Читать книгу "Белая Лебедушка"

Фото – цирк

 
Нам с подругой для эпох
Будущих вдруг фото, —
Что-де вид наш был не плох! —
Дать пришла охота.
 
 
Милка первой в позу – скок!
Замерла блаженно…
С кулаком я к ней в наскок!
Но бежал саженно:
 
 
Украшала шишка лоб
Мой от кисы лапки.
– Ты ввек, друг мой, злее злоб!
Хошь меня в охапку
 
 
Сцапать! Я ведь женский род —
Юбочка и бантик…
Ну, прикрой-ка бранный рот,
Ты, до кос романтик!
 
 
Я послушно – щёлк затвор:
Мол, твоя победа…,
Про себя же, будто вор:
«Царствуй, мол, покеда!
 
 
Как себя ты с фот узришь,
Съёжишься в испуге!
Ах! Замечешься, как стриж,
Брови сдвинув – дуги», —
 
 
Предвкушал, дразня свой мозг
Я ехидной местью…
Но взвопил вдруг, как от розг,
Кару видя бесью:
 
 
Сам не я на фотках был,
Брака зрю лавину:
Не огня меня ли пыл
Сжёг вдруг вполовину?
 
 
Не собаки ль мне штаны
Разодрали в клочья?
То бледней самой луны,
То вдруг будто ночь я?!
 
 
Красовались на груди
Почему-то рюшки,
Позатылка в бигуди,
Чудный нос – как хрюшки!
 
 
То в углу я на одних —
Скромная припёка…
То как ребусом на них:
То ль пузырь, то ль око?!
 
 
Но пришёл и мой черёд
Аж заржать злорадно!
Хохот рот как раздерёт:
– У тебя ли ладно?
 
 
Ты на ножки посмотри:
Скрючены дугою!
От одной – лишь части три.
Ба! Да то ж с другою…
 
 
Где совсем без головы
Лыбишься премило.
Есть без ног: плывёте вы
Средь тумана-ила…
 
 
То в подошву облаков
Лбом упрёшься туго…
Ну, портретик твой каков?
Похвали-ка, друга!
 
 
Сам в сторонку – скок да прыг:
Ведь ударит в глаз-то!
Но вдруг хохот, а не рык:
– Разнесло как нас-то!
 
 
Мамы будут морщить лоб,
Чтоб узнать кровинку…
А узнают, в лоб нам – хлоп! —
За сию картинку.
 
 
Впрочем, после смеха фырк
Даст им взвеселиться:
– Ну, спасибо! Это ж цирк —
На всех фото лица!
 

Июль, 1971 г.

Салют, Кумир!
О.К.

 
Огромен мир!
Людей не счесть.
Но есть Кумир
Для нас, чья Честь —
 
 
Что солнца свет! —
Нам кажет путь.
Она – завет,
Чтоб не свернуть
 
 
Куда-то вбок,
Желая бед,
Растя зобок
С чужих побед,
 
 
Зря, зверь как лют,
Добра свят-пир…
Вам – наш салют,
Салют, Кумир!
 
 
Быть вам в мороз
И в адов жар
Прекрасней роз,
Как Птица-жар!
 
 
Журчит исток
Пусть счастья чист!
Для вас – Восток
И птицы свист!
 
 
Восторг наш ввек
Зрить будет люд:
– Свет-человек,
Кумир, салют!
 

Октябрь, 1971 г.

За вас обоих!

 
Печаль душила… Был я хмур.
Слеза мой взор затмила.
А надо мной пострел-Амур
Порхал, смеясь премило…
 
 
Мне локтем с смехом друга в бок
Толкал незлобно часто:
– Пошто один растишь зобок?
Женитьбы пробил час-то!
 
 
Сердца любые красных дев
Пронжу – мигни! – стрелою.
Желанно вмиг прильнёт, зардев,
К тебе одна женою.
 
 
Но я угрюмо лишь вздыхал…
Вспылил в сердцах – заело:
– А ты, любезный, всё ж нахал:
Не смысля, лезешь в дело!
 
