Читать книгу "Женские грёзы"

Наталья улыбнулась.

Когда Исраил Рамильевич вместе с полицейскими и директором детдома уехали, Татьяна так мечтательно проговорила:

– Вот он классный. Вот бы иметь такого же мужчину, чтобы имел точно такой же типаж. Похоже, я в неё влюбилась.

– Чует моё сердце, вам с ним ещё ни раз придётся столкнуться, – сказала разочарованная Наталья.

– Это точно. Но с этой девочкой как-то всё странновато вышло, что мы совсем позабыли о своих делах. Я думаю, нам нужно поскорее закончить работу, а потом уже с совестью отдохнуть.

– Если получится вообще работать, – ответила Наталья и посмотрела в окно. – Я знаю, что может получиться, но не уверена, что смогу выложиться на все сто.

– А мне на все сто не надо. Главное, чтобы вы выложились… Пошлите, Наталья, нам нужно ещё документы проверить, со спонсорами условия обговорить… Дел у нас по горло.

Татьяна первая вошла в кабинет, пока Наталья глядела в окно и, сидя на подоконнике, думала о своём сыне. Ей не терпелось поскорее встретиться с ним, обнять его, поцеловать с такой силой, чтобы он запомнил этот мамин поцелуй. Но пока это лишь её мечты. Что же делать и как быть?

Вздохнула, и ещё раз посмотрела в окно. Встала с подоконника и неспешно пошла в сторону кабинета.

Глава XXX

Прошло ещё неделя, как вернулась Олеся. Ни Лику, ни её подругу не побеспокоили тот ненормальный доктор и Александр. Странно, что они вообще ни разу не давали о себе знать. И было чувство, будто их вообще нет. Будто они существовали лишь в воображениях двух девушек. Только реальность куда сложнее выдуманного мира. Особенно это хорошо понимала Лика. Она знала, что дьявол реально мог существовать. Чем больше мы фантазируем и внушаем, тем сильнее они проявляют себя. Особенно болезни. Они проявляются тогда, когда человек готов их видеть внутри себя. Тогда, когда они сами же распахивают двери в свой организм. Вот и Олеся, Виктория, Лика распахнули двери в свой внутренний мир. Психика их окончательно и с треском пошатнулась, что дала сбой. Как было сказано выше, реальность сложнее выдуманного мирка. Этого девушки не понимали. Уже не понимали.

29 июля 2016 года. Вечерело. Окно в квартиру Лики было распахнуто настежь. На улице гудел ветер и пыль кружилась, словно маленький смерч. На подоконнике стояли горшки с цветами. На сильном ветру они задвигались, упали на пол и с треском разбились. И даже после такого шума в комнату никто не зашёл. Такое ощущение, что в квартире никого не было. А вот и нет! Лика и Олеся спали. Их не волновали посторонние шумы и даже свободно разгуливающий ветер по комнате.

– С добрым утром! – разбудила Лика Олесю.

– Какое утро? Уже вечер! – еле приоткрыв глаза, пробурчала Олеся.

– Да? Я думала, что утро. Даже не заметили, как время быстро пролетело, и уже наступил вечер. Ты чувствуешь прохладу в комнате?

– Конечно. В другой комнате окно открыто. Там, по-моему, и горшки с цветами упали.

– Да? А я и не слышала.

– Видать, ты долго пребывала в любовной дремоте, – с улыбкой ответила Олеся.

Лика ничего не ответила, а лишь сладко потянулась и одновременно зевнула.

– О чём думаешь? – спросила Олеся.

– О том, что у меня появилась теперь лучшая подруга моей подруги, – иронично ответила Лика.

– Что тут такого? – чуть приподнявшись, ехидно спросила Олеся. – Зато теперь мы троица.

– Это точно, – кивнула Лика, – но мне чертовски вы все нравитесь. У меня никогда не было подруг. Честно скажу, да и парня не было. А вот у Виктории их было полно. Это у неё такая вот профессия.

– В каком это смысле «такая вот профессия»? – удивилась Олеся и выпучила глаза.

– В самом прямом. Она работала в доме терпимости.

– Как? – ещё больше удивилась Олеся и посмотрела на неё удивлёнными глазами.

– А вы что, не в курсе? Она же работала проституткой.

