Текст книги "@живой журнал"

– Потрясающе. Просто потрясающе, Андрей. – Самойлова долго на меня смотрит, после чего переводит задумчивый взгляд на Фадеева. – А скажите мне, дядя Саша, кто нашёл меня в социальных сетях, вы или ваш Исаев?

– Ир, да какая теперь-то разница? – спрашиваю я.

– Это был Андрей, – признаётся Фадеев.

Ира моментально разворачивается ко мне.

– Так всё-таки это был ты… – она явно поражена. – А я до последней секунды не верила. Я решила, что это дядя Саша рассказал тебе, кто я.

– Ну и напрасно ты так думала. Я не тупой. Всё, уходи. Хотя нет, стой. Сначала пристроим к тебе оперативника. А после трёх мы у тебя встретимся.

– Ага, сейчас. Только попробуй ко мне заявиться, – шипит Красная Шапочка.

– Ещё как попробую. Я уже сделал одну ошибку, утром упустив тебя. Больше этого не повторится. И до тех пор, пока я сам с Кейдом не разберусь, будешь у меня под присмотром. Кстати: если мне для этого надо будет силой к тебе в квартиру войти, то я и дверь вышибу. Так что уже можешь бежать домой и начинать баррикадироваться.

Ира вскидывает на меня синий взгляд.

– А знаешь, Андрей? – проникновенно начинает она. – А я тебе верю. Вчера ты уже применил ко мне силу.

Я замираю и потрясённо гляжу на неё. А Самойлова сидит и усмехается.

– Андрей, – голосом, которым можно и камни дробить, окликает меня Фадеев, – я не ослышался?

С трудом оторвав ошеломлённый взгляд от подлой Красной Шапочки, поворачиваюсь.

– А что вы думаете на мой счёт? – Мне правда интересно, что Фадеев обо мне думает.

– Не знаю, меня там с вами не было, – ворчит Дядьсаша. Впрочем, на тебя это как-то не похоже, – признаётся он, но я вижу ужас в глубине его глаз. Итак, он всё-таки ей поверил – ей, а не мне. Смерив Фадеева горьким и едким взглядом, разворачиваюсь к Самойловой.

– «Силой», Ир? – Я невесело смеюсь. – Ты хоть представляешь себе, что я мог сделать с тобой, если бы применил силу?

У Иры хватает совести покраснеть и опустить глаза. Фадеев угрюмо вздыхает и снова трогает кончик носа. Обозрев эту пару, поднимаю руки вверх и три раза хлопаю в ладоши. Самойлова поднимает на меня задумчивый взгляд. Фадеев расправляет поникшие плечи.

– Ты что, Андрей? – не понимает он.

– Я? А я аплодирую победительнице конкурса «кто кого». Мои поздравления, Ира. Ты отлично всех «поимела»: и Дядьсашу, и Кейда. Впрочем, меня ты тоже поимела, как хотела. А теперь всё, с меня хватит… Александр Иванович, как заявление об уходе писать?

– Заявление? Ну, имя, отчество, фамилия, должность, прошу уволить меня по собственному желанию, – перечисляет Фадеев. – Нет, там надо ещё какую-то статью КЗОТ указывать, – вспоминает он. – В общем, у Даши шаблон где-то есть, возьми у неё. – Тут Фадеев собирается с мыслями, поднимает голову и вскидывает на меня изумлённые глаза: – Стоп, ты что это надумал? Какое ещё заявление?

– То самое, как вы и хотели, – сообщаю я и начинаю вставать. – Ладно, заканчивайте с Самойловой, а я пока напишу заявление, оперативника для Самойловой найду, а потом мы с вами обсудим ситуацию с Кейдом. Я сам с ним разберусь, на свой лад. И с этой хитроза… и с этой Эль тоже.

– Нет, ты ничего и ни с кем обсуждать не будешь, – вмешивается Ира. Потом кусает губы, явно что-то обдумывая.

– Тогда сама говори, – предлагаю я. Она молчит. Пожимаю плечами, иду к выходу из кабинета.

– Ну, в общем, Кейд – он сводный брат Эль, – мямлит Самойлова.

Оборачиваюсь:

– Продолжай.

