Читать книгу "Женские грёзы"

Глава XXXIII

Теперь расскажу вам о том, какая же история приключилась с маленькой девочкой Аделиной.

Аделина была из неблагополучной семьи. Когда ей исполнилось год, мать девочки подкинула её к родителям отца. Мать девочки пила, поэтому ей некогда было заниматься воспитанием дочери. А для того чтобы покупать спиртное, ей нужны были деньги. А как купить спиртное, да ещё и ухаживать за дочерью, если у неё не было денег? Вот и решили все проблемы разом. Отец Аделины тоже был пьяницей, но, в отличие от матери девочки, он не хотел бросать её. Да и в таких условиях тоже не мог содержать. Девочка была ещё крохой, орущей и бесящей этих родителей. Особенно по утрам после очередной попойки. Родители девочки лежат, болеют с похмелья, а тут ещё и ребёнок просит поесть. А откуда у них может быть еда, если даже для себя не было денег? Вот и решили пристроить девочку к её бабушке. Пусть ей и шестьдесят три года, но она уже была вся больная. Сахарный диабет, перенесла два инсульта и часто повышалось давление. Получала пенсию не только по старости, но и по инвалидности второй группы. Как взяла малыша, она старалась быть для него не только бабушкой, но и матерью. Постоянно пыталась докричаться до своего сына, отца девочки, но тот просто уходил от разговоров. Приходилось одной всё делать и стараться играть с ребёнком. Когда девочке исполнилось три года, бабушку окончательно добил очередной инсульт и она скончалась. Органы опеки определили девочку в детский дом номер 59, где как раз директором был Андрей Боголюбович Твардовский. Его и отчество соответствовало тому, что сам господь бог подарил девочке хорошего, доброго, заботливого и будущего приёмного отца. Он в ней души не чаял и старался подарить всю ту любовь, которую не додали её родители. Но появилась одна проблема. У Андрея неудачно складывалась личная жизнь, потому что он был бесплоден. Его жена, когда узнала о диагнозе, решила уйти к любовнику, который мог подарить ей ребёнка. И так вышло, что он не хотел с ней разводиться. Если разведётся, то придётся с ней судиться, а ребёнка отдают только полноценной семье. Отцу одиночке не разрешалось. Вот он и хотел с ней об этом поговорить и уговорить удочерить Аделину. Светлана (жена) категорически была против, что не стала церемониться и подала в суд. Органы опеки не разрешили удочерить её, и вообще, поставили крест на это. Узнав об этом, Андрей скатился до того, что начал пить. Частенько он бывал навеселе, что иногда ругался со всем персоналом. И, по всей видимости, не посчитав меру, мужчина выпил достаточно больше обычного и начал распускать руки уже на детей. Первым он домогался до её любимой и уже не приёмной дочери Аделины. Ей всё это было неприятно, ужасно страшно, но ничего не выходило – девочка слабая, беззащитная, а тот взрослый мужчина без стыда и совести, домогался до тех пор, пока об этом не узнала заведующая директора по хозяйственной части. Она-то позвонила в полицию и обо всём сообщила. Но всё это прошло просто так. Мужчину скрутили, увезли в участок на глазах у более сотен детей и сотрудников детского дома. Особенно это видела Аделина. Она плакала, и ей было стыдно, что попытались сотворить такое, хотя и не понимала ничего. Она каждый день начала убегать из детского дома, и каждый раз приводили её обратно. Но в тот день что-то пошло не так. Сумела сбежать, что попала в руки Натальи. Но зашуганная девочка испугалась и её. Ведь в первый раз, когда с ней такое творилось, её ударила молодая воспитательница Акимова Лиана Тимуровна. Она окончила колледж по дошкольному образованию, как устроилась на работу там же, где и проходила практику. В тот момент ей было 21 год. Её легко можно было вывести из себя, что дети дрожали, как листья, а шуток вроде пряток во время тихого часа она не понимала и сурово за это наказывала. Один раз целую группу детей лишила обеда. Заставила лечь спать голодными, а потом отобрала лечебный напиток из фруктов и трав, заставив есть всё всухомятку. С чувством юмора у неё и вправду были проблемы. Даже не понимала колкостей в её адрес от некоторых молодых ребят, которые работали в детском доме. Они, по всей видимости, просто были в неё влюблены и старались хоть как-то привлечь внимание капризной особы. Но не получалось. Видать, девушка пришлась им не по зубам. Да и она сама отталкивала всех ухажёров, нагло давая всем хоть один процент шанса быть вместе. Таким образом она просто смеялась над ними и издевалась над чувствами бедных парней.

