Читать книгу "Белая Лебедушка"

Без рыбалки жизнь – утрата

 
Шла я берегом-рекою,
Болтыхая в ней ногою…
Берега все рыбаками
Поусыпаны с сачками
И удилками, крючками,
Кашей в чаше, червячками,
Ароматами, жучками…
И бросали все горстями,
Выпивая что-то сами.
Кто-то лыс, а кто с усами,
Дни сидят, сидят ночами…
«Рыбу, что ль, поймать с ногами
Захотели, невзначай ли?»
– Т-с-с! – (чтоб рыбу не пугали) —
П-шла отсюда, баба, в дали! —
И опять всех душит кома:
Неотрывно в поплавочки,
Без движенья, вновь, как кочки,
Рты, не пьют коль, – на замочке.
Вырос лист уже из почки…
Хоть дрожат – из ртов парочки, —
Всё сидят… В дождя отмочке!
Коль ветров бушуют вихри,
Страсти в ловле не утихли:
Поуцепятся за камень —
Так горит рыбалки пламень!
Громы грохают громово!
Им-то что? Им то не ново,
В том не бьют они баклуши:
Позаткнут все сразу уши.
Рыщут молнии зрачками! —
Все вмиг с тёмными очками.
Дождь пройдёт – сушись, носочки…
Босяком сидят все кочки…
А укусят комарочки,
Здесь им нету заморочки:
Вмиг залезут в шляпу-сетку
Или в ход запустят ветку!
Кто поймает многовато,
Прячет тут же воровато,
Чтоб другие не примчали, —
Проловить здесь, из-за дали.
Врозь, ведь курят табачочек…
Ах, умён же рыбачочек!
Всяк сидит здесь тихой сапой:
Здесь отдельно каждый – хапай,
Ибо рыбы маловато,
Рыбаков же многовато.
Вид у каждого серьёзный,
Важный-важный, даже грозный!
Будто все вокруг тупые,
Лишь они одни – «крутые».
Тут взяла меня обида:
Вы – пупы, а я, что, гнида?
Эка невидаль – рыбалка!
И в руке моей вмиг палка
Оказалась, поясочек —
Вместо лески, а крючочек —
У меня всегда – булавка,
Узел крепкий, то – «Удавка»,
А насадка… вот цветочек!
Насажу-ка на крючочек.
По воде и долбанула
Палкой!.. Сразу шума, гула
По воде и берегами!..
Все затопали ногами:
– Прекрати шуметь, «рыбачка»!
Вот так, думаю, задачка:
Блин мой первый – сразу комом
(По воде – шарах! – как ломом).
Значит, так нельзя, ребята?
Есть! Понятьем я богата.
И забросила поближе,
Аккуратно и потише…
Палка скрючилась вдруг в дужку!
Дёрг её вверх, и… лягушку
Уж тащу на бережочек…
Вмиг вдоль берега смешочек,
Истеричный, слёзный хохот,
Камнепада будто грохот!
– Ой, потеха! Ах, умора!
Так ты выловишь всю скоро
Из реки на берег живность…
– Ну, простите за наивность… —
И заброс наискосочек,
Не поймать ещё б разочек
Пучеглазую лягушку,
Я к соседу сотворила…
На меня тот —Фырк! – немило.
Но уж поздно хмурить брови,
Случай этот не из нови —
Были прежде эти страсти —
Позапуталися снасти
Все тугими «бородами»…
– Не кричи, а скидку даме
На неопытность изволь-ка,
Сделать, лет сидишь ты сколько
На реке, прижав задочек,
Я ж – в первусенький разочек…
И последовала «скидка»…
В реку с берега препрытко,
Всплыть – никчемная попытка…
Взять за шиворот успели
И – на берег из купели…
Я быстрей, быстрей шажочек —
Выжать платье – за кусточек.
Рыбаки ж, быстрее пули,
На тот куст взгляд повернули
И, разинув рты, сидели…
Мастера в рыбацком деле!
Позабыли и про снасти…
Ах, рыбацкие вы, страсти!
Хоть на каждом уж крючочке
Рыб висели, аж пучочки…
Появилась коль, отжавши:
– А в ряды извольте наши!
