Текст книги "@живой журнал"

– Плевать мне на его лицо. Какое ты принимала в этом участие? – зло сузил зрачки Даниэль.

– Я? А самое активное. – Эль невинно взмахнула ресницами. – Я предложила Ире помочь ей. В тот день Ира и я – мы поехали к нам на Тверскую, и… Да, на Тверскую! … И не дыши ты так… И не надо сверлить меня глазами!.. И вот там мы за полчаса, пока ты ещё не пришёл, мы с Ирой разработали свой план действий. У нас было очень мало времени, чтобы изобрести некий персонаж, вполне реальный для социальных сетей. Поскольку проект касался маркетинга, то Ира назвала этого виртуального пользователя «маркетолог». А я предложила сделать Маркетолога женщиной. Для того, чтобы эта виртуальная женщина ожила, мы должны были создать картинку —аватар, придумать никнейм, регулярно вести посты в социальных сетях, а еще сделать остроумный указатель на страницу Иры в сети «Pinterest». Я не говорила, что первая профессия Иры – переводчик, нет? – Даниэль отрицательно покачал головой, разглядывая женщину, на которой он был женат двадцать лет и, как оказалось, совершенно не знал её. – Ага… Так вот, Дани, полезная для переводов информация была у Иры на «Pinterest». Ну, и мы разработали сценарный план. Потом Ира сочинила тематику первых постов, а я, используя свой опыт работы с фотографиями, который приобрела еще в школе «Queen’s», взяла на себя аватар маркетолога и коллаж в Facebook. Коллаж был составлен из двух картин Магритта… Ты же знаешь, как я увлекаюсь его работами, они ещё у меня в офисе на всех углах висят, – шёлковым голосом пропела Эль.

– Потрясающе… Просто потрясающе, Эль. Продолжай, дорогая, – свистящим шёпотом сказал Кейд, стараясь не думать о том, что он хочет свернуть умной Эль шею.

– А на чём я остановилась? – задумалась Эль, не подозревая о планах мужа. – Ах, ну да… Итак, после коллажа предстояло создать аватар Маркетолога. Времени у меня особо не было, и мне пришло в голову идея составить аватар из чёрно-белых фотографий двух лиц, причём правая половина лица была моей, а левая – Иры. Как ты понимаешь, точно так же родился и никнейм «Ирина Александрова». Его первая часть указывает на имя Иры. Вторая часть – на город, в котором родился ты. Александрова – как Александрия… Так что, создавая этот маленький шедевр для соцсети, я думала о тебе, Дани… В ноябре 2014 года мы запустили проект в сеть. Ну, а потом… – и Эль снова фыркнула.

– Что потом? – мрачно спросил ошельмованный муж.

– Ну, а потом… ой, не могу… ну, а потом я с удовольствием наблюдала, как один почтенный директор фирмы, одинокий и весьма импозантный, но излишне самоуверенный Даниэль Кейд, ночью взахлёб читает наши посты, пишет нам комментарии и даже ставит «лайки». Ещё большее удовольствие я получила от писем твоих сотрудников и прозрачных намеков на незабываемую встречу с тобой, если… если я только пойду на неё… хи! – Эль вытерла глаза, слезящиеся от смеха. – В общем, я провела множество счастливых минут наедине с самой собою, наблюдая за собственным мужем, ставшим поклонником отчасти и моего творчества… А вообще, как вам мои английские посты, господин Кейд? Ещё их читать будете?

– Так, Эль, ещё какие-нибудь новости есть? Давай, не стесняйся: у меня как раз подходящее настроение выслушать их все, – проскрипел Даниэль. В его голове уже созревала идея ответного «подарка» этой нахалке.

– А собственно, это всё, – сказала Эль и с облегчением вздохнула, весьма довольная тем, что ей так ловко удалось обойти все острые углы. Но Даниэль не вздыхал.

Он пересел на диван, потом беззаботно на нём раскинулся:

– Ну, в таком случае, позволь и мне обрадовать тебя, habibi, потому что в этот четверг я лишу тебя твоей дивной подруги.

– Как это? – насторожилась Эль.