Так вот, в тот день, когда Лиана была в бешенстве из-за каких-то личных проблем, она сперва накричала на Аделину за то, что та не слушалась её и всё время перебивала, стараясь переговорить девушку, затем несколько раз стукнула и оттолкнула в сторону. Поставила девочку в угол, при этом лишила её обеда и полдника. Ничего подобного делать она, конечно, не должна была. И на следующий день, когда эта самая воспитательница почувствовала вкус власти над бедными детьми, стала для них тираном, диктатором и деспотом. Дети боялись её, как жутких истории про кровожадного монстра, что по ночам выползал из-под кровати и тащил детей в своё логово. Все дети думали, что Лиана Тимуровна была монстром, который жил под кроватью каждого ребёнка. Но как она успевала и там и тут побывать, это оставалась для них загадкой. Вот и Аделина, после очередной ссоры с тётей Лианой, с треском выбежала из детдома и побежала прямиком через изгородь в город. Лиана Тимуровна не успела её остановить. Да и она радовалась тому, что больше эта мелкая букашка не сможет доканывать. Просто стояла и смотрела на то, как Аделина лезла через железную изгородь в сторону улицы. Зацепив ногу, девочка прикрыла рану рукой и спрыгнув на землю, хромая пошла в сторону пешеходного перехода. Лиана осталась провожать её взглядом, а про себя желать того, чего желать опасно даже самым злейшим врагам. Желала, чтобы та поскорее угодила под машину и там же сдохла, как бродячая собака. Девушка не понимала, что все шишки по поводу пропажи девочки падут именно на неё. Но она не собиралась сдаваться. У неё было ещё множество планов и идей, как легко можно выкрутиться из этой сложившейся ситуации. Ещё раз обозрев сию картину, Лиана Тимуровна злобно поругалась про себя, харкнула, плюнула на землю и пошла обратно к детям, которые тоже в этот момент стояли и смотрели из окна.

Так и началась приключенческая история Аделины, которая попала в руки Натальи. Если бы не она, то девочку просто-напросто заклевали в магазине. Хотя чему радоваться-то? Ведь девочка неизвестно кому попала. Да и что можно сделать, чтобы найти эту девочку? Никто даже не знает мотивы похитителей. Никто никому не сообщил. Даже выкуп за неё не просили. Всё это было очень даже странно. А жизнь-то продолжается. Нужно было верить в то, что когда-нибудь девочку всё же удастся найти. Но когда? Лет через сорок? Или, может, вообще никогда? Может, она понадобилась им ради органов? Или для детской порнографии? В общем, нужно любыми путям искать её, зацепиться хоть за что-то. Но, увы, ни зацепок, никаких странностей или психических наклонностей у преступников не было. Даже ни следов от них не осталось. Грубо говоря, они просто взяли своё, потихоньку удалились. Такое чувство, будто девочку похитили инопланетяне, а не люди. Остаётся последний выход, это поговорить с той молодой воспитательницей, из-за которой убежала Аделина.