– Ну, их с Эль много лет опекала одна… женщина, которая, очевидно, была сестрой моей матери, о чём я узнала от Эль. Узнала случайно и несколько лет назад… Еще у Кейда есть дочь, её зовут Ева, и это я устроила Еву в «НОРДСТРЭМ» под бок… к Мите. На этой почве у Кейда с Эль и возникло недопонимание, и Кейд решил, что я играю против него. Ничего не сказав Эль, он нанял вас. А вчера Эль ему всё рассказала, и в ближайшее время Даниэль приедет в Москву, чтобы закрыть контракт с вами и выплатить неустойку. Сейчас приехать не может: его приёмный отец умер. Вот и всё.

Мы переглядываемся с Фадеевым. Потом смотрим на Самойлову.

– Откуда Эль знает про то, что у твоей матери была сестра? – спрашивает Дядьсаша. А я открываю дверь. Я очень хочу выйти отсюда, лишь бы их больше не видеть.

– Андрей, подожди, – моментально окликает меня Самойлова.

Оборачиваюсь к ней:

– Подождать? А зачем, Ира? Нам с тобой больше не о чем разговаривать. Что касается моего вопроса к Александру Ивановичу, то мы решим его отдельно, без тебя. Так что заканчивай свою беседу с Дядьсашей, а перед уходом скажешь Даше, чтобы позвала меня.

– Вообще-то я тебе кое-что должна, – повышает голос Самойлова.

– Что, курицу на обед? – От злости я уже начинаю паясничать. – Прости, солнышко, но сегодня никак не смогу. На меня большая очередь из клиенток. Пока всех уважишь…

– Ой, да перестань ты, – Самойлова хмурится. – Вообще-то я имела в виду те два своих обещания.

– Забудь. Я уже понял, что ты их выполнять не собираешься.

– И тем не менее своё первое обещание я сдержала, оставив тебе номер своего мобильного. Разве нет? – резонно напоминает Ира. – А вот что касается второго своего обещания, то я хочу кое-что выяснить. Ты явно хотел меня для чего-то использовать. Скажи, для чего?

– Не твоё дело.

– Нет, моё, – Самойлова вытягивается стрункой. – Несмотря на то, что в благородные порывы моей души ты никогда не верил, я тебя сейчас очень сильно удивлю… Итак, для чего ты просил меня не играть против тебя?

Я раздражённо убираю волосы, падающие на лоб.

– Самойлова, я пленных не беру, – напоминаю я.

– А мы не на войне с тобой, Андрюша. Мы с тобой партнёры, как ты вчера изволил выразиться. И вот что я думаю, партнёр: ты собирался использовать меня против дяди Саши. Я права?

Поражённый, я застываю. Оценив на моём лице плоды своей творческой мысли, Ира мрачно усмехается и поворачивается к Фадееву.

– Дядя Саша, я выиграла наш с вами спор, тот, что был тогда в ресторане, помните? – безапелляционно заявляет Самойлова. – Вы должны были найти меня в социальных сетях, но меня нашли не вы, а Исаев. Получается, что я выиграла у вас, а Андрей – у меня. Откровенно говоря, под ником «Маркетолог» я была не одна. Точнее, Маркетологом были я и Эль. Но если вы считаете, что в нашем с вами споре, дядя Саша, выиграла я, а не вы, то я хочу получить свой выигрыш.

Не раздумывая, Фадеев с готовностью кивает:

– Хорошо. Что ты хочешь, детка?

– Мою голову, что же ещё, – подаю я голос.

– Я хочу, – игнорирует меня Самойлова, – чтобы вы, дядя Саша, дали Андрею то, что ему нужно от вас. Он сам признался, что вы запрещали ему меня трогать. Зная ваши с ним отношения и видя то, как вы друг друга «читаете», я могу предположить следующее: Андрей взялся следить за мной только потому, что вы просили его об этом. А ещё он почему-то хотел насолить вам. К оправданию Исаева, я могу сказать, что Андрей оставался до последнего верен вам, а не мне… А ко мне он до последней секунды не хотел прикасаться… А если уж совсем откровенно говорить, то у нас с ним вообще ничего бы вчера не было, если бы я Андрея не спровоцировала. По сути, это я его «ломала», а не он меня. – Ира грустно улыбается при виде моего потрясения. – Дядя Саша, пообещайте мне, что поможете Андрею. Дайте ему то или скажите ему то, что он так хочет получить или узнать от вас. Ну, только если это не будет угрожать вашей жизни, безопасности и спокойствию всего мира.

