Читать книгу "Женские грёзы"

Глава XVI

Виктория открыла глаза и первый, что она увидела, это белый потолок и люстру в виде солнца. Посмотрев на свои руки, девушка поняла, что была привязана к кровати. Ни рукой пошевелить, ни ногой сдвинуть. Попыталась ртом дотянуться до верёвки на руке, но не смогла. Руки её были связаны белыми верёвками, а тело привязано к металлической кровати кожаным ремнём. Ещё раз покрутившись на месте, Виктория попыталась руками разорвать верёвку, но она были довольно крепкой. Она была натуральной, что использовали альпинисты при скалолазании. Её невозможно было просто так взять и разорвать. А когда пытаешься сорвать, то больно режет руки.

– А, вот вы где, моя голубушка, – заглянул в палату тот самый психиатр Анатолий Вейшмарк. Зайдя в палату, поставив перед ней табурет, он уселся на нём и начал рассматривать девушку.

– Что со мной, доктор? Почему у меня руки связаны, а сама я привязана к кровати?

– Это потому, милая, что вы укусили не только меня, но и нашу медсестру, когда мы пытались проколоть вам успокоительное.

– Разве? – удивилась она, – Я что-то ничего не помню.

– А что вы помните? Расскажите.

Виктория взглянула на потолок, в надежде на то, что хоть что-то в голове прояснится, пролетят мысли обрывками, но этого не случилось. Хоть сколько угодно ни смотри, всё равно в голове была какая-то пустота. Приподняв голову от подушки, она снова попыталась что-то вспомнить, но не смогла. Положив голову обратно, посмотрела на врача. Из её глаз появились слёзы. Она абсолютно ничего не помнила.

– Ничего не помните? – спросил Анатолий Вейшмарк и опустил очки на нос.

Девушка отрицательно качала головой. Она ничего не помнила.

Доктор прокашлял. Вытащил из чемодана какие-то бумаги и положил перед собой на стол. Посмотрел на Викторию и начал листать бумаги.

– А вы знаете, что у вас проблемы с головой?

– Как это? – спросила удивлённая Виктория и прокрутила пальцем у виска, спрашивая, что это она того?!

Доктор улыбнулся. Снова уселся на стул и продолжил беседу:

– Скажите мне, пожалуйста, вы помните своих родителей, сестёр, братьев, подруг? Может быть, вы жили с подругой?

Виктория снова попыталась вспомнить. Было видно, что это ей давалось с трудом. Такое ощущение, что в один миг она забыла про свою жизнь. Память стёрлась напрочь, и весь её блуд был прощён, взамен отобрав события из жизни. Хоть сколько тужься, всё равно невозможно было вспомнить. Видать, судьба распорядилась с ней иначе, подарив ей новую жизнь с чистого листа.

– Не получается?

Девушка снова заплакала. Теперь не из-за того, что забыла всё, а из-за стыда перед врачом. Ведь она оказалась в психиатрической клинике, и её нахождение означало полный провал и проигрыш в битве с разумом. Чтобы окончательно не проиграть, больных людей кладут в больницу на лечение. И не все больные могут выдержать таких адских мук, что регулярно происходят в таких учреждениях. Порой там творятся страшные вещи с больными: избивают их, толком не лечат, насилуют, могут морить голодом и заставляют спать голыми на полу в холодную погоду. И повезло девушке, что она попала в тёплое время года и в лучшее учреждение, где за ней будет достойный уход.

– Знаете, что, Виктория?! Я вас оставлю одну на несколько часов, пока вы не придёте в себя после укола. Вы пока подумайте в тишине, поразмыслите над своей жизнью, аль что-то припомните, как тут же расскажите мне. Я пока назначу вам лёгкое успокоительное, а ближе к ночи примете снотворное, после чего будете видеть цветные и яркие сны, о которых должны мне постоянно рассказывать.

Виктория ничего не ответила, а лишь грустным взглядом посмотрела на доктора.

Анатолий Вейшмарк встал, отложил стул в сторону, положив в карман медицинскую книжку девушки, медленно пошёл в сторону выхода.

– Доктор, стойте! – вдруг окликнула его Виктория.