 
Нелюбых дев не надо впредь
Подсовывать мне с ходу,
Ведь по одной навек гореть —
Хоть кипяти тем воду! —
 
 
Я буду весь мой горький век,
Уйдя в уединенье…
Из сна она! И я навек
Не встречу то виденье…
 
 
Стройна, как лань – узрел такой.
Коса на грудь спадала…
Взглянула как! – пропал покой:
Зажгла сердечко ало!..
 
 
Глаза её, что небосвод:
Огромны, бирюзовы…
А голос – как весенних вод,
Льда сбросивших оковы!
 
 
Хоть это был лишь сладкий сон,
Любовь познал теперь я,
Не увлеченье, не фосон.
Вот так, Амурчик-перья!
 
 
Вложил он стрелы в свой калчан,
Потупясь виновато:
– Мой головы прости качан,
В нём что-то пустовато…
 
 
– Да ладно! – я ему в ответ, —
Люблю и сам я шутку.
Лети к себе, уже рассвет,
А то пальнут, как в утку.
 
 
Он вмиг умчал стрелою ввысь!
И вновь печаль душила,
Насела грозно, будто рысь,
Вонзив клычище-шило…
 
 
А вкруг – как будто зла тюрьма,
Аж дыбом встал мой волос!
Но вдруг – о, миг! – прочь кутерьма!
Я слышу чудный голос…
 
 
Как к роднику, к нему приник,
Напился жданной веры.
Мой исцелитель! О, родник,
Не знаю счастья меры!
 
 
А он журчал, невинно чист,
Из губ красы былинной.
И вторил соловьиный свист
В ночи прекрасно-длинной…
 
 
О, дева чудная! Твой взор
Я ждал всю жизнь открытый.
От счастья плакать не позор! —
Стою, слезой умытый…
 
 
Как грациозна! Как мила…
Легка как поступь ножек!
Пред злом неслыханно смела!
Дорог не трусит стёжек
 
 
Тернистых – всё ей нипочём!
Идёт с улыбкой миром…
Явилась ты средь зги лучом
И божеством-кумиром!
 
 
Твоей невинностью пленён
Я детской, первозданной.
И не любить уж не силён,
Навек назвав желанной!
 
 
Забыл виденье – диво сна,
К тебе лишь ввек не хладный,
Моя любовь, Краса-весна,
Цветочек ненаглядный!
 
 
– Я польщена! Сладка мне лесть…
И за тебя, верь, рада.
Но у меня, прости, уж есть
Нектар для сердца – лада! —
 
 
Сказала так, пошла вдаль прочь,
Юна, стройна, игрива!
А для меня стал день – как ночь,
А ночь – как ада грива!..
 
 
От горя наземь пал пластом.
Как жить без счастья тупо!
Судьба ударила хвостом.
И будет бить – до трупа!
 
 
Распластан, слышу крыльев свист
И чую тормошенье
– Вставай! Станцуем мамбо, твист!
Нет горю приношенья!
 
 
– Амур! Ты что, сошёл с ума?! —
Вскочил я очумело, —
А где колчан? Висит сума…
Пропил? – съязвил несмело.
 
 
– В спиртном всегда блюду я пост.
Влюбился в молодицу!
Вопрос взаимности не прост,
Что в ступе мять водицу!
 
 
Я этак к ней, вот так потом —
Не прошибу сердечка!
Мурлыкал, ус крутя котом,
То блеял, как овечка…
 
 
Её ж щекочет смеха сласть!
Хихикнул я. Ржём оба!
– Над сердцем только милый власть
Имеет и – до гроба!
 
 
Ты знаменит, паришь в выси,
Лукаво добродушен.
Но мне, хоть вкруг всю грязь взмеси,
Спустясь, ты – равнодушен.
 
 
– Эге! – вскумекал я тотчас, —
Прибегну к крайней мере:
Стрелу любви пущу сейчас, —
Откроешь сердца двери!
 