В тот же вечер в квартире молодой девушки прозвенел звонок. Она была не одна и в одном лишь халате с бокалом в руке. Чтобы не показаться в таком виде, она попросила своего мужчину открыть дверь. Думала, что это пришла соседка. Обычно заходила она за солью, то за водой. Говорила, что за воду платить надо. Вода дорогая, а её пенсия еле на лекарства хватает. Притом на счётчике у неё стояла магнитная пломба. Боялась, что увидят, заметят или узнают о её хитром трюке с магнитом. Даже дело не в этом. Дело было в том, что она, Зинаида Васильевна, постоянно мучила якобы бедную девушку со своими расспросами о её работе, отношениях с парнями, коллегами и о том, как она относится к детям. Вопросы соседки так изнуряли девушку, что она один раз на неё так наорала, аж та перепугалась и забеспокоилась о состоянии Лианы Тимуровны. Женщина думала, что её соседка – милая, тихая, серая мышка любит принимать наркотики. Раз не выходит на контакт – значит уже наркоманка. Так думали наши милые, одинокие, а иногда и достающие соседи. Превратила из Лианы Акимовой в серую и недоступную мышку, которая могла прятаться в своей норке, боясь даже высунуть свой нос. Но она не знала настоящую душу этой девушки. Для их соседей, может быть, она и являлась серой и тихой, но для детей и их сотрудников – нет. Как говорится, «в тихом омуте черти водятся». Вот и здесь черти водились. Они не просто водились, а кружились и водили хороводы, захватывая разум девушки в бешеный такт своих танцев.

– Дорогой, открой, пожалуйста, дверь. Это наверное, соседка Зинаида за своей очередной солью пришла. Вот бестолковая курва. Увязалась за мной, как назойливая муха.

Мужчина, набросив на свой голый торс халат, надел тапочки и пошёл открывать дверь. Он даже не предполагал, что за дверью могли прятаться сотрудники ФСБ по направлению Андрея Твардовского, директора детского дома. Если бы знал, то не открывал. Поэтому мужчина даже не мог об этом предположить, а спокойно и без раздумий шёл к двери. Остановившись, уставился на дверь, сперва использовал очередной шаблон «кто там?», и не дожидаясь ответа, открыл. За дверью и вправду стояли люди в форме и с оружиями за спиной. Оттолкнув мужчину в сторону угла, они приказали ему лечь и руки положить на затылок. Девушка ничего не слышала, потому что она сидела и смотрела телевизор. Как раз в этот момент по каналу «MTV» шло награждение лучших исполнителей Европы. Сидела она в халате, одновременно на руки мазала детский крем. Ничего не слышала, что творилось у неё в прихожей. Комната с телевизором была отдалена от прихожей, откуда в сторону двери шёл длинный коридор. Мужчину заставили встать с пола, повернуться спиной к стене. Один из спецназовцев повернул его к себе лицом, как посмотрел на мужчину. Его от взгляда чуть не стошнило. Перед ним стоял мужчина лет тридцати восьми-сорока, с длинным хвостом на голове, покошенным лицом, открытым ртом и еле открывающими глазами. Было видно, что он был под очередной дозой. Нужно было привести его в порядок, взять кровь на пробу, опросить. По-любому он в чём-то был замешан, раз находился в квартире с извергом.

– Отвечай! Где твоя подельница?

– Ка-ка-ка-какая подельница? – заикаясь, спросил мужчина.

Спецназ обвёл взглядом его тело. Да тот был худ неимоверно! Чем же можно так питаться, что из здорового человека стать похожим на больного бомжа? Его тело не просто было худым, не накаченным, но ещё слишком болезненно бледным. Да и от него разило перегаром вперемешку с запахом химии. Таких людей нужно было сажать в изоляторы, затем отправлять в наркологические отделения на лечение. Принудительно!

– Товарищ капитан! – подошёл к тому спецназу другой спецназ точно в такой же форме. – В другой комнате слышен звук телевизора.

Капитан кивнул и жестом приказал штурмовать комнату. Трое пошли в ту сторону, как тот мужчина, пнул в ногу капитана, ударил головой второго и прикрикнул в сторону коридора:

– Лиана-а-а-а-а-а-а! Беги-и-и-и-и! Тут полиция пришла.

Не успел он до конца прокричать, как один из спецназовцев ударил его по голове прикладом автомата. Тот, упав, вырубился. Но Лиана Акимова всё же успела услышать его голос, как остановилась. Посмотрела в сторону двери, хотела была выбежать на балкон, но тут, сломав дверь, в зал вошли три спецназа с автоматами в руках. Они поймали девушку, заломили ей руки назад и повели к капитану. Лиана брыкалась, дёргалась и пыталась как-то освободиться, но не смогла.

