Читать книгу "Женские грёзы"

Глава XXXVII

– Здравствуйте, Олеся Савченко!.. – проговорил он, увидев остолбеневшую девушку, которая насильно прижалась в угол, как загнанная жертва хищника.

– Кто вы такой? – нахмурившись, спросила Наталья у доктора.

– Я? – повернувшись в сторону женщины, спросил Анатолий Вейшмарк. – Я – доктор. А что, по мне не видно?

– Простите, а у вас какая специальность? – вновь спросила Наталья, но уже обращаясь к Кристине Сироткиной.

– Моя? – удивлённо спросила Кристина, далее посмотрела на Анатолия. Тот просто улыбнулся ей и кивнул. – Моя специальность – лечебная терапия. Как раз мне позвонили и сказали, что мужчине здесь плохо. Или я ошибаюсь? – с этими словами она отошла назад и посмотрела на номер квартиры на двери. – Да нет, по-моему, всё точно.

– А они кто? – указав на Анатолия с Татьяной, вновь спросила Наталья.

– А, эти, – посмотрела Кристина то на Анатолия, то на Татьяну, стараясь прийти в сознание, – это мои ассистенты. Это Татьяну – медсестра, а это уже наш главный управляющий машиной скорой помощи – Анатолий Вешймарк, – закончив на одном дыхании, с чувством тревоги и страха посмотрела на мужчину. Тот улыбнулся и кивнул.

– Тогда потрудитесь объяснить, пожалуйста, откуда ваш сотрудник Анатолий Вейшмарк знает мою подругу Олесю Савченко?

– Хм-м-м-м-м, – промычала испуганная Кристина. Она поняла, что Наталья крепкий орешек, и просто так её не проведёшь.

– Смелее, ответьте мне.

– Позвольте мне вмешаться в вашу дискуссию по поводу того, кто же я и откуда знаю вашу подругу, – вмешался Анатолий, что молчал всё это время. – Дело в том, что вы укрываете серьёзно больную девушку по имени Виктория Эзерштейрн, у которой обнаружился диагноз «параноидальная шизофрения». А вот ваша подруга Олеся Савченко помогла ей сбежать. Пришла в нашу клинику, устроила скандал, да ещё и обматерила весь персонал. Разве это порядок?

– И правда, непорядок, – удивлённо посмотрела на Олесю. – Это правда?

Олеся прижалась в угол и не могла ответить. Она устроила скандал, но никого не материла. Впрочем, никто ей не поверит.

– Ну-с, мы ждём-с, Олеся Савченко, – приподнимая свои очки, серьёзным видом сказал Анатолий Вейшмарк. – Каков будет ваш ответ? Какие отмазки найдёте на сей раз?

– Я никакие отмазки не собираюсь искать. Потому что я не виновата! Это всё вы… вы затащили здорового человека и сделали его больным! Превратили в полуживого трупа. Или это неправда?

Доктор стоял и улыбался всем здесь находящимся в лицо. Ему было всё равно, что он пытался сотворить с девушкой. Главное, что ему нужна Виктория Эзерштейрн.

– Вы будете осматривать больного или нет? – вышла в прихожую недовольная Татьяна. – Он весь побелел уже.

Кристина Сироткина пошла следом за Татьяной Палиной, а за ней еле поплелась Олеся.

– А мы заглянем в комнату, где лежит Виктория, – ответил Анатолий Вейшмарк с таинственной улыбкой и, не дожидаясь ответа от Натальи, оттолкнул её и зашёл в комнату.

– Подождите, с чего это вы врываетесь в чужую комнату? – остановила его Наталья, схватившись за рукав доктора.

– Отойдите, пожалуйста, подобру-поздорову, иначе вам тоже придётся ехать со мной в психиатрическую клинику.

– Вы мне угрожаете? – спохватилась Наталья, да как оттолкнёт врача, что тот спиной ударяется об дверь. – Я вас предупредила.

– Сгинь с моих глаз, женщина, – вставая, прошипел доктор и руками махнул так, что Наталья моментально соскочила в комнату сына.

Виктор, увидев маму в таком состоянии, быстро встал с дивана и подошёл к матери. Он испугался за неё.

– Стой здесь, сына. Сейчас я всё решу, – вновь встала Наталья и вышла из комнаты.