 
И что ты думаешь? Держи,
Мол, в сердце, тёть, воронку?!
Сломалась, будто стебель ржи,
Прочь отскочив в сторонку!
 
 
Другую вслед – опять не впрок.
И так – все до единой!
Нет, разбудить любви не смог!
Была, осталась льдиной.
 
 
Аж сам замёрз, как в злу пургу!
В глазах темнее ночки.
А дева рвёт, поя, в лугу
Для милого цветочки…
 
 
Как хороша! Поклон ей вслед
За верность отдал низко.
– Будь в счастье ты сто тысяч лет
С любимым, близко-близко!
 
 
Но вдруг начальство мне с небес:
– Ты опоздал на службу!
Ах, ты, Амурщик! Ах, ты, бес!
Суёшься к девкам в дружбу!..
 
 
Не экономишь наших стрел
Одни любви романы…
Ах, мот! Профан! Шальной пострел,
В обед не будет манны.
 
 
Коль нет подхода, нет ума!
Зачем нам тупомозги?
Уволен ты. Вот те сума
И вдоль спины – две розги!
 
 
– За сё признательность излив,
Лечу да брани внемлю…
Гляжу, веселия разлив
Залил с макушкой землю!
 
 
Так и бурлят его валы!
Сухого нету места.
От яств прогнулися столы.
Жених там и невеста!
 
 
В смущенье радостном вверх глаз
Поднять не смеют даже…
Весёлость тут во мне взялась —
Запрыгал в счастья раже!
 
 
Ведь я узнал невесту вмиг!
Была то молодица!
К тебе примчался напрямик,
Чтоб счастьем поделиться!
 
 
Пойдём! Увидишь сердца боль,
Желанную навеки,
И настроение ноль-ноль
Взбурлит, как в вёсну реки! —
 
 
Ах, свадьба! Прочь печаль мела
С дороги настроенья.
Невеста – сказка! Так мила…
О, бог! Она! Горенья
 
 
Не в силах любящей души
Залить, встал каменело.
Горю, хоть миром всем туши,
Пылаю пламенело!
 
 
Невеста – милая моя,
Мой Аленький цветочек!
Ликует сердце, гимн поя
Тебе, весны листочек!
 
 
Пусть вечно греет солнца луч
Тебя, лелеют росы,
Не кроют неба орды туч
Взъярённых, будто осы!
 
 
Пусть друга сердца чувств поток
Журчит, и чист, и вечен!
За вас обоих – мой глоток
Вина и тост сердечен!
 
 
Сказал, лица улыбя лик,
Ушёл прочь незаметно,
Огонь любви неся велик —
Горит, везувясь этно!
 
 
Я шёл, и глаз моих кумач
Увидели берёзы.
Не смог я скрыть свой горький плач:
Печали лились слёзы…
 

Ноябрь, 1971 г.

Ты мне в жизни…

 
Ты мне в жизни – друг, опора,
Радость, тёплышко и свет,
Будто врач – для духа мора,
Неба синька, ал рассвет!
 
 
Фея чудная ты. Сказка!
Шёпот травки на ветру…
Мёд – твои мне нега, ласка,
Воздух чистый по утру!
 
 
Щебетунья легкокрыла,
Как прекрасен твой наряд!
Аспид-туча солнце скрыла…
Губки ж алые горят
 
 
Ярким факелом средь ночи,
Что я быстрым мотыльком
К ним спешу, что было мочи!
Вьюсь под счастья потолком…
 
 
Ты в пути мне – чудо-тропка,
Осветляешь взор мой хмур,
Моё солнышко! Не робко
Тронул сердце мне Амур,
 
 
И я страсти вечной пленник
Стал – любить тебя! – пока
Меня смерти жёсткий веник
Не замёл за облака…
 
 
Без косичек – в смех игривых! —
Было грустно мне идти…
В волнах я тонул бурливых,
Что вставали на пути…
 
 
Мой цветочек ярко-нежный,
Ввек цвети и радуй глаз!
Счастлив я: над жизнью прежней
Ты, как звёздочка, зажглась!
 