– Что же вы так дёргаетесь, Лиана Акимова? Вас так величать? Или настоящее имя Азалия Букина? Как вы умудрились так ловко маскироваться под милое, но всё же злое и бессердечное существо? И не надоело прятаться от полиции? – так грозно спросил капитан.

Девушка злобно посмотрела, прошипела на него и плюнула ему в лицо. Сказала, что никогда в жизни ничего не подпишет. Капитан был в маске, поэтому «ядовитая слюна», что брызнула ему в лицо самодовольная кобра, не попала на открытые участки тела. Капитан снял маску, показав девушке истинное лицо с абсолютно лысой головой. От такого ужаса Лиана, или даже… Азалия, отошла назад, где держали её два спецназа.

– Удивлены? – заговорила лысая голова капитана специального назначения.

Девушка постаралась сдерживать себя, не показывать свой страх. Но у неё это очень плохо получалось. Всё равно какие-нибудь мыслишки проскакивали.

– Ничуть не удивлена, что на меня глядела лысая, безмозглая, чересчур непонятливая образина. Я и не боюсь вас. Я знаю свои права.

– Так, значит, ты не в курсе, за что тебя задержали?

– Вообще не в курсе.

Капитан сделал удивлённое лицо, но постарался объяснить доходчиво, вкрадчиво и при этом старался не потерять терпение.

– Значит, ты не знаешь смысл задержания? Значит, так: Азалия Букина, ты обвиняешься во множество преступлений, одно из которых подделка документов, мошенничество, в участие массовых беспорядков, разбойные нападения, грабежах и в жестоких обращениях с детьми, статья 156 УК РФ. И ещё можно продолжить целый список. Думаю, времени на это у нас совсем нет. Уведите её.

Спецназы двинулись в сторону двери, а третий старался разбудить мужчину, получивший удар в голову. Но тут капитан внезапно остановил тех двоих, что вели девушку. Окликнул её, сказав, что самое главное преступление совершила она недавно на почве ревности. Девушка похитила маленькую четырёхлетнюю девочку по имени Аделина. Даже рассказал вкратце о её работе в детдоме номер 59, где она была воспитательницей. Плохо обращалась с детьми, била их, всячески унижала, лишала обеда, ужина и сна. За такие поступки придётся ей отвечать перед законом. Ответит на земле перед законом, а далее уже придёт час, и её будет судить суд божий. Здесь её осудят по закону, а за аморальные и нравственную поступки ответит перед судом божьим. Девушка, что всё это время молчала, плюнула на пол, и её ответ шокировал всех присутствующих здесь сотрудников ФСБ.

– Ну и ладно, что так с ними поступила. Все дети должны страдать! Выйду из тюрьмы, вообще буду их убивать и сжигать, как когда-то нацисты сжигали пленных в концлагерях.

– Это навряд ли, – живо отреагировал капитан. – Вряд ли ты вообще оттуда выйдешь. И мы постараемся, чтобы этого не случилось, – посмотрел ей в глаза. В них он увидел злобу, жестокость, безжизненную силу зла. Приказал двоим увести её в машину, пока его терпение не лопнуло, и не разбил этому недочеловеку рожу. Уж очень чесались у него руки, потому что у капитана самого были два прекрасных и бойких мальчика, которых он сильно любил. Теперь представьте, что ваши дети оказались заперты в одной комнате с этой больной и ненормальной змеёй. Снова представьте, что она оттуда выходит вся окровавленная и довольная. Представили? Ну что, стало страшно? Вот и капитану страшно за всех детей, с кем работала эта змеюка.