Вмиг устроим стажировку,
В ловле рыб дадим сноровку.
Каждый – удочку мне в руки,
А чтоб не были те «крюки»,
Их держали уж своею,
Мол, забросить не умею…
Научилась делать махи
В первый раз – летят, как птахи.
И освоила плевочки,
Хоть с трудом, на червячочки.
А самих же я боюся,
Как боялась в детстве гуся.
Их насаживать – стах, буря! —
Лишь смогла, глаза зажмуря…
Поучите, поучите…
У меня своей клад прыти:
Я уду над головою
Раскручу стремглав юлою,
Как заброшу до серёдки
Сей реки насадку! Чёткий
План запущен мною сходу!
Вмиг попадало народу —
Все, кто были, – от испуга,
Что крючок зацепит туго,
Вон втянув макушки в плечи,
Прокричавши чудо-речи…
И насадка полетела
За серёдку быстро, смело!
И упала лишь на дно-то,
Клюнул, дёрнул мощно кто-то,
Стал брыкаться, рваться дико…
Не взнуздала тут я крика,
И со всей способной прыти
Завоплю как: – Помогите!
Тянет рыба мощно в реку…
Помогите человеку!
Дайте вытянуть – идеи. —
Все повытянули шеи,
«Журавли» как над колодцем:
«Как бы нам не напороться
На задуманную шутку..» —
Но уже через минутку,
Видя горе, прибежали,
Был кто близко, и из дали.
Встала лишь одна загвоздка:
Дама – милая берёзка,
Первым кто её за стволик
Поухватит, смел, не кролик?
Вышел тут вперёд Верзила:
– Эх! Что было, то и было… —
И за талию нежнейше,
Будто ангел, а не леший,
Обхватился… Так же каждый
Поспешил вмиг с страстной жаждой
Друг за дружкой, очерёдно…
Потянули всенародно
Из реки ту чудо-рыбу,
Тянут, тянут… И вот глыбу
Всё же выперли сомовью!
Всю со страхом и любовью,
Пожираючи глазами,
Попрощупали руками:
– Вот так диво, вот так чудо!
Годовалое сверхблюдо
Будет с тысячью добавок.
(Мы же ловим сипилявок…).
И на фоне этой туши —
Щёлк! —на память – каждый тут же:
Вот, мол, мой итог улова!
Не загнувши, ну, ни слова.
– Понесёшь-то как до дому?
Силачу то ведь иному
Будет, точно, не по силам
И подавно – слабым, хилым.
– Коль не встанет во гордыне,
Отвезу я на машине.
– Ой, спасибо! Ах, прекрасно!
Я, конечно же, согласна.
А давайте в ресторане
Все-все-все, без отпираний,
Угостимся сим уловом? —
Все: Ура! Не «против», словом.
Так и сделали. Отныне
Все ходили лишь в гордыне,
Мы к улову, мол, причастны
И ловить большущих властны.
Радость девице, не драма,
И, пришедши в дом пре… прямо,
Возгордясь, решила снова
На рыбалку – что такого! —
Взяв уду, идти с утра-то:
Без рыбалки жизнь – утрата,
Вдоль по берегу-рекою,
Болтыхая в ней ногою…
 

Май, 2016г.

Галка

 
Осень. Ночь. Льёт дождь…
Мчит ветер! Холод.
Кинжалом молний мрак распорот!
Всё сотрясается от грома!
Быть все спешат в уюте дома.
Поток прохожих реже, жиже…
К ним подступает сон всё ближе…
Дом от ненастий всех – граница.
Лишь одинёшенькая птица,
Дрожит, скукожась, на асфальте,
Её насквозь промокло платье,
А дрожь трясёт сильней, сильнее!..
Не до неё всем, дом милее.
А из кустов глядят уж кошки,
Набить спеша съестным лукошки…
И вот прохожий уж последний…
А непогода – пуще бредни!
И он прошёл бедняжки мимо…
Но, состраданьем вдруг палима,
Душа велела возвратиться,
И вот в руках его уж птица.
То был военный, бывший лётчик.