Анатолий Вейшмарк сумел ворваться в комнату, где скрывались Виктория с Ликой. Улыбнувшись сам себе за такую успешную охоту, доктор протёр свои руки. Он праздновал победу. Победу над тем, что снова упрячет девушку в психушку. Это на первый раз. А потом что, на органы пустить?

– Ну что ж, Виктория Эзерштейрн, поедете с нами? Проведём небольшое путешествие по тем местам, куда вас должно тянуть?

Виктория сидела на подоконнике в обнимку с Ликой. Она дрожала не от того, что боялась, как скорее наоборот, что в больнице успела простудиться. Прокашляв и чихнув, она, таким образом, остановила наступавшего психиатра.

– Да вы приболели, прелесть ненаглядная. Так что всё равно придётся ехать со мной.

– Так, вы куда полезли? – за дверью появилась злая Наталья.

– А, вы всё же осмеливаетесь пойти против меня? – со зловещей улыбкой повернулся доктор. – Тогда пеняйте на себя, Наталья Дмитриевна. Вам же будет хуже.

Наталья остановилась. Посмотрела то на доктора, то на девушек, сидящие в обнимку на подоконнике. Про себя подумала: «Откуда он меня может знать? Ведь я никогда не обращалась к психиатрам».

Анатолий Вейшмарк как бы услышал её мысли и ответил уже с добродушной, но временами и злой улыбкой:

– Помилуйте, Наталья Дмитриевна. Кто же не знает вашу фирму «Ната’Эль»? Разве что слепой или глухой. Но я и в этом не уверен.

– А вы что, пользовались моей косметикой для женщин? – удивилась Наталья и слегка улыбнулась.

– Конечно. А как же без вашей косметики-то?

Лика с Викторией посмеялись, пока Анатолий Вешймарк не посмотрел на них.

– Ну что, мои голубушки, будем лечиться? – спросил он у девушек, пока за них не заступилась Наталья. Она сказала ему, чтобы оставил их в покое, а лучше забрал её, – Ого-го-го, с чего это вы так вдруг? – с какой-то жадной улыбкой спросил Анатолий Вейшмарк у женщины. Мужчина заранее знал ответ, но всё равно решил послушать версию наивной дурочки, что решила жертвовать собой ради Виктории.

– Потому что я в детстве пролежала в психушке, – снова ответила Наталья и отвернулась к двери.

– Ну-ка-ну-ка, – сказал доктор, как поставил перед ней стул и, присев, начал задавать глупые вопросы. В общем, нёс полнейшую чушь и ахинею.

– Что за глупые вопросы, доктор? С каких это пор вас должна интересовать моя интимная жизнь? Интимная жизнь – это моя жизнь, и она останется в стороне ото всех. Никто и никогда не посмеет у меня об этом спрашивать, – не повернувшись в сторону доктора, ответила Наталья, что чуть не заплакала.

– Хорошо, не буду. Но это вы так говорите, будто у вас давно не было. Значит, всё же имеете проблемы.

В комнату неожиданно заглянула Кристина. Она была в респираторной маске. Зайдя, сняла с себя маску, начала стягивать перчатки. Все смотрели на неё и молчали. Но всем не терпелось узнать, что же произошло с Динаром. Девушка будто нарочно тянула время, снимая всё с себя очень медленно.

– Ваш Динар Гречов, – заканчивая снимать перчатки с правой руки, вдруг заговорила Кристина Сироткина, – отравился. Да и он не долечился после аварии, а вы забрали его. Нехорошо поступили.

– Точно, нехорошо поступили. Очень даже, – ответил Анатолий Вейшмарк, как закинул правую ногу на левую, а руки положил на колени. – Так вот, Наталья Дмитриевна, вы должны всё равно поехать с нами. Ну, на всякий случай, мы должны убедиться, а нет ли у вас депрессии и не хотите ли убить себя…

– Ната.., – не успела договорить Виктория, как женщина остановила её и дала добро на то, что поедет с ними. Но при одном условии.

– При каком ещё? – чуть-чуть приподняв брови, удивился Анатолий Вейшмарк. От приподнятых бровей у него чуть очки не слетели на пол.

– Вы оставите Викторию в покое, – со вздохом ответила Наталья.