Олеся ничего не могла ответить. Она не была в курсе, что Виктория могла работать в таком месте. Вот почему в тот раз отказалась приглашать в квартиру. А ремонт лишь отмазка, чтобы не узнали о её такой работе.

– А эту квартиру она снимает? – вновь спросила Олеся.

– Нет, конечно. Это её собственность. Она купила её.

– Вот тебе раз! Выходит, столько времени врала нам. И не работала она поваром, а продавала своё тело. Мы-то, дуры наивные, верили, понимали её, сами же раскрывались. А она всё это время водила нас за нос.

Лика уже сто раз успела покаяться, что зря обо всём призналась. Она два раза подвела свою подругу. В первый раз сама же своими руками сдала её какому-то ненормальному доктору, а теперь подруге раскрыла тайну. Винила себя за то, что умеет только разрушать. А вот на созидание не хватало мозгов или смелости. И решила, что с завтрашнего дня попробует отыскать ту больницу, куда могла попасть Виктория. Очень была перед ней виновата.

– Я понимаю тебя. Я не права. Прости за такую грубость, – приобняв, ответила Олеся. – Просто для меня это нова. Нет, я, конечно, знала, что Виктория была скрытной и всегда закрывалась в себе, но так, чтобы продавать себя…

– Я в этом не уверена, что она скрытная. Просто вы её, видать, не понимали и не хотели даже понять. Иначе бы она не стала от вас всё это скрывать. Мне жаль и обидно за таких подруг, как вы, – встала с кровати, укрыв своё тело одеялом, ответила озлобленная Лика.

Олеся осталась лежать и теряться в догадках. Они никогда не интересовались её жизнью. Всё время хвасталась своими победами, решали её проблемы, а про Викторию забывали. Ей теперь стало стыдно и как-то не по себе. Если бы не её эгоцентризм, тогда, возможно, подруга сейчас была бы с ними. Но ничего этого уже не изменить.

Лика надела халат, привела себя в порядок и вышла в кухню попить воды. Когда шла мимо другой комнаты, девушка заметила открытое окно, а на полу валялись два горшка. Вся земля рассыпалась, а осколки от разбитого горшка были аж в центре комнаты. Чтобы почистить ковёр и пол, Лика достала пылесос из шкафа. Открыла крышку от пылесоса, вытащила оттуда аквафильтр, налила туда воды и вновь соединила с убирающим устройством. Пропылесосив всю комнату, девушка начала протирать полы, одновременно чистила пол от больших кусков земли. Еле закрыла окно и комнату привела в порядок. С довольным видом протёрла руки и пошла в ванную комнату.

Олеся лежала и у неё не было желания вставать, что решила денёк полениться. Ей нужно было как-то помириться, извиниться перед Ликой. Очень боялась её потерять. Всё же она теперь была её самой главной подругой. И никто кроме неё ей не был нужен. Даже образ Динара как-то полностью растворился. Она перестала думать о нём. Он для неё был просто неинтересной книжкой, которую легко закрыть.

Девушка решила позвонить своей подруге, с кем они вместе работали. Дотянувшись до своей сумки, вытащила из неё телефон и набрала номер подруги. Та ответила через несколько гудков. По её голосу было слышно, что она чем-то была расстроена. Олеся сама была не в настроении, но ей не хотелось слышать разочарованную подружку.

– Эй, Анютка! Что с тобой? Ты чем-то расстроена?

– Ничего, Леська. Опять та же ситуация.

– Опять с мужем что-то?

Анюта решила не отвечать на этот вопрос.

– Ты там головой машешь, что ли? Перестань махать. Ты всё-таки по телефону разговариваешь, и я тебя не вижу.

– Прости. Да, с ним. Он опять пьяный явился.

– О, ясно. И что собираешься делать? Выгонишь и подашь на развод?

– Что ты, Леся?! Он всё-таки отец моих двоих детей. Я не собираюсь их одна растить.

– Ну и ладно. Разведёшься и подашь в суд на алименты. Вытянешь с него всё до последней копейки. Он ещё спасибо скажет, что вообще остался в трусах. Ты должна обобрать его до нитки.

– Я не думаю об этом. Ладно, забыли. Сама-то как? Тебя на работе неделю не видно. С тобой всё в порядке?