Он поместил её в кулёчек:
«Теперь за пазуху иди ты.»
Не раз спасал друзей подбитых.
И, шаг чеканный свой ускоря,
В своём жилище был уж вскоре.
Он поместил её в корзину:
– Твой дом здесь будет всю-то зиму,
А уж весеннею порою
На дачу двинемся с тобою,
Она тебе там будет раем.
Мы огород с тобой вскопаем,
Там червячков наешься вволю,
Окрепнешь, – выпущу на волю,
И будешь вновь в родной стихии! —
Вздохнул он, вспомня дни лихие,
Когда небесным был он стражем,
Не быть под игом чтобы вражьим,
И им, друзьями много сбито
С небес зловещих «мессершмитов»!
Помыл ей лапки, перья – феном…
Его семьи вдруг стала членом.
Но есть съестного не хотела.
Стояла всё. Дрожало тело…
Закрыла клювик на замочек.
И в руки взял её тут лётчик,
Раскрыл он клювик, не без боя,
И стал он класть в него съестное,
Глотать его всё принуждая,
Насытя зобик так до края.
Та повалилась, обессиля,
Вон распластав невольно крылья…
Закрыла глазки и уснула,
Ненастья уж не слыша гула.
Её так было жалко-жалко…
Звалась та птица просто Галка.
Вставал он ночью ежечасно:
Одну бросать ещё опасно.
Когда ж покинул сон не длинный,
Её увидел над корзиной:
Та на её сидела ручке
И вопрошала: «Что за штучки!
Я своего не вижу дома,
А здесь мне всё-то незнакомо…
Не сплю ли я во сне глубоком?» —
Головкой – круть-верть, смотрит оком…
И вдруг подходит к ней Громила…
Опасность! Клювик расщепила,
Взъерошась вся, и зашипела,
Врага стараясь клюнуть смело!
Тепло ладоней ощутила,
И было это ей так мило
И почему-то уж знакомо…
«Да-да! Насела, помню, кома,
И смерть пришла уж – попрошайка,
И подступала Кошек шайка:
Кровь потечёт моя, плюс муки…
Но тут добра явились руки
И извлекли из Смерти пасти,
На том и кончились напасти.
Так я, за пазухой, в квартиру
И прибыла, Спасибо миру,
Живёт в котором состраданье
И избавляет от страданья!
На «пять» по «Памяти» экзамен
Сдала я! Был урок то Мамин.
Меня за то погладить можно…» —
И тот погладил осторожно
Её ладошкой по головке:
«Жилища радуйся обновке,
Куда приятней быть в тепле-то.
Ну, вот, песнь Осени и спета:
Парашютируют снежинки…
Зимы холодные картинки
На окон мы узрим экранах.
А где-то жарко в дальних странах…
Но от доверия теплее,
Спокойно душам и милее.» —
И вот, живут в квартире двое:
Семья погибла вся в разбое
Остервенелого фашиста.
А Вьюга пыжится от свиста,
Мороз завяз, сидит в сугробе…
Здесь ничего, ведь души обе
Друг дружке стали уж роднее,
Хоть непогода злей всё, злее.
А коль Хозяин отлучался,
Ждала его прихода часа,
Дежуря стойко перед дверью:
Придёшь, мол, скоро – в это верю.
Садилась то ж на подоконник,
Смотря на улицу, где дворник
С дорог отбрасывал сугробы,
Ходить спокойно было чтобы.
И жадно взгляд стремила в небо:
«Летать, как птицы те, и мне бы!.. —
Да сил хватало, быть лишь пешей, —
И на мороз нельзя мне леший.»
Встречала гвалтом, трескотнёю:
Ах! Чудо – быть одной семьёю!
И на ступню прыжком взбиралась:
Ну, приголубь, хотя бы малость…
Её Хозяин брал тут в руки,
И в унисон – сердец их стуки…
Так до весны докоротали,
Её тепла, её проталин.
Как обещал, он взял на дачу.
«Как хорошо! От Счастья плачу…»
Весна в зелёном одеянье
Сидит с цветком на первом плане,
Он источает ароматы,
Они оттенками богаты…
Они возвышенны, сердечны.
