Текст книги "@живой журнал"

– Обещаю: ты никуда без меня не уедешь, – сказал я ей напоследок. И я выполнил своё обещание. В машине Оли, ключи от которой я попросту выкрал, под «запаской» я нашёл ту самую красную папку. В ней были документы, уличающие Олю в финансовых махинациях. Вытащив из папки бумаги, я сличил подписи и отобрал те файлы, на которых был росчерк Самойловой. Три контракта, сожжённые мною за пять минут… Часом позже я передал папку бизнесмену в обмен на его обещание никогда не открывать дело против «Альфы» и никогда не трогать ту, на кого внешне была так похожа Оля Романова…

– Я хочу, чтобы о нашей договоренности никто и никогда не узнал, – сказал я.

– Понятно… А судьба Оли тебя не интересует? – бизнесмен с интересом меня разглядывал.

– Нет, – честно сказал я. – Мы с ней просто спали.

– Вот как? Просто спали… нечего сказать, идейно. А с тобой мне что прикажешь делать? Я-то, в отличие от тебя, Олю любил.

Я пожал плечами:

– Не знаю. Впрочем, что хотите. Мне всё равно. Свои условия я вам озвучил, а вы их приняли.

Бизнесмен задумчиво взвесил папку на руке и покосился на меня:

– Угу. Ты ведь кого-то защищал, да? И что, она того стоит? – Я промолчал. Бизнесмен усмехнулся. – Ну что ж, понятно… А вообще ты далеко пойдёшь, мальчик. Возьми мою визитку. Позвони мне как-нибудь.

Визитку я не взял. Фирма Ольги была закрыта на следующий день. Бизнесмен ушёл в депутаты. Олю Романову я больше не видел никогда. А игра с ключами стала той ценой, за которую я вчера получил право на Иру…

 
«She never takes the train alone,
She hated being on her own,
She always took me by my hand
And says, she needs me…»3232
  «Она не ездит в поездах, Сама с собою не в ладах, Её ладонь в моих руках, И я необходим ей.» (перевод Джулии Евлановой, Лингво-лаборатория «Амальгама». Оригинальный текст Reamonn, «Tonight»).


[Закрыть],
 

– доносится до меня из проезжающего мимо автомобиля…

Я вздрагиваю и возвращаюсь в настоящее. Смотрю на Колю Лобова и прищуриваюсь:

– Так и какую же историю рассказывал тебе про меня Важнов, Колобок?

– Ну, он… ты того… ты только не злись, Сергеич. Ты не знаешь, но Важнов сам тогда запал на эту клиентку. Он мне сам признавался… А чем та история закончилось? Говорят, ты бизнес той бабы за двадцать четыре часа пустил по ветру?

– Пустил… Вот что, Коля. – Я в упор смотрю на Лобова. – Забудь о том, что рассказывал тебе Важнов. Ты меня понял? Или ты вылетишь из агентства и никуда больше не устроишься. Это я тебе обещаю. Кивни, если до тебя дошло.

Колобок испуганно кивает, а я отворачиваюсь от него и набираю код на двери «Альфы». Сейчас я только одно хочу знать: где конкретно находится Ира Самойлова?

12:04. Переношу левую ногу через порог агентства и застываю, как столб, при виде открывшейся моему взору картины. Во-первых, под дверью кабинета Фадеева, скрючившись, как наклонённый на девяносто градусов вопросительный знак, застыла секретарша Фадеева, Даша. Во-вторых, Даша Егорова подглядывает в дверной замок двери нашего шефа. И в-третьих, Даша трагически ломает руки, потому что за дверью Фадеева орёт сам Фадеев. «Ничего себе», – говорю себе я (к пятой точке Даши это никак не относится). Просто я впервые за много лет услышал, как Фадеев повысил голос.

– Тебе что, мисс Манипенни, жить надоело? – обращаюсь я к Даше. – Учти, милая: обычно женщин губит их длинный нос, который они суют в чужие дела.

Нос у Даши действительно очень длинный. Даша испуганно подпрыгивает и оборачивает свои голубые глаза ко мне.

– Фу, напугал… напугали. – На конопатом лице Даши медленно исчезает выражение смущения и страха. – То есть, здравствуйте, Андрей Сергеич, – моментально исправляется Даша и нетерпеливо перекидывает за спину длинную рыжую косу. Аккуратно оправляет шелковое платье с зелёными ромбами и задумчиво смотрит на меня. – Как хорошо, что вы пришли. Александра Ивановича надо спасать. Андрей Сергеич, вы мне поможете?