 
Но в очах твоих лишь слёзы,
Упоенья счастьем нет:
Всё моё – тебе морозы,
Как безжизненных планет…
 

Декабрь, 1972 г.

Ты – лучшая сказка!

 
Солнышко дивное,
Девица милая!
Нежен твой радужный лик…
Ёжик застенчивый!..
Мог залить пыла ль я
Резвой души – он велик! —
О, по тебе, Краса,
Жизнь моя сладкая,
Днями, ночами горю!
Если не любишь ты,
Ночью украдкою
Изредка всхлипну, зарю
Яркого счастия,
Может, не встретивши…
Илом-тоскою душа,
Льдом вся заполнится;
Ах, пойду, бредивши,
Я своей тенью шурша…
Сказка прекрасная!
Красные губочки…
Алый цветочек! Весна!
Зайчик мой солнечный,
Кисонька в юбочке,
Ах, без тебя жизнь тесна!..
 

Январь, 1973 г.

Царице сердца

 
Целебен мёд улыбки чудной
Всегда твоей, моя родная,
Едва споткнусь на тропке трудной,
Трясины ль зла достигну дна я;
 
 
Иль как возникнешь в темень ночи,
Царица сердца, ты нежданно,
Всцветёт душа, вспылают очи,
Ей, ты одна, одна желанна!
 
 
Творец любви моей безбрежной,
Очаг-тепло и в зной – прохлада,
Черешня-пурпур, ландыш нежный,
Ежонок мой, о сказка-лада,
 
 
Как я хочу такую вечность:
Зажглась любовь – тебе спасибо! —
И пропади моя беспечность,
Не гасни, пыл в груди мой, ибо…
 
 
А жить зачем без неги милой?!
Сладка она – оближешь губы…
К тебе я страстно – с новой силой! —
Ал-цветик, рвусь… Трубите, трубы,
 
 
Зазнобе гимн моей прелестной!
Краса невиданная! Чуден,
Ах! Голос твой, звучит он песней,
Такой приятной в стане буден! —
 
 
Ещё ль услышишь средь Вселенной?
Бальзам – уста твои, отрада!..
Его запас у несравненной —
Обнова вечная. И рада
 
 
Душа моя ввек мысли сладкой:
На свете есть ты! Мне ль слезою
Обжечься – грех, любя украдкой?
Йота чёрствости – грозою!
 
 
Межою ляжет между нами…
О горе сердцу без ответа!
Я ли возрадуюсь чинами,
В твоё коль сердце сердцу – вето?
 
 
Ватага радости лучистой!
Единым духом к ней ввались-ка,
К моей любви, святой и чистой!
Ладна она! Так пусть же близко
 
 
Алеет солнце счастья с нею!
Сверкай и ты красой, душою,
Картинка, вечно! Жажду фею, —
А это ты! – душой большою.
 

Март, 1973 г.

Зореньке ясной

 
Творец любви моей безмерной!
Единство грации, красы!
Бальзам – ты сердцу! Видишь: верный
Я от росы и до росы
 
 
Ягнёнок твой и – в восхищенье!
Сапфир мой яркий! Песнь-полёт!
Любить тебя – сласть-угощенье!
А без тебя – страх, тьма и лёд…
 
 
Взошла как солнышко над миром!
Лесов, полей Царица-цвет!
Юна ты всем, став мне кумиром.
Какая сладость! Слаще нет!
 
 
Алей, румяная ты зорька!
Клешнёй любви зажат я ведь!
Внимать едино ль будем «Горько!»,
Едва дыша, мы в круговерть
 
 
Святого свадебного чуда,
Навек изъявши из-под спуда
Улыбки, Жизни, Счастья твердь?
 

Апрель, 1973 г.

Будь, милая, мужчиною!

 
На бой с экзаменатором
Иди ты гладиатором!
Верь, за твоею спинкою
Грожу ему дубинкою!
Ругаюсь матерщиною…
Будь, милая, мужчиною!
Ни пуха и ни пёрышка,
Моя ты сказка-солнышко,
Прелестное создание!
Возвысь ответов здание!
 