– Ну, а что ты хотела? – с иронией спросил мужчина, разглядывая растерянное лицо женщины. – Пока ты так приятно проводила время в социальных сетях, я чуть с ума не сошёл, представляя себе эту авантюру в несколько ином свете. В прошлую пятницу я открыл пост Маркето… Вот дьявол, я теперь даже это слово произнести спокойно не могу!.. В общем, я буквально воспользовался твоими – прости, вашими с Ирой советами. Я поискал себе подрядчика на один занимательный проект по идентификации Маркетолога и выбрал в помощники детективно-охранное предприятие «Альфа». Кстати, ещё одна приятная новость, Эль: агентством владеет не кто-нибудь, а – тот самый Фадеев Александр Иванович… старый обманщик, чтоб его! – Эль ахнула и схватилась за голову. – Вот-вот, – язвительно кивнул Кейд, – так что вчера я, вместо того, чтобы поехать к Дэвиду и застать его в живых, – Даниэль кинул быстрый и безжалостный взгляд на Эль, – вместо этого я вчера заявился в «Альфу». Там я припёр Александра Фадеева к стенке и добился, чтобы он приставил к Маркето… вот чёрт, короче, к этой твоей «альтер эго» своего оперативника. И я видел этого специалиста. Ручаюсь тебе, Эль: парень – хоть куда. Руку заложу, что очень скоро этот ловкий молодой человек вытащит на белый свет все тайны твоей Иры. И преподнесёт Фадееву, а заодно, и Кузнецову, удивительный сюрприз: воспитанница одного и бывшая любовница другого весело играет с ними в прятки.

Эль ахнула.

– Дани, Дмитрий Кузнецов в курсе нашей с Ирой задумки! – призналась Эль. – Он не то, чтобы был против неё, но для его проекта в «НОРДСТРЭМ» крайне важна незапятнанная репутация Иры… Что касается отношений Дмитрия Кузнецова с Фадеевым, то, на мой взгляд, они не особо ладят… И, по-моему, Фадеев никогда не придёт к Кузнецову с исповедью о том, что он организовал слежку за Ирой… А тебе я рассказала про Иру только потому, чтобы ты понял: тебе ничего не грозит… Дани, пожалуйста, сними свой заказ на Иру! Прямо сейчас аннулируй его… Я тебя очень прошу. Вернее, не прошу, а – требую! – Эль сердито топнула ножкой.

– Да—а? – насмешливо протянул Даниэль. – А зачем? Как я понимаю, первый результат слежки будет у меня на руках уже в эту среду. Так что ровно через день твою Иру Самойлову и её Дмитрия Кузнецова ждет незабываемый комментарий от меня к её – ах, прости! — к вашим с Ирой постам во всех социальных сетях. И к каждому своему комментарию я прикреплю ещё и материалы, «наработанные» этим оперативником.

– Фадеев не отдаст тебе материалы на Иру, – пригрозила Эль.

– Отдаст, если не захочет со мной судится, – Даниэль щёлкнул зубами. – Ещё как отдаст. Потому что кем бы он ни был этой твоей Ире, но он подписал со мной контракт и взял на себя обязательства. А стало быть, я заставлю их его выполнить… как это по-русски? – а, вот: не мытьём, так катаньем.

– А… а зачем же Фадеев вообще подписал этот контракт? – еле слышно прошептала Эль. – Или же ты думаешь, что у него тоже зуб на Иру?

– Эль, ну не будь ты инфантильной, а? Он же пытался защитить её. – Даниэль хмыкнул. – Теперь мне понятны эти его корчи… хитрый, старый мошенник. Да он же был вынужден взяться за этот контракт, чтобы я не пошёл к его конкурентам!.. Ну, ничего… – Даниэль усмехнулся и подумал, что у него есть, чем ответить Фадееву, просто-напросто развернув бумеранг в сторону хозяина «Альфы». – А что касается тебя, habibi, то ты тоже готовься, – и Даниэль с иронией посмотрел на жену. – Ты повозила меня об стол морд… то есть, ты надо мной посмеялась. А я в отместку поссорю тебя с твоей закадычной подружкой. Обещаю тебе, карьера Самойловой в «НОРДСТРЭМ» будет закончена… Впрочем, Эль, у тебя есть выход.

– Какой выход? – свирепо прошипела женщина. – Что ты хочешь, мерзкий шантажист?

– Я хочу, чтобы завтра ты и я отправились в Оксфорд, и всё рассказали матери.

– Нет! – воскликнула Эль, и её щеки побелели.

