Текст книги "Волшебство обмана"

Какой он чуткий! Но, видимо, недостаточно, чтобы не говорить в моем присутствии обо мне же в третьем лице. Я бы непременно оскорбилась, если бы сама сегодня не начала делать то же самое. Страшно подумать, чем может закончиться это физическое раздвоение личности.

Подошел Ратко. Мрачно замер рядом и стал вглядываться вместе с нами в воронку, которая уже поднималась выше деревьев.

Я пробыла в доме на Калиновой улице всего несколько дней, но даже мне было очевидно, что с ним что-то не так. Вольга не обратил на это внимания. Либо сделал вид, что не обратил. У волшебника были сомнительные методы воспитания, если они вообще были.

Но уже через секунду я напрочь забыла о своем разборе педагогических талантов волшебника: смерч добрался до костра. Раздался треск, грохот, а затем страшный гул, и пламя втянулось в жерло воронки. На поляне стало светло, повеяло жаром, словно по иронии природы так призываемое людьми лето внезапно наступило. Мне захотелось зажмурить глаза и зажать уши: я уже видела огненный смерч, пожравший целый город, знала, что может сейчас произойти, и даже на секунду, как слишком яркое воспоминание, почувствовала паленый запах собственных волос.

Ратко вдруг хлопнул в ладоши, и от этого глухого хлопка огромный столб огня, лижущий небо, погас, будто кто-то задул свечку. На его месте остался то ли пар, то ли дым, который уже через минуту развеялся в воздухе. Богатырь отряхнул руки – не сказать чтобы работа была пыльной – и так же молча, как пришел, направился с холма вниз. Вольга снова не задал ему ни единого вопроса.

– И это все? Так просто? – поразилась я, уже приготовившись к долгой магической битве со стихией.

– А что ты хотела? – не понял северянин. – Если бы это было сложно, это бы не было волшебством.

Глава 14
Волшебство допроса

– Как нам теперь искать перстень и его нового хозяина? Он ведь может второй смерч следом за первым запустить!

Мне не хотелось портить сладостный миг победы, но суровая реальность могла сделать это гораздо раньше.

– Надо просто правильно попросить. А для этого нужно что?.. – Волшебник неожиданно заговорил тоном мудрого наставника.

– Что? – как девочка повелась я.

– Сказать волшебное слово. Зачарованный перстень Радогаста Предсказателя погоды! – потребовал у ночного неба Вольга, но не протянул руку вперед в ожидании, что украшение немедленно окажется у него в ладони, а, наоборот, отошел на два шага назад, потянув меня за собой.

– Вы забыли «пожалуйста», – насмешливо подсказала я, когда через две секунды ничего не произошло.

– Тсс, – шикнул на меня волшебник. – Волшебство получится, только если вещь уникальная и ты точно знаешь, как ее назвать. Нам даже повезло, что кольцо сейчас работает и известен его первый хозяин. Хотя, строго говоря, Радогаст не был предсказателем погоды – он был ее создателем…

Вольга оборвал свою сумбурную речь на полуслове, замер, а потом сделал еще один шаг назад, оттолкнув и меня подальше. В предусмотрительности северянину не откажешь. Перстень не появился, но вскоре в сугроб перед нами грузно упало чье-то тело.

– Это вы так собирались перемещать меня из родного замка? – ужаснулась я.

– Самому перемещаться гораздо проще, а вот с другими координаты играют, – без тени раскаяния ответил северянин. Он наклонился к упавшему и похлопал его по плечу.

В ответ раздалось лишь раздраженное мычание, но Вольга не собирался отступаться так легко. Он перевернул тело на спину и немного отклонился, чтобы охватить взглядом картину целиком.

Перед нами лежал парень, молодой, но изрядно помятый, без шапки, в расстегнутом и слегка порванном полушубке, в заляпанной чем-то желтым рубахе. На указательном пальце его правой руки поблескивал грубо сделанный перстень с серым камнем. Неужели тот самый? В довершение картины парень был изрядно в подпитии и, похоже, даже не заметил своего чудесного перемещения и уж тем более не думал возмущаться удобствами, с которыми оно было осуществлено.

– Ты откуда этот перстень взял? – требовательно спросил Вольга, как последний грабитель, пытаясь свинтить с отекшей руки волшебную реликвию.