Доктор обернулся в сторону девушек. Посмотрел на Викторию, провёл взглядом, затем просканировал Лику, как снова повернул голову в сторону Натальи, закрыв глаза, улыбнулся и медленно кивнул.

– Так, погодите-ка, а почему это вы забираете Наталью? – вошла в комнату Татьяна Палина, по всей видимости, которой не понравилась эта идея.

– А это жертва во блага. Смотрите, в-о-о-о-он там две девки сидят, обнимаются, целуются. Это вам о чём-нибудь говорит? – с довольным голосом спросил Анатолий Вейшмарк, обращаясь к Татьяне Палиной.

Татьяна посмотрела на двух обнимающихся девушек и лишь пожимала плечами.

– И-и-и-и-и? – широко приоткрыв глаза, протяжно спросил Анатолий Вейшмарк.

Татьяна посмотрела на доктора, ещё раз перевела взгляд на двух девушек, затем взглянула на Наталью. Ей было больно расставаться с той женщиной, что постоянно помогала ей, пыталась сделать всё возможное, чтобы их фестиваль заиграл новыми яркими красками, чтобы женщинам понравилась не только организация фестиваля, но и сам праздник. А что делать, если теперь хотят запретить его? Татьяна Палина же не пойдёт против власти. Какой от этого толк? Всё равно власть будет стоять на своём.

– Я не слышу от вас конкретного ответа. Мне нужна конкретика, – вновь приподняв свои густые чёрные брови, заговорил Анатолий Вейшмарк.

Татьяна снова посмотрела на Анатолия, далее перевела взгляд на Наталью. Женщина посмотрела на неё потерянными глазами и хотела сказать, чтобы не переживала, всё будет прекрасно, и, чтобы за это время позаботилась о сыне. По крайней мере, Татьяна это хотела услышать. Даже если она не попросит присмотреть за сыном, девушка всё равно сделает это.

– Ох-хо-хо-хо, – посмотрев на часы, как-то грустно вздохнул Анатолий Вейшмарк. – Время-то поджимает, девочки. Мне нужно в клинику. Наталья, я жду вас за дверью. Дам вам пять минут на прощание с сыном и подругами, – ответил он и повёл двух своих помощниц к выходу. Но на прощание остановился, обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на забитую комнату четырьмя прекрасными созданиями. Он знал, что они все расстроятся, начнут плакать и не захотят отпустить подругу. Открыв дверь, специально стоял, ждал и прислушивался к плачущим голосам, но, как ни странно, ничего такого не услышал. Очень любил, когда женщины плакали, страдали, и, в конце концов, могли впасть в депрессию. Вот тогда-то и приходил наш психиатр. А тут ничего такого не услышал. Проворчав что-то себе под нос, Анатолий Вейшмарк плюнул на пол и вышел в подъезд.

– Что же вы творите, глупенькие? – обнимая Викторию с Ликой, спросила Наталья. – Что же этот злой дядька вас так невзлюбил, м? Чем вы не угодили ему?

– Наверное, тем, что мы постоянно вместе – задумчиво ответила Виктория и опустила глаза.

– Ой, да бросьте вы. Вы очень даже хорошие подружки, – попыталась подбодрить Наталья.

– Спасибо тебе за твоё уважение ко мне. Я очень тебя люблю, – со слезами ответила Виктория и протянула руки, чтобы женщина обняла её.

Наталья улыбнулась, сама протянула руки навстречу Виктории, что они, обнявшись, поцеловались напоследок. Лика сидела и тоже готова была разреветься. Женщина взглянула на вторую девушку и снова протянула руки, как тут же обняла и её.

– Я тебя хоть и не знаю, но спасибо, что ты появилась в жизни Виктории. Береги её.

– Мама! – в комнату забежал Виктор и крепко обнял свою маму. – Мама, ты опять меня бросаешь?

Наталья не знала, как всё объяснить. Она знала, что сын может не понять. Наклонилась, поцеловала в его пухлые щёки, вытерев правой рукой слёзы, ответила:

– Нет, сынок, я тебя не бросаю. Просто маме надо подлечиться немного. Меня дядя доктор подлечит, а потом отпустит.

Татьяна переглянулась с женщиной и посмотрела на её сына. Она знала, что Наталья врала сыну. Ему многого лучше не знать.

– Мама, я хочу с Кариной встретиться.