Олеся не хотела признаваться, что она была психически нездоровой. Пришлось соврать, что пока приболела, поэтому и не пришла. Но обязательно придёт на следующей неделе. Ещё два дня полежит дома, отдохнёт и подлечится.

– Хорошо тогда, Олеся. Я жду тебя в понедельник. Целую, моя прекрасная.

– И я тебя, – ответила Олеся и поцеловала трубку. – Скоро обязательно встретимся, посидим в кафе как в тот раз, поболтаем.

– Конечно, но только не до полуночи. В тот раз и так он был зол на то, что я трачу очень много. Расскажу про одну глупость, которую я совершила. И, по незнанию, получила совсем обратный эффект.

Олесе не терпелось поскорее узнать про глупость, которую совершила Анюта. До понедельника было ещё целых два скучных дня. Как-то нужно осилить своё любопытство и подождать до следующего рабочего дня. Но она не была такой. Никак не могла дожидаться. Женское любопытство прямо сгорало.

– А можешь рассказать прямо сейчас о твоей уже совершённой глупости? – не сдержалась Олеся. – Очень любопытно.

– Ну уж нет, подруженька. Ты же знаешь, что это не телефонный разговор.

– Ты что, банк ограбила?

– Ну нет, конечно.

– Интересно. Тогда, быть может, ты просто при всех директора оскорбила?

– Ну уж нет. Вот это точно перебор.

– Тогда что именно?

– Фантазия иссякла? При встрече узнаешь.

– Ты хотя бы подскажи.

Анюта молчала и не хотела говорить. Она явно чего-то побаивалась.

– Пожалуйста.

– Ладно. Это связано со мной и с моим Кириллом. Надеюсь, за эти выходные подумаешь, поломаешь голову. Кто знает, вдруг догадаешься. Ладно, я пошла домой. Созвонимся в воскресенье вечером.

Олеся призадумалась. Что у них такого может случиться, что она совершила глупость? Да и сейчас голова особо была забита не тем, чем нужно. Да и не хотела она обижать Лику. Было же видно, что эта самая девочка очень ранимая и сентиментальная. И к тому же и сильная. Одна осталась с теми двумя негодяями, когда Олеся сбежала. Да и было ли это вообще? Ничего не понятно. Особенно существование доктора. Если Александр существует, то и доктор, естественно, тоже должен существовать. А их встреча имеет место. Тогда что Олеся хочет? Быть сильной и независимой! Вот чего хочет Олеся. Не зависеть от Александра и жить в своё удовольствие, и больше не встречаться с этим доктором.

– С кем ты там разговаривала? – одновременно полотенцем вытирая свои волосы, вошла в комнату Лика.

– Да так, с подругой по работе.

Лика ничего не ответила. Она лишь присела на диван и сушила свои волосы. Олеся чувствовала себя виноватой, что встала и обняла Лику. Извинилась перед ней.

– Я не отпущу тебя. Ты стала для меня ценнее алмаза, потому что подруги важнее всяких драгоценных камней. И прости меня, – каким-то странным голосом сказала Олеся и загадочно улыбнулась.

Лика резко встала и вышла из комнаты.

– Прости, Лик! Я не хотела. Прости! – попыталась встать, но не смогла. Она не чувствовала ног. Попыталась снова, но всё было безрезультатно. Ноги затекли и не чувствовали ничего.

Лика в другой комнате расчёсывала волосы и прислушивалась к голосу Олеси. Что-то она резко замолкла, и Лика прекратила расчёсываться и просто неподвижно глядела на свой образ в зеркале.

– Слушай, а какие могут быть секреты у женщин? – крикнула из другой комнаты Олеся и массировала свои ноги.

– О чём это ты? О каком секрете идёт речь?

– Просто подруга сказала, что у неё есть некая тайна. Она совершила такое, что всегда будет об этом жалеть.

– Ну и? – продолжая расчёсывать свои длинные волосы, спросила Лика. – Странно, что ты об этом у меня спросила.

– А что тут такого? Просто это женское любопытство.

– Я это поняла. А ты-то что от меня хочешь услышать?

– Ну-у-у-у, может, есть какие-нибудь предположения насчёт её секрета?