– Не трожь! Не твое! – пьяным голосом заорал парень и попытался вовлечь волшебника в потасовку, но тот был не в настроении барахтаться в снегу, а потому просто отступил на шаг назад. Молодец выбрался из сугроба и, шатаясь в разные стороны на неверных ногах, стал махать перед собой кулаками.

– Эк его завертело, – присвистнул мой наниматель. – Неудивительно, что он умудрился вызвать смерч. Кто дал тебе кольцо?

– Это мое, – продолжал твердить упрямец.

– Твое? Ты знаешь, кто я? Сейчас как подвешу вверх тормашками на березе, разом весь хмель выйдет! Говори, где взял!

– В бою, – гордо ответил пьяный.

Терпение Вольги лопнуло, и он, позабыв о всех своих волшебных приемах, схватил парня за шиворот.

– В каком таком бою?

– В честном, – гнул свое допрашиваемый.

Волшебник еще раз встряхнул его, словно имел дело с коробочкой, из которой, если хорошенько потрясти, может выпасть правильный ответ.

– Вольга, мне кажется, я его поняла. Во время праздника было всего два вида боев: на кулаках и на мешках. В бою на кулаках участвовал Ратко, так что этот, с позволения сказать, молодец победить там никак не мог. Остаются мешки.

– Во-во-во, – стал тыкать трясущимся пальцем мне прямо в лицо пьянчуга. К счастью, его порыв тут же пресек Вольга, одновременно сделав вторую попытку снять кольцо с указательного пальца парня. – Победил. Я!

Парень вырвал свою руку с перстнем из пальцев волшебника и гордо ткнул кулаком себя в грудь. Мой спутник окончательно разозлился, скрутил наглеца в бублик и, зажав его между коленей, все же завладел реликвией.

– Вольга, вы точно волшебник? – усмехнулась я.

– В некоторых случаях кулаки действеннее волшебства.

– Кольцо было в призе? – вернулась к дознанию я.

– Чего? – не понял гуляка.

Вольга укоризненно покачал головой, глядя на меня с легким разочарованием.

– Кольцо, спрашиваем, в награде было или как?

– Так я ж вам и говорю, – просветлел парень, но не настолько, чтобы язык стал меньше заплетаться. – Мое оно. Выиграл я. Победитель.

– И откуда же берется награда в такой борьбе? – Построить логическую цепочку далее мне было не под силу из-за ограниченных знаний.

– Обычно участники скидываются по копейке, да зрители еще от себя могут добавить, – объяснил волшебник, не став мучить допрашиваемого сверх необходимого.

– Что, шапку по кругу пускали? – уточнил он у выпивохи.

– Пускали, – согласился тот. – И надо ж… кака удача…

– С этим я бы поспорил.

– Значит, кто-то бросил перстень в шапку, – высказала я догадку. – Так он и достался нашему «победителю». Вот только разве волшебную реликвию активировали именно тогда? Бои мешками я еще до хоровода видела, мы как раз мимо проходили, а смерч появился много позднее.

– И то верно, – пригладил непокрытый затылок Вольга. – Он ведь появился во время Поворотника?

– Ну да.

– И что, все обнимались? – спросил волшебник.

– Обнимались.

– Руки пожимали? Целовались?

– Целовались, – мрачно подтвердила я.

– Вот и наш победитель наверняка обнимался и целовался. Эй, несчастный, ты перстень сразу на палец надел или как? Молчишь? Но ведь наверняка сразу. А потом спокойно праздновал, пока во время Поворотника…

– К нему не прикоснулся кто-то из волшебников, – пораженная, закончила я. – Но, Вольга, это же значит, что виновен тот, кто был на празднике. А были здесь не все ваши воспитанники!

– Да, это серьезно упрощает дело.

– Правда, во время празднования все смешались настолько, что я не могу сказать, кто это был, – расстроилась я. Если бы знать заранее, чем обернется этот вечер…

– Не переживай. Исключить половину – это уже хорошо. В доме точно оставались Весень, Надира и Ждан. Нину я не видел, но подозреваю, и она тоже.

– Сложно представить, что ваша дикарка будет обниматься с людьми на Поворотнике, – согласилась я.

– Смерч на этом поле тоже было сложно представить, – пожал плечами Вольга и конечно же был прав. – Ну что, удачливый ты наш, сам до дома добредешь или подсобить?

– Добреду. Тати проклятые! – Пьяный махнул на нас рукой. – Уж и не выпить честному человеку, враз карманы обчистят.

Судя по постепенному возвращению связной речи, парень до дома действительно доберется, не заблудится.