Надо сказать, что по имени-отчеству и на «вы» Даша обращается исключительно к Фадееву и ко мне. Но если на Александра Ивановича Даша смотрит, как на бога, то я для неё что-то типа местного херувима. Я помогаю ей решать проблемы с техникой и расписанием оперативных групп, а Даша в обеденный перерыв таскает мне тоннами кофе из «Старбакса». В общем и целом, мы ладим. Даша нравится мне (ничего личного, просто в Даше осталась ещё та провинциальная доброта и наивная непосредственность уроженки Нижнего Новгорода). К тому же я давным-давно понял, что ко мне Даша равнодушна: у неё на душе свой секрет…

– От чего сэнсея будем спасать, мисс Манипенни? От твоего любопытства? – я по привычке подшучиваю над Дашей, но та только рукой машет.

– Ой, ну причём тут я. Понимаете, Андрей Сергеич, тут такая история вышла… – Даша придвигается ближе ко мне. Ее глаза лихорадочно блестят и ищут понимания.

– Давай, дочь моя, исповедуйся, – шутливо предлагаю я.

– В общем, в одиннадцать утра к Александру Ивановичу пришла какая-то странная девушка. Я её в первый раз здесь вижу, – заговорщицки шепчет мне Даша. – Колобок пропустил её, потому что у нее был в «Альфу» был пропуск. И эта девушка нахально, ни слова не говоря, прошла мимо меня, открыла дверь и шасть – прямо к Александру Ивановичу. Я даже встать из-за стола не успела, как она уже дверь закрыла. Прямо перед моим носом, – в подтверждении своих слов Даша зачем-то трогает свой нос.

– И эта гостья у Фадеева до сих пор? – догадываюсь я.

– Ну да, – недовольно кивает Даша.

– Так-так. Ну-ну. И чего? – интересуюсь я, поглядывая на часы.

– Понимаете, Андрей Сергеевич, – перехватывая мой взгляд, начинает частить Даша. – Минут пятнадцать всё было тихо и мирно, а потом Александр Иванович громко сказал ей «нет, это не он». И они сразу стали ругаться. Эта странная особа пообещала, что никуда не уйдёт. Мол, сядет и будет тут сидеть, пока не узнает какое-то имя. Александр Иванович ей всё «нет» да «нет». А она ему всё «имя» и «имя». Я уж и в дверь стучала – не открывают. Чай-кофе через интерком предлагала – не хотят. Александр Иванович, бедненький, на звонки отвечать перестал… Я даже к аналитикам ходила, – доверительно сообщает мне Даша и возвращает толстую косу на плечо.

– И что же аналитики?

– А ничего, – Даша делает презрительные глаза. – Я просила их придумать, как бы нам эту оторву из кабинета Александра Ивановича выставить. Она же его своим упрямством до инфаркта доведёт. Но ребята, как только узнали от Колобка, кто именно у Александра Ивановича сидит, то сразу все, как один, мне отказали… Трусы несчастные… Козлы! А эта нахалка – вообще кошмар. И одета – ну просто ужас… Может, вы чего-нибудь придумаете, а? – Даша грустно шмыгает носом.

А на моих часах уже 12:06. И, на мой взгляд, время, отпущенное нахальной знакомой Фадеева, уже давно вышло.

– Давай, Дарья-безыскусница, объединим усилия, – предлагаю я. Даша кивает, глядя на меня благодарными глазами. Перегибаюсь через стойку её стола, нажимаю на кнопку интеркома.

– Да, Даша, я тебя слушаю, – слабым голосом отвечает хозяин «Альфы».

– Александр Иванович, добрый день, к вам ваш оперативник на встречу пришёл. У вас с ним на двенадцать ноль-ноль было назначено, – чеканю я голосом генерального прокурора. Даша прыскает в кулак, а я подмигиваю ей. Впрочем, радовались мы с Дашей недолго, потому что уже через секунду в интеркоме раздался знакомый мне, хриплый, сорванный ночью голос. И этот голос сказал:

– Отлично. То, что надо… Давай, Серый Волк, заходи!

У меня непроизвольно отваливается челюсть. Нет, не то, чтобы я ошарашен (нечто подобное, я признаться, ожидал). Но ситуация слишком быстро переходит из разряда «очень плохо» в категорию «просто отвратительно». Даша в ужасе круглит глаза и смотрит на меня абсолютно безумным взглядом.

– Кто это? Что это? – выдыхает она.