– Да, Эль. – Даниэль встал и подошёл к жене, взял её за плечи. – Да, Эль. Мы поедем в Оксфорд. И я выложу маме всю правду о нас. О том, что я люблю тебя. О том, что ты останешься со мной и что у нас есть дочь… Эль, наша с тобой взаимная ложь не дала мне попрощаться с Дэвидом, и я никогда себе этого не прощу, – признался Кейд. – Но я виню в этом только себя самого, потому что это я принял решение отправиться в «Альфу», а не к отцу… И, кстати, пока я жив, запомни, Эль: я люблю тебя не меньше, чем ты любишь меня, но это я за тебя отвечаю… Ну, а пока мы будем готовиться к поездке в Оксфорд, ты, Эль можешь позвонить своей Ире. Расскажи ей о том, что за ней ходит «хвост». Я – уж так и быть! – дам тебе описание этого оперативника. А потом я позвоню в детективное агентство, отменю контракт и выплачу неустойку. Ну как, согласна? – Кейд прищурился. Эль с готовностью кивнула головой. И Даниэль дал жене полное и максимально точное описание Андрея Исаева, быстро восстанавливая по памяти черты его лица, особенности фигуры и внешности.

– Откровенно говоря, Эль, я не уверен, что Фадеев отправил на слежку за Самойловой именно этого парня, – признался Кейд. – Просто я столкнулся с ним в воскресенье, когда я спускался по лестнице вниз, а он поднимался в «Альфу». Но если я прав и если к твоей Ире будет приставлен именно этот человек, то ей не поздоровится.

– Почему? – испугалась Эль.

– Потому что такие, как он, опасны. Они живут в очень опасном мире. И не дай Бог твоей Ире в качестве развлечения попробовать поиграть с ним. Он съест её, как… ну не знаю, как кто…, например, как волк – красную шапочку.

Эль бросила на мужа короткий, недовольный взгляд.

– У тебя предубеждение против Иры, – буркнула она, вытащила из сумки iPhone и начала набирать номер Самойловой.

– А причем тут мои предубеждения, если этот парень – хищник? – усмехнулся Кейд.

– А это ты с чего взял?

«Да потому что я, до встречи с тобой, был точно таким же…»

– А мне так показалось, – безмятежно ответил Кейд.

– Дани, Ира не отвечает. – Раздосадованная Эль покусала губы.

– Сообщение ей напиши, – посоветовал Даниэль. – И кстати, заодно передай своей Ире, что я собираюсь аннулировать контракт между ООО «Кейд-Москва» и «НОРДСТРЭМ». Впрочем, этот контракт в скором времени возобновится, просто сейчас… ну, меняется руководитель «Кейд Девелопмент» … и всё такое…

– «Всё такое»? – Эль нахмурилась. – Опять какие-нибудь твои авантюры, да? – Даниэль поднял брови, но промолчал: про ссору, возникшую между ним и Максом, упоминать не стоило. К тому же Даниэль уже решил объясниться с Максом лично по возвращении, а при необходимости и извиниться перед ним. Эль между тем вздохнула и отложила телефон.

– Нет, Дани, сообщения я Ире посылать не буду. – Эль бросила в сумку бесполезный аппарат. – Во-первых, она мне и так перезвонит. А во-вторых, напиши я ей эсэмэску, а её ещё кто-нибудь увидит… Может, она сейчас и не одна…

– Твоё дело. Ну, а теперь, когда мы с твоей Ирой более-менее разобрались, тебе осталось прочитать письмо, оставленное для тебя моей матерью. – Даниэль кивнул на жёлтый конверт. – Давай, Эль. Покончи со всем разом.

– Дани, открой конверт сам, – попросила Эль.

– А ты?

– А я пойду, заварю кофе.

Даниэль пожал плечами и распечатал конверт. Эль успела включить чайник, как голос Даниэля позвал её из кухни в комнату:

– Эль, кофе может и подождать… Иди сюда. Это действительно важно. – Голос Даниэля звучал странно и напряженно. Эль вздрогнула, оставила кофеварку в покое и припустилась назад.

– Что там? – спросила женщина, входя в комнату и разглядывая побледневшее лицо мужа. Но тот только головой покачал.

– Прочитай сама, – предложил он и протянул конверт Эль. Та села на диван и несмело вытянула из конверта первый листок. Пожелтевший и хрупкий от времени, этот документ представлял собой Свидетельство о рождении. Бумага чётко и ясно излагала суть: 8 сентября 1974 года в больнице при Монастыре Святой Девы Марии в Колчестере, в графстве Эссекс, на свет появилась Изар Фокси Мессье. В графе «мать» стояло имя «Изар Оливия Ирарагорри». В графе «отец» значился прочерк.

– Изар Оливией звали мою маму, – ахнула Эль. – И это что же, Свидетельство о моём рождении?.. Да, дата совпадает. Но я не знала, что я родилась в Колчестере, в том же самом монастыре, где родилась моя Ева. И почему здесь написано «Изар», если моё имя – Стелла? И почему в графе «отец» никто не записан? Ведь мой папа – Дэвид, я ношу его фамилию, и.… это не про меня, наверное? Это – какое-то совпадение, да?

