Текст книги "@живой журнал"

– …нужно, Андрей?

Я так глубоко погрузился в собственные мысли, что даже не услышал, о чем спрашивал меня Дядьсаша.

– Простите, что? – Я поднимаю голову.

– Я спрашивал: тебе ещё что-то от меня нужно? – терпеливо повторяет Фадеев.

– Да, – говорю я.

– Хорошо. Что?

– Я хочу, чтобы вы больше никому в ближайшее время не поручали слежку за Ирой. Я хочу, чтобы вы лично присматривали за ней, пока я буду искать Эль и этого её Кейда, – говорю я. – Потому что меня не оставляет мысль, что что-то в этом деле не так, как Самойлова тут излагала. Нет, я не считаю, что она лжёт, – поправляюсь я, замечая взгляд Фадеева, – просто Ира может не знать всех фактов, или же она по доброте душевной покрывает Кейда… Вероятно, выяснение этого вопроса займёт у меня дней десять. Возможно, мне придется уехать из Москвы… Вы сможете помочь мне? – Фадеев молча кивает. Он внимательно смотрит на меня, и я продолжаю: – В машине Иры и в её iPhone есть «жучки». Сегодня вечером зарядка на них закончится. Трекер в её машине я заменю – я знаю, я видел, где стоит её автомобиль. А вот с телефоном мне будет сложно справиться, и вам придётся взять это на себя… Но сначала поступим так, – и с этими словами я достаю и выкладываю на стол Фадеева своё свидетельство детектива, лицензию на оружие и постоянный пропуск в «Альфу». – Считайте, что с этого дня я больше у вас не работаю. Так будет проще.

«И я вас не подставлю.»

– Так-так, – Фадеев смотрит на меня с непередаваемым выражением, точно я – такой единственный на земле. – Что, Андрей, заниматься любовью с женщиной легко, а вот любить её сложно? – Фадеев хмыкает, а я не знаю, куда глаза девать.

– Откуда вы…? – бормочу я, чтобы сказать хоть что-нибудь.

– А из собственного опыта, – Фадеев усмехается. – Я только одного не понял, почему ты так жаждешь уйти из «Альфы»?

Признаваться в том, что я хотел сделать ещё полчаса назад, мне ужасно не хочется, но я набираю воздух в лёгкие и говорю, глядя прямо в его глаза:

– Потому что сегодня я пришёл к вам, чтобы вас убить. Неужели вы этого так и не поняли?

– Ты хотел… убить меня? – Фадеев удивлённо тянет слова. – Так почему ты меня сразу не убил, а целый год мучился? – Теперь в его голосе любопытство.

– Ну, я искал способ, как ударить вас побольней, – неохотно признаюсь я. – Поэтому я Ирой и.… воспользовался.

– Так это не убийство, а месть, Андрей. Я-то спросил, почему ты меня не убил? – Фадеев прищуривается.

– Я… я не знаю. – Я даже растерялся от такого вопроса.

– Зато я знаю, – отрезал Фадеев. – Просто ты – не убийца.

– Вы так в этом уверены? – с горькой иронией спрашиваю я. Впрочем, сарказм у меня почему-то не получается.

– Уверен. И знаю это тоже исходя из собственного опыта. – Фадеев наклоняется ко мне. – Видишь ли, в чём дело: тот, кто планирует нанести смертельный удар, делает это сразу. А ты, мальчик, характером больше похож на свою маму, чем на отца. И похож гораздо больше, чем ты сам думаешь. – Фадеев вздыхает и смотрит на меня. – Ладно, иди. Я сберегу Иру, я тебе обещаю. А ты побереги себя. Если что-то понадобится, дай мне знать. Через десять дней мы увидимся?

Вопрос повисает в воздухе.

– Пожалуйста, простите меня, – вместо ответа говорю я. – За всё, что я вам сделал – пожалуйста, простите.

– Уже простил. Иди, Андрей. Делай то, что ты должен, и возвращайся.

«Нет, дядя Саша, больше я сюда не вернусь. Вы угадали: именно „Альфа“, а не Интерпол всегда была для меня домом. Но я не смогу вернуться сюда, потому что не смогу смотреть вам в глаза после того, что я вам сделал…»

Но я просто киваю и иду к выходу. Оборачиваюсь я уже на пороге и в последний раз вижу Александра Ивановича. Фадеев стоит спиной ко мне и, засунув руки в карманы, пристально смотрит в окно. Я не знаю, что он там видит, но мне кажется, что мыслями он сейчас где-то очень далеко – например, там, где много лет назад встретились солнце Александрии, московский дождь и синее английское небо.».