– Хорошо, я сделаю так, как ты хочешь, – ласково отвечает Александр Иванович, и потом, чуть помедлив: – Ирочка, деточка, прости меня. Поверь, я не хотел обидеть тебя или сделать что-то, чтобы тебе больно. Просто жизнь – сложная штука. И однажды я дал твоей матери обещание защищать тебя любой ценой.

– Ну, что ж теперь поделать? – Самойлова коротко вздыхает и плавно встает. – У моей мамы было много секретов. Про то, что у мамы была сестра, Эль, кстати, узнала случайно: я показала ей могилу матери, ну, а дальнейшее можете себе представить… А вы, дядя Саша, пожалуйста, запомните одну вещь: Митя очень вас любит. Правда, любит – я знаю. Так что не бойтесь его потерять из-за меня. Но на будущее, пожалуйста, учтите: я давно уже выросла и предпочитаю разбираться со своей жизнью сама. Кстати, ваш любимый Андрей точно такой же.

Ира берёт рюкзак, встаёт со стула. Я отхожу от двери и разворачиваюсь к окну.

– До свидания, – слышу я и чувствую её взгляд, скользнувший мне на спину.

– Ага, Ир, до скорого, – кидаю я в воздух.

– До свидания, детка, – Фадеев вежливо прощается с Самойловой за нас двоих. Хлопает дверь. А я задумчиво достаю сигареты. Постукивая фильтром о ладонь, я думаю о том, что только что получил совершенный, по-настоящему идеальный урок женской низости и благородства.».

@

6 апреля 2015 года, вторник, вторая половина дня.

Живой Журнал Андрея Исаева. Запись №7.

« – Скажи, Андрей, а ты не читал роман «Фонтаны рая» Артура Кларка? – доносится до меня задумчивый голос Дядьсаши. Я нехотя оборачиваюсь к Симбаду. Приваливаюсь бедром к подоконнику, отправляю в пачку так и не зажжённую сигарету и иронично смотрю на него:

– То есть сейчас самое время это выяснить, да?

– Ага, не читал… А зря, хорошая книга, – Фадеев грустно вздыхает. – Знаешь, один из героев этого романа сказал: «Мне всегда хотелось знать, что будет, если неотразимая сила столкнётся с несокрушимой преградой».

– Ну и как, увидели? Понравилось? – хмыкнул я.

– Увидел. Не понравилось: вы с Ирой убиваете друг друга. Не хочешь пойти за ней прямо сейчас и извиниться, а? – предлагает Симбад. Я отрицательно качаю головой:

– Нет, не хочу.

– А – почему?

– А в этом нет никакого смысла. – Ловлю его вопросительный и неприязненный взгляд. – Видите ли, Александр Иванович, ваша Самойлова сейчас на ресепшен у Даши сидит или на парковке внизу утюжит: она меня дожидается. Просто Самойлову до смерти занимает один вопрос.

– Какой?

– А она хочет узнать, почему я пришёл за ней вчера. А вас этот вопрос не занимает?

– Ну, вообще-то ты мои распоряжения выполнял, – разводит руками Симбад. – Только я одного понять не могу, почему ты нарушил данное тобой слово? Я просил тебя её не трогать, а ты…

– А я сейчас вам это объясню, – перебиваю я, опускаю руку в карман, иду к столу и кладу капсулу перед Симбадом. Да, это та самая злополучная капсула с надписью «СИМБАД Альфа».

– Откуда это у тебя, Андрей? – Фадеев смертельно бледнеет и тянется к капсуле трясущимися пальцами.

– А у меня не только это. У меня еще и записка ваша есть. Полный боекомплект, – желчно говорю я и бросаю на стол записку. Пока Фадеев медленно разворачивает её, я цитирую ему текст, отпечатанный на машинке и выученный мной наизусть:

«С.И., я обещаю, что избавлюсь от того, кто встал на нашем пути, и всё снова будет, как прежде. Пожалуйста, помни о любви, которая есть, и береги нашу тайну.

Сентябрь 1982 года. «Симбад Альфа»».

Кажется, сейчас Фадееву трудно дышать. Смотрю на него с отвращением.

– Ты… так что ты хочешь узнать? – Фадеев медленно поднимает голову и вздрагивает, увидев выражение моих глаз. – Что с тобой, мальчик? – моргает Симбад.

– А я хочу узнать, вы один убивали моего отца, или моя мать тоже в этом участвовала?