Их привезли в участок ФСБ. Там на них оформили протоколы как полагается, и пригласили двух медицинских работников, чтобы взять кровь на анализы. Девушку приковали наручниками к железному столу, чтобы она не могла сдвинуться. В этот момент медсестра брала у неё кровь из вены, попросила открыть рот, чтобы взять мазок из зева на выяснения инфекционных болезней. Только преступница старалась не открывать рот, потому что её незаконно привели сюда, при этом не смогли доказать причастности ко всем преступлениям, что она якобы совершила. «Одни лишь сухие слова, ни фактов, ни убедительных доводов», говорила она всем, повторяя одно и то же раз за разом. Но всё же её заставили открыть рот, чтобы взять мазок на анализы. Пока брали анализы и у её дружка, в кабинет заглянул тот самый капитан. Бросив на стол толстые папки с бумагами, присел рядом с девушкой. Почесав свои волосы, приблизился к ней и, посмотрев прямо в глаза, спросил:

– Так что, уважаемая Азалия Букина, и сейчас будем отпираться?

Девушка посмотрела на него. Она взглядом хотела дать понять, что ей всё равно.

– Ну что ж, не хотите сознаваться?

– В чём? В том, что я ничего такого не делала? Ну ударила несколько детишек, поставила в угол. Ну и что? Я же никого не убила.

– Да? Удивительно странно. Как я знаю, вы не просто их били, но и морили голодом. Это вы похитили Аделину Твардовскую?

– Какую?

Капитан удивлённо посмотрел на неё. Был поражён тому, что девушка держалась очень стойко и старалась выглядеть сильной.

– В другом кабинете сидит твой подельник. Вот у него и узнаем всё.

– Да хоть сколько угодно спрашивайте. Он всё равно ничего не скажет.

– Ошибаетесь. Может, вы и терпите боль потому, что у вас полностью отсутствует чувствительность к боли, а вот у него такого нет. На третьем или пятом этапе нашей пытки он всё равно расколется. Тогда будет худо вам, а не ему. Мы можем за это сократить срок пребывания в тюрьме. Сядет он, но не настолько, насколько сядете вы, – как-то грозно зарычал капитан, схватив со стола папку с бумагами, встал и хотел было удалиться, как девушка всё же обратилась к нему с предложением, ещё больше удивив мужчину.

– Может, договоримся, капитан? У тебя такая сложная работа, а вознаграждение, как я в курсе, не очень-то и большое. Рискуете собой ради того, чтобы добиться справедливости. А несправедливость, в первую очередь, творится у вас, не так ли? Присядьте буквально на минуту, и я уверена, что мы с вами всё же сможем договориться.

Капитан был заинтригован её предложением. Поставив перед ней стул, сел туда и ждал ответа. Девушка молчала лишь потому, что за дверью стояла охрана. Мужчина понял, что она боялась и опасалась их. Приказал, чтобы охрана вышла, оставив их вдвоём на некоторое время. Как только молодой охранник вышел, капитан снова посмотрел на девушку и ждал от неё интересных предложений.

– Ну и? Что за предложение у тебя?

– О, очень даже простая. Ты меня отпускаешь, а я помогу найти тебе настоящих преступников и заказчиков того громкого дела. А потом в придачу несколько миллионов долларов.

– Те самые награбленные деньги?

Девушка лукаво улыбнулась и кивнула.

– И ты думаешь, что я соглашусь на твоё мерзкое предложение?

– Но ведь остались выслушать моё предложение.

– Я это сделал потому, что у меня появилась идея засадить вас всех за решётку. И мне надоело с тобой шушукаться. Игорь Бортниев? – прокричал разъярённый капитан в сторону двери.

– Я тут, капитан! – появился тот самый молодой охранник.

– Приведите тех самых двух молодых девушек. Они как раз участвуют, как пострадавшие лица.

– Слушаюсь, – ответил парень и в кабинет заглянули Наталья с Татьяной.

– У меня к вам только один вопрос. Это она?

Наталья смотрела на сидячую девушку. Та ухмыльнулась, полностью изменившись в лице. Наталья утвердительно кивнула, как они с Татьяной покинули помещение.

– Ну вот, видишь. Это всё же ты украла девочку. Так что я попытаюсь заставить вернуть её. Если с тобой не получится, то у меня есть твой подельник.

Девушка ничего не ответила, а обречённо посмотрела на пол. Она поняла, что просто так всё не прокатит. Придётся ей обо всём сознаться либо станет хуже. Куда хуже-то? Это же ФСБ! Люди отсюда просто так живым или здоровым не выходят.