Тот остановился, но не стал поворачиваться в сторону своей пациентки. Думал, что так и должно быть: она всего лишь пациентка, а он – доктор, что поставит её на ноги. Должна быть чёткая грань между ними. Даже если он симпатизировал ей.

– Доктор? Можно у вас попросить кое о чём?

Анатолий Вейшмарк тяжело вздохнул и ответил:

– Спрашивайте.

– Отстегните с меня эту ремень, пожалуйста. Или хотя бы ослабьте его, а то груди уже болят, он сильно давит на них.

Доктор ничего не ответил, а молча вышел из палаты.

Виктория поняла, что попала к настоящему маньяку, который может её мучить и мучить. А ведь ремень серьёзно сильно давил её груди, что она их уже не ощущала.

Не успела девушка опомниться, как в палату вошла молодая медсестра с подносом в руках. Думала, что это еда, а это оказались странные жёлтые таблетки, шприцы, вата, бинты, кастрюля с водой.

– Я есть хочу, – чуть не плача захныкала Виктория.

Медсестра делала своё дело, не обращая внимания на мольбы пациентки. Положила поднос на стол, смочила бинт в кастрюле с водой и вытащив шприц с каким-то лекарством, заставила девушку лечь животом, оголив ягодицу.

– Как я могу перевернуться, если я связана? – удивилась Виктория.

– Это точно. Тогда просто лежите смирно, я вас освобожу, и вы перевернётесь.

Виктория согласилась и лежала спокойно, не шевелясь. Застыла, словно столб. Она была совсем неподвижна.

Медсестра ослабила ремень и вовсе его сняла. Виктория легла на живот, оголив свой зад.

– Это будет совсем не больно. Словно комарик вас укусит.

– Да знаю я. Можете даже не рассказывать. Думаете, что я совсем ненормальная?

Медсестра ничего не ответила, а молча сделала укол и быстро ушла из палаты, оставив лишь мокрый бинт, воду и те самые жёлтые пилюли.

«Интересно, а смогут ли вернуть память эти самые жёлтые таблетки?», – подумала Виктория и дотянулась до них. «И форма у них странная – не круглые, а прямоугольные. Да и запах какой-то специфический, какая-то химия. Возможно, они смогут вернуть мне хоть частичку воспоминаний», – ещё раз потрогав их, понюхав и попробовав языком, Виктория проглотила все три таблетки, одновременно запивая водой из той самой кастрюли.

Выпив всё это, девушка решила прилечь, одновременно окутавшись одеялом. Ей что-то резко стало холодно и ужасно знобило. Не прошла и минута, как она тут же уснула.

В палату вошёл Анатолий Вейшмарк с двумя медсёстрами. Тот прощупав пульс, зло посмотрел на одну из медсестёр, а та лишь глаза отводила и попыталась спрятаться за спину другой.

– Что вы наделали? Что вы ей вкололи? Неужели «Карбидоп»?

Та ничего не говорила, а просто стояла с опущенной головой.

– Отвечайте! Она вам что, больна болезнью Паркинсона? Или у неё деменция старческая? Зачем вы это сделали? – наорал на неё Анатолий Вейшмарк и случайно рукой задел мокрый бинт. – Это для чего? Неужели вы хотели попытаться самостоятельно провести тот самый эксперимент? А где новый экспериментальный препарат «ZeTTa»? Ну, эти самые жёлтые пилюли?

Обе медсёстры молчали. Первая молчала потому, что она не была при делах, а вот вторая умалчивала из-за того, что была виновата во всём. Ведь она принесла эти самые пилюли, а пациентка, по всей видимости, подумав, что это снотворное, съела их.

– Молчите? Тогда обе будете месяц без зарплаты работать! – ответил недовольный Анатолий Вейшмарк и пошёл было к выходу, пока её не остановила одна из медсестёр.

– Анатолий Илларионович? Я же ни в чём не виновата. Меня-то за что вы так сурово караете? У меня дом, семья, ипотека. Да и вы знаете, что меня муж с двумя детьми бросил.

Анатолий Вейшмарк сделал глубокий вдох и задержал дыхание на несколько секунд. Так он простоял около тридцати пяти секунд. Когда вновь с радостью выдохнул последний воздух из лёгких, посмотрел на свои часы. Время было без пяти три часа дня. Это значит, что самое время смотаться из больницы по своим делам.