– Что? – Александр Иванович ошеломленно распахивает глаза.

– Что слышали… Вы хоть понимаете, что я целый год не жил, а существовал? Я жить хочу – жить нормально, а не умирать каждый день, понимаете? – Меня слепит дикий, яростный гнев. Понимая, что я готов сорваться на крик или ударить его, беру себя в руки и сажусь напротив Симбада. – Скажите мне правду, и я уйду, – говорю я, – а вы будете жить так, как жили. Или – жить так, как весь год существовал я. Если, конечно, сможете. – Я зло смеюсь. Вру: сейчас мне невыносимо больно.

– Что… да ты что… Андрей, да ты с ума сошёл, – ахает Дядьсаша. – Причем тут твоя мама? Как тебе такое вообще в голову взбрело, мальчик мой?

Я подбираюсь на стуле.

– Значит, так. Для начала забыли, что я «ваш мальчик» или я могу не сдержаться и, простите, сильно врезать вам по лицу, – говорю я. – А теперь давайте упростим наш разговор. Начнем по порядку, как на суде. Итак, моё обвинение.

Пункт первый. Почти двадцать лет назад мой отец привёл вас в наш дом. Пока мой отец мотался по делам своей профессии, вы отирались возле моей матери. Но если свою сестру от вашего влияния я смог уберечь, то с матерью я этого сделать не сумел: вы буквально околдовали её. Моя маман ни разу не приняла без вас ни одного мало-мальски важного решения. Дальше вы и моя мать вместе проинформировали меня о том, что мой отец пропал без вести. И с тех самых пор вы самый желанный и самый частый гость в доме моей матери. С того момента, как исчез мой отец, вы окружили мою мать своим вязким вниманием. Все эти совместные вечера, все эти ваши культпоходы по театрам, паркам, изо дня в день, из года в год… они длились десятилетиями. Что, мотивы всё ещё не ясны? Так как это называется: убийство на почве ревности или же из-за рокового влечения к женщине? – Я склоняю голову к плечу и разглядываю Фадеева. – С учётом того, что записка написана почти тридцать лет назад, то такой долгий срок вашей любовной интрижки делает вам и моей уважаемой – точнее, неуважаемой – матери честь. Видимо, у вас с ней не банальный адюльтер, а что-то из разряда… как это… а, вот: «вечной любви, которая не проходит вечно», – издевательски комментирую я. – Ну что ж, преклоняюсь перед таким сильным чувством. А вообще-то, – и я барабаню пальцами, – если бы не эта записка, я бы и слова вам не сказал: мой отец давно умер и, в конце концов, моя мать, как и вы, имеет право на личную жизнь. Но если папа был той самой помехой, которая встала на вашем пути и которую вы устранили, то это качественно меняет всю картину.

Фадеев смотрит на меня с непроницаемым выражением.

– А почему ты решил, что твоя мама была со мной заодно? – спрашивает он ровным, ничего не выражающим голосом.

– А очень просто. На это у меня есть пункт второй обвинения. Итак, кто «адресант»? Кому вы написали записку? Я нашёл эту капсулу с письмом среди документов матери. Спрашивается, зачем моей матери хранить какую-то капсулу? Ответ элементарный: записку писали ей, этой С. И. А «С.И.» – это Светлана Исаева.

– Ну-ну, продолжай, – Фадеев поощряет меня.

– Без «ну-ну». Итак, пункт третий, последний. Так кто такой этот Симбад? Кто у нас автор записки? – Я беру в руки клочок бумаги и демонстративно верчу его в пальцах, даже рассматриваю подпись. – Отлично, тут сказано, что записку написал некий «Симбад Альфа». Казалось бы, а вы-то тут причем? Но ваша электронная почта начинается со слова «SIMBAD». И вы – полноправный хозяин «Альфы» … Ну, а теперь выводы, – я наклоняюсь к Фадееву и смотрю ему прямо в глаза. – Итак, Александр Иванович, записка написана в восемьдесят втором, когда по идее моя маман и вы ещё не были знакомы. Это означает, что интрига плелась много лет. Улики указывают на вас и на мою мать. А теперь я хочу получить ответ на свой главный вопрос: кто из вас это сделал? Кто довёл до самоубийства моего отца? Ну, быстро и конкретно!