Август, 1973 г.

Чудо-сказке

 
Природы славлю чудный труд,
Обворожён им без утайки! —
Когда узрел средь тёмных руд
Ал-цветик нежный на лужайке…
 
 
Нектар его меня привлёк!
Ах! Лепестков влекла окраска…
Витать я стал, как мотылёк,
Ему шепча: «Ты чудо-сказка!..».
 
 
Какой тончайший аромат
Исходит в мир, до помраченья!
Я стал любовью вмиг богат,
Надежды раб и злоключенья;
 
 
Единым им я жил – и весь! —
Счастливя душу созерцаньем…
Темна же ночь, злорадна спесь! —
И правит звёздочек мерцаньем…
 
 
Хохочет, в цветик пяля глаз!
Мнёт лепестки, дыша морозно…
Обжёван… «Уф-ф!» спать улеглась…
Йоту б участи! Не поздно!
 
 
Омыл цветочек я слезой,
Теплом всего укутал сердца,
Его всё гладил!.. Злой не злой.
Багрянца вмиг открылась дверца!
 
 
Его взалели лепестки!
Льнёт благодарною душою…
Юноны взоры не жестки.
Блажен я радостью большою!..
 
 
И оттого закрыл глаза…
Миг счастья ем, как сладость-грушу!
Открыл… И грянула гроза!
Йод-дождь пошёл, испачкав душу:
 
 
Светилу дня свой взор простёр,
Трепещет радостно цветочек!
И уж ко мне, как шип, остёр,
Хлоп – в лоб мне!… В горе мотылёчек…
 

Январь, 1974 г.

Мой гимн – тебе!

 
Лазоревый цветочек! Очарованье глаз!
Юпитер дивной ночи! Ты звёздочкой зажглась!
Багрянец губ – что зорька! Весны – краса и стать!
Любимая ввек сказка! Ей не могла не стать!
 
 
Ютиться сердцу в клетке я приказать не смел, —
С улыбкой мило отдал! Стал без него, как мел…
Малинка-земляничка! Воробушек-пушок!
О ландыш мой прекрасный! Орешек-крепышок!
 
 
Тоска грызёт, коль рядом тебя, хоть мига, нет!..
Росиночка! Рябинка! Загадка! Как планет..
Юрка ты, как Хозяйка уральских медных гор!
Навек взбагрил мне душу к тебе любви багор!
 
 
Алёнушка из сказки! Лебёдушка! Коралл!
Весна моя! Пылаю, страсть, по тебе… Сгорал!
Соловушка мой чудный! Всех радуг дивный цвет!
Юнона улыбнулась… Вдруг дарит пустоцвет?
 
 
Тайфун страстей не стихнет! В тебе коль нежность есть.
Единым жить бы сердцем, ввек счастья бы не счесть!
Берёзонька! Сласть-лада! Тебе трублю одной
Я гимны восхищенья, желанной и родной!
 

Февраль, 1974 г.

Чем меньше грязи…

 
Всяк, кто горазд до яств-приправ,
Порхал, жужжал средь луга трав…
Пилили дружно Кузнецы
На скрипках им: «Вы молодцы!»
Не удивленье для чела:
Нектар сбирала здесь Пчела,
Пила медвяную росу,
Собой являя всем красу;
В сапожках шла, несла пыльцу…
Ах, как ей было всё к лицу!
Ну, работяга, хоть мала!
Хвала Пчеле! Хвала, хвала!
…………..
Жужжа, садилась на цветок,
Чтоб отдохнуть минут пяток,
Потом – к другому же сейчас!
И так весь день, за часом час,
Летала Муха на лугу…
Но о запасах ни гу-гу —
Еды на зиму, где суров,
Трескуч мороз и беден кров.
Ах! В голове от лета шум…
 