@

6 апреля 2015 года, вторник, вторая половина дня.

Живой Журнал Андрея Исаева. Запись №8.

«Я забираю с ресепшен свой рюкзак. На прощанье киваю Даше.

– Ну, что там? Что с моим Александром Ивановичем? – нетерпеливо спрашивает Даша, невольно выдавая свою тайну, которую давным-давно понял я, потому что это очень простая тайна. Эта двадцатипятилетняя, наивная и хорошая девочка однажды взяла и насмерть влюбилась в нашего Александра Ивановича. А Фадеев, при всех своих сединах и своём хвалёном жизненном опыте так и не сумел заметить её пронзительно-голубых глаз, смотревших на него с нежностью.

– Даш, ты к Александру Ивановичу попробуй хотя бы минут двадцать никого не пускать, хорошо? – прошу я Дашу. – И вообще, приглядывай за ним, Манипенни.

– Естественно. – Смешная и трогательная Даша выпрямляется, как бравый рыцарь в седле. Нос у неё заостряется, точно копье, а простоватое лицо становится непреклонным.

«Ну, всё: теперь дядя Саша точно в надёжных руках», – думаю я и выхожу из офиса. Сбежав по лестнице, толкаю тяжёлую дверь, которая неохотно выпускает меня на улицу. А я подставляю солнцу лицо. Но мне очень хочется, чтобы сейчас пошёл дождь, а ещё лучше – ливень. Потом я опускаю глаза и вижу Иру. Как ни в чём не бывало, Красная Шапочка сидит верхом на седле моего «BMW», и, безмятежно покуривая, читает какую-то книгу. Рядом с Ирой, кидая на неё похотливые взгляды, катается Колобок и никак не может до неё докатиться. Игнорируя Колобка, я подхожу к Ире.

– Ну привет ещё раз, партнёр, – говорю я, рассматривая название на обложке книги. «„Театр“, Сомерсет Моэм… Так я и знал!», – я даже фыркнул. Самойлова тут же закрыла книгу и выжидательно посмотрела на меня.

– Ир, а почему ты постоянно грубишь нашему оперативному составу?

– В смысле? – Самойлова аккуратно убирает роман в свой рюкзак. Колобок немедленно вострит уши.

– Ну, тут все на тебя жалуются, – продолжаю я.

– За что это? – ещё больше удивляется Ира.

– Как это за что? Ты же всем тут факи раздаёшь. Ну, чего молчишь-то? Давай, отвечай, богиня.

Ира смущённо улыбается и отводит от меня глаза. А я стою к ней так близко, что чувствую аромат тиаре, льющийся от её согретых солнцем волос. И мне очень хочется взять Иру за плечи и прижать к себе, чтобы больше никогда не отпускать её. Но я ничего не делаю: просто стою и смотрю на неё.

– Андрей, вот скажи, тебе не надоело остроумно отвечать на вопросы о твоём шраме?

– Надоело, а что?

– Вот и мне на комментарии про мои глаза, ноги и прочие части тела остроумно отвечать надоело…

Услышав это, Колобок тут же делает индифферентное лицо и немедленно от нас отходит. Я фыркаю, наблюдая за тем, как ловко в очередной раз Ира расправилась с неугодным поклонником.

– Ир…?

– Что?

– А ты линзы носи. Или ноги укороти, – советую я, надеясь, что она никогда так не поступит.

– Насчёт ног я подумаю, – Ира преувеличенно-серьёзно кивает, – а вот с линзами беда: у меня от них глаза болят. К тому же после первого акта Марлезонского балета всегда наступает вторая часть.

– Это какая же?

– А такая: меня спрашивают, почему я с такими глазами линзы ношу?

– Смешно, – я протягиваю Ире руку.

– Ага, прямо обхохочешься, – грустно соглашается она, берёт мою ладонь и спрыгивает с седла байка на асфальт. Делает невольное движение ко мне, но я отстраняюсь и указываю женщине на ближайший к парковке «Альфы» дворик с детской площадкой, окружённой старыми тополями:

– Ладно, пойдём, погуляем, партнёр. И заодно поболтаем с тобой. У тебя же вопросы ко мне остались?

– Остались, – соглашается она.

– Тогда рюкзак свой давай.