– С какой Кариной? – удивилась Наталья.

– Ну, с той, с сестрёнкой того мальчика.

Наталья задумалась: а ведь правда, и она хочет встретиться с Вениамином. Как-то замоталась и даже позабыла о нём. Наверное, он её и не помнит. Даже, может, и не вспоминал. Но Наталья так устала о ком-то, кроме сына, переживать, что решила в психиатрической клинике отдохнуть от этих проблем и суеты. Как горько она в этом ошибалась, ох, как горько!..

– Сынок, ты обязательно с ней встретишься, но позже, – ответила Наталья, как обняла своего сына. Затем обратилась к Татьяне: – Танюш, ты извини, что в тот раз с той девочкой вышло всё так неудачно, да и из-за меня у тебя появились проблемы и закрыли фестиваль. Прости меня, и, пожалуйста, дай слово, что ты присмотришь за сыном? Он многого не знает, но своего отца Динара никогда не отпустит. Пожалуйста!

Татьяна посмотрела ей прямо в глаза и кивнула. Сказала, что ни при каких обстоятельствах не бросит Виктора и не будет препятствовать в свидании с его отцом.

Наталья улыбнулась. Ещё раз взглянула на подруг и сына, улыбнувшись, пошла в сторону выхода. В прихожей стояла Олеся и взглядом провожала женщину. Наталья, увидев её, остановилась, подошла к Татьяне и на ушко прошептала:

– И ещё, пожалуйста, не подпускай эту особу к моему сыну. Прошу тебя. И ещё, пожалуйста, соберёшь мои вещи, пока Виктор не увидит, и привезёшь мне завтра.

Татьяна ничего не ответила, а лишь моргнула глазами. Наталья поскорее вышла из дома, пока Виктор не начал плакать. Как ни странно, он не стал плакать, но голос его дрожал, сам пошатывался, как больной человек. Обычно, когда мальчик сильно нервничал, заикался, голос у него дрожал и ноги не слушались, пошатывались, а шаги были неправильными и неравномерными.

Когда Наталья полностью исчезла за дверью, Татьяна ещё раз посмотрела на её исчезающую фигуру, как закрыла дверь за собой, заперев на два ключа. Посмотрела на Олесю, указала пальцем, что она никогда не подойдёт к Виктору, вошла в комнату. Осмотрев подруг Натальи, её сына, выдохнула остатки воздуха, освободив лёгкие, прокашляла и начала свою речь:

– Так, мои прекрасные леди, – обратилась она к двум девушкам, до сих пор сидящих на подоконнике, – джентльмен, – посмотрела на Виктора, – я знаю, что вам не будет хватать Наташеньки. Но я уверена, что она скоро вернётся. А пока будем жить так, как жили раньше. Так, мой дорогой друг, – снова обратилась к Виктору, – ты чем-нибудь увлекаешься, занимаешься?

– Я люблю с папой гулять. Особенно на природу выходить, на рыбалку ходить, кораблики по весеннему ручейку пускать.

– Правда? – спросила Татьяна, как у неё загорелись глазки.

– Да, правда. Ещё я люблю собирать пазлы.

– Да? А ведь у нас с тобой одинаковые интересы. Я тоже люблю собирать пазлы. А ты какие пазлы собираешь?

– С машинками и роботами.

– Да? Я тоже люблю собирать с машинками, – ещё веселее становилось Татьяне, когда всё больше и больше узнавала сына подруги. – А давай сегодня вместе соберём, хорошо?

– Хорошо.

– А у тебя есть свои пазлы?

– Есть.

– Покажешь?

Виктор молча постоял несколько секунд, как позвал Татьяну в свою комнату.

– А вы, девчонки, можете вернуться домой. Вас уже никто не ищет.

Лика с Викторией переглянулись. Они поняли, что опасность миновала, теперь горизонт чист и можно спокойно возвращаться в родное местечко.

Татьяна вошла в комнату Виктора, чтобы вместе собрать паззлы. Виктор из шкафа достал огромную коробку с большой машиной, похожей на джип. Открыв крышку, высыпал оттуда несколько сотен пазла. Татьяна посмотрела коробку и ужаснулась: там было 860 элементов. Это значит, что бедный мальчик по несколько дней подряд всё это собирал. Но гордилась тем, что Наталья всему научила своего сына. Ведь паззлы развивают логику.

