Читать книгу "Белая Лебедушка"

Охота!

 
Ох, стара я уж стара…
Но и мне охота!
Ведь, грибная уж пора.
Где ж кошёлка? Вота!
Наточаю востро нож,
В руку – посошочек,
Причесалась – ты ведь ждёшь,
Молодец-грибочек!
И в лес топоньки меня
Понесли трусцою…
Там, неистово звеня,
Взвились надо мною
Тучи чёрны комарья,
Но, помыслив трошки,
Поотстали: от старья
Что возьмёшь, мол, мошки?!
Захирел мой вмиг испуг:
Знайте наших! То-то!
– Эй! Ау, мой грибик-друг!
Не видать, чаво-то…
Лишь нахальный мухомор
Лыбится!.. Поганок
Вижу, яд что варят – мор,
Вставши спозаранок…
Заглянула под всяк-куст,
Рыскала поляной, —
Нету грибиков! Лес пуст.
Став в сердцах вдруг пьяной,
Как поддам я вон ногой
Наподобье гриба:
– Тьфу ты, ирод! Мне ль на кой?
Поскромней могли бы
Пожилым под пятки лезть,
Несъедобья чванство!
Знайте меру, скромность, честь.
Наглость вон и хамство! —
Да ещё хочу разок
Всыпать грибу перцу,
Глядь, мой слепышек-глазок,
В радость мому сердцу,
Вдруг заёрзал: гриб-то бел,
Благороден. Белый!
– Слепоты прости пробел,
Милай, радость сделай
Для души моей, уважь,
Чёрт попутал бабку!..
Укажи, где род весь ваш! —
Стиснула в охапку,
Ах, лобзаю-то его,
Умоляю, глажу
Шляпку, ножку, ну, всего!
Нежности поклажу
Я в душе ещё несу,
Аж ли целый ворох,
Я на эту-то красу,
Знамо, страстный порох!
Тычу носом гриб за пень:
– Родственничков видно?
В дружбе выбрось напрочь лень.
Мне до слёз же стыдно
Без грибов вернуться вспять,
Засмеёт ведь каждый!
Глядь за пень, а там их… пять!
Как вспылаю жаждой:
– На-к, сердешный, посмотри
Вправо зорче, влево… —
Вместе видим: тама – три,
Здесь где?.. Пара, эва!
Благодетель, сокол мил,
Поднатужься малость!
Он: «ага!» Уж нету сил
Несть кошёлку… Жалость!
Как у рыбоньки, уста
Хлюп да хлюп – с натуги:
Ах, ядрёны, други!
Ношу чуть на горб взваля,
Поползла улиткой…
Сердце ж пело: тра-ля-ля! —
Ну, козою прыткой!
Так дошла я до двора,
Вкруг же строй-пехота
Любопытных… Хоть стара,
Вновь пойду: Охота!
 

Август, 1978 г.

И грезить в сне!

 
Идёшь в грозу —
Ни зги в глазу,
В лицо порыв
Ветров – что взрыв! —
К земле пригнул…
Сплошной свист-гул…
Дожди кропят —
Мокрющ до пят…
Взгляд молний – хлыст,
Сечёт, ветвист,
Ох, ведьму темь!
Взъярён, затем,
Как будто пьян,
Бранит гром рьян,
Что, мол, на кой
Украл покой?!
И вновь спешат
Плеснуть ушат
Воды с небес:
– Знай наших, бес!
И призрак в тьме
То блеет «Ме!»,
То кажет пасть,
Спеша напасть;
Вдруг вынув нож,
Шипит: «Умрёшь!»
И за плечо —
Хвать! – горячо.
Аж стынет кровь…
И нервно бровь
Заходит вдруг…
Но мало мук!
Споткнёшься, – бряк! —
Из-за коряг,
Камней иль куч,
Но страх летуч
Заставит лгать:
– Нет, нет: то тать!
Вставай и мчись!
Но грязи слизь
С-под ног – вон твердь!
И слышно: смерть —
Рога козла,
Крадётся, зла:
– Попался, ишь…
Скользишь, скользишь,
Подняться чтоб,
Аж взмокнет лоб…
И сердце-друг —
В разнос: испуг!
Груз ноши вновь
Во тьме воловь,
И каждый грамм —
Что килограмм,
Гнетёт, как пресс…
Бредёшь уж чрез
Остаток сил…
Вовсю вкусил
Стихии мощь —
Шквал ветра, дождь,
Громов злой рык!
И жала пик
Ста молний враз
Кромсали глаз!
И грязи пуд —
Что хватка пут —
Держала ног
Прочь бег высок…
«Смерть! – призрак злой
Грозил, – Долой
Твердыню-дух,
Ты с ним – за двух,
Ничто же – без», —
Ум грыз и лез
Души на дно…
И вдруг! Родно
Сквозь толщу туч
Блеснул вниз луч —
Тонка игла!
Душила мгла
Пар сотней рук
Его, но друг
Лез их промеж,
Разверзнув брешь
В полнеба уж!
И мрак, как уж,
Пополз взигзаг…
– Так, милый, так
Его! – шепчу
В слезах лучу.
Он, как магнит,
Мой взор манит,
Мой огонёк!
Как мотылёк
В темь на свечу,
К нему лечу
И лащусть, трусь
О бок, и гусь —
Бежит – печаль…
– Да! Да! Отчаль
Вон, не шипи!
Изъяв шипы
Стихии злой,
Спасённый Ной,
Стою – павлин! —
Красы глубин
Не смерить чьей,
И горячей,
Да не молчком,
Кружусь волчком,
Как голубь-мил,
Луча вкруг, сил
Любовь сдержать
Не зря, где взять!
И не хочу!
Поклон лучу
Светилу дня!
Он всем родня,
Кому мил свет,
Потока нет
Кому теплей
Его. Так лей
Отраду всем
В неделю семь —
Семь! – дней-чудес
С своих небес!
– Так будет пусть! —
В ответ, и грусть
С меня – корой
Большой горой!
Стою, ах, чист!..
Души песнь-свист
Затмила птиц
И всех столиц,
Без лжи, прикрас
Артистов враз!
Ни как-нибудь,
А щедро грудь
Блаженно пьёт
Сам воздух-мёд!
Тропа мягка,
Стопа легка —
Взлечу вот-вот!
Водоворот
Как счастья люб!
Улыбка с губ
Порхает вдаль…
Вдруг сна вуаль —
Мне на глаза:
Виной гроза
Иль солнца блик,
Но сил родник
Иссяк моих…
Как звали их,
Уж птицы тут!
Свой гвалт плетут,
Поднявши шум:
– Пришло ж на ум
Ему спать днём!
Мечтой о нём
Мы грезим в ночь,
Чтоб превозмочь
Небес простор
И выси гор,
Крылом взмахнув,
Букашку в клюв
Схватить – птенцу…
Нет! Не к лицу
Днём мять постель…
Брести в метель
И в бури ад!
– Не виноват! —
Вдруг им сова, —
Пусты слова —
И смысл пустой.
Он за верстой
Версту всё мял,
Увидеть ал
Чтоб солнца лик!
Всяк тот велик,
Чья цель – краса!
И голоса
Уж птиц нежней:
– Дошёл он к ней!
Вьюнком вкруг ног
Блаженно лёг…
Ценней наград —
Ах, как им рад! —
Страсть, ласка рук:
«Спи, милый друг…»
……
…Шум говорка
Хвалил: «Зорка
Глаз хватка сов:
Любой засов
Откроет тьмы!
И рады мы
В лугах, лесу
Воспеть красу
И жажду тех,
Кто меж помех
Стремится к ней,
Не зря родней,
И грезит в сне,
Как о Весне!»
 