Лика прекратила расчёсывать волосы и вошла к Олесе в комнату и посмотрела на неё, как на сумасшедшую.

– Что? Что такое? – удивилась Олеся, посмотрев на странный взгляд Лики, который оттолкнул её.

Лика ничего не ответила, вышла в прихожую, где висело другое овальное зеркало. Подойдя к нему, она просто посмотрела на своё отражение.

– Лик, – ещё раз поглаживая свои ноги, спросила Олеся, – ты же знаешь, как я к тебе хорошо отношусь. Помоги мне, а?

Лика снова заглянула в комнату и молча посмотрела на свою подругу. Взглядом хотела дать понять, что она не особо хочет общаться с ней. Тем более после того, как она раскритиковала Викторию. Ну и что, что она не рассказала всё. Это же не значит, что она совершила преступление.

– С чем тебе помочь? Отгадать тайные мысли твоей подруги?

– Ну-у-у-у, Лика! Не смейся, пожалуйста, над бедной женщиной.

– Ты бедная? С чего это взяла, что ты бедная?

– Ты же видела сама, в каком состоянии я была. И убежала ещё. И меня тот чокнутый доктор преследовал.

– Да ладно. Мы неделю его уже не видели. Это означает, что он нас оставил в покое.

– Возможно, – ответила раздосадованная Олеся и попыталась встать, но от боли в ногах резко завыла.

– Что с тобой? – уставив на неё свой взор, оживилась Лика. – Что такое? Где болит?

– А тебе оно надо? – злобно фыркнула обиженная Олеся и отвернулась.

Лика поняла, что тоже сглупила и наговорила много лишнего. Была очень строга с Олесей. Поэтому исправилась и помогла Олесе.

– Так лучше? – спросила Олеся. – Ты встать можешь?

Олеся пожимала плечами и попыталась встать. Ноги болели очень сильно, что она не могла встать.

– Ты ещё раз попробуй встать, но только аккуратно, – предложила Лика.

– Сейчас попробую, – взяв за руку Лики, с каменным лицом ответила Олеся и медленно правой ногой старалась ступить до пола.

– Вот так. Умница. Теперь попробуй уже другой ногой, – всё время поддерживая подругу, обрадовалась Лика.

Олеся слегка улыбнулась и попыталась проделать то же самое, но уже с другой ногой. Вот с левой уже не так хорошо получилось, как резкая боль, будто сотни иголок, уколола её сердце. Она задрожала и упала на колени, как Лика не успела её удержать. Когда Олеся упала, из её рта сочилась пена и она лежала в судорогах.

– Что с тобой? Олеся? – попыталась привести её в чувство, слегка ударяя по лицу. – Очнись! У тебя что, эпилепсия?

Девушка не приходила в себя, а продолжала лежать в конвульсиях. Лика так перепугалась, что быстро побежала за телефоном, чтобы вызвать скорую помощь. Пока звонила и рассказывала обо всём, Олеся пришла в себя. Она встала и об подушку вытерла своё лицо.

– Лика? Лик!

Лика услышала голос Олеси, сказала девушке по телефону, что перезвонит. Вежливо извинилась и попрощалась. Вышла в спальню, где на подоконнике сидела Олеся и курила в открытое окно.

– Ты что, куришь?

– А как же ещё? Когда со мной такие припадки случаются, я всегда стараюсь это чем-нибудь покрыть. Например, хожу в магазины или гуляю. А теперь вот и курить начала. Спасибо, конечно же, Александру.

– Ладно, закрыли тему. Угостишь и меня сигареткой?

Олеся удивилась, но всё же дала ей свою сигарету, потому что она была почти уже докуренной. Не хотела, чтобы и Лика начала злоупотреблять никотином.

– Что так жадно? Дай мне целую сигарету.

Олесе ничего не оставалось, как дать ей новую, не куренную.

– Вот так лучше, – держа в зубах сигарету, ответила Лика. – Спички тоже дай.

Олеся чиркнула зажигалкой и поднесла к её сигарете.

Лика губами отсасывала сигарету и носом выдыхала дым.

– Ты уверена, что хочешь курить? – держа в руках зажигалку, спросила Олеся.

– А куда мне ещё деваться? Викторию не нашли, а ваша подруга со своим мужем просто пропали. Как в воду канули.

