» » » онлайн чтение - страница 12


  • Текст добавлен: 11 марта 2014, 23:09


Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Автор книги: Александр Логачев


Жанр: Криминальные боевики, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Похоже, теперь нам не скоро удастся развлечься шопингом. Как думаешь, это по нашу душу? – не особо напрягшись, пробурчал Витась под нос. Он химическим карандашом заносил на мятый клок тетрадного листа подслушанные местные словечки, чтоб не забыть.

Пепел его комментарий проигнорировал. Он наблюдал, как пришлые наконец обратили внимание на суетящегося хозяина гостиницы. Обменялись скупыми поклонами, и повели коней за мосластым негром в сарай.

– Ты верхом умеешь? – задумчиво спросил Пепел, не поворачиваясь.

– В этом краю всадник именуется «акбара», хоть ездит на верблюде, хоть на коне. Нет, не умею, – утер пот Витась и, отступив по прогибающимся доскам пола к сваленной у дверей поклаже, принялся рыться в барахле.

– Не скрипи песком. Эти черти слышат за километр, – Пепел не сводил глаз со строения напротив.

– И воды попить теперь нельзя? – Витась задумчиво перетряхивал нехитрый скарб, – Мать итить, я ж точно помню, что совал ее сюда!

А те, в бурнусах, пристроив коней, опять двинулись на обход городка, и опять один остался на самом солнцепеке.

– Блин! – рыкнул Пепел, мимо копошащегося и еще не догадывающегося о приближающихся неприятностях Витася выскочил из заброшенной комнатенки в коридор и спешно стал втягивать наверх деревяную рассохшуюся и отчаянно скрипящую лестницу.

– Я потерял флягу с водой! – жарким шепотом доложил поспешивший на помощь белорус. Но и двоих пар рук явно не хватало, чтобы справиться с тяжестью из этого положения.

Тогда Пепел, отстранив помощника, просто оттолкнул лестницу подальше с расчетом, чтобы она упала на кучу щебня и подняла как можно меньше пыли. А сам, подпихивая неповоротливого Витася, увлек напарника вперед к зияющему лазу на чердак:

– Чихнешь, убью!

Им помогло то, что первый этаж заброшенного дома, благо двери давно отсутствовали, обжили соседские куры, пережидающие здесь жару. Во-первых, несушки благополучно заштриховали, гоняясь и отстреливая клювами неядовитых сороконожек, оставленные следы, а во-вторых, шарахнувшись от падающей лестницы, кудахтаньем и хлопками крыльев смазали и сам звук падения, и взвившуюся пыль, и шорох прячущихся.

А объявившийся внизу разведчик, принял испуг кур на свой счет. Он потоптался на пороге, пока глаза привыкнут к сумраку. Весьма ловко, но без азарта, дулом выхваченного револьвера поводил по углам, потом задрал подбородок к потрескавшемуся потолку. Как раз в одну из щелей замершие Пепел и Витась за ним и наблюдали, они стояли, не дыша, боясь, что противно запоет под ногой сухая, как мощи, доска, или на голову лазутчика посыпится труха. И еще они боялись, что у замершей перед ними в схожей позе симпатичной молодой негритянки, которую они неожиданно обнаружил на чердаке, не выдержат нервы.

Тот, внизу, сунув револьвер в кобуру, склонился над сброшенной лестницей и попытался ее приподнять. Обследовать верхний этаж явно входило в его намерения. Кажется, загнал занозу и выматерился по-английски...

Эта, наверху, еще крепче сжала в вытянутой в сторону чужаков руке самодельный нож и сделала страшные глаза, дескать «всех порежу, всех перережу». На ее шее маятником болтался камень с дыркой посредине на кожанном шнурке – куриный бог...

Тот, внизу, пару раз без толку поднатужившись, сдался, снял с головы платок, ним же утер лоб, сел на лестницу и закурил. Он оказался загорелым до черноты, но все же белым юнцом, почти мальчишкой. И сам по себе был не опасней мухи, заберись из любопытства на второй этаж, или выше. Но его друзья, не дождавшись возвращения парня, обеспокоились бы, и пришлось бы принимать неравный бой. Посему самым разумным оставалось таиться и не рыпаться...

Эта, наверху, приложила палец к губам, на самом международном языке – языке жестов – советуя новым знакомым молчать в тряпочку. Пепел, не делая резких движений, повторил жест. Тут Пепла за брючину легонько затормошил Витась и некультурно ткнул пальцем во флягу на поясе негритянки. Кстати, кроме пояса и придерживаемой ним пестрой ситцевой тряпки до колен на деве ничего не было. Но фляга-то была как раз из их хозяйства: облезшая на алюминиевых боках краска, цепочка от ушка к крышке, на крышке знакомые зазубрины. А негритяночка была – самый смак. Розово-синие бутоны сосков целились прямо в глаза Пеплу, атласную шоколадную кожу так и хотелось погладить рукой, да и вообще не к месту приходили самые озорные мыслишки...