Сентябрь, 1978 г.

Нет, не возник там Человек…

 
И были грозы погрознее!
Обуревал неистов страх,
Когда расплавленные змеи
Слепили, всё сжигая в прах!
В зверьё швырнуть умел хоть камень
Наш умный предок меховой,
Но падал ниц, зря молний пламень
И слыша голос громовой!
Вдруг осмелевши, в пасть пещеры
Огонь, обжёгшись, вон занёс,
Не зная радости в том меры,
Забыв про блох среди волос!
И пламя радостно лизало
Охапки сучьев, веток, трав,
Мигало глазом странным ало
Меж преклонённейших орав:
«Я озарю во тьме вам тропы,
Насытю, греючи бока,
Со мной не страха вы холопы,
Я ж бог ваш, сила кулака
И племенам соседним ужас,
Лишь дров старайтесь больше класть,
Потолще выбравши поленья!» —
И вот – в руках бразды правленья,
Ах, как приятны, хороши
И на зубок с огня – соседи,
Громила-мамонт, кабаны…
Волчищи пятятся, медведи,
Взирая ужас с стороны!..
К тем петухом кроваво-красным
Тропою тайной шёл в ночи…
Под тем, объявленным опасным,
Коптился дико: замолчи!
Иллюминировались залы,
Чтоб тьмищу роскоши узреть!
Ковались ружья и кинжалы,
И кандалы, и тюрем клеть…
Союз с огнём хранился свято:
Всяк урывал свой жирный куш,
Пылая страстью нагловатой,
Губя, губя невинность душ,
Себя лишь чтя, себя до глянца
Надраив солнечно хвальбой,
Не прекращая лжищи танца,
И с правдой попранной – злой бой!
И смачен гогот был, ехиден!
Заволочил всю землю смрад,
Аж солнца милый луч не виден…
Союз – злодей, союз – пират!
Отъелся жирный – с бегемота!
Огонь – взметнулся до небес:
– Подбрось-ка дров, есть, есть охота! —
И подступал, что пекла бес, —
Настырно, рьяно, нагловато,
Свой фрак атласный теребя…
А тех не то, что маловато,
А вовсе нет… – Тогда тебя
Заместо толстого полена
Слизну, мне дорог аппетит,
Пылать я должен непременно!.. —
И в пасть-костёр уж тот летит,
Вон растопяся, будто сало,
И испустивши смрадный чад…
– Твоё всё съем, ведь ты мне – мало! —
И пожирает, страшно рад,
Всё-всё награбленное злато,
Дворцы, заводы, города,
Поля и горы, лес и плато,
И в пар сухой – земли вода
С её ракушками, китами…
И алчной жадностью сверхщедр,
Огонь всласть рыщет – ах! – перстами
По кладовым земных уж недр…
И всюду пепел лишь пожарищ
И гарь-подруженька, едка…
Трещала блёсткая пирушка,
Витал экстазно-буйным хмель!..
Как вдруг!.. Земли-то, глядь, осьмушка
Живой у ног лишь, даль отсель
Изрыщи хоть надрывно глазом,
Как ни был б зряче он далёк…
Но хил в попойке трезвый разум, —
И на последнее налёг,
Слизал вон, в пепел превративши!
Планета жизни и надежд
Планетой смертной стала тиши
Без ярких радости одежд —
Живых существ, природы дивной…
Зато огня так вспыхнул свет!
Что… соблазнённые наивной
Догадкой, ринулись с планет
Галактик дальних зреть рожденье
Светила нового жильцы!
Примчались! – Что за наважденье?!
Планета пепла… О отцы!
Что за ужасное наследство
Заряд энергии здесь дал,
В ничто ударившися бегство,
И мыслью подлою удал…
Анализ савана-печали
Математически речёт,
Что подлость мало проучали,
Сплетясь, создавши ей почёт…
Она страшней неотротила
И всех губительных зараз,
Нет в тридевятье, здесь, светила…
Дурной его вон сглазил глаз, —
С макушек в трауре папахи
Посняли, выронивши стон…
И нет их! Мучался на плахе —
Своей же! – снизя наглый тон,
Уж не огонь, а огонёчек…
И тот чрез малорослый миг,
Вон испустивши дух-дымочек,
Весь вдруг скукожился, поник…
И окунулася планета
Во мрак чудовищный навек…
Галактиане скажут где-то:
– Нет, не возник там Человек…
 

Апрель, 1979 г.

