.
Испепеляют и нас, иссуша…
Преданно, нежно любить, до безумия! —
Участи нету у сердца другой.
Так лишь пылай, моё сердце, не мумия!
И не сгибайся я в горе дугой…
 

Декабрь, 1970 г.

Последнее…

 
Солнце в небе светит еле,
Даже луч – сосулькою!
Над землёй летят метели —
Ёлки-палки! – гулькою…
 
 
Мнут и тискают светило —
Рады аж до хвостика!
Ох! Вредней они этила…
Живодёрки, бросьте-ка!
 
 
Дайте я сколю с лучишек
Его мёрзлых ломом лёд!
Наберёт он сил ручишек
И отправится в полёт!
 
 
Я ж усядусь в след вмиг местом,
Знамо, мягким толечко!
И проси, чтоб слез, хоть бес там,
Не поддамсь. Вот волечка!
 
 
Аж нагреюсь до свеченья!
Раз следы-то тёпленьки.
Ох! Сидеть в них, – что печенье!
Знамо, прелесть! Оп-пленьки!
 
 
Отойди, метель гриваста!
Что глазелками блестишь?
Как рвану за ухо вас-то,
Аж наступит сразу тишь!
 
 
Мерно бью по солнца лику,
Очень злой, и по лучам
Я, сбивая лёд, но фига:
Проку чтой-т не получам…
 
 
Р-р-разыгралися метели —
Если б видеть вам пришлось!
Как сильны, злодейки в теле,
Разом ломят, что те лось!
 
 
Ах! За шиворот схватили…
Солнцу – в нос: привет от нег!
Навалились, и я – тили! —
Аж с небес да носом – в снег!
 
 
Яркий снопик излучаю
Звёзд салютовых из глаз…
Вылезая, взмок, что с чаю,
Ёлки-палки… Я вот вас!
 
 
Заревел – для пущей страсти —
Да в два голоса я вдруг:
– Ох, беда, ты! Ах, напасти!
Чую, вам я – милый друг…
 
 
Кап да кап – под ноги слёзка,
Аж проталина видна!..
Мой ты, бог! Над ней берёзка
Очи вниз лучит, бледна…
 
 
Я свой глаз скосил туда же,
Я велел ему смотреть,
Рот разинул в чуде даже,
Как в полмира, скромно – в треть:
 
 
Алой розочки смотрели
Ярки глазки-лепестки!..
Всласть звучали птичек трели…
Ей всцвели пусты пески!
 
 
Чёрный взгляд освечен ночи.
Натиск сил метелей стих.
О! паук, что было мочи,
Горячо сплетал ей стих…
 
 
Ожил лик светила сразу:
Тает… Стаял лёд на нём!
Ей мигнув, как дам я газу —
Бегать стал, резвясь, конём!
 
 
Ещё б долго и упорно
Бега шёл километраж,
Лишь комар вдруг мой проворно —
Ах, спасибо! – спутал раж.
 
 
Голос мил… Тяну к ней ручки…
О! она же мне в глаза:
– Убери-ка эти штучки!
Хвать меня вдруг больно за!..
 
 
Ангел мой! За что любовь-то?
Нос, смотри-ка, вмиг распух…
И взыграла, братцы, кровь-то:
Я с макушки рвал вон пух!
 
 
Видя пыл мой, милый цветик —
Её, не вру! – взмыл в небеса:
Чмок! – мой носик и – приветик!
Надо ж! Сладкая лиса…
 
 
Очень лакомое блюдо —
Губы лижем! – поцелуй…
– О, постой! Дитя я люда:
Ты целуй меня, целуй! —
 
 
Ей кричу, несясь вдогонку.
Боже! На небо взбежал…
Ещё б дальше вёл бы гонку, —
Мне вдруг космос, – что кинжал!
 
 
Еле взял шагов я двести, —
Р-р-раз! – он треснул подо мной…
– Цветик алый, сладость лести!
Ах, к земле спешу, как Ной!
 
 
Но – о чудо! – он звездою,
Искры мечет в мир во весь!
Я бы – к ней! Земля ж уздою
Жмёт к себе, сбивая спесь..
 
 
Еле день опустит штору,
Лишь пока взлучит рассвет,
Ангел мой! В ночную пору
На тебя смотрю, мой свет!..
 
 
Ночь поддастся дня елею,
Ах, опять мне не до сна:
Я в руках тебя лелею,
Мой цветочек! О, весна!
 
 
Озари страстей аллею:
Яхонт-сердцу грудь тесна!
 

Январь, 1971г.