– Это? А это одна богиня любви и мира… Видимо, прямо с распродажи сюда заявилась. – Я швыряю свой рюкзак в руки онемевшей Даши. – Ну, Красная Шапочка, держись, – рявкнул я в интерком. Делаю четыре шага и распахиваю дверь кабинета Фадеева.

Вхожу, захлопываю за собой дверь, с ходу оцениваю диспозицию. Итак, в рабочем кресле, в самом безопасном углу, испуганно втянув пепельно-седую голову в плечи, сидит Фадеев. В отличие от Дядьсаши, Самойлова с удобством раскинулась на мягком креслице напротив его стола, вальяжно вытянув вперед свои бесконечные ноги. Руки она держит в карманах узких кожаных брюк. На ней распахнутая «косуха», из-под которой выглядывает чёрная кожаная жилетка. На столе Фадеева – её «авиаторы», на спинке кресла болтается её моторюкзак. В целом, прикид на «десятку», если б только Самойлова не глядела на меня такими злыми волчьими глазами. Но мне сейчас наплевать на её взгляд, потому что гнев этой девочки ничто по сравнению с яростью, которая бушует во мне. И, будь моя воля, то я бы уже через пару минут напомнил Самойловой, кто тут у нас Красная Шапочка, а кто – Серый Волк. Но поскольку это мне сейчас не светит (кабинет не мой, да к тому же в нём третий лишний – Фадеев), то я прихватываю свободный стул и со стуком ставлю его напротив Иры. Сажусь. «Я хочу видеть тебя настоящего, Андрей…». Её слова? Ну что ж, сейчас она всё и увидит.

Кладу ногу на ногу, делаю безмятежное лицо и поворачиваюсь к Фадееву.

– Здравствуйте, Александр Иванович. Как наши дела? – начинаю я вполне так миролюбиво. Фадеев неловко пожимает плечами.

– Да вот, Ирочка в гости заехала… – В глазах у Дядьсаши вселенская тоска, в голосе —замешательство.

– Это я вижу, – киваю я. – А с какой целью Ира заехала?

– Да вот документы мне по проекту привезла.

– И всё?

– Да вроде да.

– А что за крики «имя»?

– Ну, Ирочка хотела узнать имя оперативника, который… который…

– Следит за ней, – любезно подсказываю я. Дядьсаша быстро кивает. – Ага. А вы ей этого не говорите. Так? – уточняю я.

– Ну да.

– И что, весь сыр-бор только из-за этого?

Фадеев сглатывает и утвердительно кивает мне.

– Понятно. – Поворачиваюсь к Самойловой. – Ну что, Красная Шапочка, а у тебя как дела? Кстати, здравствуй, Ира.

– Привет, Андрей, – металлическим голосом произносит Самойлова, а её синий взгляд говорит мне: «Да будь ты, Серый Волк, проклят». Оглядев позу женщины и задержавшись на деталях (руки, стиснутые в карманах в кулаки, лихорадочное покусывание губ и очень бледные скулы), поднимаю глаза на уровень её глаз:

– Итак, Ира, ты хочешь узнать, кто за тобой следил. Так?

– Да, хочу. Но это ведь не ты был, Андрюша? – Ира с едкой насмешкой смотрит на меня. – Ты же тут не работаешь?

– Ну, вообще-то это был именно я, – как ни в чем не бывало, говорю я. – И, кстати, я тут тоже работаю. Ну и что из этого?

В глазах Самойловой начинает вызревать ураган, а в полумёртвом взоре Фадеева просыпается интерес к жизни. А я смотрю на этих двоих и про себя прикидываю, что в активе у меня несчастный Дядьсаша, который сейчас почему-то «за» меня, а в пассиве – Ира, которая сейчас явно «против».

«Андрей, я никогда не уйду просто так и никогда не буду против тебя…». Вот тебе и все её обещания. Впрочем, давно изучив многоликую женскую натуру, я тоже не особо надеялся, что Ира сдержит слово, данное мне. При этой мысли мои губы украшает весьма циничная ухмылка. Открываю рот, чтобы преподать Самойловой урок почище вчерашнего, но меня прерывает писк моего мобильного.

– Пять минут, и мы продолжим, – сообщаю я всем присутствующим.

– Что, твой наёмник с букетом звонит? Надеюсь, вы там не очень на меня потратились? – Ира просто искрится весельем.