Девочке с бантиком

 
О изумительное диво!
Весной явилось ты в мороз
Лебёдкой вплыло горделиво,
Само нектар и прелесть роз!
Вкатилось персиком румяным
И сочным – чудом из чудес!
Благоухало самым пряным,
На что способны луг и лес…
Ступали лакомые ножки —
От них ввек взгляда не отвесть,
Ах! – по заснеженной дорожке…
Краса и юность, гордость, честь!
Но вдруг завистливая вьюга
Тебя толкнула зло в сугроб,
В корсет морозный стиснув туго,
Как будто доски – мрачный гроб…
Орлом я взвил души всей волю,
Хлестнул по вьюге крик мой-плеть:
– Злодейка, прочь! Ввек не позволю
Зарыть всё то, что сласть иметь!
Вон отшвырнув уродство злобы
И проявивши молний прыть,
Я стал разбрасывать сугробы,
Как верный пёс, тебя б отрыть!
И вот нашёл! Как будто льдинка
Была отрада из отрад —
Моя волшебная картинка,
Что созерцать я вечно рад!
Но ни дыханья и ни пульса…
– Нет, смерть проклятая, уйди! —
Вскричал я твёрдо и нагнулся
И, взявши на руки, к груди
Прижал тебя, всю-всю дыханьем
Стараясь быстро отогреть
И нежным – в первый раз! – лобзаньем,
И растворилась горя клеть!
И из неё ты птичкой взмыла,
Своё, весеннее поя!
«Ах, до чего же сердцу мило!» —
Шептал, блаженствуя всласть я,
Притянут дивом, как магнитом;
Как чтит подсолнух солнца лик,
К тебе я взором мчал открытым,
И пламень чувств пылал велик —
Спалил морозов гордых шапки,
До слёз довёл снега и лёд!
Держал в руках я прелесть-лапки
Твои, что вечно – высший мёд! —
Когда по травке шли мы юной
Вперёд, смеясь, среди цветов,
И соловьёв прельщали струны,
И танец пчёл, и сень кустов!..
Взлелеян воздух ароматом
Людимца-ландыша, что мил
Душе моей ввек, став собратом
Тому, кто всех и вся затмил:
Застенчив, скромен кто с рожденья,
Чист сердцем, телом и душой, —
Тем восхищён, льну каждый день я
С любовью пламенной, большой;
Освобожденье он от плена
Тьмы и кошмарнейшего сна,
Льёт дивный запах непременно, —
Когда цветёт Любви весна…
И ею чудно окрылённый,
Цветов сих милых рву букет
И взор стремлю к Весне влюблённый!
Лукавый ж внемлю вспять ответ:
– Мне дарит их любвеобильно
И без тебя мой юный лес,
Не стой, сомненьем скован сильно,
Иди со мною в мир чудес! —
И по ковру травы шелковой
Её поплыл волшебный шаг…
И хоть в ногах я был бедовый,
Устал, спеша за ней, обмяк
И обронил её во взгляде,
На нож наткнулся что остёр,
И заметался, – страх как в стаде,
Когда предстанет волк матёр!..
Взывал в мольбе! И сласть ответа
Вновь воскрешала вдруг. Еще б!
То голос близ звучал, то где-то,
С поляны то, то из чащоб…
Туда-сюда бежал на голос,
На «Ку-ка-реку!» – будто Лис,
Сучки одежду рвали, волос —
В лохмотьях мчал, стал напрочь лыс;
Что ни царапина, – морщина
Легла глубоким рвом на лоб,
Уже не юноша, – мужчина
Взглянул из лужи, в кою – хлоп! —
Упал, споткнувшись о корягу.
Мне преграждало Лето путь:
– Стой! Зря спешишь, наивный, к благу
Души и сердца, позабудь
Моей сестрички даже имя!..
И Осень, вторя в унисон,
Секла дождями раскосыми:
– Прерви иллюзию, как сон! —
Как цвет, завял уже я было —
Меня так срезала их речь!
Как вдруг слова Весны премило
Всю глыбу горя сняли с плеч:
– Где мой спаситель вдохновенный?!
– О радость жизни, мой маяк!
К тебе лечу я, незабвенной,
Мне без тебя всё – лёд и мрак, —
Вскричал я, мчась на дивный голос,
Держа букет… И вот – у ног!
Но, вижу, встал вдруг дыбом волос
Её от страха, лоб аж взмок,
И крик сорвал листву всю: – Мама!
Пред мной страшилище, спаси! —
И вспять со скоростью бурана
По страха ринулась оси!
…Взывал, вернулась чтоб! Напрасно:
Как лёд давно остыл и след, —
Так страшен вид мой был ужасно,
Иссяк что речи даже след,
Журчавший радостно доселе,
Кристально-чист в любви родник…
Я замер, тих, помимо воли,
Согбен отчаяньем, поник
И, как подрубленный злодейски,
Подперший небо, кряжист дуб,
От горя острой я железки
На землю рухнул, будто труп…
Вскочил, очнувшись! Но ни шагу, —
Заколдовала так печаль,
Подобна к счастью злому магу,
Что на мольбу мою: «Отчаль,
Стопа, стремглав от мил-землицы,
Блаженством дивным одари —
Быть близ желанной мёд-царицы
И сердца радостной зари!» —
Напротив, ноги тяжелели,
Вливался будто в них свинец…
Как у деревьев, скажем, ели,
От них аж корни, наконец,
Вдруг отрасли, земные толщи,
До дна их самого, пронзя,
Но сок не их – мой пили, мощи
Одни остались… Здесь стезя
Оборвалась к прелестной фее,
Мир без которой – мрак, слепень
И Коршун алчущий, смерть вея…
И вот в лесу я просто – пень.
Стою, безжизненный, средь буйства
Спешащей жизни сладко жить…
– Ах, мне б с любимой так же шустро! —
Но моль изгрызла всю к ней нить…
На мне ни веточки зелёной,
Ни плода, радовал чтоб глаз…
Слеза капелью льёт солёной,
Простите, цветики, на вас…
Лишь бок спеша прогреть, гадюка
Вползёт ледышкой мне на грудь
И, разомлевши, шепчет: «Ну-ка,
Ну, потеплей со мною будь!» —
И нету сбросить тварь ту силы!
И горя пуще пышит ад!
Отрада лишь, когда премилый
Опят по мне пройдёт парад!
Иль сядет вдруг, поя, пичуга! —
На миг то горе заживит…
Но, сердца милая подруга!
Я твой желанный, сладкий вид
Тогда страстней зрю в снах ночами,
Во всём прекрасном – наяву,
Грёз стиснут трезво обручами,
Когда к тебе плыву, плыву!..
И парус – сказочный тот случай,
Когда прелестней чудных роз
Явилась ты мне вдруг в трескучий
Зимы безжалостный мороз!
Ах, я румянейшего плода
Всю сласть блаженно так вкусил,
Что не мечтать уж год от года
Мне по нему нет, нету сил!
И хоть с испугом убежала
Ты, сказка, в чащу от меня,
Вонзив мне в сердце этим жало,
Уж не задуть любви огня!
Незаходящее светило!
Мой ландыш нежный и душист!
К тебе неведомая сила
Влечёт безудержно! В том чист.
И будь же счастлива сама ты,
Очарованьем лишь цвети,
Даря добру сласть-ароматы!
А милых ножек прыть в пути
Взнуздает коль тяжка усталость,
Немилым станет что денёк,
Ты, прелесть, сядь, хотя б на малость,
Сил чтоб набраться, на пенёк…
Змеи не бойся же укуса:
Саму её убьёт свой яд, —
Коль из печали встрепенуся,
В тебя, живую, вперю взгляд!
И жить захочется мне снова —
Лишь ореол б твой не померк! —
Хоть сух, под кистью Васнецова
Как будто, цвета фейерверк
Тогда уластит мой все взоры…
О всемогущая Любовь!
Души волшебные узоры
Твоя рождает чудо-кровь!
Вливаешь, в мёртвые уж, соки
И крылья мощные даёшь!
Так будь всегда лишь на востоке!
И не колючей, будто ёж…
Тогда гармонию природы
Уродцы-пни не омрачат,
Под взора сладостные своды
Уж не вползут, как копоть, чад…
Спеша тогда к отраде с ликом,
Всласть над которым дышит день,
Не упадёшь с испуга криком,
Споткнувшись вдруг о мрачный пень,
А все пути твои – тропою
Лишь милой будут, где цветы,
Все-все, – попутчики с тобою,
И первый цветик меж них – ты!
Сама над ними – мотылёчком,
Как будто ввек им и была,
Себе на радость и цветочкам!
А бант у талии – крыла…
 