– На, – и Ира протягивает мне свою сумку. Её ладонь снова тянется к моей руке. Я знаю: Ира хочет переплести наши пальцы. Но я снова делаю вид, что не замечаю этого. Самойлова украдкой вздыхает и суёт руки в карманы брюк. А я вешаю на плечо её сумку. Поворачиваюсь, и замечаю Колобка, который не сводит с Иры жадных глаз. Совершенно по-хулигански, из-за спины показываю Колобку фак, и ошарашенный Коля Лобов подпрыгивает на месте. Не замечая моей диверсии, Ира идёт вперед. Я провожаю её во двор, где мы вдвоём уютно усаживаемся на одну скамейку.

Сидим на детской площадке и молчим. Я размышляю о том, что мне нужно до конца объясниться с ней. Ира нарушает наше молчание первой:

– Ну и как всё с дядей Сашей прошло?

– Фигово прошло. У меня – спасибо моему папе Серёже – есть где-то неизвестная мне старшая сестра, – говорю я, разглядывая омерзительный тополь неподалёку.

– Тебе везёт, – подумав, говорит Ира. – А вот у меня никого нет.

– Да уж, мне очень «везёт», – «соглашаюсь» я. – Мой отец, судя по всему, был большим молодцом: сначала сделал ребенка какой-то женщине. Потом бросил её и женился на моей матери. Маму он, как выясняется, тоже не любил.

«Мда. Насчёт моего характера мама была абсолютно права: в некоторых вещах я действительно очень похож на папу…»

– А как зовут твою сестру? – интересуется Ира. – Ну, только если это не секрет.

– Не секрет. Её зовут звезда по-баскски.

– Звезда? Ты так шутишь? – фыркает Ира.

– Вообще не шучу. Звезда по-баскски, это Изар. Как слышится, так и пишется. Отец учил меня этому языку, и.… огосподибожемой… – Я поворачиваюсь к Самойловой: – Ир, ты представляешь, первое слово, которому научил меня на баскском мой отец, было слово «звезда». – И я забарабанил пальцами по дереву скамейки.

– И-Изар? – удивляется Самойлова. – Но это ведь испанское имя?

– Да нет, звезда по-испански – Estrella, – отмахнулся я. Заметив её удивление, грозящее перерасти в шок, решил пояснить свою мысль. – Видишь ли, в испанском и баскском языке, как и в английском, имена часто обозначают какое-то событие, или объект, а фамилии привязываются к местности. Отец как-то говорил мне, что в юности мотался в командировку в Ирарагорри – это такая баскская местность, и там ему рассказали, что одно из наиболее распространенных женских имен в этой провинции – Изар, которое, в переводе на русский, действительно означает звезду. Ну, как «ae», как «astrum» – или как «stella» … «Stella» – это на латыни звезда, – развиваю я свою мысль. – Ну, как «Интерстеллар» – помнишь, фильм такой был? Интерстеллар означает «межзвёздный» … Ну, как альфа – самая яркая на небе звезда. Вот и «izar» – это тоже звезда. – Пытаясь понять, почему Ира «затормозила», я поворачиваюсь к ней и замолкаю сам, увидев её сузившиеся до острия иглы зрачки, которые быстро перебегают с моих пальцев на моё лицо.

– Ты что? – пугаюсь я. На всякий случай прекратил выбивать пальцами ритм и, как отец, сделал лицо безмятежным.

– Ничего, ничего… подожди, Андрей… подожди… Кажется, я поняла. Кажется, я знаю, почему у вас двоих эта одинаковая манера прятать растерянность и злость под маской безмятежности, – шепчет Красная Шапочка. – И откуда у вас эта ваша одинаковая привычка пальцами дробь выбивать, когда вы о чём-то задумались… Первый раз я заметила у неё такую гримаску и такой жест пару лет назад, ещё там, на собеседовании…

– Ир, да ты о чём? – Я ничего не понимаю.

– О чём? – в свою очередь удивляется Ира. – Не о чем, а о ком! Я о твоей сестре говорю, Исаев. Стелла – это же имя, которое образовано от твоего латинского «stella».

– Ир, – осторожно говорю я, – а причём тут моя Изар и какая-то Стелла, с которой у нас одинаковые привычки?

– Какая-то «Стелла»? Какая-то?.. Ну, ладно, Исаев, сейчас я тебе покажу твою сестру.