Глава XXXIV

Виктория пришла в себя после очередного длительного постельного режима. Открыла глаза и осмотрелась – в палате было пусто. Да и по всей больнице царила настоящая, мертвецкая, гробовая тишина. Такое чувство, что все покинули лечебное учреждение. От этого ей стало не лучше, поэтому попыталась встать, как не успев ступить на пол, упала. Почему-то ноги её не хотели слушаться. Она ползла по полу и пыталась как-то дойти до двери, чтобы оказаться в коридоре, но ничего не выходило. Она просто стояла на месте и делала разные и бессмысленные движения. Ужас и паника охватили девушку, что она тут же заорала. А ещё сильнее заорала тогда, когда вокруг неё столпились крысы, а позади них бегали кошмарные, отвратительные, мерзкие рыжие тараканы с такими длинными усищами, что дёргались на каждом шагу. Вот этого Виктория точно не ожидала. Она снова попятилась назад, чтобы вернуться в постель и попытаться лечь туда. Ей приходилось ползать на животе, одновременно двигая руками, а ноги просто волочила за собой. Дойдя до кровати, она двумя руками схватилась за поручень, как силой стала подтягиваться, пытаясь одну ногу приложить на кровать. Её нога застряла в металлическом поручне, что никак не могла оттуда вытащить. Когда резко дёрнула её, вместе всем телом снова свалилась на пол, прямо в кучу крыс, мышей, тараканов и пауков. Не успела поднять голову, как все живности полезли на неё и стали кусать, царапать и грызть. Девушка завыла от боли и безысходности, что её плачь и вой разносились по всему больничному коридору, но там, где-то по ту сторону больничной жизни, никого не было, поэтому не было слышно никаких откликов.

«Выбирайся оттуда скорее. Пошли с нами, – вдруг из ниоткуда Виктория услышала чей-то голос, что звал её с собой. – Поднимайся, встряхни всё с себя и иди. Ты сильная. Ты должна преодолеть всё это», – голос снова указывал быть сильной и стойкой. Преодолеть все эти барьеры и идти вперёд, не оглядываясь назад.

Виктория посмотрела в пустую палату, как руки её задвигались, сама она попыталась встать, поочерёдно встряхивая с себя всех мелких букашек. Но не сумела этого сделать, как на её руку спрыгнула огромная, серая, лохматая, зубастая крыса, у которой глаза горели огнём. Крыса посмотрела на девушку и как укусит её за руку, что Виктория тут же снова свалилась на пол.

«Ты должна встать и идти. Иначе сама можешь об этом пожалеть. Встань, и иди, – вновь повторил голос, как бы поддерживая девушку и поднимая моральный дух. – Ты должна это сделать, должна…».

Виктория послушалась голоса, как её глаза загорелись жаждой жизни и снова отбросила от себя крыс, раздавив кулаком несколько тараканов, попыталась встать. Положив руки на поручень кровати, она снова стала подтягиваться, как полностью встала на ноги. Даже если еле держалась на ногах, девушка попыталась не упасть, а стала танцевать по полу, давя всех насекомых, отпинывая грызунов. Не успела опомниться, как на её кровать спрыгнула огромная крыса с коричневой шерстью. Она была больше, чем другие крысы, зубы острее кинжалов и мощнее, чем клыки упырей. Смотрела на девушку и безжалостно «разрывала» её глазами.

«Ну, иди сюда, маленькая подлюга», – подумала Виктория, как приготовилась отбить атаку. Но крыса не была такой наивной дурой, а решилась сразу спрыгнуть на её лицо, чтобы девушка не сумел среагировать. Сделав всё как надо, крыса оказалась на лице Виктории, как та со страхом отбросила её от себя и… проснулась именно в тот момент, когда кусающая тварь оказалась у ног девушки. Повезло! Всё это оказалось лишь страшным сном.

– Вставай, Виктория. Ты должна окончательно прийти в себя, – стучала по лицу незнакомая девушка. – Вставай. Ты должна очнуться.