Ноябрь, 1979 г.

Мариночке – картиночке

 
Мариночка-картиночка,
Очарованье глаз!
Мариночка – малиночка,
Сладка что так для нас!
Цветёшь, что цветик-розочка,
Вид, аромат чей мил!..
Свет лучезарный, звёздочка,
Твой солнце аж затмил!
Для жизненной дороженьки
Юны, не тяжесть – пух
И дар прелестный – ноженьки,
Узришь, захватит дух!
Волшебный и таинственный
Лучат глаза свой свет:
«Ах, где же, где единственный?!»
Улыбки мёд—привет
Сел девственной б голубушкой
Ему на сердце вдруг!
Своей назвал бы любушкой
Желанный, милый друг!..
Любовь сладка взаимная,
Что, как роса, – чиста!
Её рабыня гимна я,
Лишь к ней стремлю уста!..
И ей лишь, ароматною,
Полна тугая грудь…
Взнесись фигурой статною,
Любимый, рядом будь!» —
И шепчет, чародивная,
То даже и средь сна…
Красивая и дивная,
Прелестна – как весна!
Мариночка-корзиночка
Цветов волшебных всех!
Мариночка – что криночка
Сласть-сливочек! А смех!
Он чистый и серебряный,
Что будешь в горе, хмур,
Блудя по жизни дебрями,
Услышишь, и Амур
Пронзит: мол, меток, к чести я! —
Душа растопит лёд,
И о Марине «Бестия! —
Шепнёшь, – Ишь, как поёт,
Фантазий всех певуньица!
Как арии долги!
Будь счастлива же, умница!
И нот всех дней не лги.
И будешь ты желанною,
Средь всех люба одна,
И жизнь – небесной манною:
Откушай-ка до дна!»
О девочка Мариночка!
Морозы хоть жестки,
О лилия-кувшиночка,
Раскрой-ка лепестки! —
На это лишь на дивочко
Все обратят свой взор:
«Ах! Милая Мариночка…
Ах, прелести узор!»
Не отплодишь, малиночка,
Не сникнешь, ландыш чист,
Не опустеешь, криночка,
Не смолкнешь, пташки свист!
Свети же, ясно солнышко,
Пусть сгинут орды туч! —
Желанен для подсолнушка
Твой нежный, ясный луч!
Мариночка-картиночка —
Что самый дивный клад!
Хрусталику и льдиночке —
В ладошки – шоколад!
 