Не зная, чего мне ещё ожидать от Самойловой, я осторожно озираюсь. Перехватив мой взгляд, Ира хмыкает, и, как фокусник из шляпы, вытаскивает из кармана мобильный HTC One, после чего принимается загружать на телефон сайт какой-то компании. А я кошусь на телефон Иры. Вот так и открылась мне ещё одна тайна Самойловой… Получается, Ира в «Лейпциге» не пряталась от меня – просто у неё, как у каждого приличного специалиста, занимающегося разработкой Интернет-программ, было два мобильных, «заточенных» под две самые популярные операционные системы. Один, этот её iPhone – на iOS. А второй, HTC One – на Android…

– Что? – Ира толкает меня локтем.

– Ничего. На тебя любуюсь. – Отодвигаюсь и достаю из кармана куртки пачку сигарет.

– Не смей курить натощак, – Ира отбирает у меня пачку и суёт мне под нос свой мобильный. На дисплее – элегантный сайт английской компании «Кейд Девелопмент», открытый Ирой в разделе, где традиционно представлены основатели и руководители фирмы. В ряд, друг под другом, выстроилось несколько цветных фотографий женщин и мужчин. Открывает список цифровое изображение потрясающе красивой женщины с рыжими волосами, которую я видел рядом с Ирой в прошлый четверг на Ламбетском мосту. Подпись рядом с изображением гласит, что это Стелла Фокси Мессье Кейд, генеральный директор «Кейд Девелопмент». Я моргнул. Потом фыркнул.

– Самойлова, ты с ума сошла, – сообщаю я, возвращая телефон Ире. – Какое отношение эта твоя Эль имеет ко мне и к моему отцу?

– Ну, вообще-то, я-то как раз в порядке. Это ты у нас в шоке, Андрей… Понимаешь, в чём дело, – и Ира пытается прикурить сигарету, которую теперь отбираю у неё я. – В общем, ещё два года назад, когда я устраивалась на работу к Эль, меня не отпускала мысль: где-то я уже видела такую, как у неё, улыбку. Но Эль, к сожалению, редко улыбается, хотя улыбка у нее действительно потрясающая… как и у тебя. Но это ещё не все. Это ещё не все доказательства.

– А что, есть и другие подобные аргументы? – с иронией осведомился я.

– Есть. Стелла Фокси Мессье Кейд – или Эль – родилась в Колчестере, в Англии, в 1974 году и сейчас живёт в Лондоне. Ты говорил про звезду. Так вот, Фокси – это название межзвёздной туманности. А Мессье – это фамилия французского астронома, Шарля Мессье, который, кажется, жил в восемнадцатом веке был первым, кто составил каталог таких туманностей… Два имени ч Изар и Стелла, указывающие на звезду. И два названия, которые также указывают на звёзды. Кто-то придумал неплохой трюк, чтобы скрыть имя девочки, да?

– Ты… Ир, ты-то откуда всё это знаешь? – буквально выдыхаю я.

– А моя мама многое знала о звёздах и любила играть в шарады. Она и меня в детстве учила, – Ира беспечно отмахивается, а я холодею. – А ещё утром мне звонила Эль. Рассказала, что её Даниэль устроил на меня охоту. Просто Даниэль, он… в общем, я думаю, Эль не обидится, если я скажу тебе, что он – её муж… – Услышав это, я вообще цепенею. – Да нет, – неправильно оценив мою реакцию, Ира пытается утешить меня, – Эль и Даниэль не сводные брат и сестра, как все тут решили. Просто… ну, просто отец Эль не был ей родным. Он удочерил её… И у Эль было другое имя, как и у её матери. А при крещении то ли отец, то ли та, что крестила её, изменила имя на Стеллу… Приёмный отец всегда называл Стеллу Элли. А со временем Элли превратилась в Эль… Конечно, чтобы убедиться в том, что ты и Эль – родственники, тебе и ей ещё придётся сделать ДНК-тест. Но я думаю, что Эль – действительно твоя сестра, – Самойлова улыбается. – Андрей, у вас привычки и жесты одинаковые. И голос. Одни и те же ноты. И к тому же я в этом просто уверена. Просто я это чувствую… Просто ты – это я.

– Ир, – осторожно говорю я, закрывая сайт, – ты только не обижайся, но у тебя есть одна свойственная большинству знакомых мне женщин черта: ты подгоняешь факты под впечатления.

– Я тебе не большинство, – недовольно хмурится Ира.

– Большинство женщин именно так и говорит. – Я улыбаюсь краешком рта.