– А? Что?

– Ты должна поскорее одеться и уходить отсюда, – помогая встать Виктории на ноги, снова ответила та самая девушка, – или они тебя не отпустят.

Только кто не отпустит и зачем, совсем непонятно.

– Куда я должна уходить? И кто вы? – посмотрев на рядом стоящую девушку, еле отозвалась Виктория.

– Меня зовут Инга. Ты должна уходить отсюда, иначе может быть хуже. Тебя хотят отдать какому-то неизвестному мне психиатру. Хотя я сама с детства постоянно чалилась по таким местам. Мне это знакомо. Но, как я вижу, ты не больна. Тобой просто хотят пользоваться. Уходи отсюда, пока есть возможность.

– Куда я пойду? У меня-то и денег на проезд нет, – спросила Виктория у своей незнакомой гостьи в палате. Да и на ней не было медицинского халата. Это значит, что она не могла быть медсестрой или врачом.

Незнакомка посмотрела на свой внешний вид, затем перевела взгляд на глаза Виктории, как сразу поняла, о чём же девушка могла подумать. Объяснила ей, что она здесь работает уже лет десять. А её дело увидела чисто случайно, когда заходила в кабинет Сироткиной Кристины Павловной. Там стояла запись, что девушка Виктория Эзерштейрн абсолютно здорова! Это значит, что её лечащий врач, психиатр и ещё несколько человек приложили свои руки, чтобы заполучить девушку. Только зачем? Зачем им понадобилась здоровая девушка? Ответ очевиден. Для органов, занятием проституции, стать рабыней и много других изощрённых способов смерти и умерщвление простых и добрых людей. Но Викторию простой никак не назовёшь. Всё же она была «валютной проституткой», кому платили иностранцы в долларах. Да и доброй её тоже вряд ли назовёшь. Остаётся лишь гадать.

– Одевайся скорее, вставай. Нужно уходить, – снова в том же духе ответила девушка и, не дожидаясь Викторию, сама помогла ей встать. – Одевайся уже, – подала ей фиолетовую футболку, шорты и балетки.

Виктория посмотрела на всё это и зажмурилась. Ей не хотелось никуда уходить. У неё не было сил и желания куда-то бежать. Но с другой стороны девушка была права, и ей нужно было поскорее сбежать из этой больницы. Тем более эта самая Кристина Сироткина была связана с тем сумасшедшим доктором. Он же насильно запер девушку в своей клинике среди настоящих психов! Как можно теперь верить докторам? И вообще, как можно верить нынешней медицине?

Инга увидела задумчивое лицо пациентки, как заставила встать, переодеться и сбежать отсюда как можно скорее. Виктория медленно встала, одновременно держа руку незнакомки. Сняв с себя белую ночную рубашку, надела футболку, затем и шорты. Балетки взяла в руки, и вместе с Ингой пошли к двери. Незнакомка слегка приоткрыла дверь, изучив обстановку, сказала, чтобы девушка держалась за ней и шла не останавливаясь. Виктория так и сделала. Пока Инга шла впереди как ни в чём не бывало, наша героиня попыталась заглянуть в кабинет врача. Дверь в кабинет Кристины Сироткиной была открыта. Инга даже не заметила, что Виктория исчезла. Её нигде не было, поэтому она начала искать девушку.

Виктория заглянула в кабинет врача. Там никого не было. На столе бумаги лежали вперемешку. Разглядывая их, девушка поняла, что та самая загадочная незнакомка Инга была права. Её действительно хотят перевести в психиатрическую клинику, где работал тот самый доктор. А это значит, что ей нужно скорее сбежать отсюда.

– А, вот ты где! Чего же ты встала? Пошли скорее, – попыталась Инга вывести девушку из кабинета врача, как они обе столкнулись с Кристиной Сироткиной. Виктория тут же за пазуху спрятала свою медицинскую книжку.