– А знаешь, ты бездарно использовал помощь Иры, Андрей, – голосом сухим, как осенняя листва, отвечает Фадеев.

– Собираетесь отмолчаться, сославшись на неточность вопроса? – холодно осведомился я.

– Нет, почему же? Я выполню обещание, которое я дал Ире. Но тебе бы следовало задать мне другой вопрос.

– Какой? Как именно вы избавились от папы?

– Нет, мальчик. Тебе бы следовало спросить у меня, кто такой этот «С.И.», и кем была ему «Симбад Альфа».

– Хорошо. Предположим, я задал этот вопрос и.… что? – Я вздрогнул, точно на меня вылили ушат ледяной воды. – Повторите еще раз: кем «был» С.И., и кем «была» ему «эта» «Симбад Альфа»? Что всё это значит?

Фадеев минуту думает, потом делает движение к сейфу, где, как я знаю, у него хранится именной «люгер». Но я даже позы не изменил.

– Если вы собираетесь пристрелить меня, то милости прошу, – дружелюбно предлагаю я. – Только на вопрос мне сначала ответьте. И Самойлову снизу прогоните, а то она просто так не уйдёт.

Фадеев неприязненно косится на меня и открывает сейф. Я в ответ демонстративно раскинулся на стуле. Хочет – пусть стреляет, мне всё равно. Но, порывшись в недрах сейфового хранилища, Фадеев вытянул и бережно положил на стол старую выцветшую чёрно-белую фотографию, которой, наверное, было лет двести.

– Это что? – без особого интереса спрашиваю я.

– Смотри сам. – Фадеев тяжело встает из-за стола и медленно отходит к окну, а я пальцем подтягиваю к себе фотографию. Увидев то, что было на ней изображено, я замираю и меня буквально вдавливает в стул: моё небо рухнуло, потому что с карточки, потрескавшейся от времени, на меня смотрит папа.

Мой отец… Таким он был, вероятно, когда ему было лет двадцать – двадцать пять. Мой отец улыбается. Он смотрит на меня так, как я ещё помню, и у меня сжимается сердце. Рядом с отцом стоит Фадеев, каким я никогда не видел его и не знал: Дядьсаша очень молод и очень счастлив. Фадеев смотрит искренне, так, как будто на земле умерли ложь, смерть и предательство. А между отцом и Фадеевым стоит и улыбается мне одетая в офицерскую форму советского образца Ира Самойлова. Я закрыл глаза и снова открыл.

– Андрей, это не Ира, – слышу я голос Фадеева. Я оглядываюсь на него. Оказывается, все это время Фадеев наблюдал за мной. – Это Лилия… Лили, её мама. Просто Ира очень похожа на неё. А рядом с Лили стоит твой отец, тот самый «С.И.» – Сергей Исаев, твой отец, будущий подполковник КГБ СССР… «С.И.» – Лили всегда его так называла. Кстати, Ира тоже любит использовать инициалы. Никогда этого не замечал?

«„ИА, доброе утро“. ИА… Я – осёл.»

Я сглатываю.

– Что всё это значит?

– Переверни фотографию, – предлагает Фадеев, и я подчиняюсь. На обороте карточки написано аккуратным почерком – тем самым, что и записка, которую я нашёл в капсуле:

 
««Ф.А. и С.И. от LF.
Всегда ваша – «Симбад Альфа».
15 марта 1982 года».
 

Осмысливая увиденное, я почувствовал тошноту. Еще бы: эта фотография снята за месяц до того, как умер отец Иры, и за год до того, как эту женщину, подписавшуюся «Симбад Альфа», жестоко изнасиловали, а после убили…

– Так, подождите, – я тру лоб. – Вы что же, хотите сказать, что у матери Иры был роман с моим отцом? – Боясь, что я услышу в ответ «да, был», я похолодел.

– Ничего подобного. – Фадеев «колет» меня глазами. – Андрей, брось свои дурацкие домыслы. Лили была замужем за отцом Иры. Лили умерла, защищая тех, кого она любила и за кого отвечала. Об этом и идёт речь в первой части записки. Просто перед тем, как встретиться с человеком, которого Лилия подозревала в двойной игре, она попросила меня обеспечить защиту её дет… в смысле, Иры. – Сказав это, Фадеев отворачивается от меня. – Как, когда и при каких обстоятельствах умерла Лили – это никого не касается, так что даже не смей обсуждать с Ирой то, что я тебе только что рассказал… Андрей, я тебе серьезно говорю: Ира ничего не знает о том, как умерли её родители. И она ничего не должна об этом знать. В противном случае, ты сам знаешь, что она сделает.