– Уже с бывшим мужем.

– Да хоть с бывшим. Мне от этого не лучше. Я просто хочу вернуть Викторию домой! – постоянно выдыхая дым в окно, ответила Лика.

Олеся смотрела и удивлялась, что такая молодая девушка, а скатилась до того, что курила и дымила. Она в её возрасте про сигареты даже не слышала.

– Что? – заметив странный и пристальный взгляд Олеси, спросила Лика.

– Ничего. Просто я не думала, что ты умеешь курить. Да так ещё и профессионально.

Лика лишь улыбнулась и показала, как она умеет курить по-настоящему профессионально. Попросила у подруги ещё три сигареты. Олеся дала ей все три и с каким-то недоверием взглянула на неё. Лика взяла в рот все три сигареты, зажгла их и сильно прикурила, одновременно выдыхая дым в виде колечек. Дым полез не только из носа и рта, и даже из ушей. Облака дыма полезли из ушей не только в виде колечек, но и квадрата. Вот такую штуку вытворяла хрупкая, маленькая девушка.

– Ого! Ничего себе! Ну ты даёшь!

Лика ничего не ответила, а просто улыбнулась. Ещё и покраснела от стыда, что много курила. Да и по-мастерски. И явно лучше Олеси.

– Всё-всё, прекращай курить. Я уже поняла, что ты лучше всех. Докурила одну сигарету и достаточно, – пытаясь отобрать у неё ещё две сигареты, зло прошипела Олеся. – Докури одну и всё. Иначе я тебе больше не дам.

Лика ничего не ответила. Она лишь докурила сигарету и окурок бросила в окно. Хлопая себя по правому плечу, решила не показывать своё недовольство и неудовлетворённость.

– Давай лучше обсудим дальнейшие действия по поводу наших подруг, – предложила Олеся. – Что нам нужно? Как-то надо спасти их.

Лика, надув губы, просто пожимала плечами и смотрела в окно.

– Ладно, давай тогда так. Завтра позвоним в справочную. Узнаем все номера больниц. По очереди будем обзванивать каждую.

– Ты что? Их же несколько сотен в Москве.

– А что прикажешь делать? Сидеть сложа руки и дожидаться у моря погоды?

Лика ничего не ответила. Она согласилась с подругой. Нужно любыми путями помочь Виктории. Найти её, всё разузнать и спасти. Наверняка она там одна и беспомощна.

– Ты же знаешь, что мы пока не можем выйти. Да и завтра суббота. Вряд ли лечебные учреждения будут работать, – делая шаги в сторону дивана, проговорила Лика.

– А что ещё делать? Ждать до понедельника? Ну уж нет! Я так не могу. Учреждения всегда работают. У них нет выходного. Там обычно бывают дежурные врачи. Да и приёмные покои всегда работают. Если Викторию привезли, то запись в приёмном покое точно должна оставаться.

Лика снова промолчала и села на диван. Ей было просто всё равно. Знала, что не сможет найти Викторию в таком огромном городе. Но всё равно упорно продолжала её искать. Быть может, всё же судьба сжалится над ней и она быстро и без труда отыщет её. Всё-таки в тот раз отыскала. Да и странно было с этим психиатром, которого даже может и не быть. Сама запуталась во всём.

– Ладно, подруженька. Я сделаю для нас чаю. Ты пока отдохни и подкрепись, – положив руку на её колени, ответила Олеся и хромая пошла в сторону двери.

– Стой! Ты лучше сама отдохни. Вижу же, что еле ходишь. Я сама всё сделаю.

Олеся остановилась и посмотрела на неё. Лика встала и пошла на кухню, чтобы поставить чайник. Но и там всё время думала о здоровье Виктории. Думала о ней. Очень боялась её потерять. И в этот момент Олеся в другой комнате тоже думала о Динаре. Она скорее хотела его отыскать, чтобы со спокойной душой развестись с Александром и уйти к своему любимому человеку.

Олеся сидела на диване, укрывшись лёгким одеялом красного цвета и думала про себя: «Эх, дура я, дура!.. Не надо было выходить замуж за этого человека. Виновата сама, мне и всё расхлёбывать…»

В тот вечер все были заняты своими мыслями. Все «тонули» в огромном количестве переживаний. Но не всё так плохо, потому что кого они ищут, в скором времени найдут. Очень даже скоро.