– Читай дальше, – тихо посоветовал Даниэль. Он покосился на жену, прошел на кухню, налил в стакан воды и вернулся к ней. Аккуратно поставил перед Эль стакан: – Второй документ, Эль.

И Эль вытянула второй лист из конверта. Это было свидетельство об удочерении. Акт гласил, что Дэвид Александр Кейд удочерил Изар Фокси Мессье сразу после её рождения и дал ей другое имя – Стелла. Так Стелла Фокси Мессье Кейд – Эль – стала приёмной дочерью Дэвида.

– Прочитай подпись свидетелей, – посоветовал Даниэль. Глаза Эль перебежали на последнюю строчку.

– Евангелина… Самойлова, – едва слышно прошелестела она, – Дани, что происходит?

– Это еще не всё, Эль, – осторожно ответил тот. – Открой последний документ.

И Эль развернула третью бумагу. Это было медицинское заключение, составленное главным врачом Королевской военной академии в Сандхерсте в день, когда восемнадцатилетний Дэвид сдавал тесты для поступления в британское военное высшее учебное заведение. Заключение врача говорило, что по состоянию здоровья Дэвид Кейд был годен к обучению и последующему несению службы. И в то же время, бумага оглашала неумолимый приговор: Дэвид Александр Кейд никогда не будет иметь собственных детей из-за нарушений сперматогенеза.

– Ты понимаешь, что это означает, Эль?

– Кажется, нет, – прошептала женщина. На лице у Эль была паника.

– Ты хочешь, чтобы я это озвучил, да? – Даниэль вздохнул. Вынул из рук похолодевшей Эль листки, сложил их в конверт, отбросил конверт в сторону.

– Эль, послушай меня. – Даниэль взял похолодевшую ладонь Эль в свои теплые руки. – Правда в том, что Дэвид никогда не был твоим биологическим отцом. Он любил тебя, и он удочерил тебя. А Евангелина, к которой я пришёл в Колчестере двадцать лет назад и которой рассказал о тебе, – она знала, кто ты. У нее был доступ к венчальным книгам. Едва только твоё имя сорвалось с моих губ, как Евангелина поняла, о ком я говорю. Подозреваю, что она просто вспомнила тебя. Изар Фокси Мессье – это редкое имя. Евангелина, поставившая свою подпись на документе о твоём удочерении, знала, что наша связь и наш брак не нарушит законов. Ты не была дочерью Дэвида, как и я не был его сыном. Между нами не было никаких кровных уз, никаких родственных связей. Вот почему Евангелина нас обвенчала. Теперь я знаю ответ на вопрос, который так давно мучил меня.

– Так почему же она мне ничего не сказала? Почему не открыла мне тайну моего рождения? Почему папа не сказал мне ничего? И почему Мив-Шер промолчала? – выдохнула Эль и вцепилась в запястья мужа белыми дрожащими пальцами.

– Ты… ты что, ты точно ничего не понимаешь? – удивился тот.

– Кажется, нет.

Даниэль смущённо взъерошил волосы. Потом обошел стул, на котором сидела Эль, опустился перед ней на корточки. Подышал на её холодные дрожащие пальцы.

– Эль, Дэвид и моя мать не открыли тебе эту тайну не из-за тебя, а из-за меня, – признался он. – Моя мама – она действительно тебя защищала. Ты родилась от неизвестного мужчины. Ты не была родной дочерью Дэвида. Узнай я эту правду тогда, и безжалостный, самовлюбленный мальчик, единственный наследник богатого рода, некоронованный принц, каким я тогда себя считал, превратил бы в ад жизнь вечно сопротивлявшейся ему девчонки. И, поверь, я бы сделал это – в то время против тебя мне бы подошло любое оружие… Зная это, моя мать сделала всё, чтобы защитить тебя. Скрыв от меня тайну твоего рождения, Дэвид и моя мать предоставили мне выбор: поладить ли с тобой, быть ли мне с тобой или забыть о тебе. И я принял решение… Я выбрал тебя, Эль. И я ни разу не пожалел об этом.

Женщина робко подняла голову. Даниэль мягко улыбнулся ей. Эль прижалась лбом к его плечу и заплакала.