– Какой наёмник? С каким букетом? – оживился Фадеев. В ответ равнодушно пожимаю плечами:

– А я не знаю, с каким букетом. Это у вашей Самойловой надо спросить. Одна романтика у неё в голове: принцы, восточные сказки… И распродажи… Лично мне моя консьержка с утра сообщения шлёт, потому что у меня ключи кто-то свистнул. – И я утыкаюсь взглядом в криптофон.

– Ах ты… – тут же вспыхнула Ира. Не отрывая взгляда от дисплея, бросаю ей:

– Самойлова, может, пока передохнешь, а? Мне, правда, ключи от квартиры нужны.

Ира неохотно кивает, складывает ручки на груди и морозит меня ледяными глазами. Фадеев собирает ладони в замок, трогает кончик носа и задумчиво смотрит на меня. А я пробегаю глазами полученное сообщение (оно четвёртое и последнее от Виталика):

«Сергеич, дружок этой Самойловой (Иванченко) сказал, что она куда-то на Ленинский проспект поехала. Красный „кавасаки“, номер 8776, черный шлем AGV. Имей в виду, байк куплен этим Иванченко, а барышня водит его по генеральной доверенности. У этого Иванченко для её „кавасаки“ даже выделено отдельное место на сервисе. И еще: Самойлова и Иванченко были любовниками. А может, и сейчас в отношениях. Так мне Иванченко намекнул. Что дальше делать будем? Мне ломать его на адрес, куда барышня направилась, или как?».

– Нет слов, – говорю я вслух и пишу Виталику:

«Иванченко с его показаниями нах. А ты, мой друг, готовься писать объяснительную, потому что эта барышня сейчас у Фадеева сидит. Нос не высовывай, пока я не разберусь. Все, отбой тревоги.»

Откладываю телефон, поднимаю глаза и несколько секунд рассматриваю синеглазую лгунью. «Что ты с нами сделала, дрянь? Что ты сейчас со мной делаешь?», – хочу я спросить у неё.

– Ты зачем сюда приехала? – говорю я. – По телефону не могла мне сразу все вопросы озвучить? Обязательно надо было сыграть в игру «кто кого», да? Без этого тебе не сидится?

В ответ Самойлова немедленно включает свой фирменный, знакомый мне ещё по Лондону сука-style: пренебрежительным взглядом окатывает меня с головы до ног и презрительно щурит глазки. Я в ответ даже не улыбаюсь:

– Сорок восьмой размер, третий рост. Нога сорок два с половиной. Но без меня мне на распродажах ничего не бери, а то я носить не буду.

Со стороны Фадеева раздается короткий кашель, очень напоминающий смех. Самойлова отворачивается от меня и начинает пепелить взглядом Александра Ивановича.

– Дядя Саша, ваша школа? – разъяренной кошкой шипит Ира и кивает в мою сторону.

– Нет, Андрей у нас от рождения такой, – отвечаю я за Фадеева. – А вы, Александр Иванович, не обращайте внимания, мы с Самойловой с детства не ладим. Как видите, нам до сих пор только перебранки и удаются.

– Вижу, – коротко бросает Фадеев.

– А я вижу, что ты, Андрей, не очень-то рад меня видеть, – скрипит Ира из своего угла.

– Ничего подобного, это у тебя обман зрения, – с оскорбительной улыбочкой сообщаю ей я. – Наоборот, я сейчас просто безумно весел… А теперь, если все твои вопросы исчерпаны, может быть, ты нас покинешь? У меня тут встреча на двенадцать утра назначена.

– Нет, Андрей, я никуда не пойду, пока всё, до конца, не выясню… Ты зачем вчера притащил меня к себе?

«Оп-ля, во даёт! Как истребитель, заходит на цель сразу.»

Я даже замер. Фадеев выпрямляется и вопросительно на меня смотрит.

– А.…? – начинает он.

– А это моя личная инициатива. – Я беру паузу, во время которой красноречиво и нагло разглядываю свои пальцы, после чего перевожу многозначительный взгляд на Иру и подушечкой большого пальца медленно провожу по своим губам. – У тебя что, клиентка, есть претензии к качеству моей работы? Или – к самому исполнению?

Фадеев не понимает, что именно я имею в виду, зато Ира сглатывает, а её лицо начинает цвести всеми оттенками алого.

– У тебя просто сверхъестественный талант совмещать наглость и воспитание. Я тебе это уже вчера говорила, – задыхаясь, шипит она.