– Знаю. Она отправится искать убийцу.

– Вот именно. А я обещал её матери, что я буду охранять её – так же, как обещал твоему отцу воспитывать его сына. И, как видишь, мне это замечательно удалось, – Фадеев кривится и бросает на меня такой взгляд, от которого мне удавиться хочется.

– Ну, Самойлову вы защитили. А что до меня… А что во второй части записки? – всё-таки нашёлся я. Глядя на мои увёртки, Фадеев грустно усмехается.

– Да уж, нечего сказать: воспитал я тебя на славу, – Фадеев грустно и иронично качает головой. – Ну, а что касается второй части записки, то Лили имела в виду одну старую историю… Ну, в общем, так: у твоего отца есть дочь.

– Знаю. Про Диану мне можете ничего не рассказывать.

– Да нет, Андрей. Речь идёт не о Диане. Диана тут совершенно не причём, – Фадеев судорожно вздыхает. – Видишь ли, незадолго до того, как твой отец встретил твою мать, у него был краткий, но довольно бурный роман с одной женщиной. Речь в записке Лили идёт именно об этой любви, и о девочке, которая родилась от той связи. – Фадеев перехватывает мой потрясённый взгляд. – Успокойся, это произошло задолго до того, как твой отец и твоя мать поженились. Просто ты не первый, а – второй ребёнок своего отца. Заботу о той женщине и о её ребёнке взяла на себя Лилия… Что стало с девочкой, которую родила та женщина, я не знаю. Лили умела хранить тайны до конца.

– А эта… моя так называемая сестра жива? – Я совершенно сбит с толку.

– Не знаю.

– А – где она живет?

– Прости, Андрей, но я уже сказал: я действительно ничего о ней не знаю. Если бы знал, то сказал. Но я не знаю.

– Понятно… Скажите, а вы хотя бы имя её знаете?

– Ну, твой отец говорил мне, что при рождении девочку назвали звездным именем. Её мать была из Басконии. А имя придумала мама Иры, потому что… ну потому что мы вчетвером: он, я, Лили и Игорь, отец Иры, в юности увлекались картами звёздного неба.

– А почему вы раньше мне ничего не рассказывали? – Я закусил губу.

– Ну, потому что инстинкт любого родителя велит ему любой ценой защищать своих детей. И потому что так хотела твоя мать, ради твоего же спокойствия. И я вынужден был пойти ей навстречу, ведь решать было ей, а не мне.

Теперь мы оба молчим.

Фадеев смотрит в окно, а я растерянно кручу в пальцах фотографию. И тут в мою голову приходит одна мысль.

– Так, подождите-ка, – начинаю я, – что означает это странное слово «СИМБАД»?

– Мог бы и сам в интернете посмотреть. Тоже мне, сыщик, – справедливо ворчит Фадеев. – Это же база данных астрономических объектов, лежащих за пределами Солнечной системы. База SIMBAD была создана в семьдесят втором году. Поддерживается Центром астрономических данных в Страсбурге.

– Так-так, – начинаю я выстраивать свою логическую цепочку. – Значит, «SIMBAD» – это база звёздных объектов… А «альфой» называют самую яркую звезду в созвездии… Дядьсаша, а кто такой «Омега»? – Я вскидываю я на него глаза. Да, я имею в виду дело, заведённое Интерполом для поиска брата Иры.

– «Омега» – это обозначение некоторых звёзд в созвездиях и туманностях, – не моргнув глазом, отвечает Фадеев.

– Нет, не то. – Я упрямо качаю головой. – Вы меня не путайте. Всё, что вы сейчас мне рассказали, действительно крутится вокруг звёзд, но к звёздам не имеет ни малейшего отношения. Скорей уж, здесь всё выстроено по одному принципу: именно так строят шифры или систему кода, например… Код… Так, подождите. Ваше воинское звание, как я помню, полковник КГБ? И вы дружили с моим отцом и знали мать и отца Иры? «Симбад Альфа» – это же не просто ваш имейл, а подпись в записке, оставленной Лилией Файом. На фотографии Лилия одета в форму офицера. Из чего я делаю вывод, что вы… вы же все вместе служили, да? И это означает, что «Симбад Альфа» – это «позывной» Лилии? А «позывные» … Да так же в разведке принято! – И тут меня осеняет: – Лилия Файом погибла при исполнении задания, да? И мой отец тоже погиб, когда выполнял задание? Ведь отец не был «силовиком» и не был в горячих точках, как говорили мне вы… Он же… он же тоже был разведчиком, как вы и мать Иры? Вы поэтому были вынуждены лгать мне и Самойловой, да? И моя мама тоже лгала мне поэтому?