Вольга сладко потянулся.

– И нам пора. Спать так после этой кутерьмы хочется! Да и ноги замерзли. – Он посмотрел вниз и будто впервые заметил, что его домашние шерстяные чуни утопают в снегу и уже насквозь промокли.

– Вольга, вы не можете пойти спать, – очень убедительно сказала я.

– Это еще почему?

– У вас назначена встреча.

– Не припомню. С кем?

– Со мной.

Серьезный разговор с волшебником баронесса предпочла провести в своем собственном облике, чтобы северный варвар не мог позволить себе щелкнуть ее по носу, как несмышленую девчонку. Наоборот, щелкать по носу собиралась именно она.

Оправив строгое темно-синее платье (теперь уж не до вольностей в виде красных бус), Лукреция решительно вышла из своей комнаты и постучалась в дверь к Вольге. Ответа не последовало. Если он заснул, пусть пеняет на себя. Аристократка наплевала на все правила приличия (что в силу своей профессии делала довольно часто, но не любила в этом признаваться) и, толкнув дверь, без приглашения вошла в комнату.

Так и есть!

Волшебник мирно посапывал, развалившись в кресле. Волосы он так и не расчесал, отчего, несмотря на отросшую щетину, больше напоминал одного из своих воспитанников, нежели воспитателя. Закаленное сердце Лукреции не дрогнуло при виде подобной идиллической картины, она с грохотом поставила светильник, с которым пришла, на столик рядом с креслом.

Вольга дернулся от неожиданно резкого звука и попытался вскочить, но баронесса Зоненштадтская остановила его, успокаивающе подняв руку.

– Я вижу, вы с нетерпением меня ждали, – вкрадчиво начала она. – Тогда, с вашего разрешения, я приступлю к тем вопросам, которые накопились после прошедшей ночи.

– Сдается мне, вы к ним приступите и без моего разрешения. – Северянин потянулся, зевнул и поудобнее устроился в кресле, глядя на свою настойчивую гостью полусонными глазами.

– Сидите, сидите, можете не вставать, – с усмешкой разрешила Лукреция и обеими руками оперлась на трость. Она была очень даже не против нависать над собеседником во время важного разговора. – А теперь соберитесь с мыслями и расскажите мне обо всем до конца.

– Я не понимаю, о чем вы? – прикинулся дурачком Вольга. Баронесса и без того подозревала, что он скрыл не одну деталь, а очень многие, но теперь твердо это знала. Перед ней был человек, который притворялся, опасаясь, что может выдать что-то сверх того, о чем его спрашивали.

Заказчики иной раз хуже детей. Порой матерой интриганке приходилось брать в свои руки даже постановку задачи – иначе бы половина вопросов, для решения которых ее нанимали, так никогда бы и не была закрыта.

– Вольга, я, конечно, стара, но до маразма мне дальше, чем вам. – Лукреция сверлила глазами ерзавшего в кресле нанимателя. – Два волшебных артефакта найдены в один день, более того, активированы таким образом, чтобы нанести заметный урон городу. Спрашиваю еще раз: что вы мне не сказали? Что должно произойти завтра или, может быть, послезавтра?

– Вообще-то…

– Вообще-то?

– Вообще-то после Солнцеворота в дом с проверкой приезжает кто-то из старших волшебников. – К своей чести, Вольга все же выглядел немного смущенным.

– И вы мне не сказали?!

– Но позвольте, когда мы с вами серьезно разговаривали в последний раз, это не представлялось таким уж важным! Ни один из артефактов не был запущен.

– Вольга, у вас из хранилища пропадают вещи и при этом проверка не кажется вам такой уж важной? – с сомнением покачала головой Лукреция. – Тогда что они проверяют? И кто они?

– Проверяют дом, воспитанников, меня. Каждый год совет волшебников назначает нескольких проверяющих. Проверки неожиданные, могут произойти в любое время, но только одна, заключительная в году, всегда проводится после праздника Солнцеворота.

– Вольга, вы хоть понимаете, что это значит?

– Что мне не пройти проверку? – беспечно спросил великовозрастный шалопай.

Лукреция презрительно фыркнула и стала мерить шагами комнату.

– В этом доме есть кто-то, кто ненавидит вас настолько, что готов разрушить город, наводнив его волшебными вещами, лишь бы избавить это место от вас!

– Вы преувеличиваете, – нервно сказал волшебник и впервые сел ровно в кресле. – За что?