– Ты ошибаешься, – ухмыляюсь я. – На самом деле, у меня большие способности возвращать себе контроль над любой ситуацией. Так что будь любезна, в руки себя возьми. И давай без этих твоих… провокаций… Итак, зачем ты сюда приехала, если ты ещё утром выяснила, кто я?

– Ну и что же я выяснила? – Самойлова зло кривит рот.

– Ну, например, что я здесь работаю. Ты же поэтому сюда припилила, да?

– А еще что скажешь? – прищуривается Ира. – Что ты ещё скрываешь? Почему ты нашел меня вчера?

«Да ё-моё, что ж ты так к этому прицепилась-то…»

– Нашёл, потому что я по тебе соскучился, – безмятежно парирую я. – Я же не знал, что ты у нас из той породы людей, с кем две минуты общаешься, а потом десять лет от них бегаешь.

– Так, ну-ка всё, хватит, вы, оба! – вмешивается Дядьсаша. – Андрей, немедленно прекрати упражняться в собственном остроумии!.. Ну не доставай ты её, смотри, у Ирочки уже слезы на глазах. Тоже, нашел себе спарринг-партнера по словесным дуэлям… А ты, девочка, не нервничай, перестань на Андрея наскакивать и расскажи мне подробно, что у вас вчера произошло. Андрей всего лишь должен был познакомиться с твоим графиком передвижения. А то, что он у меня работает, ты всегда знала.

«Офигеть… У них тут что, вселенский заговор против меня?»

Я мрачно утыкаюсь взглядом в Фадеева, но тот предпочитает не замечать моих глаз.

– Да—а? – Самойлова выгибает бровь. – Так вы же, дядя Саша, еще пять минут назад меня уверяли, что Андрей тут не часто показывается… Что работа в «Альфе» для него не приоритет… Так значит, он вчера с графиком моих передвижений должен был познакомиться? Ничего себе, как он с ним познакомился… А знаете, что? Вы правы, дядя Саша: я, пожалуй, сейчас расскажу вам всю правду о том, что у нас с Исаевым вчера было. И начну я с самого начала. – Во взгляде женщины, обращённом ко мне, появляются решимость и угроза.

– Давай-давай, – подначиваю я Иру и вальяжно разваливаюсь на стуле.

– Итак, сегодня, рано утром меня разбудил звонок от моей заказчицы, – начинает она.

– Как заказчицу зовут? – вклиниваюсь я.

– Предположим, Эль, – Ира хмурится. – А что?

– Эль? Или «Предположимэль»? – Я барабаню пальцами по столу и склоняю к плечу голову.

– Андрей, это та самая Эль. Помнишь, я тебе про неё рассказывал? – Фадеев пытается мне помочь.

– Спасибо, помню.

«Как же не вовремя ты влез-то, Симбад: Самойлова ведь сообразительная…»

– Так-так, попались, – Ира с интересом оглядывает нас. – А вы, как я вижу, просто отлично спелись… Ладно, пока оставим это. Так вот, Эль – а это жен… то есть близкая родственница Даниэля Кейда, сказала мне, что Даниэль в воскресенье нанял агентство «Альфа» собрать на меня данные.

– А зачем Кейду были нужны данные на тебя? – вкрадчиво спрашиваю я.

– А это, Исаев, не твое дело. – Ира гордо и непримиримо смотрит на меня.

– Не моё дело? – переспрашиваю я насмешливо. – Напротив, Ира, это как раз очень даже «моё» дело. Мне, например, безумно интересно узнать, что же такого ты сделала этому несчастному Кейду, что он решил заказать на тебя слежку?

– Даниэль Кейд – бизнесмен, и он хотел предложить мне работу, – моментально отвечает Ира.

«Слишком быстрый ответ, слишком быстрый взгляд. Врёт, как пить дать…»

– Ну-ка, ну-ка, подожди, – начинаю разматывать этот клубок противоречий. – Что тебе Эль сказала? Какое отношение она имеет к Кейду и в чём причина того, что Кейд объявил на тебя охоту?

– Повторяю: не твоё дело, Андрей! – горячится Самойлова.

– Ир, немедленно прекрати играть со мной в прятки! Отвечай: зачем Кейду понадобилось следить за тобой? Он что, тебе угрожал? Или он сейчас тебе угрожает?

Мы с Фадеевым переглядываемся, после чего одновременно «колем» взглядами эту упрямицу. Но Ира грациозно отмахивается от нас, как от двух назойливых мух.