Январь, 1980 г.

Как на речку, на каток…

 
Жили – были, помнит свет,
В дружбе верной уйму лет
Рыбка – блёсточка с Котом.
Рыбке – речка милый дом
Был, а Котик – вот чудак! —
Признавал лишь свой чердак.
Но, рассеется чуть ночь,
Наш усатый с него – прочь!
Мчится радостно к реке,
Что течёт невдалеке…
Лапкой – раз! Другою – раз! —
Умывает каждый глаз
Он водой, что из ковша
Рыбка льёт, мила душа.
А она—то до хвоста
Уж давным-давно чиста,
Ибо плещется в воде,
Загрязниться негде где.
Подтверждают Щука, Язь:
– С глаз ночная смыта грязь!
– Точно так! – Коток в ответ, —
Всем и утру – мой привет!
Значит, с Рыбкой я опять
Буду вплоть до тьмы гулять!
– Да! – в ответ она дружку.
И вот вновь на бережку
Лапок мягоньких следы…
Нет их только средь воды,
Где, виляючи хвостом,
За любезным – за Котом
Рыбка счастливо плыла,
Серебриста и бела…
А Коток, как акробат,
Кувыркался, сильно рад
Дружбе крепкой, как орех!
И мурлыкал… То – не грех!
Землю рыл, и червячки
Шли в ладошки-плавнички!
Коль у Рыбки «тихий час»,
Друг в заботушке не гас:
Он от речки всех взашей
Гнал подальше злых мышей —
Так подруги сладкий сон
Охранял бесстрашно он!
Рыбка – тоже средь забот:
От жары вдруг сникнет Кот,
Упадёт, глядишь, пластом,
Тут ударит как хвостом
По воде она, и душ
Усача поластит уж!..
Кот задремлет в свой черёд, —
Рыбка вмиг закроет рот:
Ведь обронишь невзначай
Слово, шумно станет, чай,
Взбудоражишь мир честной!
За него она – стеной:
Динозавр иль Мамонт прёт, —
Тут откроется уж рот
И суровым станет вид:
– Аль не видите, что спит
Верный мне до смерти друг!
И возьмёт тут всех испуг,
Враз на цыпочках пойдут…
Рыбка строгая, ой, тут!
Коли дождь как из ведра, —
Кот – в дупло! И из дупла
Он на Рыбку смотрит, сух:
По воде хвостом та – плюх!
И с головкою – в воде,
Не замочит дождик где, —
Дождь с досады вдаль уйдёт…
Из дупла вылазит Кот…
Из глубин на речки гладь
Рыбка вынырнет… Играть
Вновь начнут, и звонкий смех
Заразит отрадно всех!
И без выдумок, прикрас
Рыбка вновь начнёт рассказ
Про всю прелесть царства вод, —
Кот разинет с дива рот,
Восхищён, мурлычит: «Ах!..»
А потом в его словах —
Прелесть суши, смелый дух!
Как ловить, он скажет, мух,
Переносчиков зараз,
Чтоб поесть за то их враз!
Как мышей стеречь у нор,
Ведь мышонок даже – вор,
Враг он колоса, зерна,
Рыбка, разуму верна,
Всё вбирает в рыбий ум:
Мил-совет – он друг и кум,
Он отводит от беды,
Будто сушу от воды
Берег, выпятивший грудь,
Половодья слизь и муть
В русло строгое зажав:
Вон поток, коль мутен, ржав!
Так весь минет славный день.
С другом другу быть не лень!
Но есть правило одно:
Коли ночь, то спать дано.
Потому-то на бочок,
Где Пескарик, где Бычок,
Рыбка ляжет в свой гамак…
Кот залезет на чердак
И свернётся калачом,
Ночи жуть и нипочём!
Коли спишь, не ведом страх,
Хоть он зло ногою – Трах! —
Бьёт, чтоб вышибить вон дверь
И рычит, как хищный зверь!
Но задумаешь дела,
Не как сажа, а бела,
Будто белая мука, —
Ввек не тронет зла рука!
Да хранит всех милый сон,
Да вливает силы он,
Чтобы, вставши по утру,
Лишь добро – вам по нутру!
Мыслят рыбка так с Котом,
Крепко спят… Зато потом,
Вновь ядрёны и бодры, —
Заводилами игры!
Дружбы верной – снова твердь,
Зла вокруг хоть круговерть!
Постоянным был маршрут
Дружбы их: сначала – тут,
Где реки был мал исток,
Где свободно мог Коток
Её враз перешагнуть;
По теченью дальше путь
К устью-шири приводил,
Аллигатор-крокодил
Где разбой вёл, даже днём:
Кровожадным жгли огнём
Жертву алчные глаза!
Был для всех он как гроза!
– Стоп! – решали тут друзья, —
Дальше устья нам нельзя! —
Направлялися гулять
Вновь к истоку тут же вспять.
Так за днём сменялись дни…
И дружили всё они.
Хоть за годом шёл вновь год, —
С Рыбкой в дружбе вечной Кот,
Друг без друга – никуда!
Выше берега вода
Поднималась в речке с слёз,
Коль у Рыбки был вопрос:
– Задержался где Коток? —
Мнёт в печали свой платок…
И усатый, коли ночь
Не уходит долго прочь,
Свой исходит весь чердак
Вдоль и вкось, мяукнет так,
Что с печали-голоска
Всех возьмёт вокруг тоска…
Вот однажды, так моля,
Осветилась чтоб земля,
И дождавшись, что сей миг
Всё ж настал, на землю – прыг! —
По привычке, но опять