– Вам лучше знать. Вспоминайте!

– Лукреция, помилуйте, это подростки – они всегда и всех ненавидят. Откуда мне знать за что? Я ничего такого не делал.

– Так, может, именно за то, что ничего не делали? – Баронесса сузила глаза. Она вспомнила о несчастном мальчике-целителе, но тут же отбросила эту мысль, так как Весень с младенцем всю ночь был дома. – И я не преувеличиваю. Я преуменьшаю! Они все поблизости! Все рядом! Вы пытались искать пропавшие вещи по округе?

– Нет, конечно, это как иголку искать в стоге сена! Тут не пройдет фокус с вызовом по имени, потому что я не знаю их имен.

– А хранилище вам на что? Неужели так трудно взять оттуда пару-тройку вещей-поисковиков?

– Зачем пару-тройку, – не понял волшебник, – если я один?

– Вы меня поражаете! – Наставительный тон Лукреции становился все увереннее. – А ученики на что? На протяжении веков всю грязную работу в мире делают именно ученики.

– То есть вы им доверяете искать волшебные вещи?

– Ну уж той половине, которая сегодня ночью осталась дома и не пошла на праздник, доверяю точно.

– А что делать с другой?

– Заприте в доме.

– И как мне это объяснить?

– Уж с чем с чем, а с изобретением самых невероятных объяснений у вас пока проблем не возникало, – прозрачно намекнула баронесса.

– Хорошо, но одним поиском реликвий проблему не решить.

– Вы правы. – Баронессе надоело ходить по комнате, и она замерла рядом с заманчиво разлапистым креслом Вольги. – Не уступите даме место? Я сегодня была вынуждена сделать несколько десятков кругов в вашем безжалостном хороводе.

Волшебник нехотя встал и тут же растянулся на кровати. Лукреция не возражала – лишь бы не уснул.

– И что же? – спросил хозяин дома, подгребая под локоть подушку, отчего атмосфера разговора приобрела некоторую интимность.

– Против вас строят козни – стройте козни в ответ. Допустим… – Расположившись в кресле и отложив трость, пожилая дама выдержала паузу, достойную театральных подмостков. – Допустим, в своих поисках вы можете проглядеть один или несколько более-менее безобидных артефактов, только не забудьте договориться с их новыми обладателями, что они укажут вам на то юное дарование, которое придет эти артефакты включать.

– Надо запомнить этот момент, – с удовлетворением сказал Вольга.

– Это еще почему?

– Впервые у меня появилось ощущение, что я не зря плачу вам деньги.

– Я догадывалась, что вы крайне бесчувственный субъект. – Баронесса нисколько не обиделась, а лишь рассмеялась скрипучим смехом. – Но не настолько же!

– Давайте перейдем ко второму вопросу, – предложил волшебник. – Скоро начнет светать, а мы еще не ложились.

– Вы-то как раз легли.

Вольга резко сел на кровати, но при этом поджал ноги под себя и прижал к животу подушку.

– Итак?

Баронесса устало вздохнула.

– Лель. Почему вы не рассказали о нем?

– Не рассказал чего?

– О его лице.

– А разве это имеет значение?

– Сейчас все имеет значение. Так что произошло с его лицом?

– Родовая травма.

– То есть он был таким всегда?

– Да, до тех пор, пока не осознал, что владеет волшебством. С тех пор никто не видел его без наброшенной иллюзии. А как вам это удалось?

– Волшебная сила хоровода, – усмехнулась старушка. – Кто еще знает, кроме вас?

– Здесь? Никто. Это не важно.

– У вас слишком много не важных вещей. Есть еще какие-то подробности о детях, которые вы посчитали не важными?

– Не припомню.

– Хотя на память должна жаловаться я, – не удержалась от шпильки Лукреция.

– У вас последний вопрос, и я ложусь спать, – предъявил в ответ ультиматум северянин.

– Ладно. Что там за история о браках с простыми людьми? Волшебники чаще всего женятся на волшебницах?

Вольга хитро подмигнул Лукреции.

– А почему вы спрашиваете? Появился кто-то на примете?

Баронесса посмотрела на северянина, как на дохлую мышь. Выдавать Ратко она пока не собиралась.

– Я думала, что в целях своего расследования могу задавать любые вопросы.