– Но я-то не такая.

– А вот так говорят все остальные…

В синем самолюбивом взгляде Самойловой мелькает молния. Я жду, когда Ира вцепится в меня, но, покусав губы, Красная Шапочка сменяет гнев на милость.

– Ладно, пусть так. Я потом с твоими женщинами разберусь, Андрей, – грозит мне Ира. – И кстати, насчет Эль: я думаю, тебя не просто так к ней потянуло.

– Когда это меня к Эль «тянуло»? – В свой черёд возмущаюсь я.

– А что, разве не её ты хотел склеить сначала? В прошлый четверг на Ламбетском мосту ты так на неё смотрел… – Я качаю головой и смеюсь. – Что, не так? – в глазах Иры появляется торжество.

– Ладно, Самойлова, давай и с этим разберёмся, – сдаюсь я. – Да, сначала я действительно хотел подойти к твоей Эль. Но это ты бросила мне под ноги свою помаду. То есть лак для волос. В общем, какую-то там свою косметику для головы, и я решил, что это ты меня пытаешься склеить.

– Ничего подобного, я в тебя ничем не кидала, – Ира возмущена до глубины души.

– Хорошо, это твой «Tom Ford» сам на меня упал с неба.

– Ах, так вот почему ты мне вчера целую лекцию о моём самомнении прочитал, – тянет Самойлова. – Ты что же, считал, что я тебя специально в четверг развела, да? Завела, чтобы поманить и бросить? – Ира ищет ответ в моих глазах и читает в них моё уверенное «да». – Андрей, нет! Вот клянусь тебе, чем угодно – нет! Я специально ничего не делала. Послушай, вернее, поверь мне: в тот четверг я тебя не подманивала. А красная помада действительно принадлежала Эль. Эль пыталась положить мне её в карман, потому что у неё в руках был мобильный. Ей Даниэль эсэмэску послал, и Эль впопыхах сунула мне помаду. А я нагнулась, потому что у меня шнурок развязался. Я присела, и «Tom Ford» от меня сбежал. Я хотела его вернуть, а ты…

– А я сделал всё, чтобы ты от меня не сбежала.

Ира смотрит на меня, я – на неё.

– А ты знаешь, о чём я сейчас думаю? – Она осторожно дотрагивается до моей руки. – Я, Андрей, думаю, что я бы с удовольствием посмотрела на вашу с Эль встречу, – Самойлова мечтательно зажмуривается. – Я думаю, что эта встреча могла бы произойти где-нибудь на Ламбетском мосту. Мне кажется, это было бы в духе «Двенадцатой ночи» Шекспира.

– Ага. «Пропавший Себастьян… Воскресшая Виола…», – я пропищал первую строчку и пробасил вторую. Потом смахнул воображаемые слёзы с глаз и сделал трагически-счастливое лицо, при виде которого Великий Бард (который, кстати, никогда не писал этих строчек) отвесил бы мне подзатыльник.

– Смешно, – Ира улыбается. – Кстати, а ты когда будешь Эль звонить?

– Не знаю.

– Не хочешь познакомиться с родственницей?

– А что, она мне уже родственница? – с издёвкой заключаю я.

– Ну, ты никогда не узнаешь наверняка, если собираешься и дальше игнорировать сам факт её существования… Но знаешь, что? Я всё же перешлю тебе контакты Эль. А ты мне пообещаешь, что ты ей позвонишь сегодня. Или – если, конечно, хочешь – то я подготовлю почву для вашего разговора с ней. Хочешь?

Смотрю на Иру:

– Самойлова, даже если я не хочу, ты же всё равно сделаешь всё, чтобы устроить наше знакомство. Ты же упрямая, да? … Хорошо, тогда я тебе обещаю, что я сегодня позвоню твоей Эль.

– Отлично. Ну так я на тебя надеюсь. – Самойлова открывает контактный блок и пересылает мне эсэмэсэкой координаты Эль, после чего прячет HTC в карман брюк. – А теперь… – многозначительно произносит она.

– Что «теперь»? – немедленно насторожился я.

– А теперь давай поговорим о наших с тобой отношениях. Для начала расскажи мне, что с тобой произошло? Ты, конечно, никогда не был хорошим мальчиком, но ты никогда не был таким, как сейчас. Что с тобой случилось, Андрей?