– Так вот, поговорив с Эль, я написала Андрею эсэмэску, встала, оделась, почистила зубы и поехала домой, – продолжает Ира, обращаясь только к Фадееву. – Потом собрала проектные материалы для вас, потом вам позвонила, и…

– А можно без лишних подробностей? – сообразив, куда она клонит, перебиваю я.

– Ирочка, а что значит, «ты встала и оделась»? – Фадеев вопросительно глядит на неё, потом переводит подозрительный взгляд на меня. Я снова пожимаю плечами.

– А ваша «Ирочка» подробно рассказывает нам про своё незадавшееся утро, – невозмутимо излагаю свою версию я. – Знаете, Александр Иванович, кто такие зануды? Это те, кто на банальный вопрос «как дела?» отвечают минут по тридцать – по сорок… Так что ты, Ира, не отвлекайся, – а это я уже к ней, – и давай без этих твоих подробностей.

– Андрей, ты очень хочешь меня унизить, да? – с нескрываемым отвращением спрашивает она.

– Нет, вообще не хочу, – отвечаю я. – Я, Ир, тебе ещё вчера говорил, что ты очень мне нравишься. Но это вовсе не означает, что я буду сидеть и слушать весь этот вздор, или что я жажду узнать все интимные подробности твоей утренней программы. Меня больше интересует, что произошло сегодня часов так с восьми утра.

– Ладно. – Что-то обдумав, Самойлова смиренно кивает и продолжает: – Итак, я позвонила дяде Саше и напросилась к нему на встречу.

– Это я уже понял. А дальше что? – Я снова начинаю отстукивать пальцами боевой марш по столу.

– А дальше, – и тут Самойлова ехидно прищуривается, – а дальше я, Андрюша, взяла свой «туарег», доехала на нём до «Лейпцига», купила там кое-кому кое-что на обед и бросила пакет в машине. Вот.

В ответ лениво поднимаю бровь:

– Да-а? И что же подвигло тебя на этот подвиг? Решила организовать товарищеский обед, собрав всех своих друзей вместе? – Я все-таки не удержался: – За этим в «Лейпциг» моталась, да?

– Нет. Я насмотрелась «Едим дома», – в ответ огрызается Ира. – Мне лавры ведущей покоя не дают. Обожаю кормить по сто человек в день и потом мыть за ними посуду!

– Угу. То есть ты у нас параллельно к профессии маркетолога осваиваешь еще и профессию домохозяйки и жены? – Самойлова вспыхивает и принимается грызть губы. – Ладно, – милостиво киваю я, – на кулинарный кастинг НТВ ты потом отправишься… Если что, оплачу… Так, дальше что было?

– А дальше я оставила в «туареге» своё пальто и забрала свой байк.

«Славатегосподи, вот мы и добрались до сути.»

– Кому «кавасаки» принадлежит? – Я резко меняю тон и гляжу на неё в упор.

– Мне, – невольно вздрагивает Ира.

– Ах, тебе? – насмешливо тяну я. – А твой спонсор в курсе, что мотоцикл твой?

– Деньги мои, а байк куплен на имя Миши Иванченко, и то только потому, чтобы можно было «кавасаки» на его сервисе зимой хранить. Миша Иванченко – мой друг. А ты – грязный шпион, – гордо бросает мне Ира. Меряю её взглядом и поворачиваюсь к Фадееву.

– Вы про мотоцикл знали? – холодно спрашиваю я.

– Я? – поразился Фадеев. – Да я даже не знал, что у нее водительские права категории «А» есть! – Фадеев растерянно разводит руками. – И Митя мне тоже ничего не сказал…

Пока Фадеев размышляет о своих сложных взаимоотношениях с Митей, я задаю Самойловой следующий вопрос:

– Кто мотоцикл учил водить?

– Миша и учил, – Ира с издевкой глядит на меня. – Ещё на «Алексеевской». А твой друг – ну, этот твой, что с букетом – он что, и в автосервис наведался?.. О боже, какие усилия из-за меня… Я сейчас прямо расплачусь от умиления.

Фадеев крутит головой, разглядывая нас. А я подпираю подбородок рукой и смотрю на Самойлову.

– Что? – торжествуя, усмехается та.

– Ничего. Знаешь, Ир, ты просто потрясающая женщина. Единственное, что я пока никак не могу понять: сюда-то ты зачем приехала?

– А ты-то сам как думаешь, Андрей?

А я думаю о том, что вчера мне надо было сделать музыку погромче и тихо придушить её. Или взломать её телефон и уяснить себе всю правду про её любовников-друзей. Или – спрятать ночью ключи и утром не выпускать её.