Стал стремглавши удирать!
Хвост – ершом, спина – дугой:
– Что за зверь вокруг такой?!
Как сметана, весь он бел,
Но не тёплый, будто мел,
Укусил он уши, нос,
Лапки тоже. Вот вопрос!
Всю поел он, всю таву!
Не родня Козлу он, Льву…
Не имея лап, когтей,
Как сидит поверх ветвей
Всех деревьев и кустов?
Умереть совсем готов —
Так страшит меня испуг!
Ой! А Рыбка? Я ли друг,
О своей ревя беде,
Бросил коль её в воде?
И в воде ль сейчас она,
Может, выпил зверь до дна?
Ей всё время надо пить!
Бездыханна, может быть…
Нет! К подруженьке своей
Я помчусь со всех когтей! —
И один зажмуря глаз,
Храбро он уж, без прикрас,
С чердака вторично – прыг!
Но его не встретил рык
Зверя грозного опять…
Почему так? Не понять!
Но куда ж Коту идти?
Нет дороженьки-пути!…
Занял тропку белый зверь,
Развалился… И, поверь,
Не уходит после «Брысь!»
Ты на шкуру, мил, взберись
И коль речка впереди,
Шкурой так к ней и иди…
Раз – шажочек, третий – три!
Ушки, нос и лапки три…
Видишь: прямо до воды
За тобой идут следы,
Как в муке, что холодна…
Зверя шкура с ней сходна!
Так герой со страхом игр
Всё ж дошёл! Ты, прямо, Тигр!
– Мяу! – он, польщён, в ответ, —
Но, о горе, речки нет!
Нету Рыбки! Тяжкий час!
Ах, умру, умру сейчас!
Без подружки мир мне пуст,
Как цветка засохший куст,
Буду я сама печаль…
Но я друг! Нытьё, отчаль!
Ты в беде помощник плох,
Мощь твоя – укусы блох
Против ярости зверей.
Бой открытый мне милей!
В нём повергну напрочь тать! —
И когтисто начал рвать
Шкуру зверя, что был бел,
Что всю зелень, радость съел —
Вон летел за клоком клок! —
До костей ободран бок —
Кот так яр был, что гроза! —
Но… О чудо! Зрят глаза,
Что прозрачны кости те…
Что в утробе – темноте
Заперта чиста вода,
Рыбка в ней туда-сюда
С горя мечется! Но слух
К причитаньям Рыбки глух —
Так мощна нутра броня…
Радость встречи не храня,
Кот вонзил в те кости зуб!
Но они тверды, как дуб.
Ощетинившись ежом,
Он по ним когтей ножом! —
Лишь царапинок следы…
– Я собью всё ж спесь с беды! —
Размахнулся, тумака
Зверю —Трах! – он вдруг в бока,
Но тому удар тот – ноль,
Самому Коту лишь боль…
Безутешно Котик сник,
И из глаз горюч-родник
Слёз поток нутро прожёг.
Да, прожёг, прожёг насквозь!
– Плакать, слышит, – Котик, брось!
Ты – спаситель! Верный друг!
Избавитель ты от мук,
Раздавил ты их, как Слон.
И за то тебе поклон
Свой дарю я ниже дна.
Как душа твоя ладна! —
То был Рыбки голосок.
Оживел тут вмиг Коток!
Стал её всю целовать,
А она-то – миловать!..
Радость искрилась, что луч
Солнца, небо коль без туч!
Но вдруг в счастья мил-накал
Раздалось, как гром: – Нахал
Это что здесь за такой,
Не страшит кого покой
Того савана, что бел,
Пал на буйство жизни вдруг?!
Кто ему и брат, и друг?
Горе всем! То к нам ледник
С злого севера проник,
Радость нашу под себя
Всю подмял, вон погубя.
Шкура Зверя, знайте, – снег.
Мы на юг стремим свой бег!
И не кости то, а лёд.
С нами, с нами все – вперёд! —
То зверья неслась толпа,
И от страха выше лба
Всех глаза залезли вон!
Оседлал всех дикий стон…
Юг блаженством их манил,
Он теперь – отрада, мил.
– А… а как же здесь река?
Без меня она дика…
– Да! Обвалится чердак…
Допустить смогу ли так!
Он взрастил меня, мой дом!
Мчаться прочь мне – быть скотом.
С ним до смерти, знайте, рад
Быть в потоп я, в пламя, в град!
– Я вне подлой сей игры!
Не предам я ввек икры,
В рыбы выведшей меня,
Море хоть сули огня.
– Нам от родины нельзя! —
Заключили так друзья, —
От неё лишь тот в галоп,
Кто утробищи холоп,
Кто не друг, а ярый враг.
Снег, к тому же, скомкав так,
Превращается в… снежок,
А снежок – уже дружок!
Игр он будет радость, смех
И фантазия потех!
Из него мы, как творцы,
Чудо выстоим – дворцы!
Поналепим этих… Баб!
А они-то всунут кляп
В пасть унынью, страху вмиг!
Им поможет Снеговик.
Вскипятит он смехом кровь —
Ха-ха-ха! – ведь нос – морковь!
И из старого гнезда
Шапка. Что там! А езда
Ух! – с крутой-крутой горы?
Наслажденье детворы!
Инвентарь катанья прост:
Встань на лапки, сядь на хвост
И азартно вниз кати:
– Эй, разини! Прочь с пути!
Ничего, что бел покров
На земной улёгся кров.
Одеялом он ей в сне.
А проснётся по весне,
Сил набравшись, сбросит враз,