– Ну, а что касается Евангелины, то не вини её, – поглаживая плечи Эль, попросил Даниэль. – Помня о том, что она сделала для нас, я могу предположить следующее: твоя мать пришла в церковь в Колчестере, уже будучи беременной. Ты как-то рассказывала мне, что в начале семидесятых Дэвид, как архитектор, много работал на проектах по восстановлению церковных зданий и строений. Возможно, именно там и тогда твоя мать и познакомилась с Дэвидом. Они поженились, и он удочерил тебя. А потом в эту церковь пришла ты с просьбой о любви – и я с просьбой о вере… Так мы и выбрали свою судьбу, Эль.

Женщина подняла голову и вытерла слёзы.

– Знаешь, о чём я думаю, Дани? – прошептала она.

– О чём?

– О том, что мы открыли этот конверт в тот день, когда сами захотели разрушить все тайны… И всё же, странно знать, что у меня был другой отец. Как ты думаешь, узнаю ли я когда-нибудь, кто он?

Даниэль покосился на жёлтый конверт.

– Мы постараемся узнать всё, что только можно, – пообещал он Эль и отпустил её. Подошёл к пиджаку, брошенному на диван, вытащил свой мобильный и посмотрел на женщину:

– Знаешь, Эль, я тут подумал: тебе больше не придётся выбирать между мной и дочерью. В субботу я сказал Еве, что я женат на её матери. А завтра ты скажешь Еве, что она твоя дочь.

Эль только руками всплеснула.

– Ты снова обманул меня, да? – сквозь слезы улыбнулась она.

– Я? – поразился Даниэль. – Куда уж мне до тебя, Маркетолог… – и Даниэль нажал на вызов в телефоне. – Макс? Да, Макс, привет! Выполнишь завтра мою просьбу?.. Да, я насчёт Евы… Да чёрт с ним, с этим контрактом «НОРДСТРЭМ», подождёт до послезавтра… Так, записывай рейс Евы… Да, «British Airways—232», вылет из «Домодедово», завтра в семнадцать пятьдесят… Да, устраивает… Да, я сейчас же предупрежу Еву… Да, пока, до встречи. – Даниэль ходил по комнате и говорил в телефон. Он так не заметил, как Эль обняла себя за плечи и подошла к столу, где по-прежнему лежал желтый конверт, заботливо подписанный рукой Дэвида Александра Кейда.

– Папа, спасибо тебе за всё. Я и Дани всегда будем любить тебя, – прошептала Эль, глядя на последний дар им, живым – от уже ушедшего.

Глава 6. День шестой

«Разомкни свои объятья,

Дай немного отдышаться.

Мы летали выше неба,

А теперь пора снижаться…»

(«Несчастный случай»).

@

6 апреля 2015 года, вторник, утром.

Живой Журнал Андрея Исаева. Запись №6.

«06:30. Меня будит какой-то писк, и я соображаю, что это звук чужого мобильного. «Иркин, что ли?» – думаю я. Начинаю разлеплять ресницы, чтобы отключить её телефон, но через мгновение сигнал пропадает.

– Спи, – хрипло шепчет Самойлова, и её теплые губы касаются моего лба.

– Ладно, сплю. Просто так не уходи, – засыпая, прошу я Иру.

– Просто так я не уйду – я же тебе обещала.

– Это хорошо, – шепчу в ответ я и немедленно проваливаюсь в сон, сладкий, толстый, счастливый. Спал я долго и без снов. Впервые за много дней выспался. Я ещё не совсем проснулся, когда, не открывая глаз, пошарил рукой рядом с собой. Холод простыни, Иры нет. Зато я натыкаюсь на собственный мобильный. Вчера, как мне помнится, я оставлял свой криптофон «отдыхать» под своей подушкой. Неужели Самойлова нашла мой телефон и рылась в нём? Моментально открываю оба глаза. Сажусь, ввожу в криптофон код – и выдыхаю. Я не прав: Ира даже попытки не делала проникнуть в него. Пользуясь тем, что сейчас я один, быстро просматриваю звонки и сообщения. Вижу несколько не отвеченных мной вчера вызовов: мама, Терентьева, снова мама, трое подчинённых и пара клубных приятелей. В общем и целом – так, ничего важного. Пробегаю глазами сообщения: реклама, выписки из банка, приглашения из ночных клубов – ерунда полнейшая. Перехожу к звонкам и эсэмэскам, полученным мной уже сегодня. Пропущенный вызов от Наташи Терентьевой и от Виталика Петрова. И два сообщения. Последнее из них отправлено мне в семь тридцать утра, и оно от Терентьевой:

«Милый, привет! Мне вчера Алекс звонил. Когда поедем в Прагу? Приезжай ко мне к часу дня, я буду дома, поговорим.»