И я со всей отчётливостью понимаю: моё время быть с ней прошло. Оно закончилось. Оно просто вышло…

Я встаю и прислоняюсь спиной к уродливому тополю:

– Хочешь знать, почему я пришел за тобой вчера?

Ира с готовностью кивает, и я, глядя в самые синие, в самые искренние на свете глаза, честно ей рассказываю о том, как нашёл капсулу Симбада и почему связал найденное письмо с Фадеевым. Я поведал Самойловой обо всем, что я тогда передумал и выносил в себе. Исповедался перед ней, как прошлый год страшно меня изуродовал. Рассказал о том, как я не смог убить Фадеева и поэтому сначала решил подставить её, и что прошлой ночью я передумал использовать её в своей вендетте. Я признался Ире даже в том, как для собственной подстраховки, не зная, как далеко зайдёт мой разговор с Фадеевым, взял с неё слово не уходить от меня просто так и не играть против меня. Закончив свою исповедь, стою и жду, когда Ира пошлёт меня куда подальше или же уйдёт от меня сама. Но я снова с ней просчитался.

– Понятно… Жуткая пакость, конечно, – задумчиво произнесла Красная Шапочка и брезгливо поморщила носик. – Но ведь, если вдуматься, ты же в итоге выбрал меня, а не месть дяде Саше… – Не успеваю ничего возразить, как Ира вскинула на меня лучистый взгляд и задумчиво спросила: – Скажи, Андрей, а кем был этот самый «СИМБАД Альфа»?

– Прости, но этого я не могу тебе сказать.

Самойлова удивилась:

– Ты мне не доверяешь?

– Ир, не в этом дело. Просто это – не моя тайна.

Но, откровенно говоря, я мог бы нарушить слово, которое дал Фадееву. Но я не хотел, чтобы Ира начала искать убийцу своих родителей или же пустилась на розыски своего брата, которого, возможно, уже и в живых-то не было. Я не желал, чтобы Ира моталась между Карачи, Москвой и Александрией. Я был против того, чтобы она потеряла свой разум и покой, или чтобы она разрушила свою жизнь так, как это сделал я. Я был готов на всё, лишь бы эта женщина жила долго и счастливо… А ещё я подумал, что я, хитростью взявший её вчера, и Фадеев, всю жизнь лгавший ей, и Кейд, три дня назад объявивший на нее охоту – все мы, по сравнению с ней, мало чего стоим…

– Ну и что ты планируешь делать дальше, Андрей?

– Я не знаю. – Окинул взглядом пустынный и тихий московский двор, где сейчас решается наша судьба. – Знаешь, Ир, год назад мой привычный мир рухнул с треском. А сегодня его обломки ещё и погребли меня под собой. И теперь мне потребуется время, чтобы собрать себя заново… Знаешь, – и я ищу её понимающий взгляд, – у меня очень мало правил по жизни. Откровенно говоря, я вообще запреты не люблю. Но у людей должны быть какие-то условия… жизненные принципы, что ли… Кое-что обо мне ты узнала вчера. А что до моих убеждений, то последние два тебе будут не особо интересны, но первое моё правило звучит так: я не имею права быть вторым в том деле, которым я занимаюсь. Я никогда не забывал об этом законе, потому что быть вторым в моём деле означает поставить жизнь другого человека под удар. И я всегда был первым, всегда выигрывал… Ну, по крайней мере, так было до встречи с тобой. И теперь я должен снова стать самим собой. Но сначала я… Я хочу уехать.

– Куда? – Ира бледнеет, вытаскивает руки из карманов куртки и вцепляется в скамейку. – Андрей, куда?

«Куда бы мне себя отправить?.. А, вот, придумал: в Прагу.»

– В Чехию, в Прагу. Дней на десять исчезну из Москвы.

– И – что, прости за вопрос, у тебя там такого в Праге?

Пожимаю плечами:

– Друзья. Алекс и Алиса. Давно зовут меня к себе в гости с.… кем-нибудь. – Я, трус и слабак, так и не смог пойти до конца. – Ир, давай потом как-нибудь поговорим об этом? Откровенно говоря, мы и так уже заболтались, а меня ещё в другом месте ждут, и…

– Андрей, с кем ты поедешь в Прагу? – Ира выпрямляется и ждёт моего ответа. Я очень хочу промолчать. Но Ира и я – мы и так уже зашли туда, откуда нет возврата. К тому же, раньше я никогда не говорил женщине «может быть», если должен был сказать «нет».