Фадеев бледнеет.

– Ну всё, хватит, Андрей, – обрывает он меня. Но меня уже не остановить: я вплотную подошел к разгадке.

– Одну минуту, пожалуйста, дайте… Итак, вы назвали агентство «Альфа». Ваш имейл – «Симбад». И если «Симбад Альфа» – это «позывной» Лилии, то это означает… – и тут я впиваюсь глазами в лицо Фадеева, – то это означает, что вы назвали агентство в честь матери Иры. Да? И ещё: вы сказали, что должны были защитить детей Лилии…

– Андрей, остановись. Я просто оговорился.

– Нет, вы не оговорились, Дядьсаша. Вы просто поздно спохватились, а потом сделали вид, что вы оговорились. Вы дружили с моим отцом и хорошо знали родителей Иры. И вы наверняка были в курсе, что у Иры могли быть брат или сестра. Предположим, что у Самойловой был именно брат. Так кто такой «Симбад Омега»? – отбросив всякие игры, уже в лоб спрашиваю я.

– Андрей, кто тебе всё это рассказал? Откуда ты всё это знаешь? – хрипло спрашивает Фадеев и делает решительный шаг ко мне.

– Никто не сказал. Я сам догадался. – Но я вру: я не могу рассказать Фадееву про Интерпол и про дело №107, потому что у меня договор о неразглашении.

– Ага, понятно… «Догадался» он… Андрей, а куда ты у нас постоянно ездишь, когда берёшь отпуск? Только не уверяй меня, что ты по девочкам таскаешься, я все равно тебе не поверю, ты у нас не из этих сопливых ходоков. И какой, кстати сказать, у тебя IQ? – прищуривается Дядьсаша.

– А причем тут…? Ну, сто шестьдесят, как у Билла Гейтса. А что?

– – А ничего. Оно и видно. Больно там у вас в Интерполе все умные, – ворчит Фадеев. —Ладно, не переживай, не выдам я твою тайну, – насмешливо добавляет он, увидев моё безмятежное лицо. – Просто, когда ты в Интерпол своё резюме послал, мне по старой памяти из МВД позвонили и попросили дать на тебя рекомендацию… и я дал. Просто понял, почему ты сделал выбор в пользу Интерпола.

– А вы…

– А я, – отрезал Дядьсаша, – в следующий раз оперативников на работу буду брать с IQ не больше, чем у Барака Обамы. У него на твоём фоне всего сто двадцать, – иронизирует Дядьсаша. Потом уже серьезно добавляет: – В общем, так, Андрей. Свои секреты о том, кто ты и где ты у нас еще работаешь, оставь при себе. Обещаю, я ни с кем и никогда их не касался и касаться не буду… А что до нашего с тобой разговора, то я обещал ответить на один твой вопрос, и я ответил на него. А больше мне сказать тебе ничего, кроме одного: какие отношения связывают меня и твою маму, Свету.

Фадеев делает три шага вдоль окна. Потом останавливается и смотрит на меня. Я вижу на его лице мучительную борьбу.

– Можете ничего не рассказывать. Вы не убивали отца. – Сейчас я в этом уверен.

– Да нет, я скажу. – Умный, выдержанный и властный Фадеев останавливается напротив меня. И я только сейчас замечаю, что у него самые упрямые зелёные глаза, какие я только видел на свете. – Твой отец – ты уж прости меня за откровенность, Андрей – никогда по-настоящему не любил твою мать, – начинает Александр Иванович. Слова он произносит медленно, но безжалостно. – Да, твой отец дружил с ней, он доверял ей и даже был в неё влюблен. Света родила твоему отцу двух чудесных детей, тебя и Диану. Но твоя мать, к сожалению, всегда знала: сердце Серёжи никогда по-настоящему не принадлежало ей. К чести Светы, она приняла это.