– Милый мой мальчик, – погладив голову Виктора, ласково и вкрадчиво так произнесла Татьяна, – а кто тебя научил собирать паззлы? Вы вместе с мамой собираете?

Виктор посмотрел на тётю Татьяну и лишь пожал плечами. Хотел сказать, что собирает он один, и мама никогда не помогала ему, потому что была занята делами. Ещё сказал, что она всегда ложилась поздно и вставала рано, и шла куда-то с какими-то бумагами.

Татьяна поняла, что женщина ни разу не занималась его воспитанием. Виктор был предоставлен самому себе. Она думала о своём бизнесе.

– А как вас зовут, тётя? – вдруг спросил Виктор.

– Меня Татьяна, а тебя же Виктор?

Мальчик кивнул и дальше искал подходящие элементы к картинке.

– А по отчеству кто?

Мальчик молча уставил на неё свои детские и невинные глаза.

– Как зовут твоего отца? – пошла по другому пути.

– Динар.

– Значит, ты Виктор Динарович?

Мальчик снова молча кивнул.

Татьяна поняла, что Виктор не особо такой общительный мальчик. Поэтому решила серьёзно заняться его воспитанием, пока мама мальчика в психиатрической клинике. Заодно и решить проблему со своим фестивалем. Решила, что обратится в суд. Была уверена в своей правоте и чувствовала свой выигрыш.

Олеся сидела и думала о Динаре. Его снова увезли в больницу, что она снова начала переживать за его здоровье. Он ей был больше мил, чем остальные мужчины. Даже если цыганка предсказала совсем другое, девушка старалась не думать о предсказании. В лучшем случае, это просто плод её фантазий и самовнушение. В худшем – ей придётся с этим смириться и жить дальше. Напомню предсказание цыганки. Она предсказала ей другую судьбу. С Динаром девушка не будет счастлива потому, что он её не любил. Как видится, предсказание сбывалось, но была другая сторона медали. Та, кого любил Динар, резко остыла и начала отталкивать его. Это может навредить его нервам. Тем более в такой момент.

Девушка сидела на табуретке в кухне и смотрела в окно. Там играли дети, а рядом стояли их отцы. Именно отцы, а не мамы. Именно мужчина ответственен за свою семью. И именно он отвечает за сохранность семьи. Динар старался это сделать, но Наталья напрямую отвергала его старания. Просто растоптала его! Плюнула в отца её сына. Олеся ничего не могла с этим поделать, ибо это была жизнь Натальи, и только она сама знала, что для неё надо и как это сделать. Наталья была слишком требовательной и временами суровой. Естественно, многие мужчины не могут с ней уживаться. Вот и Динар не смог получить от Натальи того, чего хотят большинство мужчин – ласку, заботу и любовь. Наталья в тот момент так была занята своей работой, что забывала даже о своей беременности. Могла есть на ходу то, чего не положено беременным женщинам. Вот из-за глупости женщины Динар и изменил. Но оправдывать его не стоит, потому что у каждого своя голова на плечах. Даже если Динар мог полюбить Олесю, то они никогда не построят семью. Почему, спросите вы? Потому что они разные. Внешне чем-то схожи друг с другом. Олеся очень мечтала обзавестись детьми именно от Динара, но, похоже, что этого не будет. Никогда! Поэтому оставалось только сидеть, смотреть в окно и мечтать о хорошей жизни. Пусть хоть такая семья будет в её фантазиях, если не суждено сбыться в реальности.

Ещё раз поглядев в окно, Олеся вздохнула и вышла из кухни.

И за окном день сменялся ночью, и снова ночь укрыла своим крылом все улицы, и снова мысли заставили задуматься, как в ту же секунду накрыли голову, не дав жертве уснуть. Мысли, что пойдёт дождь, шли и шли, покрывая улицу мраком и не давая людям оглядеться вокруг. Везде было туманно, мрачно и луна спрятала свой лик, дабы не показаться людям в этой приятной, но одновременно мрачной августовской ночи.