Тот, внизу сплюнул окурок и пошел на выход, сося палец с занозой. Кажись, пронесло. Но у этой, наверху, в руке матово поблескивало острие ножа, и она правильно прочитала претензии Витася.

– Вот кто спер нашу воду, – еще боясь повышать голос, пробубнил Витась то, что и так не составляло тайну.

– Ойра мути, бана хура се мути пряху, – задрожал звонкий голосок красавицы. Стальное жало нацелилось Витасю в пах, хорошо еще стороны разделяло не меньше трех метрова, можно успеть увернуться.

– Что говорит эта принцесса пустыни? – зевнул Пепел, демонстрируя вооруженной почти игрушечным ножиком глупышке, что не особенно и зол на ее проделку.

Витась помялся, сверился со своим рукописным словариком:

– Вроде как, «просить – позор, почетно красть».

– Наш человек, – хмыкнул Сергей, – Ладно, ты хорошенько допроси эту пташку, только не обижай и на перо по глупости не лезь. А я с нашего поста за окрестностями покараулю. – Пепел спустился на второй этаж и, осторожно ставя ногу, приблизился к подоконнику.

Окна в лавке-гостинице оставались плотно занавешены. Пребывала ли великолепная шестерка внутри, или снаружи, определить шансов не было. Где-то за сараем жалобно блеял баран, может, его волокли на шашлык для незваных гостей? Успокоившиеся чумазые дети снова полезли кувыркаться в лужу. Вернувшиеся на главную улицу из щели в заборе козы перешли в тень на другую сторону и принялись обгладывать кору на неизвестно для каких нужд врытом там столбе. На виселицу не похоже.

– Ты не угадал, она принцесса не пустыни, а джунглей. А это сюда наведывались «плохие люди». И эти «плохие люди» охотятся за ней, – легонько подталкивая перед собой присмиревшую аборигенку, появился в комнате Витась. Ножик благополучно перекочевал на девичий пояс, этот ушлый бульбаш умел обращаться с женским полом не хуже Сергея.

Чернокожая красавица торопливо залопотала что-то по своему. Сергей уловил только пару затесавшихся английских слов, общий же смысл речи остался загадкой. Да и не столько слушал он, сколько косился на слепящую наготу, благо, «принцессе» было не более девятнадцати годов от роду. Наверное, он бы еще несколько минут любовался бы смазливой мордашкой, торчком стоящими сосками на апельсинах грудей и безупречной плоскостью живота, но тут ситуация снаружи изменилась. Раздались гортанные выкрики, топот... Двое северян и представительница коренного населения мигом приникли к окну, правда, стараясь слишком не высовываться.

Лысый, как колено, негр все еще подобострастно кланялся, при каждом поклоне полосатый халат нелепо вставал колом, а шестерка всадников, взяв с места в галоп, была уже далеко. Только перемолотый копытами оранжевый туман клубился вдоль по улочке. Пепел еле успел пересчитать тающие точки. Все шестеро. И теперь можно смело прогуляться за покупками к лысому негру, если только в гостинице нет других опасных жильцов.

И ведь в чем заковыка, это был последний населенный пункт перед джунглями, впереди ждали малярийные топи, и отправляться туда без снаряжения не рискнул бы даже Индиана Джонс. А Сергей Пепел не был Индианой Джонсом, он был простым русским парнем, по справедливости начистившим морду одному знаменитому индейцу, и потом поспорившим с другим, но очень богатым индейцем. Поэтому, кровь из носа, был обязан добыть снаряжение именно здесь, именно в лавке напротив. Еще хорошо, что великолепная шестерка обшаривала окрестные барханы не по его душу, а ради шоколадной принцессы.

– Они кричали, что завтра наведаются снова, пусть хозяин тогда приготовит барана, – запоздало перевел Витась.

– Ладно, хватит ждать у моря погоды, двинули, – Сергей сплюнул горячую горькую слюну пополам с песком, – А ты, принцесса, побудь здесь. Пусть тебя не учитывают. А потом нас держись, не обидим.