То жизни чудо-возрожденье,
Её отрадой наслажденье,
И труд, и труд её во имя,
Гордясь инстинктами своими,
Что подарила всем Природа
В такое время – чудо года;
И всё растёт, цветёт всё сильно,
Плоды даёт любвеобильно,
Жизнь – чудо Света всем продляя,
Она прекрасней сказки, рая.
Её вся, всё – родные детки.
И выносил Хозяин в клетке
Ту Галку – прежде безопасность, —
Укоренится коли ясность,
Что на крыло она готова
Встать вдохновенно будет снова.
Потом открыл у клетки дверцу.
Быть на Свободе – радость сердцу,
Душе, глазам она – отрада!
Как в небо хочется! Как надо!
Но крыльев только трепыханье,
Напрасно в небо взмыть – старанье…
И оба в мрачнейшей печали:
Нет, не доступны высь и дали…
Но чудо делает ведь время,
Встают растения из семя,
И сказки делаются былью,
И на покрыть всю Землю пылью.
Сперва – подскоки, чуть – подлёты…
Давай! Давай! Ждут высь, полёты!
И чудо сделали усилья:
Мощь обрели у Галки крылья,
Уж пролетела, хоть и низко,
Пологорода (не приписка!),
Потом – от края и до края,
Азартно крыльями махая,
Потом – на верх уже забора
И на берёзу – очень скоро.
А это было уж немало.
А на ночь в дом сама влетала
И, справив трапезу, в корзину
Ложилась спать на мох-перину.
И снились ей Земли просторы —
Моря, леса, равнины, горы,
Сама она, отваги птица,
Вспорхнуть до Солнышка стремится!
И вот под ней протуберанцы…
В честь Победительницы – танцы
На всю Вселенную светила
Все поустроили премило,
Что ножки, крылышки невольно
Тряслись реально, тем довольны,
И проплывал Мир под крылами,
Весь занят жизнью и делами…
Вдруг молний видятся накаты
И грома слышатся раскаты!
И… отошла от сновидений
И несуразных приведений…
К ногам Хозяина прижалась,
Души его чтоб вызвать жалость;
Он взял её в свои ладони:
– Не бойся! Грома скачут кони,
Ногами искры высекая!
Всего лишь туча грозовая
Идёт вперёд своим парадом!
Пройдёт – и тишь… И Галка взглядом
Признанья тут же одарила,
Уж ли, подумала, немило
Идёт вновь Осени погода,
Тогда, чуть больше, как полгода?
Её взъярённого экстаза
Я не стерплю второго раза…
Ушла вдаль туча грозовая,
И небо, синью привлекая,
В себя живых опять впитало,
А их, живущих им, немало!
– Ну, вот, и кончилася шкода,
И дарит блажь опять Природа…
Пойдём, мощь крыльев ощути-ка
Под чудо радостного крика! —
И он рукой её подбросил
В её отраду – неба просинь!
Взвилась она, частя крылами,
Деревьев выше, над домами!
И незнакомая округа
Её приветила, как друга.
Ходила Галка виражами,
И ввысь стремились крылья сами,
В пике бесстрашное входила,
И всё – по силам, всё-то мило…
И высь была её азарта!
Душа свободна, не зажата,
А люди – смех! – букашек мельче.
И удивилась этой встрече…
Дома – как детские игрушки,
Пруды – вода как будто в кружке,
Деревья – маленькие ростом…
Как удивительно и просто!
И всё родню искала взглядом,
Чтоб быть в их стае, быть ввек рядом!
Её, должно быть, и немало…
И вдруг! «Я дом свой потеряла…
Вокруг дома и огороды,
Собаки, куры-колоброды,
Заборы, музыка и крики,
Бум жизни видится великий.
Но нет Хозяина, мил-друга,
А без него мне, знамо, туго…
Его я бросила, сиротку…
Ругать ведь будет колобродку!
Плоха моя в том благодарность.
В чести презренна я, бездарность…
Быстрей! Быстрей помчусь по крышам,
И голос где, как мёд, услыша,
Там и моя обитель будет.
Прощать умеют добры люди.