Глава XXXI

Виктория лежала и постоянно стонала. Во сне за ней гонялась свора бродячих, опасных и бешеных псов. Оставалось чуть-чуть, чтобы те схватились острыми зубами и разорвали на ней платье. Но девушка была проворнее и, резко повернувшись в их сторону, мощно ударила по первому псу, что тот завизжал от боли и остановился. Остановилась и впереди идущая группа. Главный пёс, что выглядел очень странно (был коричневого цвета, задние лапы короче передних, один глаз красного, а другой – чёрного цветов. Такое чувство, что один глаз ужалила пчела, что он полностью закрылся и опух. Зато зубы у него были ровными, острыми и длинными, что выходили наружу), был похож, скорее всего, на вожака. Этот самый вожак посмотрел на девушку, а далее на того, кто отстал от своры. Подойдя к нему, пёс просто-напросто набросился на него, как тут же началась жестокая драка. Пока другие псы стояли, глядели на это и выли, Виктория скорее удрала оттуда.

– С ней всё хорошо? – спросила медсестра Лиза у врача Кристины Сироткиной, что стояла возле кровати Виктории.

– Конечно, всё будет хорошо. Просто она пока пребывает в мире сновидений. Для того чтобы окончательно поправиться, ей нужно побольше пить лекарства и спать. И пожалуйста, Елизавета, не уменьшайте дозу. Побольше нужно вколоть, чтобы мозг её окончательно сошёл с катушек. Всё же у меня договор с доктором Вейшмарк. Позже, когда она придёт в себя, пожалуйста, дайте вот эти самые таблетки, – ответила врач Кристина Сироткина и отдала медсестре Лизе пластиковый стакан с тремя голубыми пилюлями.

Когда Лиза взяла в руки стакан, спросила у Кристины Сироткиной по поводу таблеток. Женщина-врач ответила, что это психотропный препарат, который окончательно разрушит клетки мозга, и человек становится параноидальным шизофреником.

– Зачем это вам? – с шокированным видом спросила Лиза у Кристины Сироткиной.

Похоже, что та ничуть не удивилась. Она лишь погладила белые волосы молодой медсестры, говоря при этом, что и девушка может оказаться на месте этой девицы, если не будет выполнять её приказы. Тем более именно она помогла ей устроиться на работу после выхода из психиатрической клиники.

– Слушай меня внимательно и запоминай! Ты должна подчиняться мне, и ни за что не перечить, поняла? Если я увижу с твоей стороны непослушание, то, – как-то злобно сжала кулак, сунув его девушке прямо в лицо, – ну ты, наверно, сама понимаешь и знаешь. Так что я надеюсь на тебя, – снова с улыбкой проговорила и пошла к выходу из палаты. Остановилась возле двери, не поворачивая голову, снова ответила: – И прекращай красить волосы. Видишь, они у тебя жидкие и лезут постоянно. Да и посмотри на внутреннюю часть волос. Там у тебя не белое, а чёрное. Полностью сожгла их.

Когда Кристина Сироткина ушла, медсестра Лиза осталась глядеть на лежащую девушку и трогать свои волосы. Она сама знала, что волосы у неё были редкими, и постоянно выпадали. Что же она могла поделать, если у неё был постоянный стресс? Да и жалко девушку. Она только-только вступала во взрослую жизнь и тут помехи вроде психиатрической клиники. Нужно было как-то помочь этой девушке, но как, этого Лиза, увы, пока не знала. Подумала, что всё придумает на ходу. А пока нужно было ждать её пробуждения.