– Ага. Уж куда ты денешься, – хмыкаю я, и стираю нашу с ней переписку.

Смотрю на первое, ещё не прочитанное мной сообщение, отправленное мне с незнакомого номера. Уже собираюсь открыть эсэмэс, но мой взгляд падает на настенные часы. Мать моя в айкидоги! Да уже восемь утра! Ничего себе, я разоспался… Обычно встаю на рассвете, а тут даже тренировку проспал… Прислушиваюсь и ловлю эмоции: в моей квартире царит мёртвая тишина. «Так, я не понял: где Ира?»

– Ир! – зову я. – Самойлова, ты где? Ау!

В ответ – ничего, только тиканье настенных часов. Вскакиваю с постели, иду искать Иру.

«Ну и где ты, моя Красная Шапочка? Куда спряталась от меня?»

Поискал её в кухне, в другой комнате посмотрел. Даже в душ заглянул. Потом переместился в прихожую. А Красной Шапочки нигде и нет. Нет ни её одежды, ни куртки. Ни белых «конверсов», ни моих ключей, ни её прощальной записки. Ничего нет, потому что Красная Шапочка ушла от меня. Улизнула, спетляла, смылась. Бросила меня – вот и весь сказ. Стою в прихожей и беспомощно сжимаю в руке криптофон. Вспоминаю про то, первое сообщение, которое я ещё не открыл. Соображаю, что оно может быть от Иры. Нахожу эсэмэску – и вот, нате вам:

«07:01. ИА, доброе утро. Как я тебе и обещала, просто так я не ушла: я твою дверь закрыла на ключик. Ключи оставила у твоей консьержки. Звони, если не отопрёшься – так и быть, приеду, спасу тебя. Хор. тебе дня и цц, IF. PS: Но что-то мне подсказывает, что у тебя есть и второй комплект ключей от двери, Андрей :-)».

Вообще-то, у меня действительно есть второй комплект ключей, ну и что такого?

– Потрясающе, – говорю себе я и перевожу взгляд на своё отражение в зеркале. – Ну что, поздравляю тебя, «умник»: Ира Файом у нас премудрая «IF», а ты, Исаев Андрей, ИА. Иа-Иа – есть такой ослик. А «цц» – это, вероятно, целую. Так? – Из серебристой глади зеркала на меня растерянно взирает чувак с лохматой головой и красным, заспанным рубцом на щеке от подушки. – Твоя «IF» тебе бы ещё написала: «спасибо за всё, Андрей!». – Я смеюсь над своим несчастным отражением. Чувак в зеркале немедленно делает злое лицо, его глаза загораются очень недобрым светом. Запускаю руку в волосы: причёска, как будто на меня напали. Ужас какой. Кошмар… – Да ладно, всё нормально, – утешаю я своё несчастное отражение.

Но вообще-то, всё совсем не нормально, потому как у меня есть вопрос: почему Ира сбежала? Неужели только из-за того, что у меня был второй комплект ключей? Но вообще-то, запасные ключи от квартир есть у всех нормальных людей. Тогда в чём же дело, спрашивается? Я снова и снова задаю себе этот вопрос, и тут мне на ум приходят два сообщения, отправленные ей Кузнецовым в тот момент, когда Ира была со мной. Я моментально припоминаю дружелюбный порыв, охвативший этих двоих, когда они встретились в воскресенье. «Они всегда были вместе, – шепчет мне моё самолюбие. – А ты был третьим лишним». В моей голове моментально образовывается зимняя вьюга. Сердце оборачивается в глыбу льда, в желудок ввинчивается раскалённый шуруп. Ревность запускает в мой мозг острые когти, и мне уже хочется не объятий Иры, а её крови. В качестве алаверды проверяю местонахождение «туарега». Итак, GPS-трекер исправно работает в кроссовере, а автомобиль Красной Шапочки мирно стоит на парковке рядом с её домом. Это хорошо, но где сама авторша проникновенного послания? Судя по второму трекеру, iPhone Самойловой где-то в её квартире. Интересно, а она там… одна?

Подумав, вызваниваю своему оперативнику.

– Привет, Петров, – бодро начинаю я.

– О, привет, Сергеич. А ты чего в семь утра мне не позвонил? У нас же так было с тобой условлено. – Виталий Петров явно поражён так не похожей на меня несобранностью. – Я же на смену к «объекту» должен был заступить, мы же с тобой договаривались. Я тебе даже сам набрал, но ты не взял трубку.