Кажется, милашка поняла сказанное, и то хорошо. Пепел легко спрыгнул вниз, и рыжая глупая курица шарахнулась из-под ног. Следом десантировался Витась, и они пошли по раскаленному песку с самым невинным видом. На случай, если в гостинице окажутся еще какие-нибудь «некомпанейские» жильцы, у Пепла в карманах ничего не имелось. Но не зря славяне часов двенадцать проторчали в доме напротив, шпионя за мосластым аборигеном и, кроме шестерых всадников, ничего не выследили.

– А ты заметил, какие были сапоги у того пацана? Из крокодиловой кожи, мне б такие, – Витась повернулся к луже и скорчил страшную рожу.

Самый младший негритеныш принял это всерьез и заревел, размазывая сопли и грязь. Наверное, еще кто-то сквозь щели в ставнях пристально рассматривал из соседних домов двоих вдруг нарисовавшихся посреди Нгоролебо пешеходов. А что делать?

– День добрый вашей хате! – с порога весело поприветствовал Витась хозяина.

У лысого негра от неожиданности из рук выпал мерный пластиковый стакан, которым он пересыпал чечевицу из одного джутового мешка в другой. Но прошло каких-то пару секунд, и физиономия лысого засияла обычной торгашеской лучезарной улыбочкой.

– Салям, – неопределенно пробормотал Пепел и остался за спиной Витася, нарочито держа руки в карманах и старательно срисовывая глазами обстановку. Керосиновая лампа и стериновые свечи. Пластиковые канистры с маслом «Mobil» и батарейки для сотового телефона. Фотопленка «Fuji», патроны на медведя и дешевые стеклянные бусы. Вонючие шкурки болотных крыс и новенький автомат «Coca-cola», большой и красный, как вареный рак. И еще три жужжащие не хуже бомбардировщиков вкривь и вкось прошивающие пространство лавки под навсегда замершим вентилятором огромные изумрудные мухи.

Хозяин привычно закланялся и что-то спросил. Но что еще мог он спросить кроме: «Зачем пожаловали почтенные покупатели?». Витась торжественно вынул загодя приготовленный список, собрался зачитать вслух, но ослепнув от зайчика с бьющей поклоны негритянской лысины, передал бумагу. Не был уверен Витась в своем владении местным говором.

Хозяин хлопнул в ладоши, беззвучно и плавно рядом возникла женщина в паранже. Список переплыл в ее руки, и дама, грациозным движением бедер переместив себя за прилавок, стала прямо на нем городить башню из заказанного. Моток капроновой веревки, спички, таблетки от дизентерии... А лысый негр, не уставая кланяться, задом нацелился в одну из внутренних дверей.

– Куда это он? – недовольно нахмурил брови Сергей.

Витась затараторил по-местному, часто сверяясь с клочком бумажки и примешивая английские слова с белорусским акцентом. Негр, объяснясь, замахал руками, как мельница. Через минуту Витась, утирая пот, смог доложить:

– Его жены, или жена, черт знает их систему множественных суфиксов, нам все соберут и примут деньги. А он должен помолиться, чтобы товары оказались хорошего качества и не подвели нас в дороге.

– Скажи ему, что мне вера не позволяет принимать что-либо из женских рук, – решил проявить осторожность Сергей. Оглянувшись, снял с крючка и бросил до кучи три противомоскитные сетки. И тут же усек, как блеснули глазки мосластого торгаша, негр явно сделал какие-то выводы из того, что белый взял не две, а три штуки.

На объяснение сложной антифеминистской идеи у Витася ушло всего три минуты. И опять хозяин закланялся, будто о пол бьется мячик для пинг-понга. И неожиданно гаркнул что-то грозное женщине. И та растаяла, как и появилась, совершенно беззвучно.

– Когда он узнал, что вы – суфий... – начал новый этап объяснений Витась с тяжелого вздоха.

– А я, оказывается, суфий? Слава Аллаху.

– Суфий, суфий, если верить этой черной обезьяне. Так вот, он с радостью обслужит суфия, потому что суфии здесь – очень редкие птицы. Только ради такого почетного гостя он обязательно должен вымыть руки. Да ты, как суфий, и сам должен знать обряд. Он нас может смело оставить здесь одних, поскольку в присутствии суфия ничего худого с его товарами произойти не может.

А негр, воспользовавшись, заминкой уже исчез за двеью.

– Не нравится мне это, – проворчал Сергей и зло затопал вдоль прилавка. И уперся в подвешенный за ярко пунцовым автоматом «Колы» жестяной умывальник, точно такой-же как в любой российской деревеньке. – Руки помыть? – Сергей недоуменно тронул алюминиевую висюльку, и на руку чвыркнула теплая вода. И тогда Пепел с разгону в прыжке саданул подошвой по двери, скрывшей хозяина. Дверь смачно хрустнула и кувыркнулась с петель.