– Ир, пожалуйста, успокойся и послушай меня внимательно. Дело не в том, кто и куда уедет. Дело в том, что… В общем, так: у меня есть девушка.

– Да-а? Ну и как её зовут? – иронично кривит рот Самойлова.

– Её зовут Наташа.

– Ах, Наташа? И как давно вы вместе? С сегодняшнего утра? – Самойлова смеется.

– Давно, Ир. Уже шесть лет.

– Понятно, – медленно тянет Ира. – А теперь скажи, когда ты собирался расстаться с ней?

– Я? С ней? Расстаться? Ир, ну вообще-то, всё, что я собирался с ней сделать, так это заехать к ней сегодня в час дня, чтобы кое о чем договориться.

– И о чём именно, позволь тебя спросить? – Самойлова начала судорожно грызть губы.

– Ну, я хотел попросить Наташу подождать, пока у меня с тобой… всё… не закончится.

– Закончится? Андрей, что значит «закончится»? – Самойлова даже растерялась. – Подожди, ты что же, ты хочешь сказать, что ты заранее поставил крест на наших отношениях?.. Так, ну и как долго ты давал нам? Нет, мне просто интересно… Ну, сколько, скажи? Шесть лет? Год? До первого скандала?

– Два-три дня. Максимум – неделю.

Самойлова с ужасом на меня смотрит.

– Два-три дня? – Хриплый шёпот, испуганный взгляд. – Андрей, за что ты меня наказываешь? Ведь ещё утром у нас всё было по-другому.

– По-другому? – Я поднимаю бровь. – Ир, прости, пожалуйста, а что конкретно у нас с тобой было «по-другому»? Ты утром смылась. Я тебе позвонил. Ты начала ломать комедию. Я бросил трубку. Ты перезвонила. И мы решили встретиться.

– Но я думала, что ты… меня… – Ира запинается.

– Ты решила, что я тебя люблю. Так? – уточняю я, и Самойлова нервно, но с готовностью кивает. – Понятно… Ир, а скажи мне, пожалуйста, я сам когда-нибудь тебе говорил, что я тебя люблю? Не любил – а именно люблю? – Снова её кивок, но теперь медленный и отрицательный. – Вот именно. Так с чего же ты взяла, что я тебя люблю и у меня в планах совместное с тобой проживание?

Самойлова поднимает на меня мучительно-растерянный взгляд:

– Андрей, ты её любишь? Ну, эту… свою… Наташу?

– Нет, не люблю.

– Тогда я вообще ничего не понимаю… Андрей, пожалуйста, объясни мне, – просит Ира, не сводя с меня огромных страдальческих глаз.

– Ну хорошо, – соглашаюсь я. Вздохнув, отлепляюсь от тополя. – Видит Бог, не хотел я этого разговора, но… В общем, ты сейчас узнаешь, какой я…

Подхожу к ней:

– Ну, давай начнём с того, что шесть лет назад убили одну маленькую девочку, которую я никогда не считал своей дочерью и невольным палачом которой я стал. Когда я вышел из больницы, у меня было ровно два варианта хоть как-то устроить свою жизнь. В первом случае, я бы мог вернуться туда, где меня ждали. Во втором – начать свою жизнь заново. Откровенно говоря, был еще и третий вариант – самоубийство. Но поскольку я все ещё здесь, то его мы рассматривать не будем. Итак, я очень хотел жить, потому что считал, что у меня есть та, кому я действительно нужен.

– И ты вернулся к этой своей Наташе, да? – Ира вытягивает шею.

– Ну, до Наташи было ещё далеко, – невесело усмехнулся я. – Я, Ир, шесть лет назад поехал к тебе на «Алексеевскую». – Ловлю её изумлённый взгляд. – Что, удивлена? Да, Самойлова, я действительно поехал к тебе. Я поехал за тобой, потому что я тебя любил, и ты была отчаянно нужна мне. И я искренне полагал, что это у нас взаимно. Но, как выяснилось, я просчитался. Ты меня не ждала. Более того, ты собиралась замуж.

– Кто тебе это сказал? – вспыхнула Ира.

– А твоя соседка.