– Эмм-м-м-м. С вами всё порядке? – спросила вся та же медсестра.

Анатолий Вейшмарк на них не смотрел, а постоянно глядел на свои часы, будто был в ожидании чего-то интересного, будто вдруг они исчезнут из его рук. Но всё же придя в себя, он ответил:

– Да, Камилла, всё хорошо, – и посмотрел на вторую медсестру. – Пожалуйста, Татьяна, уберите здесь всё, и не мешайте пациентке спать. Она всё же приняла большую дозу препарата для теста.

– Хорошо, Анатолий Илларионович. И пожалуйста, простите меня.

Доктор ничего не ответил, а лишь средним пальцем с носа приподнял очки и кивнув, вышел из палаты

– Вот видишь, какой он хмурый и сердитый, – покачала головой первая медсестра Камилла. – Хорошо, что не устроил нам выговор.

– Да ничего такого не было бы. Побесится и перестанет. Будто мы нашего Анатолия не знаем. Не впервой, – ответила вторая медсестра Татьяна. – Помнишь, как он орал, когда я разбила ампулу?

– Это-то да-а-а-а-а. Но это ампула, а здесь экспериментальный препарат… Ты же знаешь, как он работал над ним. Всё ухо нам прожужжал, что нужен кролик. А ты, по своей наивности, принесла настоящего и живого кролика.

Татьяна опустила голову и рассмеялась.

– Точно, а потом он так начал беситься, что сам несколько ампул разбил. Смешно, но и одновременно грустно вышло. Я же под словом «кролик» не подразумевала и не думала, что это может быть испытуемый. Я думала, что он просит тех самых маленьких, ушастеньких меховушек. Я просто хотела хоть какую-то пользу для клиники принести.

– А вышло, как всегда. Ладно, не думай об этом. Главное, что он перебесится и успокоится.

– Что он с ней может сделать? – посмотрев на спящую Викторию, спросила Татьяна.

– Этого нам неизвестно. Знаю, что он просто хочет испытать свой препарат. Посмотрим, что будет дальше, – ответила довольная Камилла и укрыла Викторию вторым одеялом, чтобы ей не было холодно.

– А это ещё зачем? – взяв в руки второе одеяло, удивилась Татьяна – На улице жарище. Не меньше тридцати трёх градусов жары. Она же не замёрзнет.

– Если пациентка и вправду выпила экспериментальный препарат «ZeTTa», то её организм потеряет много воды, от этого ей станет очень холодно. А ещё у неё начнётся обезвоживание.

– Ну и название этого лекарства. Прямо как в фильмах, – усмехнулась Татьяна, что тут же прекратила, так как Камилла злостно посмотрела на неё.

Камилла была старше Татьяны и намного опытнее. Она здесь работала уже больше десяти лет, как клинка открылась. Бок о бок была с профессором, доктором психиатрических наук Анатолием Вейшмарк. И все десять лет не уходила от него, и все три раза за всё время выходила в отпуск (слишком мало, конечно, но бывало, что отдыхала по два, а то и по три месяца). За все эти десять лет Камилла была полностью истощена. Сосуд с здоровьем был полностью изношен и треснут. А начальник и хозяин этой клиники не давал ей никакого лечения. Такое ощущение, что он специально ожидал её часа, пока она не заболеет. Кто знает, какие мысли скрывал этот самый Анатолий Вейшмарк. Это знал один лишь сам доктор.

Теперь вернёмся к нашей пациентке. Когда она приняла новый экспериментальный препарат «ZeTTa», видела не только сны, а как бы совершала астральную проекцию. Её душа могла выйти из тела и совершать интересные путешествия. Понятное дело, что мало кто поверит в существование души и в то, что она может вылезти из тела. Это ещё научно не была доказана. Но доктор хотел доказать с помощью этого препарата существование души, что может без хозяина, то есть тела, совершать самостоятельные действия. А раз Виктория сразу приняла несколько таблеток, то действия препарата не заставит себя долго ждать. И вот оно, очередное доказательство существование души. Девушка и сама не поняла, как очутилась в странном мире, где было всё серое, мрачное и навевающее тоску. Серые тучи закрывали солнце, но дождя не было. Даже температура была ниже нормы (не 25 градусов, как в материальном мире, а 10), зато холод не ощущался. Ветра не было, но кое-где колыхались маленькие, зелёные травы, что пробили асфальт. Место не очень жутковатое, неприятные ощущения всё же поползли по телу.