Виктория с удовольствием пробудилась бы, но, видимо, это откладывается на более поздний срок. Её преследовали странные сны, от которого невозможно было сбежать или хотя бы скрыться. Псы, что гонялись за ней, отстали. Но всё равно их голоса доносились до её ушей. Они не просто лаяли, а рычали и орали точно, как люди. В их голосах было что-то страшное и человеческое. Ужас охватил девушку, что она ещё быстрее побежала вперёд, пока резко не оказалась в каком-то тёмном месте. Тьма вселилась в её душу, что она пропустила свой внутренний свет. Внутренняя свеча, на что резко подул ветер бездны, потухла. Это значит, что человек полностью пропустил черноту в свой мир, куда не должен был впускать это зло. Поэтому Виктория ещё раз попыталась побежать вперёд, но тело абсолютно её не слушалось. Оно просто застыло на месте. Застыть-то застыла, только вот страх не уходил никуда, а ещё сильнее нарастал. И в этом страхе она видела что-то такое знакомое и зловещее. Похоже, что эти приступы опять связаны с тем человеком в чёрном. Попыталась ещё сильнее сдвинуться с места, как тут же услышала чей-то женский голос:

– Я не хочу с ней такое совершать. Это против её воли и совсем негуманно…

Медсестра Лиза сидела в палате Виктории и общалась со своим парнем по телефону. Она не хотела вот так превращать жизнь девушки в ад. Ничего про доктора Вейшмарка не знала, поэтому не хотела ему помогать. Да и зачем ему понадобилась эта самая девушка? Что, свои личные счёты?

– А ты попробуй представить, что ты ничего такого не делаешь. Просто выполняешь свою обычную работу, – предложил её парень и посмеялся.

– Что тут смешного? Моя работа заключается в помощи людям, а не в доведении до сумасшествия.

– Ну вот и сделай вид, что она больна, а ты, как Гиппократ, который дал слово всегда и везде помогать больным, делаешь свою работу – помогаешь людям.

Медсестра Лиза призадумалась. Ведь это правдивые слова. Она помогает людям. И, возможно, в скоро времени, могла бы стать врачом. Пока что собиралась поступать в медицинский университет на вечернее отделение. Желание и рвение учиться есть, но средств нет. Вот и приходилось ей работать на Кристину Сироткину, а иногда выполнять всю грязную работу. Но здесь вопрос чести и принципов. Помогать людям, при этом не навредив им. Такое тоже возможно.

– Алло! Куда ты пропала? – спросил голос в трубке.

– Я? Я никуда! Просто не хочу такое совершать. Это может убить её.

– Я уверен, что твой врач, начальник, шеф или кто там ещё, может за это наградить, заплатив нехилые деньжища. Как раз мне не помешают деньги. Всё же у тебя есть мечта поступить в университет, а у меня долги. Ты что, забыла?

Медсестра Лиза ничего не сказала, а просто кивнула и из её глаз выступили слёзы.

– Лиза, ты опять замолчала? Ты меня слышишь вообще? Алло!

Девушка протёрла свои слёзы, посмотрев на лежачую Викторию. Подумала, что могла бы заиметь одну подругу. У неё до этого не было подруг потому, что для многих она казалась глупенькой девочкой, которая всё ещё не выросла и кого легко можно было одурачить. Она просто хотела подружиться с каким-нибудь прекрасным человечком, с кем можно было бы откровенничать, открыться и излить свою душу, чтобы тот поддержал, помог, понял и простил. Но такого человека, увы, у неё не было. Вот поэтому Лиза хотела подружиться с Викторией.

– Алло! – ещё раз заорал в трубку парень.

Девушка ничего не ответила, а положила телефон и подсела рядом к Виктории. Стала гладить её лицо, губы и при этом получать удовольствие. Виктория всё это видела, слышала, чувствовала, но не могла с ней заговорить. Потому что её душа вновь покинула своё тело. Ей хотелось поскорее вернуться и вновь вдохнуть свежего воздуха. Только ничего не получалось. Она лежала дальше, чувствуя своей душой каждое её прикосновение.

«Какая же ты красивая. Божественная! Твоя красота не сравнится с моей – я лишь жестокая стерва. Была бы возможность, я бы постаралась с тобой подружиться. Ты не просто прелесть, а само очарование. И я знаю, как тебя спасти от неминуемой гибели. Если, конечно, спасу, то не видать мне денег и поступления в ВУЗ. Но, думаю, оно того будет стоить, – гладила её волосы, мило любуясь очаровательным лицом, фигурой Виктории, подумала про себя медсестра Лиза. – Вот бы и мне быть такой красивой, иметь модельную внешность, а ещё эти самые ямочки на щеках…» – снова подумав, она проговорила про себя.