Изумив опять всех нас
Сказкой зелени, цветов,
Сластью мёда и плодов.
– И журчанием воды…
– Отдых этот – за труды,
Он признанье и почёт!
– А коль речка не течёт
Вдаль под солнцем широко,
Снег отбросим далеко
Дружно с глади скользкой льда,
И к нему зверья тогда
Устремится вмиг поток:
«Здравствуй, славный наш каток!»
Встанет каждый на коньки
И по льду – вперегонки!
То, как танца славный ас,
Вдруг станцуют милый вальс,
Встанут задом-наперёд
И в десятый оборот
Совершат свой смел-прыжок!
Ай, да лёд! Ты наш дружок.
А дружок для друга – сласть.
– Не боишься коль упасть,
Завтра, Котик, приходи
На каток всех впереди!
– Ладно, Рыбонька, приду!
От мечты я, как в бреду,
Что коньки меня помчат
Лис быстрее и Зайчат,
Заверчуся я волчком
Перед Белкой и Волчком!
– И я тоже, как и ты,
Покажу всем, ах, финты! —
Слово дал – исполни долг!
А не то какой в том толк,
Что пустышкой – речь у рта?
Долг законом был Кота.
Прогнала заря чуть ночь
Нахрапевшуюся прочь,
Как на речку, на каток
Вышел серенький Коток,
Всем на диво, для красы —
Залихватские усы!
Не какой-нибудь там прост,
А трубой – пушистый хвост!
Будто солнца огоньки, —
Так слепили всех коньки!
На плечах-то неплоха —
Бархатистая доха,
А на шее – алый бант.
Словом, Кот наш милый – франт!
А иначе он не мог,
Ибо рыбки был дружок.
Был б невзрачным, разговор
Взгромоздился б выше гор,
Что позорит Рыбку он…
Из друзей его вон! Вон!
И мотался б он один,
Ох, до смертушки седин…
Рыбка-блёстка уж ждала,
От смущенья вся ала,
Что дружок её так мил,
Что собой он всех затмил!
А сама-то, а сама —
Красота! – сойдёшь с ума.
Хвостик гибок, как лоза,
Поволокою глаза,
Все чешуйки – солнца свет!
И девичьих, сладких лет…
Плавнички, мороз, не тронь!
Рукавички, что огонь,
На головке плат пухов,
Запах дивных плыл духов
И какой-то сказ-напев
Вкруг неё… Оторопев,
Все с открытым встали ртом…
Лишь волною над Котом —
Вдаль мурлыканья поток…
Ну, на то он и Коток!
Лишь очнулись через час.
И помчались же сейчас
Все крича: – Ура!
Сласть кататься нам с утра
С солнцем, с снегом целый день!
– Знамо, радостно!
– Не лень!
– Да, не лень! То – правда, факт, —
Всем поддакнул Котик в такт.
Прикрутив коньки, на лёд
Сходу выскочил: – Вперёд! —
Крутанул удало ус!
Но… О горюшко! Конфуз
Приключился в тот же миг…
Не помчался напрямик
Ни один его конёк:
Правый – вправо вдруг увлёк,
Влево – левый потянул…
Зашатался… – Караул! —
Поскользнулся.. Тут же лоб
Как об лёд презвонко – хлоп! —
Только искры вон из глаз!
Вмиг вскочила – первый класс! —
Шишка алая, что мак…
– Ха – ха – ха! Смешно-то как!
– Вот умора из умор! —
Так катающихся хор
Прыснул с смеха, как один, —
Он каток на сотни льдин
Так разбить задумал, что ль?
А Коточку – стыд и боль…
Тщится быстро-быстро встать,
Но об лёд затылком – хвать! —
Растянулся во весь рост…
Вновь вскочил, но тут же хвост
Телом сразу же подмял…
– До чего ж – ха-ха! – удал, —
Надрывались все, – спортсмен,
Коль берёт свой хвост он в плен!
– Ай, да ловок! Ай, да ас!..
– На коньках я в первый раз… —
Уж сквозь слёзы Кот в ответ, —
Вот и навыков-то нет…
А зазнайство – не родня
Мне, боюся, как огня,
Я пустышкою прослыть
И порвать тем самым нить
Дружбы с Рыбонькой-красой,
Чтоб ехидный и косой
Взгляд ей душу не кольнул,
Что-де я – ох, караул! —
От хвоста до носа плох,
Не чета, мол, ей – ох-ох!.. —
Изливал так душу Кот.
Но сарказма хоровод
Вкруг него ещё быстрей!
Несознательность зверей
Дико грызла славный дух,
Лишь летел клочками пух!.. —
«В помощь лапы коготок
Кто б хоть дал! – мечтал Коток, —
Надругательство убьёт
Ибо Рыбку, будто лёд —
Речки резвость струй и ширь…» —
Но надежды – трах! – пузырь.
Вновь с бедой наедине…
– Ах. Узреть бы Рыбку мне!
Сникла, может, как цветок,
Коли солнца кипяток
На него прольётся вдруг…
Где души отрада? Мук
Ей ли горюшка снести!
Злой удою на пути —
Чёрствость шуточек зверей
Для подруженьки моей…
Где ж ты, блёсточка, ответь! —
Но безмолвие, что плеть
По бокам и по спине! —
Подбодрить бы взглядом мне
Её, милочку, хотя б!
Сразу вырвал бы из лап
Смеха дикого, как пёс,
Наше счастье он унёс! —
Но напрасно глаз лучи,
Счастья шаривши ключи,
Беспокойства лили свет:
В одиночестве, ан, нет
Не печалилась она…
Горе – тяжестью Слона!
А вокруг, как заводной,
Колесницею-стрелой
Всё кружился хоровод,
То назад, а то вперёд!
Центробежных схватка сил,
Как наколом острых вил,
Из него рвала пух-мех,
Заодно – сарказма смех! —
Градом всё летело вдаль,
Принося Коту печаль…
Вдруг его воспрянул взгляд!
Вместе с мехом прочь летят
Чудо-блёстки-огоньки…
Сразу встал он на коньки!
И стоит, как крепкий дуб,
Глазом блёстки – луп да луп:
До чего ж их блеск знаком!
Может, той, печаль о ком?!
Нюх и уши навостря,
Понял, прыть была не зря:
Средь катающихся стрел
Рыбку-блёстку он узрел!
Не печальна – весела,
Жизнерадостна была!
И ловил Котиный слух,
Что она смеялась вслух
Над его конфузом тож…
Смех тот – в сердце будто нож!
Протирает лапкой глаз:
«Вдруг ошибка тут взялась,
И напрасно я корю
Рыбку славную мою?» —
Но ответом: – Ха-ха-ха! —
Голос Рыбки, – Аж доха
Взмокла, встать чтоб от натуг
У него, а мой ведь друг!
Ах, как весело-то мне!
Мчусь со всеми наравне,
Не имея хоть и ног!
Ты ж упасть лишь только смог…
Знай: меня под плавнички
Лисы взяли – мужички
И по льду стремглавши мчат,
Обгоняя аж Зайчат,
Не касаюся я льда,
Но ведь то и не беда:
Подо мной несётся лёд,
Птицей мчуся я вперёд!
Ты один из всех несмел,
Аль Мышей, что ль, мало съел?! —
«Хи-хи-хи» да «Хе-хе-хе!» —
От катанья на дохе
Что-то много стало дыр…
Залатать их, что ль, кумир? —
Снова смеха колкий взрыв!
А в душе Кота – нарыв
От обиды из обид…
Стал взъерошенным вдруг вид!
На обидчиков – бросок!
Смерть была на волосок
От хвостов и холок, шуб!
Не догадлив только глуп,
Что не надо вон бежать!
Потому зверей всю рать,
Будто ветром сдуло вмиг
С глади льда! Писк, топот, крик
Поумчались в норы, в лес!
А Котище – что сам бес! —
К Рыбке тут же подскочил!
Голосок её стал хил,
Комариный будто писк…
И совсем разбился вдрызг!
Открывала только рот…
Съесть готов её был Кот!
Да она, вдруг изловчась,
В прорубь – плюх! —где Щука, Язь
Промышляли, кто чем мог,
Только в небо взвил парок…
Кот аж лапой – по воде,
Да поймать её уж где!
Вмиг на дно! Зарылась в ил…
Он мяукнул с горя, взвыл!
Лапки сжавши, как кулак,
Хвост поднявши, будто флаг,
Пригрозил он рыбам всем!
И рассорился совсем.
И они все – начеку
С дня того: на берегу
Стоит лишь живой душе
Появиться, как уже
По воде хвостом – щелчок! —
В глубь нырнут и там – молчок:
«Ой, себя бы нам сберечь!» —
Так от страха стала речь
Тихой-тихой, «про себя»…
Мы же, образность любя,
Про того, кто всё молчит
И потоку слов – сам щит,
Говорим со знаньем всем,
Что он, рыба будто, нем…
…Ну, а Рыбка, раз Коток
Удалился, на каток —
Прыг! – из проруби опять,
На коньки самой чтоб встать!
Но, ни била сколь хвостом,
Где была, на месте ж том
И осталась… Ни на шаг
Не продвинулась! Хоть Рак,
Корку льда пробив пешнёй,
Хвост её схватил клешнёй
И в стихию возвратил,
Кров которой сладок, мил,
Всех земных прекрасней роз!
А не то б сгубил мороз…
«Коль ума нет, нету сил,
– Мир издревле нам гласил, —
Для деяний, наперёд
Знайте: рыбой как об лёд,
Биться будете в делах…
И итог их – только прах.
Силы есть коль, разум трезв,
То в деяньи каждый – резв,
Рыба будто бы в воде,
Лёгкость чувствуется где!»
– Ах, мне сладко в стане вод! —
В подтверждение поёт
Рыбка молча, лишь под нос…
Отчего? То пух-вопрос!
Душит звонкость слов печаль:
Ах, разбитой дружбы жаль!..
Зная в том свою вину,
Соблюдает тишину,
В рот беря воды глоток:
Не примчался бы Коток
И её не скушал вдруг,
Не простил её ведь друг…
Да, то верно: хоть ледник
Снова к северу проник
Миллионы лет назад,
И вновь мир теплу стал рад,
Помнит чётко серый Кот:
Кто предатель, враг ведь тот!
Грызть его и в гвалт, и в тишь,
Днём и ночью, будто мышь, —
Вот его суров закон.
– Ах, как рыбку любит он! —
Рассуждает мило люд…
– Нет! К изменнице он лют.
Жаждет кары свят-палач!
Потому вкруг нас и вскачь!
И мяучит, и дерёт
Лап когтями… Целый взвод
Кажет нам бойцов-зубов,
Их направить в бой готов,
Только Рыбку урони!
В битвах храбры как они,
Стяг взметнут победы ввысь!
Не кричите только «Брысь!»,
Не гоните сгоряча,
Пусть в углу, себе урча,
Иль среди других где мест,
Всю её он сладко съест!..
 

Май, 1980 г.