Вдруг навстречу к Виктории вышли какие-то странные существа, покрытые простынёй (как привидения). Девушка не испугалась, а лишь подумала, что это сон. Чем ближе они подходили, тем ей становилось жарче. Ещё бы чуть-чуть, температура могла стать, как на солнце. Но этого не случилось, потому что существа пропали. И снова мир ожил. На глазах у потрясённой Виктории мир изменился до неузнаваемости. Показались машины, люди, переходящие через переход, светофоры, детишки, которые шли, взявшись за ручки с матерями. Но никто не обращал внимание на девушку. Даже один парень шёл прямо на девушку. Виктория хотела его остановить, а он прошёл сквозь неё.

«Что за дела? Что это только что было»? – подумала она и пошла. Точнее мгновенно телепортировалась в какую-то квартиру. Очутившись там, девушка вспомнила всё. Это была её квартира. Войдя на кухню, она увидела спящую за столом Лику. В руках та сжимала телефон, а рядом с ней лежал блокнот. Раскрыв первые несколько страниц, Виктория прочла её запись: «1-го июня 2016 года в нашу с Викторией жизнь ворвался психиатр Анатолий Вейшмарк из Мытищ. Если бы не он, то не увезли мою любовь куда-то, где я не смогу её отыскать. Теперь даже не знаю, где искать мою дорогую девочку. Прошло три дня, а я до сих пор бездействую. Как быть, я даже не знаю. Что с ней там могло случиться? Как теперь её оттуда вытащить? Я же знаю, что из неё там сделают овоща. Она не была сумасшедшей или больной шизофренией. Просто нужна была для экспериментов доктора. Господи, прошу, дай мне силы спасти её…».

Эти самые слова так затронули Викторию до глубины души, что она пыталась прикоснуться к Лике, но не смогла, рука проходила сквозь неё. Тогда она просто прошептала ей на ухо:

«Я в психиатрической клинике номер 5 по Товарищеской улице, 2б. Пожалуйста, любимая моя подруга, спаси меня. Позвони моим подругам Олесе и Наталье. Помогите все вместе выбраться из этой трясины…». Не успела полностью выговориться, как тут же всё растворилось. Всё потемнело и почернело, как сама ночь, душа Виктории вновь возвратилась в тело. Открыла глаза, и рядом увидела того самого улыбающегося доктора.

– Ну, моя любимая пациентка, как спали? Выспались хоть? – взглянул на часы. – Вы спали не меньше пяти часов. Сейчас время уже восемь часов и тридцать две минуты вечера. Пора вставать, поесть, принять лекарства и пройти со мной процедуру общения.

– Зачем мне это надо? Какой толк от общения с вами? И что это со мной было? – еле открыв глаза, спросила Виктория и немного пошатнулась от вида доктора.

– О чём это вы? – будто сделал удивлённый вид.

– Я сперва ничего не видела, но как оказалась у себя в квартире, всё вспомнила. Что это за таблетки были?

Анатолий Вейшмарк промолчал. Внимательно слушал свою пациентку и закинув правую ногу на левую, сидел и делал вид, что озадачен её проблемой.

– Это ещё ничего. Главное, что вы отдохнули и память к вам вернулась с новой силой. Радуйтесь, что всё работает.

– Работает что? – не поняла Виктория.

– Таблетки работают. Радуйтесь…

– И с чего бы это мне радоваться? Я что, психически больная?

– Все мы в душе психи, но по-своему. Нет одинаковых людей. Все по-своему уникальны. Да и не думаю, что есть на все сто процентов здоровые люди. Иначе зачем нам тогда психиатрия была бы нужна?

Виктория промолчала и призадумалась. В словах доктора была доля правды. Почему тогда всё это случилось именно с ней? Она же была здорова. Не было никаких причин для беспокойства. Ведь девушка просила свою подругу не вызывать психиатра, значит, та не сдержала слово и позвонила ему. А номер откуда у неё?

– Вам сейчас нужно поесть. Всё же этот самый препарат отнимает много энергии и сил. У вас что, до сих пор аппетит не пробудился?