 
Но Мухе вдруг пришло на ум…
 
 
К Пчеле подсев, слезу – ручьём…
Та ей с участьем: «Ты о чём?
Тебя обидеть кто посмел?..»
– Я оттого бледна, как мел, —
В ответ, лицо прикрыв крылом, —
Что прёт беда, верь, напролом,
Чтоб на тебя в злобе насесть.
Моя тому порукой честь:
Погибнешь враз, коль ты одна.
К съеденью будешь вмиг годна,
Хоть за запорами семью…
Давай устроим мы… семью —
Она тебе спасенье, щит! —
И лебезит, и верещит… —
Я буду мёд лизать подряд
В дому у нас, хоть в ливень, в град!
И за него любить тебя…
Сбирай его, меня любя!
– Забота радует мой слух…
Ты, видно, добрая из Мух.
Согласна я семьёй одной
Зажить и летом, и зимой! —
Вжужжала с ношей в хоботке,
Вдобавок, – с ношей в ноготке
До дому Пчёлка напрямик.
За нею Муха в тот же миг!
 
 
В дому поклажу – Ух! – сгрузя,
Чаи уселись пить друзья…
Сыграли – «Рыба!» – в домино.
Сварила Муха сам-вино,
Но видя Пчёлки страх, отказ,
Как говорят, «тут же, у касс»,
Его и выпила зараз!
Пустилась в танец – в шесть аж! – ног,
Скрутив родню, как осьминог…
Устав, сказала: – Хватит! Пас…
Веди, медовый где запас.
Я что-то, милка, протряслась…
Аль ты оглохла, Пчолка, ась?!
 
 
Что у неё с запасом лад,
Горда, ведёт, – где мёда клад;
На ножках чешется мозоль…
– Он тут, добротный… Вот, изволь!
 
 
На сласть садиться – радость мух.
 
 
И Муха в мёд с ногами – плюх!
– Мечта моя! Мой милый мёд! —
Его сосёт и лижет… Пьёт!
Такой неистовый экстаз!
Потом горой наполнив таз,
Припрятав «в» и «за», и «под»,
Идёт назад, пыхтя, аж пот
Закрыл, как пологом, глаза…
 
 
Сияет Муха-егоза!
 
 
Пропел отбой всем Коростель…
Пчела и Муха, взбив постель,
Задули света фонари,
Спать улеглися до зари.
– Да не забудь с утра на луг
Пораньше вылететь, мой друг!
Теперь родня с тобою есть,
Она же, знамо, хочет есть!
– Да! – засыпая уж, в ответ, —
Исполню в срок я твой завет…
 
 
И чуть проснулася заря,
Пчела, над лугом уж паря,
Вбирала резво в хоботок
Нектара-сладости поток,
И мысль удваивала сбор:
«Семья, ведь, есть! Она – забор
Мне от напастей. Сладкий груз —
Для укрепленья чудных уз!» —
Наполнив тару через край:
– Пора к семье. Семья, ведь, рай! —
Сказать иное кто бы смог?!
 
 
Летит низенько в теремок…
Ах! На душе нектар, нектар…
Как и весом – от полных тар.
Влетела с радостью в леток!
 