А завтра вновь, уж не горюя,
Помчусь искать, найду родню я,
Как Он сказал, я буду вольной!
На шее жить его довольно.» —
На крышу с крыши полетела
И с них кричала, в окна смело
Стучала клювом без опаски,
Во внутрь смотрели зорко глазки…
Но было всё, всё по-пустому,
Летела прочь к другому дому,
А от того – уж на соседний,
А он всё не был, ох, последний…
Так добралася до такого
Распреогромнейшего крова,
Подмял что тот аж два участка,
Кирпичный был, сияла краска,
Забор толстенный и верзила,
И всё-всё-всё внутри-то было,
Свинарник даже, плеть и птичник…
И Галка села на наличник
И вновь, везде как, вмиг с вопросом:
«Не здесь Хозяин?», – стукнув носом
В окно, уставили чтоб взоры,
Но там, внутри – всё разговоры…
Им не до Галкиного стука,
А ей печаль то, горе, мука…
А тут, назло как, тьма насела…
Сидеть решила Галка смело
Всю ночь настырно до рассвета,
Чтоб на вопрос узнать ответа.
И приютилась так, комочком,
И сон навеяла ей Ночка…
А рано утром, до рассвета,
Желаньем прежним подогрета,
Вновь вопрошать прегромко стала,
Да выходило толку мало:
Слышны лишь были звуки храпа…
Ему размером нету кляпа.
Забарабанил клюв в окошко,
Утихомиря храп немножко,
Но никакого шевеленья…
Не усмиривши тут стремленья,
Вновь – в громкий крик и дробность стука…
Вдруг ярый голос: – Что за сука
Мешает спать в моём же доме?!
Сейчас окажется вмиг в коме! —
И выбегает с двухзарядным
Ружьём и в бешенстве изрядном
Тип некий, брюхом потрясая… —
Ах, тварь ты мерзкая такая!
Да ты изгадишь мне окошко,
Я превращу тебя а окрошку! —
О ужас, миленькие братцы:
Крючок нажали злобно пальцы,
Раздались выстрелы, и птаха,
А то была ей смерти плаха,
Вся, размочалена, упала,
И кровь обрызгала всё ало…
Поднялся шум и лай собачий,
И все проснулись разом дачи…
Понабежались к дому типа:
А, может, мысль там есть для клипа,
Чтоб получить вознагражденье?
Оно карманам наслажденье!
А тип бахвалился захлёбно,
Что птица, мол, напала злобно,
Его мешая жизни частной,
Единоличной и несчастной,
И, чтобы встать ей на защиту,
Быть покусителю ввек биту:
Законом выдано то право!
И поплатилась вот, отрава… —
И отшвырнул ногою птицу…
– А приглашаю есть всех пиццу!
Отметить случай коньяками.
Как хорошо быть «кулаками! —
И дом впитал вмиг всю ораву:
Как хорошо жить на халяву!
Пришёл на выстрелы, в волненье,
Кто птицу в осень спас, и в рвенье
Над ней склонился, ошарашен…
«Меньшие братья» беззащитны…
В своей вы спеси ненасытны,
Рабы жестокости звериной.
Честь, Совесть душ покрылась тиной…» —
Собравши птицы все останки
В ладони рук, прочь, прочь от пьянки
Понёс, предать чтоб их землице,
Метались гневные зарницы
В глазах, краплёные слезою!
И, как военною порою,
Налил в стакан сто граммов горькой,
Прикрывши сверху хлеба коркой,
Почтил её он, стоя, память…
Ввек не забыть погибших нам ведь.
 

Май, 2016г.

Хоккей!

 
Мой любименький внучонок,
Хоть недавно из пелёнок,
Посмотрев Чемпионаты
По хоккею, – Аты-Баты! —
С громким криком, песней, свистом,
Вмиг решил стать хоккеистом!
Ну, родители довольны:
Поубавятся хоть войны
С неедой и тьмой капризов…
И… приняли тут же вызов:
Шлем, коньки в момент купили,
Чтоб сыночек был их в силе,
Ну, и прочее… Да! Клюшку.