– Чаще всего, – хозяин дома подчеркнул первые два слова и перешел на серьезный тон, – волшебники и волшебницы остаются одиноки. Видите ли, природа нашего существа такова, что вероятность появления ребенка-волшебника у родителей-волшебников ничтожно мала. Если один родитель волшебник, а второй нет, шансов уже больше, но тоже немного. Чаще всего волшебники рождаются в третьем или четвертом поколении. Все это вкупе делает существование волшебных семей крайне… болезненным. Мы живем много дольше обычных людей, и мало кто готов смотреть, как старятся и умирают самые близкие люди.

В комнате повисла гнетущая тишина.

Баронесса подобрала клюку и встала.

– Спокойной ночи, Вольга, – негромко произнесла она.

– Спокойной ночи, леди Лукреция.

Пожилая дама вышла в коридор, аккуратно притворив за собой дверь, и грустно вздохнула. Каждому достаются свои тяготы. Вольга жалел, что стареет слишком медленно, она же – что слишком быстро. Неугомонное семейство баронессы требовало от нее все больше и больше поддержки, не желая делать скидки на преклонные года. Именно по этой причине Лукреция, вместо того чтобы сидеть дома у камина и наслаждаться книгами из библиотеки, собранной предками, бродила ночью по дому северных волшебников.

Будто специально, чтобы отвлечь уставшую аристократку от невеселых мыслей, по лестнице поднялась темная фигура и стала красться на цыпочках вдоль коридора.

– Ждан? – не без умысла позвала баронесса. – А я думала, ты со всеми на празднике.

– Вы что, тратить такую важную ночь на разведение костров и детские игры! – обиженным голосом протянул мальчишка, не подозревая, что его обожаемая леди именно на это ее и потратила. – Это хорошо, что вы не спите. Я хотел к вам постучать, но Олег мне чуть уши не оторвал. Пойдемте, я вам такое покажу!

После долгого дня и ночи Лукреция едва держалась на ногах, но Ждан уже вцепился в ее руку и тащил к своей комнате. К несчастью, взявшись за подобную работу, баронесса была обязана смотреть на все «такое», что хотели показать ей воспитанники дома. Пожилая дама вздохнула и направилась вслед за юным волшебником. Интересно, легче бы ей стало переносить бессонную ночь, если бы она сейчас вернулась в молодое тело? Эксперимент напрашивался сам собой. Но позже.

В комнате юного волшебника пахло зверьем, да так, что не мешало бы проветрить. Обычную аскетичную обстановку, свойственную этому дому, дополняла лишь одна деталь – клетка на полу около стены. И в тот самый момент, когда они зашли в комнату, обитатель этой клетки ловко повернул лапой замок, ее закрывавший, и вырвался на свободу.

– Стоять! – заорал Ждан, совсем позабыв, что на дворе ночь. – Куда?!

Мохнатый зверек и не подумал повиноваться: он запрыгал по мебели, с ловкостью уворачиваясь от протянутых рук мальчишки.

Пушистый длинный хвост, желтое пятно на грудке, острая мордочка и круглые уши – кого-то он напоминал баронессе.

– Постой-ка, это же куница! – воскликнула она.

И куница, и Ждан внезапно замерли и посмотрели на пожилую даму, будто до конца не веря, что она могла произнести такой очевидный факт. Зверек очнулся первым, прошмыгнул у ног волшебника и кинулся к юбкам Лукреции.

– Куда?! – испугался мальчишка и, что греха таить, сама аристократка тоже. Как потом выгонять дикого зверя из-под подола платья?

Но тут случилось странное. Вместо того чтобы юркнуть под широкую синюю оборку, куница поднялась на задние лапы, а передними взялась за юбку баронессы. С вытянутой мордочки на аристократку смотрели очень мудрые, просящие глаза.

– Ждан, что ты наделал! – не удержавшись, воскликнула Лукреция, готовая заплакать от жалости к зверьку.

– То, что и собирался. Перед вами зверь с отпечатком души Фенрира Справедливого. Говорить он, конечно, не может, но отличается особой сообразительностью, – гордо сказал мелкий живодер.

– А где вторая? Их же было две! – Ужас баронессы все нарастал.

– Со второй не получилось, – горестно ответил Ждан.

– Ждан, где она? Что ты с ней сделал?

– Да успокойтесь, напридумываете тоже! В лес только что отнес и выпустил. Давайте, помогите мне его поймать. – Мальчик выжидательно приоткрыл дверцу клетки.

– Зверь отправится со мной, – решительно заявила баронесса.

– Что? – не поверил своим ушам волшебник.