– Андрей, она солгала. Поверь, я вообще не собиралась замуж. Я не…

– Стоп-стоп, подожди. Ты что, считаешь, что главное – это штамп в паспорте? Что именно он все меняет? – с холодной иронией осведомился я. Прочитав в глазах Иры исконно-женское «да», я даже зубами заскрежетал от злости. – Ладно, предположим… Тогда задам тебе этот вопрос по-другому. Ир, ответь мне: Марина Витальевна умерла в двухтысячном году, так? Ну и к кому ты тогда переехала, когда продала квартиру? У кого ты тогда поселилась? Чьи ключи ты таскала с собой? C кем просыпалась, с кем засыпала? Перед кем у тебя были обязательства, ну хоть какие-нибудь?

– Я.… я… – Самойлова бледнеет, – я была с Митей.

– Супер, Ира. Аллилуйя! Мерси за правду. Вот мы с тобой, наконец, и дошли до сути. То есть по факту ты выбрала своего Митю, а не меня. Впрочем, ничего удивительного: ты всегда его выбирала.

Самойлова молчит, опустив голову. Потом поднимает на меня несчастные глаза:

– Продолжай, – шепчет она.

– Ага. Вот я и сделал определённые выводы, – игнорируя её затравленные взгляды, безжалостно припечатал я. – И я решил начать жизнь с чистого листа. Написал заявление в Интер… то есть, закинул резюме в одну организацию, и, пока моё резюме рассматривали, я уехал в Прагу. Два дня я просидел в квартире на площади Академика Павлова и пил там водку, которую я не перевариваю, убиваясь в бревно, лишь бы не представлять тебя с этим твоим вечным Зайкой… Я хотел, я старался, я должен был выкинуть тебя из головы – и не мог… Не знаю, как быстро пришла бы ко мне спасительная белая горячка, но, как говорится, не случилось – Алекс и Алиса нашли меня и привели в чувство… Они не читали мне лекций и не притворялись Чипом и Дейлом, нет. Мои друзья просто сделали всё, чтобы я захотел улыбаться. Целый вечер они буквально размораживали меня… А на следующее утро Алиса взяла меня на съёмки к Алексу. Алекс в тот день снимался в эпизоде с одной начинающей актрисой. Эта девушка очень нравилась ему – нравилась так, что он ради неё был готов достать с неба луну и звёзды. Но я, прочитав в глазах Алисы, то, что Алекс не видит до сих пор, предложил Алексу пари, которое – я точно знал – я у него выиграю. И я поспорил с Алексом, что уведу у него эту девушку… Я быстро её развел: ты знаешь как, мои методы ты уже видела. В итоге я купил этой девушке билет и увёз её в Москву из Праги. Но только здесь в Москве, я в первый раз смог с ней остаться… Я вообще впервые после того, что произошло со мной, смог быть с женщиной. Понятно?.. – Я отворачиваюсь.

– Андрей, – Ира пытается встать и подойти ко мне. Я делаю назад два шага.

– Только попробуй сейчас меня пожалеть, – прошипел я. – Потому что я тебя жалеть не стану. Ты хотела знать правду – так сядь и дослушай её до конца… Потому что впереди самое интересное. – Я зло смеюсь. – Так на чём я остановился? Ах, да. Утром Наташа и я – мы проснулись вместе. Я ничего не обещал ей, да и она, в общем, ни о чём меня не просила. Откровенно говоря, Наташа не верила, что я надолго останусь с ней. И тем не менее, она ни разу не отказалась от меня и ни разу мне не изменила. И я приземлился с ней на целых шесть лет. А знаешь, почему? Потому что Наташе я нужен такой, какой я есть. Нужен без этих твоих задушевных рассказов о том, как, когда и с кем я её обидел. Нужен без этих твоих нежных признаний для последующего вытрясания из меня откровений и чувств… Нужен ей без всего этого душещипательного дерьма, которое я так ненавижу. Это честные отношения – то самое равноправное партнёрство, которое я предлагал тебе. Но ты принять его не в состоянии. А Наташу это устраивает. И до тех пор, пока она будет относиться ко мне именно так, я всегда буду к ней возвращаться.

– И тем не менее, ты изменяешь ей, – в голосе Самойловой прорезаются слёзы и сталь. – Ты вчера изменил ей. Ты был со мной, и мы…

Я хмыкаю:

– Ну, Ир, ты у нас вообще отдельный случай… А что до Наташи, то я ей своей вечной любви не обещал. И обязательств у меня перед ней никаких нет.

– Но она же…

– А вот она сказала мне, что она меня любит. Что и подтверждает своим отношением ко мне каждый день.

Самойлова начинает грызть губы:

– Тогда зачем я тебе понадобилась, если у вас с ней всё так хорошо?