 
Но на неё, как кипяток,
Знакомый глазу улья вид:
Он паутиной весь обвит
И оттого глядит седым…
Душе несносно, будто дым…
Обгажен мушиною сот
От низа рамки до высот…
Ячейки мёдные пусты,
Как без листвы зимой кусты…
Вид потрясающий и злой:
Подохших мух аршинный слой
Весь безобразно пол укрыл…
Две-три с чумных летают крыл…
Другие – в два аж этажа
Сидят, свой род приумножа…
Гнев и печаль с Пчелиных уст:
– Добром мой дом – о ужас! – пуст…
Жива ль родня? – Тут! – с потолка
В ответ ухмылочка колка.
– За что и кто послал разбой,
Ведь жили счастливо с тобой?!
Вновь с потолка: – Те по нутру
Вставать раненько по утру,
Воловить днями над цветком,
Чтоб запастись к зиме медком.
А я в дому торчу одна
И мру с тоски, ах, холодна,
Ах, за слезою лью слезу,
Сижу вверху или внизу…
К тому ж, живая я, не пень.
А потому ко мне Слепень,
Как ты отправишься на луг,
С любовью влётывает вдруг
И вьётся страстно – Ах! – у ног,
Как в поле травочка-вьюнок…
И шепчет, шепчет: «Я твой раб!»
Просил моих он нынче лап.
– О, милый! Да! – вскричала враз…
Пока ж звездой ночь не зажглась
Порядка в тысяч двести ватт,
Под «мухой» Овод вполз, сам-сват!..
Потом, затмив аж дня огни,
Моей набилось тьма родни!
Взгляд на меня и семь – на мёд…
Вот оттого кругом помёт.
Но в свадьбе он извечно есть,
А после пуще – и не сместь.
– Но как вы смели тронуть клад?!
– Э, тут с законом всё улад!
Протри глаза, очки надень:
Аль не семья мы ночь и день?
А потому – вот мне упасть! —
Моя есть в мёде мёда часть.
Но пир на свадьбе был горой!
Мы добрались и до второй…
А тут и холод на носу…
Вот потому я на весу:
Впадаю в спячку и покой.
Теперь твой мёд-то мне на кой?!
Замру блаженно до весны,
Очарованья видя сны…
А ты воловь, пыхти, гуди!..
 
 
У Пчёлки ярость бьёт в груди:
«По капле мне пришлось сбирать!
Но омерзительная рать
Всё уплела в один присест,
Она готовое лишь ест…»
 
 
Другая молнией, как есть,
Пронзила б Муху жалом, честь
Свою чтоб чистой уберечь!
Не о такой же наша речь.
Метнув презренья гордый взор —
Он благородству не позор! —
Пошла на выход грустно вон…
В ушах печали чёрный звон…
К летку прижалася щекой —
И слёзы брызнули рекой…
Скользили лапки, гладя дом…
– Теперь ничто ты, прах, содом…
И ни тепла в тебе… Как лёд! —
Вздохнув, пустилась Пчёлка в лёт!
 
 
По благородному челу
Видать и издали Пчелу!
 
 
Её приветил Пчёлок рой:
– Останься с нами, счастье строй!
– Конечно, – Матка ей речёт, —
Напастей всех не в пересчёт.
 
 
Но Мухи Пчёлам не родня!
Их ласка – злая западня.
 
 
Что счастье рухнуло, да, жаль,
Но ты крепись, себя не жаль:
Чем меньше грязи на телах,
Тем чище мы, ловки в делах!
 
 
На благороднейших подруг
Улыбка вспыхивает вдруг:
– Как от добра легко плечу…
Я с вами вместе полечу!
 
 
Семья Пчелиная в трудах
Живет прекрасно, просто – Ах!
 
 
Но Пчёлка раз, то ль невзначай,
То ль с целью – Пчёлы, не серчай! —
Явилась в прежние места,
Изба осталась где пуста…
…Пожух в ней прежний блеск и лоск,
Покрыла плесень стены, воск…
И вместо радости картин
Висят обрывки паутин…
В углу обсосанный скелет
Знакомой Мухи, в клетку плед
На ней Паучий – зла рука-
За зло подарок Паука…
Бока ободраны, наги…
Две-три болтаются ноги…
Вся содрогнувшись до усов
От отвращенья, на засов
Закрыла Пчёлочка леток
И полетела на цветок —
Его манил, прельщал узор!
О нём – Пчелиный дружный хор!..
 
 
И не манило неспроста
Уж Пчёлку в старые места.
 

Апрель, 1976 г.

В добрый путь!