Виктория стояла рядом и слушала внутренний монолог медсестры. Сама не понимала, как ей быть. Ведь всё это было не взаправду, а лишь простым сном. Но это не так. Она пока сама не понимала, что её душа где-то летала и обитала. Для того чтобы понять всю правду, Виктории придётся проснуться. Но этого не случилось. Больше всего боялась, что рядом сидящая медсестра могла дать ей те самые пилюли. Потом снова могла попасть в психиатрическую клинику к доктору Вейшмарк.

– Ну как там наша пациентка? – вдруг неожиданно в палату заглянула Кристина Сироткина, сжимая в руках блокнот с ручкой. – Проснулась? Пришла в себя?

Медсестра Лиза сразу отошла от пациентки, как тут же попыталась скрыть свои слёзы. Такое от врача невозможно скрыть. Кристина увидела, что Лиза плакала, ещё сильнее нахмурилась, но ничего не ответила. Она подошла к пациентке и прощупала пульс. Девушка спала.

– Так, Елизавета! Почему вы не следите за пациенткой? Она же одной ногой находится на том свете, – ответила озлобленная Кристина Сироткина и открыв дверь, крикнула: – Быстро сюда! Тут у нас временная смерть пациентки Виктории Эзерштейрн!

В палату забежали два медбрата со всеми оборудованиями для реанимационных мероприятий.

– Дефибриллятор! Реанимируйте сердце. У неё пульс еле прощупывается, – приказала врача, пока сама отошла в сторонку.

Мужчина средних лет тёр два дефибриллятора, наносив туда специальную гель, пока второй включал его. Одним рывком разорвали у Виктории одежду, как поднесли дефибриллятор, включив на средний заряд. Ток из дефибриллятора обхватил тело девушки, как оно подпрыгнуло вверх. Медицинские работники переглянулись, как снова включили заряд, но уже на 7000 вольт. Сделав всё, они снова нажали, пропустив электричество в её тело. Оно лишь подпрыгнуло.

– Господи! Да она же почти умерла! – прокричала медсестра Лиза и со страхом на лице выбежала из палаты.

– Стой! Не уходи никуда!.. – попыталась остановить Кристина Сироткина, но Лиза лишь оттолкнула её и убежала. – Стой наконец!

Виктория стояла возле своего тела, смотря на всю эту процедуру. Вдруг резко всё почернело, в глазах потемнело, как она уже оказалась в своём теле и открыла глаза.

– Вот! Вот и всё прекрасно. Она жива-здорова, – с улыбкой поприветствовал другой уже более молодой медбрат, заметив испуганные глаза Виктории. – С возвращением с того света, Виктория Эзерштейрн! Мы вас уже в который раз спасаем. Всё смерть не успокоится. Не успокоится из-за того, что мы вас постоянно выручаем и вытаскиваем прямиком из её рук.

Виктория ничего не могла ответить. Ей было трудно говорить. Она поскорее хотела выйти отсюда и поехать к себе домой. Принять тёплую ванну, выпить бокал белого вина, посмотреть телевизор и поспать. Но этого не будет потому, что она здесь могла застрять очень даже надолго. Да и скоро состоится женский фестиваль «Женские грёзы», куда она сильно хотела попасть. Возможно, её мечте не суждено было сбыться.

– Виктория! Придите в себя! – войдя в палату, хлопала по её лицу Кристина Сироткина. – Проснитесь. Не надо засыпать. Мы вас уже третий раз спасаем.

– Что случилось? – только сумела спросить Виктория у врача.

– Заговорили? Уже хорошо. Дело в том, что мы случайно слишком много успокоительного со снотворным вкололи, что ваше сердце остановилось. Хорошо, что вовремя оказались, и вытащили вас практически с того света. Вы что-нибудь помните? – осведомилась Кристина Сироткина, при этом явно подготовилась писать что-то в своём блокноте.

Виктория осмотрелась. Вспомнила её слова о том, что медсестра должна была дать девушку какие-то препараты, после которых можно стать шизофреником. Ещё вспомнила, что у неё с доктором Вейшмарк был подписан некий договор. Наверно, о сдаче девушки в его же психушку. Сперва накачать препаратами, чтобы это действие было похоже на настоящее сумасшествие, затем уже добровольно сдать её в дурдом. Очень умно!