И меня, их мать-старушку,
Престарелую уж бабку,
Амуницию в охапку
Взять решительно велели,
Каждый день среди недели,
Отводить чтоб в клуб хоккейный
Вдоль домов, ларьков, кофейной
Их прекрасненького чада:
– Мы же заняты… Так надо!
Купим торт тебе в получку.
Да веди его за ручку,
Вдруг забудет цель похода,
Он такой у нас ведь шкода… —
И в момент уже за дверью!
«Ну, коль выпало доверье,
Потяну и эту лямку…».
И водила, и носила…
Есть ещё ведь в старых сила!
Не отнять их к жизни жажды
Каждый день, а не однажды.
А внучок такой хороший…
Надо быть хоккееношей!
Набрала я мышц в том массу,
Хоть и тяжесть та – нет спасу…
Но всё вынесла отважно,
Потому шагала важно
Я под взорами прохожих,
Нет, не видя мне похожих.
На занятиях была я.
Тренировка – Ух! – лихая!
Хорошо, на льду нет кочек…
Правда, падает внучочек
И без них на каждом шаге,
Но встаёт: моей отваги!
Я ходила ведь в атаки
Всю войну под вражьи пули…
И народ наш не согнули!
И не бойся ты, внук, шишек —
То доспехи всех мальчишек.
А потом они играли,
Стукнет шайбу, – мчит не в дали…
Да, к тому же, не охота
Ей влетать, при том, в ворота…
Криков, визгов, шума, плача,
Чуть не так, – тому вмиг сдача!
Куча тел росла их в драке —
Вот какие забияки!
А потом считали шишки,
Синяки… Но не трусишки!
Мамы охали, рыдали:
«Не нужны тогда медали,
Коль покрыты синяками» —
Жаль дитя так каждой маме…
– Ну, до свадьбы всё ж далече,
Заживёт и будет легче, —
Попытались вставить слово,
Но затихли папы снова:
В семьях мамы командирши,
Были чтоб при них все тише!
Так, не пряча слёз и воя,
Шли мы с внуком к дому двое…
Ну, конечно, я немало,
То ж в волненье, уставала…
Нет, не юности ведь годы,
Престарелости всё шкоды,
В сон клонило… Но с утра-то,
Встала, бодростью богата,
В клуб знакомою уж тропкой
С внуком вновь мы шли торопко…
Но в игре он, ненароком,
В рейде в стан врага глубоком,
Стукнул ногу, что ль, в приёме,
Оказавшись чуть не в коме…
Я – рассерженная клушка,
Лев, медведь, а не старушка:
– Отомщу я тем буянам,
Что в приёме сбили рьяном
Внука-крошечку на лёд-то…
В бой вступить тотчас охота!
Как команде быть без внука?
Дай, его я замещу-ка!
Понадела вмиг конёчки,
Сделать жажду уж шажочки,
Ноги – врозь, и я упала,
Вызвав смеха в том немало…
Но в глазах моих искринка:
Это, мол, моя разминка…
И за борт держася плотно,
Еду я вперёд охотно,
Шайбу сжав в ладошке туго…
Все свистят: – Ты что, подруга,
Ведь её ведут лишь клюшкой?!
«Ах, смеётесь над старушкой?» —
Вырываю у кого-то —
Так забить мне гол охота!
Но не тем концом взяла-то,
Да, и что-то маловата…
Но освоилась, конечно,
И не выгляжу уж грешно.
Шайбу клюшкой прижимая,
Мчу к воротам я, лихая,
Чуда всем явив картину:
То команда – вся-вся! – в спину
Всё подталкивала дружно…
– Побыстрей! Вперёд! – так нужно. —
Разогнались, и в ворота
Все влетели, сбив кого-то…
Гол нам всё же защитали.
Ближе, ближе всё к медали!
Но противник, перестроя
Вмиг ряды, сильней стал втрое
Нас играть, грубей, нахально,
Задавил уж нас повально.