Действительно, Виктория была ужасно голодна. Она сейчас готова была даже кашу съесть, лишь бы хоть какая-то пища попала в желудок.

Анатолий Вейшмарк встал и выйдя в коридор, крикнул:

– Татьяна, принесите нашей пациентке суп, гречку с котлетами и сладкий чай. Да поживее. Затем обернулся к девушке и начал разглядывать её.

Виктория была удивлена, что доктор рассматривал её с головы до ног, что даже чуть постеснялась.

– Ничего, сейчас вам принесут поесть, – снова с улыбкой ответил доктор и вышел в коридор.

Девушка, оставаясь одна в палате, выскочила с кровати и спрыгнув на подоконник, посмотрела в окно. Они находились примерно на четвёртом этаже. Да и на окнах стояли решётки, что выбраться оттуда не было возможности. Оставалось попытаться сбежать тогда, когда все заснут. А пока приходилось надеяться на то, что Лика услышала мысли и поможет спасти её.

Глава XVII

Лика пришла в себя ближе к полуночи. Прищурившись, посмотрела на часы и обомлела: она проспала целых двадцать шесть часов. Надо любыми путями найти девушку. Только, что могла сделать 17-летняя девчонка? Конечно же, обратиться в полицию. Но кто ей поверит? Да и она сама в данный момент была в розыске. Если покажется в полицейском участке, то её быстро схватят и заставят вернуться к неродным родителям. А ей этого не хотелось.

«Тогда должен же быть другой выход», – подумала Лика и её озарила мысль найти подруг Виктории и всё им рассказать. Кто знает, быть может, у них найдутся связи и быстро отыщут девушку.

Рассматривая свой дневник (который прочитала душа Виктории), вдруг вспомнила слова девушки. Если это не сон, то это может быть правдой. Слова были таковыми: «Я в психиатрической клинике номер 5 по Товарищеской улице, 2б…». Что это может быть? Действительно, спасательный круг или просто дурной сон? Если спасение кроется в этом самом загадочном сне, то нельзя медлить, а быстро надо найти телефон Виктории и обзвонить её подруг.

Лика первым делом начала поиски в зале, где обычно Виктория хранила все свои сбережения и косметику. Было бесполезно, потому что там его не оказалось. И в комнате его не было. Телефон будто испарился. А как без телефона теперь спасти девушку? Ведь Лика не помнила имена её подруг. Как быть? Но она, не потеряв надежду, снова решила посмотреть её комнату и заглянуть во все щели. Телефон лежал под кроватью. Как до этого она могла это не заметить? Достав его, нажимала на сенсор, но он не работал.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! Это же айфон. Похоже, что и зарядки не осталось. Надо найти зарядное устройство, и подзарядив, позвонить, – сказала сама себе вслух.

Не успела она поставить телефон зарядиться, как он резко зазвонил. Лика обмерла. Как телефон может позвонить, если он выключен? Не решалась посмотреть на экран, но чувства героизма было сильнее. Поэтому девушка, взглянув на экран, ответила на звонок.

Там на другом конце послышался какой-то хриплый мужской голос. Он предупреждал Викторию, что если она не выйдет на работу к завтрашнему дню, то заберёт всё: квартиру, всю модную одежду (включая и платья), машину (а где она?), всю бытовую технику в доме и если надо, то и её жизнь.

– А кто это говорит? – после длительного молчания, Лика решила ответить.

– Кто-кто?! Ты что, Виктория, обкурилась? У тебя голос, как у пятидесяти четырёх летнего алкоголика, который живёт у нас во дворе. Я же тебя предупреждал, чтобы прекращала пить и завязала с травой. Я даже твой голос не узнаю.

Лике, конечно, были обидны его слова, что её голос такой отвратительный и отталкивающий, что даже мужики без желания разговаривали. Но сейчас дело даже не в этом.

– Простите, но это не Виктория. Я её подруга.

– Неужели? – удивился мужчина. – А где же тогда Виктория?

– Понимаете, тут такое дело… Она в психиатрической клинике.

– Правда? Я же ей говорил, чтобы завязала с травой. Она меня не слушалась, говорила, что это не вредит её нервам. Вот теперь, пожалуйста, она в психиатрической клинике. И кто будет теперь ублажать её клиентов? Я, что ли?