Лебёдушка

 
Озера к берегу ластятся воды…
Зелени буйство устроило пир!
Искры льёт солнце на туч хороводы.
Небо дивится лазурно на мир…
 
 
Ах! Красоты приоткрылася дверца…
Ввек не отвёл б изумлённых очей!
Если б не боль, полоснувшая сердце:
С неба пал Лебедь, темней всех ночей,
 
 
На руки волнам – и тёплым, и нежным…
Алая грудь… И крыло на весу…
Как очерстветь, быть кровавым и снежным,
Раз покуситься на чудо-красу?!
 
 
Аквамариновы волны притихли…
Слёзы берёз заблестели у глаз…
Ниже спустилися в яростном вихре! —
Аспидны тучи… Взгремел грома глас!
 
 
Ярый взгляд молнии рыскал, неистов:
– Лебедя недругу кару несу! —
Еле живого, прикрыла, лист выстлав,
Бережно Ивушка, прочь гнав лису!
 
 
Ершик-рыбёшка принёс сладки крошки:
– Другу небес голубых, глади вод!
Узник недуга, съев, встал вдруг на ножки,
Шаг – и над ним вновь без гроз небосвод!
 
 
Кинулся к водам желанным в объятья,
Аж ли брызг счастия взвил фейерверк!
– Пара ли с небом мы, кровные ль братья?
Резво крылами взмахнул! Но померк…
 
 
Если одно его к солнцу стремило!
Камнем другое повисло, что пуд…
– Раб я бессилия! Всё мне немило…
Али не вырвусь из немощи пут?
 
 
Стонет в отчаянье тяжком и диком…
Ночью день кажется. Слёзы тьмят взор…
– Адово горюшко! – мечется с криком, —
Я земли с неба увижу ль узор?
 
 
Лютый, тем временем, двигался холод.
Юг уж манил всех любезно с крыльца!
Бедный! Мёрз Лебедь лишь, снегом исколот,
Лета забывши улыбку лица…
 
 
Юрко однажды на озера руки
Тронно Лебёдушка села-пушок…
Ей позабыть с милым краем разлуки
Боль захотелось, разлука ведь – шок…
 
 
Яств своей Родины нету милее!
Беркутом вцепится чуждый нам край.
Едко вздымят вдруг потоки елея,
Звонко вскружит в небе воронов грай…
 
 
Угнанный с неба рукою злодея,
Молча, – влюблён вдруг! – мой Лебедь смотрел
На красоту этой птицы, хладея…
О ты, любовь, ввек опаснее стрел!
 
 
Ярко всцвело его сердце средь вьюги
Красною розой, и он её вдруг
Разом решил отдать рода подруге:
– Ангел прекрасный! Прими, милый друг!
 
 
С гордым презреньем к бедняге-калеке:
«Ишь ты! Страх-кречет твоя-то мне честь!»
– В мире, – она ему, – помни ж навеки! —
Ах! И красавцев чудесных не счесть. —
 
 
Язвой ответ хоть, смертельным хоть ядом,
Идолу сердца он шепчет вослед:
«Уйма прекрасного пусть будет рядом
Много, до смерти, с тобой, Прелесть, лет!»
 
 
На небо долго смотрел он, бедняжка…
Аж целовал её след…
Ярый пока не сковал мороз тяжко…
 

Март, 1971 г.

Гимн Прекрасному

 
Медленно день угасал и угас.
Извергом ночь выползала…
Лишь всё искрилось веселье у глаз
Алых цветов на лугу – ало-ало!
 
 
Ящером древним к ним бросилась ночь:
– Не было больше печали!
Ей! Всю траву эту мерзкую – прочь!
– Как бы не так! – отвечали, —
 
 
Ты посмотрела б на солнышко днём, —
Аж ли душой новой стала!
Раз лишь узрев, тосковала б о нём,
Утром взлучивши вспять ало.
 
 
– Што вы, цветульки, типун на язык!
Красной? Люблю ползать в смраде.
Ах, вы! – взревел её яростный зык, —
Сгиньте навеки, тьмы ради!
 
 
Пляшет злорадно, топча лепестки
Алые, в землю вминая…
– Сгиньте! Засыпьте их напрочь, пески,
Ишь они: жизня иная!
 
 
Бесится яро, всю землю взмеся…
Оргии зла нет предела…
Только земля как осветится вся! —
Ей предстоит свято дело:
 
 
Бережно к жизни погибших привесть…
Есть среди зла добра души!
Зелень льёт в мир ароматную весть:
Ало цвести нам на суше,
 
 
Веря: прекрасного сил ввек не счесть!
Сладко ласкает пусть уши
Ёмкая песня, что славному – честь!
 

Июнь, 1971 г.