Приступ тяжкий на ворота:
– Что, поникли, трусы? То-то! —
Но мы встали все в рядочек
Пред воротами в чуточек,
И не видно в них уж дырку,
Тем задав им заковырку…
– Ничего! Устанут ноги, —
Поприсядите… Мы, боги,
И забьём вам шайбу верхом, —
И стоят, стоят – со смехом…
Осенила тут задумка,
В ней всегда была я умка:
– А ворот-то ваших нету,
Аль сачком вдруг стала к лету? —
Повернули тут все взгляды…
Шайбу – хвать! – мы, очень рады,
Их объехали, вторую
Тут же вбили, трудовую!
Разъярились те на нас-то:
– Надо вбить им кучу, баста!
И короны все надели —
Доблесть-де в хоккейном деле,
А противнику-то ужас…
И вот, спесью все натужась,
Задавили, счёт сравняли…
И в глазах мы всех в опале.
Дополнительный – с нулями:
Не они, не мы их сами…
Все возможности испиты.
Ну, теперь пойдут буллиты…
Бьёт игрок их первым. Стойка!
Как вратарь стоит наш стойко!
Срок буллита стал за нами —
Мне доверили, как даме.
Платье сделала я мини
Поясочком – Зри, разини! —
Не мешало чтоб разбегу,
Не являла чтоб телегу,
Еле едущей собою…
Ну – Ура! – готова к бою.
И вперёд лечу от красной
Я со скоростью прекрасной,
Шайбу ловко увлекая, —
Мастерица я такая! —
Шлем для лёгкости швырнувши,
Ветер дует, свищет в уши!
Растрепалася причёска…
Вид собой являла броско.
В крик вратарь их: – Приведенье!
За ворота – шмыг! – в мгновенье,
И за ними с страха – боже! —
Весь трясётся в дикой дрожи…
– Трус! – тут крикнула я жарко, —
Выходи и встань, вратарь-ка!
Встал в ворота, в тряске ноги,
Что забьют, он – весь в тревоге…
Разбегаюсь снова я-то,
Вся азартом разобъята,
Но ворота вновь пустые:
Вот какие мы лихие!
Я не впала в проволочку:
Вмиг его за уха мочку
И в ворота – швырк! – на стражу, —
– Но не думай, что промажу.
Не уйдёшь теперь, дружочек, —
Вмиг сняла я поясочек,
Человек я к цели стойкий,
Привязала ногу к стойке
Я его узлом покрепче.
Потерял тут дар он речи,
Он стоять не может даже,
Весь ведь в паники поклаже.
Подгибаются колени…
И судья, без всякой лени,
Вмиг примчал к нему вприпрыжку,
Стал поддерживать парнишку…
Я вернулася вновь к центру
И, подобно вихрю-ветру,
Вновь помчалась на ворота —
Победить мне так охота!
Игроки же, сняв короны,
На них сели, как вороны,
Иль, как дети, – на горшочки,
Ну, те, в детстве что цветочки…
Я несусь и вижу взглядом
Вдруг часы, что были рядом,
На стене, в хоккейном клубе;
Расщепились мигом губы,
Рот разинулся широко:
Спать должно сейчас бы око,
Я ж в хоккей гуляю всё-то…
Стоп! Бежать уж не охота,
Пред воротами я встала,
Потрудилась ведь не мало,
И ложусь на шайбу тихо,
Засыпая тут же лихо…
Отосплюсь, мол, и закончу,
Гол забив и крикнув звонче!
Слышу тут судьи я речи,
Он подходит и за плечи
Так трясёт, что эта тряска —
Мне не миленькая сказка
Что-то. Выгоню, мол, с поля,
Есть на то моя, знай, воля!
Тут я – толк! – его ногою,
А потом – толк! – и другою…
– Отойди! Отстань, задира,
Сна ведь пленница я мира…
Отойди! И не тревожь-ка…
И опять летит в ход ножка!..
Всё трясёт, не скажет «Баю!»…
Тут глаза я открываю…
– Баб! Вставай… На тренировку
Надо нам… – Ко мне головку
Положил на грудь сердечно…
– Я сейчас. Пойдём, конечно… —
Всё вокруг уж озирая:
Обстановка здесь иная,
Что была минутой ране…
Есть вода, умыться б, в кране…
– Да, пойдём, внучок, конечно. —
И отправились неспешно…
 

Май – 2016г.