Глава XXXVIII

Всё случилось неожиданно. Динара снова увезли в больницу, а Наталья добровольно согласилась стать жертвой психиатра Анатолия Вейшмарк ради своей подруги Виктории. Никто доподлинно не знает, что может произойти с женщиной, если она начнёт принимать все экспериментальные препараты. Татьяна Палина осталась следить за её сыном, пока мать находилась в стационаре. Виктория с Ликой с удовольствием вернулись к себе домой, что первым делом начали искать временную подработку. Но Виктория втихаря от подруги начала ходить на свою прошлую работу и ублажать своих богатеньких клиентов, что домой могла приносить за день по 500, а то и по 2000 долларов. Лике она сказала, что нашла работу в иностранной фирме, где просто отвечала на звонки и за это ей платили почти каждый день. Её подруга сама нашла временную подработку в виде промоутера, но получала намного меньше. Бывало, что в день у неё выходило 1000, а иногда и 200—300 рублей. Про Олесю ничего неизвестно. Известно только то, что она вернулась домой к своему мужу. А дальше уже мрак. Динар дальше лежал в больнице и окончательно долечивался.

– Ну что, дорогая моя королева, будем ещё лечиться? – вошёл в палату Анатолий Вейшмарк с подносом в руках и, подойдя к кровати, где лежала Наталья, протянул ей стакан с водой и оранжевую, овальную пилюлю.

– Что это? – еле спросила женщина.

– Это экспериментальный препарат «ZT123».

– У меня после этих препаратов спутанность сознания бывает, сухость во рту, – ответила Наталья и рукой оттолкнула стакан и отвернулась к стенке.

– Нельзя так, женщина. Вы подписали договор, что никаких претензий не будете предъявлять. Всё же спасаете свою подругу. Добровольно.

– Вот я и дура, что согласилась. Но на то и нужны подруги.

Доктор промолчал. Ему стало интересно послушать бред «больной» женщины. Поэтому поднос поставил на подоконник, сел на стул и начал выслушивать проблемы «больной» пациентки. Она рассказывала, что Олеся изменяла с её же мужем. Гуляла прямо перед свадьбой. И даже после того как они зарегистрировали брак, Динар гулял с Олесей. Доктор всё это выслушивал и мотал головой, будто сам был недоволен поведением мужчины и подругой женщины.

– Ну что ж, Наталья Дмитриевна, я думаю, что вам пора попытаться уснуть. Я обещаю вам, что скоро выйдете на свободу, и никакие мысли вам не помешают быть счастливой. А сейчас, пожалуйста, прошу вас принять эти самые таблетки, а потом постараться уснуть.

Наталья повернулась в сторону доктора и, посмотрев на него своими заплаканными глазами, протянула руку. Анатолий Вейшмарк улыбнулся, положил ей на ладонь таблетку. Женщина присела, взяла в рот оранжевую пилюлю, поднесла стакан к губам, как всё залпом выпила, проглотив таблетку.

– Ну-ка, откройте ротик.

– Доктор, я же не маленький ребёнок. Конечно же, проглотила я.

– Мне всё равно надо в этом убедиться.

Наталья посмотрела на доктора и открыла рот, дабы удостоверить его, что она была права. Убедившись в правоте женщины, Анатолий Вейшмарк улыбнулся, прикрыл её одеялом, погладив голову, попросил заснуть. Сам открыл блокнот и начал вести какие-то записи: «Сегодня, 6 августа сего года, почти неделя, как ко мне попала Наталья Дмитриевна. Пока все мои препараты не могут воздействовать на её мозг потому, что она не хочет отпускать своё прошлое. Для того чтобы таблетки начали действовать, женщине надо отпустить прошлое, забыть обо всём и постараться начать жизнь с чистого листа. Могу сказать одно, что все мои препараты, придуманные и проверенные – рабочие. У женщины есть какой-то иммунитет на эти самые таблетки. И для того чтобы сбить и уничтожить её иммунную систему, мне придётся создать ещё несколько таких же таблеток, но уже более сильных, чем предыдущие. Пока не увижу результатов, я не отстану от неё, и она никуда отсюда не уйдёт. Буду вести дневник до тех пор, пока всё не сработает». Закрыл свой блокнот, посмотрел на уже спящую женщину, поправил свои очки, что сползали до его носа, улыбнулся и вышел из палаты, при этом приказав медсёстрам убрать поднос из подоконника и присмотреть за пациенткой.

– Ты уверена, что она здорова? – спросила вошедшая хромая Камилла у другой медсестры, посмотрев на спящую Наталью.