Теперь, что касается меня. Увы, как и твой отец, я тоже любил. Но в отличие от него, я не нашёл счастья в браке. И я предпочёл развестись. Тогда мне казалось, что для Мити так будет лучше, нежели видеть скандалы, которые мне постоянно закатывала его мать. Но Митя меня не понял, и я практически потерял своего сына. Я умирал от одиночества, пока твой отец не познакомил меня со своей семьей. Сергей считал, что мы со Светой подружимся. И он был прав. Так я и Света стали союзом двух неприкаянных душ, невостребованных теми, кого они любили… Мне всё равно, поверишь ли ты мне или нет, – вздыхает Александр Иванович, – но женщина и мужчина общаются вот так, как я с твоей матерью, на равных и по-дружески много лет, только в двух случаях: когда один из них любит другого, или же если они никогда не любили друг друга…

Твоя мать всегда принадлежала только твоему отцу. Именно эта любовь и держала их брак до самой последней секунды. Вот почему Света до сих пор верно хранит всё, что имеет отношение к Серёже. Видимо, так эта злосчастная капсула и попала к ней. Представляю, как она переживала, прочитав это письмо, бедная, несчастная девочка… Она о многом догадывалась: у твоей матери очень чистая душа. И твоя мама знала, что у нас с твоим отцом была на двоих одна тайна. – Фадеев на минуту замолкает. – Дело в том, что… в общем, твой отец и я – мы оба были благословлены и прокляты любить одну и ту же женщину. Она была удивительной. Она была прекраснее всех. Она была лучше всех… Увы, её давно уже нет на свете, эта женщина давно уже прах и пепел – но для меня забыть о ней невозможно… Твой отец и я – мы вместе пережили её смерть. Если ты понимаешь, о чём я говорю, то ты поймёшь и другое: я никогда бы не предал твоего отца, потому что женщина, которую любили мы, умерла для того, чтобы я и Сергей жили. По крайней мере, я это сделал точно… Ради тебя, ради Иры, ради Мити – ради наших детей я не ушел на задание, с которого не возвращаются… Вот тебе и вся правда, мальчик. – Фадеев тяжело садится за стол, забирает у меня фотографию, капсулу и записку и аккуратно отправляет всё это в свой сейф. Потом окидывает меня задумчивым взглядом.

– А теперь вот что… Помнится, у тебя есть ещё десять дней от отпуска? Так вот, потрать их на себя. Только не мотайся по делам Интерпола, а просто сядь и подумай, как ты собираешься дальше жить… Откровенно говоря, я совершенно не в восторге от того, что с тобой стало, но в этом, увы, есть и моя вина. Я и раньше замечал, что тебе не нравится то, что я дружу с твоей матерью. Но я ждал, когда ты сам придёшь ко мне с этим… и, как видишь, я дождался. – Фадеев хмыкает, а я опускаю голову. – Андрей, – зовёт меня Дядьсаша, – в тебе действительно много хорошего, но в твоём сердце что-то однажды умерло. Может быть, это связано со смертью девочки, которую ты не успел спасти. А может, это случилось намного раньше… Я не знаю – не могу прочитать всего, что творится в твоей душе, но, я прошу тебя: пожалуйста, верни себе себя… Мать Иры любила повторять одну фразу: «У нас у всех свои звёзды. Вопрос только в том, как их найти и какой путь мы к ним выбираем» … Так что попробуй найти свою звезду, а через десять дней приходи сюда, потому что здесь твой настоящий дом и здесь тебе всегда будут рады.

Дядьсаша замолкает, а в моём сознании разом пробегают тысяча мыслей. У меня гора с плеч свалилась, и в то же время я корчусь от стыда, поняв, насколько история, придуманная мной год назад, отличается от того, что я только что услышал. А ещё я думаю о том, что Ира сделала мне воистину царский подарок: только благодаря ей я получил ключ к тайне смерти отца. Но если бы я действовал, руководствуясь разумом, а не эмоциями – если бы я просчитал все варианты решений наперед, как умел, – то я бы лучше воспользовался её помощью. Я мог бы задать Фадееву один-единственный, самый верный вопрос: что знает он об исчезновении брата Иры? Но Фадеев уже выполнил своё обещание, и ничего больше не скажет мне… Ну что ж, теперь я буду вынужден сам искать ответы на свои вопросы. И я справлюсь, потому что поиск людей – это не самое сложное в моей жизни…