– Простите, что прерываю вас, но вы могли бы ей помочь выбраться оттуда.

– А зачем? Пусть там полежит и подумает над своим поведением.

– А кто же тогда будет ублажать её клиентов? – решила идти по-другому.

– Вы будете. Я вас, конечно, не знаю, но для такой работы вполне сгодитесь. Главное, не заговорить со своим страшным голосом, а то распугаете всех.

– Я никогда этого делать не буду, вам ясно? И вообще, я ещё девственница. Раз вы не хотите помогать, тогда и я не буду вам помогать! Виктория вообще хотела уйти от вас! Удачи! – злостно наорала Лика в трубку и выключив телефон, выкинула его на кровать. Сама упала на колени и заплакала. Она плакала очень редко. Даже из-за своей мамы не плакала, а тут не выдержала. Слёзы её хоть и не лились ручьём, всё равно они выходили сами по себе.

Чуть остановившись, глубоко задышав, Лика встала, протирая слёзы, начала в телефонном справочнике искать подруг Виктории.

– Анастасия, Вика, Леся, Ирвэна, Ната, Ватникова… Господи, да я же не помню имена её подруг! – снова на кровать выкинула телефон и встала, открыв окно, попыталась освежить память. – Стоп! Она говорила про какую-то Олесю. Олеся… Значит, это Леся.

Лика снова взяла телефон и найдя в справочнике имя «Леся», нажала на кнопку вызова. Гудки шли, но никто не отвечал.

– Да куда же ты делась? Ответь, пожалуйста, на звонок. Прошу тебя!

После пяткой попытки дозвониться до Олеси, вдруг она сама позвонила. Лика вся покрылась потом, не знала, ответить ли на звонок. Её сердце заколотилось, как она всё же решила ответить.

– Да? Алло!

– Привет, Вика. Всё же вспомнила про меня? А я, как помню, ты не хотела даже в тот раз приглашать меня к себе.

Лика слушала и понимала, что у Виктории не лучшие отношения с подругами. Раз она не хотела приглашать свою подругу к себе, значит, та не знала о работе девушки. Интересно, что ещё она могла скрывать?

– Подруга, я знаю, что ты меня слышишь. Послушай, я хочу, чтобы между нами больше не было ссоры. Ты мне очень нужна. И я очень по тебе соскучилась.

Лика не знала, как ей признаться и начать разговор. Но она, всё же преодолев страх и скованность, ответила:

– Здравствуй, Олеся. Это не Виктория. Я её подруга, и зовут меня Анжелика. Можно просто Лика. Дело в том, что ваша подруга попала в психиатрическую клинику. Вот я не знаю, как её оттуда вытащить. Как-то я недавно спала и видела сон, как будто ко мне пришла сама Виктория и сказала, что она в психиатрической клинике номер 5 по адресу: Товарищеская улица, 2б.

Олеся слушала её внимательно, не перебивала. Когда молодая девушка закончила говорить, спросила:

– А ты уверена, что она именно там? Может, тебе просто приснилось всё это?

– Ну да, мне всё это и приснилось. Там она или не там – нам придётся это выяснить. Ещё она сказала, чтобы я не только вам это передала, но и некой Наталье, – вдруг вспомнила про вторую подругу.

– Хм, – ответила Олеся и промолчала. А ведь правда она могла явиться к ней во сне. Ведь про них никто и не знает. Эта самая девушка не могла знать о их существовании.

– Лика, а откуда у тебя телефон моей подруги?

– Я живу вместе с ней. Мы хорошие подружки.

– Уау, круто, – только сумела сказать Олеся. Она действительно была удивлена. – Она меня не считала за хорошую подружку, а тут нашла другую!

– Ну так что, предпримем что-либо, или просто будем сидеть сложа руки? – не обращая внимания на слова спросила Лика.

– Конечно, предпримем. А сейчас ты в её квартире?

– Да, в её. Вы же знаете, где она живёт?

– Знаю. Сейчас позвоню Наталье, и мы вдвоём приедем.

– Хорошо, но побыстрее, пожалуйста. Жду вас.

– Непременно. До связи.