– Что я думаю? А я думаю, что ты хотела посчитаться со мной. И поэтому решила сыграть против меня. – Голос у меня просто проникновенный. Самойлова заливается издевательским хохотом. Впрочем, этот её жизнерадостный смех быстро обрывается:

– Так вот значит, какого ты обо мне мнения, да? – Но вопрос явно риторический, и я оставлю его без ответа. – Андрей, а почему мы вчера встретились? – Самойлова смотрит мне в глаза. – Или мне вообще всё рассказать? – А вот это уже угроза.

Пользуясь тем, что Фадеев не видит мою левую руку, я показываю Ирке из-за столешницы кулак. «Даже не думай», – приказываю ей взглядом. И что же я получаю в ответ? А в ответ Самойлова непринужденно показывает мне средний палец и тут же разворачивается к Фадееву.

– А знаете, что, дядя Саша? – с неестественным оживлением начинает она. – А ведь я пришла к вам потому, что испугалась, что слежка за мной может существенно осложнить жизнь одному юрисконсульту…

– Ир, только попробуй, – прошипел я.

– …одному спортсмену в тренировочных штанах, с которым мы вчера тра…

– Самойлова, не смей!

– С которым мы вчера переспали. Вот. – Ира лихо заканчивает фразу, а в кабинете Фадеева воцаряется гробовая тишина – предвестница громкого скандала…

– Вот, дядя Саша, почему я явилась сюда, – усмехнувшись, продолжает Ира. – Я за него испугалась, – презрительный кивок на обозлённого меня. – Я, дядя Саша, хотела познакомиться с этим вашим оперативником, который следил за мной, и уговорить его выкинуть все материалы на Андрея. Я боялась, что эта слежка вот ему, – снова кивок на меня, – сильно повредит, в его очень серьёзной, по вашим словам, работе… Но я ошибалась.

– Это всё? – злобно осведомился я.

– Нет, не всё. Я, дядя Саша, думаю, что вы Андрею теперь зарплату должны повысить. Раз так в пять… или в шесть. Впрочем, не помню… Андрюш, а сколько всего уроков ты мне вчера дал? – елейным голосом спрашивает Ира.

– Так, всё, хватит. – Я уже встал. Беру Иру за руку и тяну её со стула. – Александр Иванович, вы нас извините, но мы с Самойловой сейчас на минутку выйдем. После чего она образумится и перестанет нести всю эту чушь… Давай, Ир, вставай. Вставай, я кому говорю?

Окаменевший Фадеев с ужасом наблюдает, как я тяну Самойлову вверх, а она заплетает ноги под ножки стула и пытается от меня вырваться.

– Дядя Саша, да что же это такое? – кричит она. – Андрей у вас что, за адвоката? Или – за насильника?

«Ни хрена себе!»

– Самойлова, я тут за Серого Волка, – говорю я, вцепившись, как клещ, в её худенькое предплечье. – А ну, быстро вставай. Вставай, или я тебя отсюда вместе со стулом вынесу.

– Ирочка, подожди… Андрей, отпусти её и сядь… Да не орите вы, я уже ничего не понимаю. – Фадеев мучительно трет лоб. – Андрей, отцепись от неё, я кому сказал? Что вы как дети, ей-богу! Что у вас вчера произошло, быстро и конкретно, ну?

– Я, Александр Иванович, вам сам через пять минут объясню, что у нас вчера произошло, – говорю я. – А ты, Ир, поднимайся. Хватит ломать комедию.

Но Самойловой уже море по колено.

– Дядя Саша, это вы рассказали Андрею, кто я? Это от вас он узнал, где я живу и кем я работаю? – В голосе Иры звучат слёзы, и я невольно отпускаю её. Бережно заглядываю Ире в лицо и что я там вижу, спрашивается? А вижу я абсолютно сухие и любопытные блестящие глаза. Ни губы у Красной Шапочки не дрожат, ни подбородок. И вообще, Самойлова сейчас очень цепко отслеживает все эмоции на лице потерявшегося в пространстве Фадеева. Быстро перевожу взгляд на Александра Ивановича. А вот тут всё действительно плохо: искренне любящий Иру Дядьсаша явно собирается выложить ей всё, о чем мы с ним договаривались. Так вот, в чём дело-то, оказывается… Эта дрянь воспользовалась преимуществом, которое Александр Иванович невольно предоставил ей, и принялась развивать это преимущество. И теперь Ира вовсю «лепила» Дядьсашу, чтобы узнать, почему я пришел за ней вчера.