Другая входившая медсестра Татьяна просто пожала плечами и потрогала лоб пациентки. Он был холодным, как лёд и мокрым от пота. Это значит, что препарат начал действовать.

– Я уверена, что она сейчас где-то там летает, – снова ответила Камилла, махнув рукой в сторону окна. – Я уверена в этом.

Татьяна лишь улыбнулась и забрала поднос. Дойдя до двери, её окликнула Камилла, что странно посмотрела на свою коллегу, затем перевела взгляд на Наталью. И Татьяна решила посмотреть на лежащую женщину, как чуть не выронила поднос. Оказывается, Наталья каким-то чудесным образом встала и сидела в постели с закрытыми глазами. Было ощущение, что она видела их и старалась что-то делать.

– Ты это видела? – снова шёпотом спросила Камилла, когда потихоньку подошла к женщине и встала рядом с ней.

– Что ты делаешь? – испуганно спросила Татьяна.

Камилла ничего не ответила, а медленно рукой приближалась к лицу Натальи.

– Не надо этого делать. Прошу тебя.

Медсестра не слышала свою напарницу, но всё равно подошла к пациентке и схватилась за её голову. Наталья даже не отреагировала на это, а продолжала сидеть в такой позе. Татьяна, приподняв руку с подносом, чуть-чуть в сторону отвела лицо, чтобы не видеть это зрелище. Но когда поняла, что всё хорошо, посмотрела внутрь палаты. Там было спокойно. Наталья даже не реагировала на внешние раздражители, как ни старайся трогать, ущипнуть или даже ударить её. Странное, но, однако, интересное зрелище. Людей в таком состоянии не всегда увидишь.

Пока Камилла с Татьяной думали и гадали, что же могло произойти с женщиной, к ним подошла Кристина Сироткина. Татьяна стояла возле двери, как не ожидала увидеть за своей спиной серьёзное и одновременное уставшее лицо Кристины. Обернувшись в её сторону, она вздрогнула и чуть не выронила поднос.

– Что вы там делаете? – спросила Кристина Сироткина и сама заглянула в палату. Увидев Наталью в такой позе, доктор была крайне удивлена, как побежала в свой кабинет за кое-какими документами. Сослалась на то, что очень хочет изучить этот феномен.

– Что это с ней? – спросила немного удивлённая Камилла у Татьяны, как вторая пожала плечи и пошла в сторону процедурного кабинета.

Наталья сидела в позе лотоса, положив руки на колени. Её спина была прямой, руки временами дрожали, а лицо было спокойным, отречённым от всяких мирских проблем, и, наверное, где-то там душа женщины могла бродить и летать. Только неизвестно где именно.

Камилла стояла рядом с ней и думала о своём. Она не боялась Натальи, но побаивалась доктора. Хорошо знала, что, если рассердить его строгий нрав, мог и, схитрив, наказать, а то и вообще извести. Но это не самое страшное. Самое страшное то, что никогда не избавишься от него. И ещё самое страшное, это когда со страхом смерти и предательства тебя заставляют совершить подлость. В нашем случае, это насильно ворваться к Наталье с Викторией, и под страхом и гнётом забрать совсем другого человека, у кого имеется малолетний сын.

«Эх, эх, эх. Что же я творю?», – были мысли у Камиллы, но она ничего с этим не могла поделать. Была простой подчинённой.

***

Татьяна Палина сидела в мэрии и судорожно смотрела на часы. Из кабинета мэра Москвы выходили люди в дорогих костюмах и проходили мимо. Рядом сидели ещё несколько женщин, одна старая бабушка и два молодых парня. Татьяна знала, что ей всё равно откажут ввиду того, что фестиваль был запрещён из-за пошлости. Но ничего пошлого она в нём не видела. Из кабинета то и дело выходила молодая секретарша в строгом тёмном костюме, с длинными заплетёнными волосами и в строгих квадратных очках и приглашала сидящих людей по некой очерёдности. Сперва пригласила молодого парня, который пришёл позже всех. Притом он держал пакет, внутри которого был слышен звон стекла. Понятное дело, что это «просто подарок» мэру. Далее «строгая секретарша» пригласила уже второго молодого парня в таком же строгом тёмном костюме. Этот парень сидел и постоянно дрожал, нервно поглядывая на часы. Затем он вытащил телефон, позвонил и отошёл на приличное расстояние, что Татьяна не сумела услышать с кем там разговаривал. И в течение одной минуты вышла эта самая девушка и пригласила его. Удивительно, неправд ли? Теперь эта самая девушка пригласила рядом сидящую молодую женщину, а на Татьяну даже не посмотрела. Время было уже почти полчетвёртого. Именно на это время она и записалась. Это что же значит? Что власть не следит за порядком вещей? Или они все там непунктуальные? Организатор женского фестиваля устала сидеть и ждать, что решила встать и пойти в кабинет мэра. Путь в «вместилище ада» преградила вышедшая секретарша. Она объяснила это тем, что у мэра срочная встреча с молодыми предпринимателями.