Как только Лика положила телефон, она успокоилась, села на пол и начала гладить своё лицо. В душе радовалась, что всё же она не сошла с ума, а правда видела и слышала во сне Викторию. Кто знает, может, она там, в психиатрической клинике совсем не справляется со своими эмоциями. Хотя она работала в древней профессии, у неё должны быть закалённые нервы, а чувства притуплены.

Ещё раз посидев на полу минуты две, Лика встала, потянулась, полностью приоткрыла шторы и пошла на кухню готовить себе кофе. Ночь обещали быть жаркой.

***

Наталья вернулась ближе к часу ночи. Она была так рада, что именно в такой момент познакомилась с таким прелестным человеком. Только не понимала и не знала, как с ним себя вести. Старалась не думать об этом, а хотелось поскорее принять душ и лечь спать. Да и голова сильно кружилась от лишнего выпитого вина.

Проход в ванную загородил Динар, что был очень недоволен поздним приходом своей невесты.

– Ты почему так поздно пришла? Время видела? Уже первый час пошёл. Где ты гуляла?

– Я? Я встречалась с деловыми людьми. Мы же должны как-то себя прокормить. Вот я кормилица, и мужик в доме, – икая и шатаясь в разные стороны, держась руками за стены, ответила довольная Наталья.

Динар понял, что она была подвыпившей. Было бесполезно о чём-то разговаривать. Надо было помочь принять душ, а потом уложить её спать.

– Прими душ и ложись уже.

– Я это и собиралась сделать! – заорала Наталья на всю квартиру.

– Не ори ты так. Ребёнка же можешь разбудить, – ответил Динар и тихонько приоткрыв дверь в комнату сына, посмотрел на спящего Виктора. – Я еле его уложил спать. Не хотел без мамы, хныкал. Пришлось колыбельную спеть.

– Ты что, отцом заделался? Ты где был всё это время, отец несчастный? Знаешь, как твой сынишка тосковал по тебе, сильно хотел увидеть и обнять тебя. А ты, придурок, однажды явился в нашу жизнь, испортив всю мою дальнейшую судьбу, – сидя в душевой кабине, заплакала Наталья. – Или тебе не сын нужен был, а лишь моя плоть? – с этими словами она сорвала с себе и то разорванное платье, одновременно отстёгивая бюстгальтер. – На, возьми меня, раз тебе так хочется этого.

Динар быстро укрыл её полотенцем.

– Что, не нравится тебе моё тело? Может, ты свалишь к моей лучшей подруге Олесе? У неё-то точно тело молодое и не такое морщинистое. Да и груди ещё ничего, да и не такой живот, ведь она не рожала.

Динар удивлённо смотрел на неё, стараясь не двигаться, как при встрече со змеёй.

– Что, удивлён? Думал, что я никогда об этом не узнаю? – спросила Наталья, одновременно заливаясь слезами и выпуская сопли из носа. – Я ведь любила тебя, Гречов, а чем ты мне за это отплатил? Изменил с моей же лучшей подругой!

Динар понял, что невозможно будет с ней поговорить, пока она пьяна вусмерть. Нужно было дожидаться утра, дать ей опохмелиться и позже всё объяснить.

– Зайди в кабину, и повернись ко мне спиной, я тебя помою.

– Отойди от меня. Мой свою Олесю, – Наталья оттолкнула его.

Вдруг в прихожей заиграла мелодия. Это был телефонный звонок. Динар вышел туда и вытащив телефон из сумки Натальи, ответил на звонок:

– Да? Слушаю.

– Динар? Это ты? – удивился голос.

– Олеся? А ты чего не спишь?

– А где Наталья? У нас тут дело есть.

– Наталья пока не может ответить.

Из душевой послышался пьяный голос Натальи, которая пыталась спеть песню Лесника из группы «Короля и Шута».

– Оу, понятно с ней теперь, – услышав этот пьяный голос, ответила Олеся.

– А ты чего звонила? Да и в столь поздний час.

– Да так, просто.

– Выкладывай давай.

– Не могу. Женское это дело.

– Олеся! Ты же знаешь, как я хорошо к тебе отношусь. Говори.

Ей со вздохом пришлось всё рассказать. И про ориентацию Виктории, и о её подруге, и о том, что она может быть в психиатрической клинике.