Кристина Сироткина увидев обеих, вытаращила на них свои глаза. Не понимала, что Виктория могла задумать. Но больше всего боялась раскрытия сей правды по поводу доктора Анатолия Вейшмарка. Тогда точно не миновать беды, и девушка может с лёгкостью уйти отсюда, да ещё и передать всё полиции. Чтобы хоть как-то ввести Викторию в заблуждение, Кристина Сироткина решила пойти на хитрость. Обманным путём вынудить её остаться до тех пор, пока хотя бы не поправится на шестьдесят процентов (если верить бумагам, то она здорова лишь на десять процентов). Ну по крайней мере, так думала.

– Почему вы встали, Виктория? И куда в таком прикиде собрались? Неужто хотите уйти? Вы же не до конца ещё долечились.

Виктория ничего не смогла ответить. Она лишь посмотрела на Ингу, что кивнула ей и подтолкнула её, чтобы рассказала всю правду о том, что они давно в курсе их дела, и о том, что они хотят девушку снова передать тому ненормальному. Сглотнув слюну, преодолев свой страха, Виктория кое-как промямлила что-то про психиатрическую клинику, сумасшедшего доктора и о том, что она абсолютно здорова, и никакие угрозы в её адрес не подействуют. Инга смотрела и удивлялась нахальству Кристине, но и одновременно жалела девушку, что она не была такой смелой. Чтобы защитить её, оттолкнула Викторию, и сама начала рассказывать о том, что все узнают, чем и как занимаются здесь врачи. Тем более за сокрытие информации по поводу того самого врача тоже карается по закону.

Кристина Сироткина стояла у двери и слушала всё это, но пропускать бедных девушек она не хотела. Оглянувшись, посмотрела на почти пустой коридор, где только уборщица протирала полы, а возле неё шасталась какая-то маленькая сухонькая старушка, чтобы хоть с кем-то поговорить и кому-то рассказать о несправедливых врачей этой больницы. Врач рукой перегородила выход, что девушки не смогли выйти из её кабинета. Кристина посмотрела на свои часы, и выйдя, закрыла дверь на ключ. Виктория попыталась оттолкнуть её, но она не поддавалась. Инга решила проверить окно, но и оттуда не было возможности вылезти.

«Так вам и надо. Не желаю слушать ваши бредни», – подумала Кристина Сироткина, кладя ключи в карман и спокойно пошла на обед.

– И что будем делать? – спросила испуганная Виктория, разглядывая всё вокруг, в надежде найти хоть что-то для их освобождения.

– Только не паникуй, только не паникуй!.. – судорожно шагая по комнате взад-вперёд, ответила Инга. По ней видно, что и она боялась.

– Что с тобой, Инга? С тобой всё хорошо? – спросила ещё сильнее испуганная Виктория, увидев, как Инга остановилась, задрожала и двумя руками сжимала свою голову. – Что с тобой? – ещё раз задала тот же самый вопрос, и не дожидаясь ответа, девушка потрогала плечо своей «сокамерницы», как почувствовала от её прикосновения дрожь – запаниковала ещё сильнее.

– Мы должны выбраться отсюда, – ответила Инга и упала. Она вся дрожала, сжималась, как тесто и пальцы её скрючились.

– Инга? С вами всё в порядке? Ответьте же наконец!

Девушка не слышала её, а продолжала дёргаться.

Виктория испугалась, подбежала к двери, стучала кулаком и орала, звала на помощь. Тут появилась Кристина Сироткина. Открыв дверь, она попыталась помочь Инге, но та резко пришла в себя, схватила врача за рукав и сказала, чтобы Виктория сбежала. Девушка, ничего не понимая, отходила назад. Когда полностью вышла из кабинета, услышала лишь нецензурную брань. Особенно в тот момент, когда из-за пазухи вытащила старую папку с бумагами. Это её личное дело. Кристина тут рассвирепела, но поделать уже ничего не могла.

– Виктория, закройте дверь, – снова ответила Инга и, отобрав ключи из рук Кристины Сироткины, кинула девушке. – Быстрее уже. Время тут не в вашу пользу.

Виктория поймала ключи, посмотрела на них, тут же закрыла дверь. Кристина Сироткина вырвалась из рук Инги, как одним прыжком оказалась возле двери, но она была уже заперта.