– Э-э.… прости, так вышло. – Да, я соврал. А что я мог сказать ему? Что я – идиот, которому было так хорошо вчера, что сегодня он проспал всё на свете? Или – что Виталику надо было приехать к моему дому и принять Самойлову на слежку прямо тут? Нет уж, спасибо, увольте…

– Сергеич, блин, что случилось-то? – не унимается любознательный Петров.

– Виталь…

– А?

– Га. Ты время не трать на вопросы. – Я тру лоб. – Слушай сюда. Похоже, «объект» сейчас у себя дома. Запоминай адрес: Юго-Западная, дом семь, квартира сорок. Седьмой этаж. Полное имя «объекта» – Ирина Игоревна Самойлова. Вчера я установил «жучки» в её «туареге» и в iPhone, схема – два к одному. Пароль для входа в GPS-сеть и ссылку я тебе сейчас скину. Проверь, что девушка дома. Позвонишь мне, если она куда-нибудь соберётся, или… или если у нее подозрительные гости с утра дома сидят. – Да, я всё-таки не удержался. Да вот такой я «хороший» специалист: использую служебное положение в личных целях… Мне тошно от этого. —Виталь, проверь лично, что с ней всё в порядке, хорошо? – прошу я по-человечески.

– Будьсде, Сергеич. – Теперь Петров по-спартански краток. – Мне как, разносчиком пиццы представиться? У меня кепка и сумка с прошлого раза остались.

– Проснись, какая пицца в восемь утра?.. Подожди-ка, – я быстро соображаю, – ты лучше вот что сделай. Помнишь дело «S-114»?

– Ну да, месяц назад следил по твоему указанию за одной куклой. А что?

– Вот это дело и бери за основу. Представишься курьером из «Мира цветов». Купи букет понарядней. Попросишь пустой талон там, где букет выберешь. Позвонишь «объекту» в дверь и прямо с порога громко объявляй ей, что ей цветы от Иванпетровича. Если у барышни дома посторонний чувак, то он обязательно выскочит.

– Захочет узнать, от кого цветы, да? – осеняет Виталика.

– Точно. А ты посмотришь в талон и скажешь, что ты ошибся: перепутал номер дома с номером квартиры. Так тебя не заметут.

– Хорошо.

– Ну и хорошо, что хорошо, – я тяжело вздыхаю. – Только действуй поаккуратней. Не наследи. И еще: захвати какую-нибудь верхнюю одежду на смену. Очки и кепку тоже возьми.

– А это зачем? – Петров недоумевает.

– А кто на улице за «объектом» будет следить? – напоминаю я Петрову.

– А что, эта барышня уж такая наблюдательная? – зная наш «контингент», Петров настроен скептически.

– Еще какая наблюдательная, – я ставлю точку в дискуссии. – Удачи, – желаю Виталику. – Направляю ему ссылки на GPS-трекеры, кидаю телефон на полку в прихожей и, недовольный, тащу себя в ванную.

Мрачно залезаю под душ и вытаскиваю из стакана зубную щетку. Выдавливаю на нее пасту «ZACT Smokers» (ненавижу налёт на зубах и запах изо рта, который по утрам преследует всех курильщиков). Отвлекаюсь и вижу, что зубная щетка мокрая. Рыжая щетина с резиновым покрытием сохнет довольно быстро, а зубы я чистил пять часов назад. Тогда почему моя зубная щетка ещё не высохла? Ну не высохла и не надо. Пожимаю плечами, сую щетку в рот и тут же чувствую вкус Иры. Меня немедленно начинает трясти от ярости и возбуждения. Пытаюсь привести себя в чувство и включаю холодную воду. Приказал себе успокоиться. Не сдержавшись, фыркаю. Причина есть: по всем законам жанра мне не грустить, а радоваться сейчас полагается. Штука в том, что за последние одиннадцать лет моей сознательной жизни самым сложным для меня являлся вопрос не «с кем переспать?», а «куда деть эту женщину утром?». И если я не решал этот вопрос сам, быстро и проактивно, то проблема утреннего присутствия гостьи напоминала эффект снежного кома.