– Я его конфискую, – объявила Лукреция и направилась к двери. Куница поскакала рядом, не отставая от ее юбки.

– А вы знаете, что куницы ломают шеи своим жертвам и пьют их кровь, пока они еще живые? – крикнул баронессе вдогонку Ждан, видимо, чтобы той спалось лучше.

– Зверь, конечно, волшебный, – ответила пожилая дама, – но я весьма сомневаюсь, что даже эта куница сможет сломать шею человеку.

– Я вас предупредил!

Лукреция решительно закрыла за собой дверь и посмотрела вниз на зверька, который все еще не отходил от ее подола.

– Ты же не будешь ломать мне шею и пить кровь?

Куница вполне явственно и очень по-человечески покачала головой. Баронесса уже перестала удивляться чему-либо в этом доме.

– Ну хорошо. Тогда утром я покажу тебя Вольге, надеюсь, он исправит то, что натворил этот оболтус.

Куница снова покачала головой.

– Так чего же ты хочешь? – только задавая этот вопрос, Лукреция в полной мере прочувствовала всю нелепость ситуации.

Зверек ловко вспрыгнул на перила лестницы, а оттуда, немного напугав баронессу, все еще не позабывшую предупреждение Ждана, на плечо к своей спасительнице. Но вопреки зловещим предупреждениям, продукт волшебного эксперимента не стал грызть шею, скрытую под высоким воротником с кружевами. Пожилая леди лишь поежилась, когда острые коготки коснулись ее плеча, и отмахнулась от богатого хвоста, мелькнувшего перед лицом. Животное и не думало выказывать агрессию, наоборот, странным образом заурчало ей на ухо.

– Ладно-ладно, не подлизывайся, – уступила Лукреция. – Завтра решим, что с тобой делать.

Она уже собиралась отправиться спать, когда некий странный звук привлек ее внимание. Баронесса настороженно замерла на лестнице. В дверь стучали. Пожилая леди постояла еще немного, как бы желая убедиться, что это не слуховые галлюцинации, вызванные бессонной ночью. Но нет, стук был отчетливым и с каждой секундой становился все более нетерпеливым. Лукреция оглянулась, хотя, как и следовало ожидать, никто на стук не спешил. Тогда она решила посмотреть на столь раннего посетителя сама.

Спустившись вниз, аристократка, как была, с куницей на плече, отодвинула засов и впервые за долгое время открыла входную дверь сама, взяв на себя роль, которую в ее замке обычно исполнял дворецкий.

На крыльце в первых отблесках едва занимавшегося рассвета можно было увидеть только высокую мужскую фигуру в кожаной куртке с богатым меховым воротником.

– Вы кто? – спросила баронесса.

– Это вы кто? – с вызовом ответил мужчина, сделал шаг вперед и попытался отодвинуть Лукрецию в сторону.

Но баронесса была отнюдь не так беззащитна и хрупка, как выглядела. Железный набалдашник ее трости весьма ощутимо и недвусмысленно уперся в предмет мужской гордости незнакомца. Куница на плече угрожающе оскалила клыки и издала крик, больше похожий на птичий, выказывая готовность броситься на непрошеного гостя.

– Это вы стоите на крыльце, а не я. К тому же дама задала вам вопрос – игнорировать его просто невежливо.

Импровизированный урок хороших манер Лукреция сопроводила движением трости, которое обещало ночному визитеру массу болезненных переживаний в случае, если он не оценит воспитательной речи.

– Кто там? – раздался голос Весеня с лестницы. – Родители ребенка пришли?

Бледный целитель, заработавший за прошедшую ночь себе еще и черные круги под глазами, спустился в сени и встал за спиной баронессы. Младенец на его руках, видимо за этот же период набравшийся достаточно сил, заворочался и закряхтел, а затем разразился гулким требовательным плачем.

– Что это? – еще больше опешил незнакомец и сделал шаг назад. – Я точно туда попал? Это ведь дом волшебников на Калиновой улице?

Его замешательство премного позабавило Лукрецию. Ее так и подмывало сказать, что да, были тут такие, но теперь дом продан и в нем живет она со своей многочисленной семьей. Осуществить внезапно пришедшую в голову шалость пожилая дама не успела – на шум вниз спустился Вольга.

– Что тут у вас?

– Вольга, черти тебя раздери! – заорал с крыльца незнакомец. – Это я хочу знать, что здесь происходит! Откуда в этом доме старуха с куницей, не говоря уж о младенце?!