Я тут же делаю Дядьсаше упреждающий жест:

– Александр Иванович, не отвечайте ей.

– Почему?

– Да потому что Самойлова вас сейчас «лепит». – Произнеся это, я сажусь на стул и тру лоб. «Какой же я идиот: и кому я вчера только поверил?» Поднимаю голову:

– Ир, послушай меня. – Я пытаюсь поймать ускользающий от меня синий взгляд, но Самойлова упорно меня игнорирует. Не выдержав, пристукнул ладонью по столу так, что Ира даже подпрыгнула. – Ир, посмотри на меня, – жёстко требую я.

– Да как ты смеешь так со мной разговаривать? – моментально взвилась Красная Шапочка.

– Смею, Ир. Я – смею… А теперь, Ирина Премудрая, богиня спокойствия, любви и добра, давай подводить неутешительные итоги… Да, это я следил за тобой, о чем ты, впрочем, сама узнала. Мерси тебе за то, что ты вчера так искусно разыграла удивление при встрече со мной. Премного благодарен тебе и за твой нежный рассказ, исполненный вчера ночью. А теперь перейдём к самой сути вещей. Для начала хочу напомнить тебе, что слежку за тобой заказал не я – подлец и негодяй, и не твой Дядьсаша, а твой добрый враг и заклятый друг Даниэль Кейд, который, как я понял, имеет прямое отношение к твоей любимой подружке. Так что не обманывайся на счет Эль и этого её Кейда. Он ей кто, кстати?

– Дед Пихто!

Пожимаю плечами: ладно, сам потом выясню.

– Теперь, что касается Александра Ивановича, – продолжаю я. – Перестань донимать его, у него и так сердце больное… Теперь по поводу его и моей работы. Начнем с того, что дядя Саша – профессионал. При его работе язык держат за зубами. И кстати, чтобы тебе было не так обидно: я тоже до вчерашнего дня не знал, что ты развиваешь бизнес «Альфы». Но я по этому поводу из себя не выпрыгивал и сцен тебе не устраивал. Кроме этого, прими, пожалуйста, к сведению, и то, что твой дядя Саша, к собственному несчастью, очень тебя любит. – «В отличие от меня», – хочется добавить мне. – В отличие от тебя, твой дядя Саша сразу понял, что тебе угрожает опасность. Поскольку ты упряма, неуправляема и до крайности самолюбива, твой дядя Саша решил защитить тебя и ничего тебе не говорить.

– Дядя Саша не имел на это права, – мрачно упорствует Ира.

– Нет, имел, – я смотрю ей в глаза. – Имел, Ир. Он получил это право, потому что ты сама дала ему это правод. Ведь признайся Дядьсаша тебе, что тебе угрожает опасность, и ты вместе со своим Митей, очертя голову, кинулась бы к Кейду.

Самойлова саркастически приподнимает бровь:

– Ты так в этом уверен?

– Более чем. У меня перед глазами живой пример есть.

– Прости, это какой же? – преувеличенно вежливо осведомляется Ира.

– Ты. Вчера ты победно ворвалась ко мне в дом. А сегодня в «Альфу» наведалась…

Самойлова ищет, что бы такое мне возразить (или что бы кинуть мне в голову), но так ничего не придумав, закусывает губу и неприязненно на меня смотрит.

– Вот именно, – с удовлетворением обозрев её плотно сжатый рот произношу я. – А теперь что касается моего участия в этом деле… Видишь ли, – я делаю паузу, чтобы подобрать правильные слова, – в общем, да, я и здесь тоже работаю. И владею кое-какими навыками. Именно поэтому твой дядя Саша поручил твою защиту мне, а я пошёл на это… Не скажу, чтобы я обрадовался его поручению, – признаюсь я, и Самойлова резко выпрямляется на стуле, – но у меня были причины согласиться на это задание. Скажу откровенно: твой дядя Саша запрещал мне и пальцем трогать тебя. Но произошло то, что произошло… И теперь мне остаётся только извиниться перед тобой за то, что случилось, а также попросить тебя как можно скорей забыть обо всём и ещё раз напомнить тебе, что твоя встреча, назначенная на одиннадцать, уже закончилась. А моя, назначенная на двенадцать, всё никак не начнётся. И поскольку сейчас полпервого, то я буду чрезвычайно тебе признателен, если ты оставишь меня и дядю Сашу в покое. А сама отвалишь… то есть поедешь домой. Или ещё куда-нибудь денешься.