Итак, всё крылось в прошлом. Конкретно до сего дня у меня были «правильные» и «неправильные» девушки. Утром от «неправильных» девушек легко и просто сваливал я. «Неправильные» девушки никогда не рылись в моём телефоне, но могли поинтересоваться, кто и зачем мне звонит. «Неправильные» девушки легко принимали все мои условия. Возможно, именно поэтому они никогда не лечили мне мозг, не буравили в нём дыру и не заливали в неё отбеливатель. По большому счету, они всё делали ровно так, как этого хотел я. Почти идеальной «неправильной» девушкой как раз и была Терентьева. Терентьева была бы совсем идеальной, если бы не два её «но»: природная лень и вечное желание выставить меня перед всеми своим «постоянным». Впрочем, все недостатки Наташи компенсировались её яркой внешностью, искренней тягой ко мне и игрой в лёгкую независимость.

Другое дело, женщины «правильные». О, это совсем другая история. На мой первый (и, как я уже понял, ошибочный) взгляд, Самойлова как раз была «правильной» девушкой. Общение с этой категорией женщин напоминало мне «День Сурка», помноженный на «Английского пациента». У «правильных» девушек всегда был свой собственный план на меня, как отлаженная к действию боеголовка. «Правильные» девушки сразу начинали с того, что пытались захватить весь мой периметр и всё моё время. «Правильная» девушка под любым мало-мальски внятным предлогом оставалась ночевать у меня дома, а утром обязательно просила меня дать ей какую-нибудь футболку. Потом «правильная» девушка делала мне завтрак из того, что было в моём холодильнике. Если же в холодильнике у меня ничего не было, то меня ждала полная намеков трепетная лекция о необходимости наличия у меня «правильной» девушки. У «правильной» девушки обязательно были «хозяйственная жилка» и «общие интересы» со мной. Интересно, это какие же? Неужели – мой аморальный облик и горячее желание поскорей выставить её из квартиры? «Правильная» девушка всегда поддерживала меня. Выражалось это в том, что мы обязательно должны были созвониться с ней вечером в пятницу, чтобы договориться на выходные. «Правильные» девушки любили изображать по-театральному мощный оргазм и болели одним, общим на всех, склерозом. Они постоянно «забывали» у меня своё бельё, косметику, паспорта, ключи и бог знает, что ещё. После чего «правильная» девушка считала своей привилегией убивать мой телефон звонками и сообщениями. Лет восемь назад получив звонок от такой вот «правильной» девушки («Андрей, немедленно открой мне дверь, ты не один. Или я режу вены») я пережил самый отвратительный в своей жизни скандал и «забил» на всех «правильных» девушек разом. Аннулировав старую «симку» от МТС, я в один день лишился Кати, Киры и Маши, двух Ань, и, кажется, ещё какой-то там Светы. Потом я купил квартиру на Тёплом Стане, встретил Терентьеву и раз и навсегда зарёкся приглашать в свою квартиру вообще любых женщин.

Самойлова стала первой, кого я за много лет привел к себе. Самойлова стала единственной, кто вот так, по собственному почину, сама взяла и свалила из моей квартиры. «Почему? За что? Ну, что я не так сделал? Стерва… Ненавижу». В попытке успокоиться, закидываю голову вверх и подставляю лицо прохладным струям. Набираю в рот воду и выплёвываю её в стену. Окей, положим, я тоже ни разу не хорош: не предложил ей остаться. Не попросил у неё её номер. Ну и что? Я же не предполагал до сегодняшнего дня, что проснуться со мной – это такое уж несчастье. Что до Иры, то она – с её потрясающей сноровкой «давить» из меня нужные ей эмоции – за один день сумела сделать главное: вытащить из меня все те чувства, которые я – как я считал! – я давно похоронил. И теперь я мог как угодно беситься, проклинать её и бесноваться из-за неё. Я вообще мог всё, что угодно, кроме одного: я больше не мог оставаться к ней равнодушным. Это-то меня и раздражало. Я до сих пор не понимал, ну что в ней такого? Судя по тому, что я видел вчера, «Камасутра» не была её настольной книгой. Исходя из того, что я встретил этот день с телефоном в руках, а не с ней в одной кровати, Ира умела профессионально делать только одно: организовывать бесшумные побеги из чужих квартир под утро. Откровенно говоря, Самойлова не вписалась ни в один мой стереотип, ни в один мой шаблон, ни в одну из категорий женщин. Она была исключением из правил. И, если честно, то она была сделана ровно так, как сделал бы её для себя сам я. Единственное, что я бы исключил из неё: это то, что я – при том, что я фактически «читал» её – был вынужден «просчитывать» её постоянно. Я не понимал, почему это так. Промучившись минут десять над неразрешимой загадкой и так и не найдя мало-мальски вразумительного ответа, я дал моей персональной пытке время одуматься и перезвонить мне самой. «В конце концов, что за наглость сбегать вот так, отделавшись эсэмэской?»…