– Это как? Я, значит, не предприниматель? Я что, по-вашему, балду гоняю? Или продаю просроченные товары? У меня, если хотите знать, вообще-то бизнес потяжелее. Тем более я основала женский фестиваль, что теперь хотят его закрыть. Я бы хотела узнать причину его закрытия.

«Строгая секретарша» всё это молча выслушивала и в некоторых местах постоянно кивала, когда Татьяна Палина делала на что-то акцент и задавала вопросы. Она сказала, что всё понимает и полностью поддерживает девушку, но пока мэр не может её принять. Пусть дожидается своего черёда.

Татьяна грозно посмотрела на её лицо. Она вблизи увидела лицо молодой секретарши, усеянными веснушками. И каждая веснушка была светлее и крупнее других. Щёки девушки были пухлыми и надуты, как у хомяка. Интересно было бы увидеть, как секретарша красилась. И все ли кисточки могли выдерживать процедуру натирания? Интересно, если у девушки на что-то аллергия, и при этом лицо опухает, возможно ли отличить болезненность от её надутых щёк? Все эти вопросы так волновали Татьяну Палину, что она, присев рядом с бабушкой, пришедшая задавать пенсионные вопросы, на которые не смогли ответить в пенсионном фонде, задумалась.

– Доченька, а ты правда основала женский фестиваль?

Татьяна немного оторвалась от своих мыслей и взглянула на старую женщину. Она была в старых лохмотьях, что вся одежда была разорвана. Девушку это оттолкнуло, но одновременно привлекло, так это её глаза. Они были одновременно неживыми, грустными и чем-то разочарованными. Таких взглядов организатор никогда не встречала.

– Да, правда. А вы что, тоже там были? – решила спросить Татьяна у своей странной собеседницы.

Старая женщина просто улыбнулась ей и сказала, что её доченька так мечтает туда попасть, но она, к сожалению, прикована к инвалидной коляске. Женщине очень хочется, чтобы организатор фестиваля как-то помогла выбраться её дочери Ольге.

– Я-то чем могу вам помочь? У меня самой проблемы с этим фестивалем. Его собираются запретить.

Старая женщина ещё раз улыбнулась, обнажив девушке свои давно загнившие зубы и подняла указательный палец вверх. Встала со своего места и тихонько, неспеша, двинулась в сторону выхода. Татьяна ничего не поняла. Она посмотрела на дверь, откуда должна появиться «строгая секретарша», но как только перевела взгляд на сторону уходящей женщины, её уже не было. Её как будто след простыл. Просто исчезла, будто её и не было. В этот момент из кабинета вышла секретарша и сказала, чтобы Татьяна шла за ней.

– Идите за мной. Мэр готов вас принять.

Татьяна посмотрела на секретаршу, встала и пошла за ней. Но всё время оглядывалась, чтобы где-то заметить лицо той самой женщины. К сожалению, её так и не было видно. Чудеса! А дальше действительно можно назвать чудом.

– Здравствуйте, Татьяна! Пожалуйста, присаживайтесь, – сказал мэр, указывая на рядом стоящий стул.

Татьяна села и сразу же обратила внимание на обручальное кольцо на пальце мужчины. Он был одет очень даже шикарно, а на столе лежали бумаги, документы с папками и ноутбук. Мужчина в руках вертел чернильную, золотую ручку. Он был старше Татьяны, но почему-то общался с ней панибратски и очень даже добродушно и не отказывал ей в помощи. Сказал, что с его стороны пойдёт необходимая финансовая помощь в организации фестиваля.