– И ты думаешь, что она в психиатрической клинике? – выдержав длинную паузу, спросил Динар.

– Я не думаю, просто предполагаю. Она же куда-то резко пропала.

– Теперь что хочешь?

– Нам надо поехать в квартиру подруги и там встретиться с некой Ликой. Всё обсудить и завтра утром поехать в эту самую клинику.

– Давай я приеду к твоей подруге. Назови просто её улицу, дом. Возьму такси и приеду.

– Зубовский бульвар, 25, квартира 54.

– Хорошо. Я буду там в течение часа.

– Динар? А что с Натальей будешь делать?

– Что-что?! Её надо помыть и спать укладывать. Не знаю даже, где и с кем она так напилась. Ну, да ладно, это не так важно. Ждите меня в течение часа.

– Хорошо, спасибо.

– До встречи, – ответил Динар и положив трубку, пошёл в ванную комнату. Но там Наталья уже крепко спала, обнимая кран для душа.

– Эх, Наталья, Наталья. Зря ты так напилась. Ладно, сейчас тебе пора идти спать. Утро вечера мудренее, – ответил он и подняв её на руки, потащил в спальню. Положив на кровать и укрыв одеялом, Динар ещё раз посмотрел на неё, поцеловал и вышел из комнаты, плотно закрыв дверь.

Заглянул и к своему сыну. Поцеловал его и вышел из комнаты и пошёл в сторону входной двери. Выйдя из квартиры, позвонил в такси и ждал машину уже на улице. Пока такси ехало, Динар старался не думать о состоянии Натальи. Пытался позабыть сегодняшний день. И думал, что свадьбу могут отменить. Зря, что ли, Наталья пришла в таком состоянии?! Да и откуда она могла знать о связи с Олесей? Он никогда не рассказывал ей об этом. Если, конечно, только девушка сама не проболталась об этом. Нет, быть такого не может, чтобы Олеся сама обо всём призналась! Она же её лучшая подруга. На слове «лучшая подруга», Динар задумался. Ведь «лучшая подруга» за спиной не будет встречаться с тем мужчиной, за кого хотела выйти другая её «подруга». Значит, не было у них хорошей дружбы и связи. Или, может, была всё-таки дружба? Динар так запутался в женских проблемах, что еле дождался такси. Он лично хотел узнать у Олеси, что она чувствовала к нему. Думал, что он мог ошибиться, и она не могла до сих пор любить его. Тем более у Олеси был муж намного лучше и богаче него.

Всё же дождавшись такси, он поехал в обозначенную квартиру.

***

Звонок в дверь квартиры Виктории. Лика сперва насторожилась: а вдруг это не её подруги, а другие, совсем чужие люди? Потихоньку подойдя к двери, сперва прислушивалась, затем посмотрела в глазок.

– Открывайте, эта Леська.

Лика открыла дверь и увидела перед собой шикарную девушку в плаще, чёрной юбке и в красивых красных туфлях. Она была чуть пониже Виктории, но и тоже такая раскрасавица, как её подруга. Олеся ещё имела хорошо сложенную фигуру, осиная талия и лебединая шея делали её более привлекательной. Глаза у неё были цвета морской волны, а волосы такие вьющиеся, кудрявые и соломенного цвета. Нос был маленьким, а на высоких скулах играла ямочка. Не просто девушка, а настоящая царица Нефертити.

– Что такое? – удивилась Олеся, увидев, как молодая девушка рассматривала её. – Некрасиво одета?

– Что вы, наоборот, очень элегантно и сногсшибательно.

Олеся улыбнулась и вошла в квартиру.

– Как тебя зовут? – снимая с себя плащ, ещё раз спросила Олеся.

– Лика, – помогая повесить плащ, ответила девушка. – Меня зовут Лика.

– Очень приятно, а меня Олеся, – пожала руку девушки. – Вот, значит, какая квартира у подруги, – разглядывая прихожую, вошла в зал. – М-да-а-а-а-а-а, квартирка-то ничего. Пару ремонтиков, и она будет лучше прежней.

– Простите меня за наглость, – войдя в зал, ответила Лика, – но я думаю, ремонт оставим Виктории. Она и определится. Нам важно теперь вызволить её из психиатрической клиники.