 
Слаще мёда, шоколада,
Дивней дивных див в сто крат,
Ненаглядная отрада,
Чудо, как тебе я рад!
Мне ль тобою не гордиться,
Райский птенчик, цветик ал!
В жизнь внесли тебя два крыльца,
Сладко чтобы твой вдыхал
Дивный запах ароматный
Каждый, каждый человек…
Нива радости приятной,
Колосись, тучней вовек!
Лепестками розы – губки,
А глазёнки – егоза!
Нет прелестнее голубки…
Ели стать, тонка лоза!
Человечек, в жизнь шагнувший!
Как неопытен шажок…
Ввек тебе – сердца и души,
Топ-да-плюх, топ-топ дружок!
Ежевиченька-малинка!
Белый ландышек пахуч,
Если есть, то ты – картинка!
Рыбка! Чистый в беге ключ…
Ожил мир, коль в 2ч. 40
Дар дала, расщедрясь, ночь!
Нету сказа, как он дорог:
У меня бесценность – дочь!
Лебедь-пух, до пят бедовый!
Если, к слову, для красы, —
Четырёхкилограммовый!
Как потели-то весы!..
А о мне и нет уж речи:
Ум восторжен, солнцем – взор!
Жар ты птица! Сядь на плечи…
Гордость – будь! И нет – позор.
Отзвук истины сей стражем
Душу пусть, судьбу хранит
И заслоном козням вражьим
Крепко встанет, как гранит!
Радость вечная и думка!
Али я им не истец?!
Солнца крошечка! О струнка,
«Папа! – ты звучи, – Отец!..»
Искрись радужною лаской,
Будь чиста, скромна, нежна,
Льни к добру, оно лишь – сказкой
Ввек, кровиночка-княжна!
Горе – падчерицей в доме,
Ох, ненужной вещью быть:
Речкой – слёзы, счастья кроме,
Взгляд всех лжив… Удел лишь – выть…
Будь ты в счастье, ввек желанна!
Никогда лишь не забудь,
Отчего ты в мире АННА
Йоту мига. В добрый путь!
 

22 Января, 1977 г.

Огонёк

 
Однажды солнца луч в росинке
Плескался, радужно искрясь,
Поставив рядышком ботинки,
С себя смывая пот и грязь,
Чтоб в небе вновь сиять высоком
И добрый делать свой шажок!
Да чрез усладу, ненароком,
Как через линзу, вдруг поджёг
Сухую тонкую былинку —
Упавший прутичек-сучок…
И вот, как с девою в обнимку,
С ней – огонёчка язычок!
Её лобзает, благодарен
За жизни лакомый исток!..
– Для мира буду не коварен —
Вот клятвы, данной мной, итог!
Добру я гимном стану, тостом!
Я страшный мрак вон разгоню!
Хочу высоким быть я ростом!
Подбрось поленце мне, огню.
Я освещу пути-дороги
Идущим честно к цели, вдаль!
От холодов согрею ноги…
И удержуся ли едва ль,
Ухи не съесть чтоб ароматной,
В моём сготовленной пылу,
Им закалю всем для превратной
Сей жизни души и хвалу
За то не встребую, как дань, я.
О хищный зверь, от них ты – прочь!
И ты, готовящий страданья,
Сообщник чей в наживе – ночь;
Сведу влюблённых мотыльками
И радуг сказкой одарю!
Я горд: родня за облаками
Рассвета миру шлёт зарю!
Лют-полюс холода в край чуден
Я переплавлю, мне поверь!
Не будет стол твой яством скуден,
С петель сорвётся ль вьюгой дверь?!
Напишут «Мама!» – уголёчком
На белом дети… Помоги
Пылать средь дня, светить по ночкам,
Подбрось дровишек! Ах! Шаги…
..……
Да, приближалися Ботинки,
С травы сбиваючи росу —
Ах, счастья сладкие росинки,
Ах, утра милую красу,
Ах, прелесть радужную – росы!..
Помявшись чуть у свет-огня,
Уткнули морду папиросы
В него, заржав сильней коня, —
Заикой стала аж округа!..
На огонёчек вдруг – плевок!
Он зашипел, поник – с испуга…
Вдобавок – в бок ему пинок!
С былинки сброшен, сиротинка,
Затоптан… Сгинула душа
Под прессом грязного Ботинка…
А пара их вдаль, не спеша,
Шаги слоновьи трамбовала,
С травы сбивая вновь росу, —
Рассвета диво-покрывало! —
И ковырялася в носу…
 

Февраль, 1977 г.