Понятно, никто не ожидал здесь встретить евроремонт. Но все же это была уже не грязная лавка, а вполне приличный кабинет на уровне парторга среднего ведомственного НИИ из семидесятых годов. Ковры, лакированная мебель, какие-то серебряные кубки, словно за первое место в городской спартакиаде. И тут же меж кубками бюстики каменных божков, явно чуждых мусульманским заветам. И конечно же, суперсовременное устройство связи, слегка похожее на тайваньский факс, тут же бросалось в глаза. Тем более, полосатый халат как раз прижимал телефонную трубку к шоколадному уху и пальцем выстукивал по кнопкам заветный номер. Тем более прямо под провод, по стене, идущий к устройству, чтоб всегда мозолили глаза, было засунуто две фотки. Одна – вполне качественный фоторобот прибившейся к северянам принцессы, а вторая – увеличение с паспортной фотографии Сергея.

Немой сцены не получилось, потому что негр оказался не бесталанный. Он откуда-то из недр полосатого халата выхватил длинный кинжал, взмахнул железом над головой и проткнул жаркий плотный воздух в том месте, где за миг до этого находился Пепел. Окаменевшая ладонь Сергея с разворота сухо, как пуля, щелкнула негра по темени, придав ускорение. И уже можно было не заморачиваться насчет кинжала, потому что хозяин торгового комплекса встретил губами дверной косяк. И оставляя, кровавый след, сполз но косяку на ковры.

И сразу же, будто подглядывали, за стеной на разные голоса запричитали жены. Целый гарем – не меньше десятка.

– Утешь! – равнодушно бросил отходящий от слепящего приступа ярости Сергей, переступил через широко разбросанные ноги негра и запустил первого подвернувшегося под руку базальтового божка в центр электронного чуда связи, – А говорил, что правоверный! – кивнул Пепел на бюстики божков. Впрочем, Витася рядом уже не было.

Не удовлетворившись одним ударом по электронному комбайну, Сергей поднял электрогроб над головой (защелкали выдираемые потянувшимся проводом из стены скрепки), разгреб ногой ковры, оголяя каменную кладку, и обрушил электронику вниз. Кр-р-ряк!!!

Как говорится, проделана большая и серьезная работа. Сергей брезгливо обшарил не приходящего в себя доносчика – пустышка. Измельчил ногтями фотки. Обшарил апартаменты более тщательно, но кроме выпавшего из безвольных пальцев кинжала не нашел никакого оружия. Что ж, пора и честь знать, Сергей вернулся в «торговый зал».

Весьма внушительного калибра двустволку он нашарил под прилавком. Не продумано, слишком неповоротливое решение, наверное, поэтому лысый предпочел не сам вязать клиентов, а позвонить куда надо. Двустволку Сергей повесил на плечо, чтобы потом не получить порцию картечи в спину. Взял за шкирку на треть наполненный джутовый мешок, вытряхнул чечевицу на пол и стал уже без всякого списка грузить необходимое. Патроны на медведя, сахар в пластиковой упаковке, дегтярное мыло, бинт, пачку гвоздей, рыболовные крючки...

Из другой внутренней двери появился Витась, и только теперь Пепел обратил внимание, что женские визги давно стихли.

– Я там телек обнаружил и включил. Поставил этим мымрам «Санта-Барбару». Плюются, поминают Аллаха, но от экрана не отрвать.

– Волоки, – придвинул Сергей навстречу напарнику груз, – И сразу же уходим. А я пока старого дружка проведаю. – Пепел вернулся в личные апартаменты лысого.

Кое-что здесь изменилось. Например, были выдвинуты ящики стола, и по ковру стелились пестрые местные денежные купюры. Еще была вспорота циновка, прежде занавешивавшая окно. А через это окно проникшая негритянская принцесса прилаживала на пояс вместо самодельного ножика солидный трофейный кинжал.

– Ойра мути, бана хура се мути пряху, – с самым серъезным видом заявила красавица.

– Понимаю: «просить – позор, почетно красть». И не возражаю, – Сергей сдернул с вешалки пятнистую хлопчатобумажную куртку военного покроя, – Одевайся, невинное дитя пампасов, будешь у нас за проводника.

Негритянка без споров тут же напялила предложенную одежку, кажется, принцесса уже начала понимать его с полуслова.

Глава девятая. 7 – 8 мая 2002 года. Кладбище слонов.

У Черного моря

Прошло мое детство,

В Москве я учился и жил.

Работал на Буге,

Рыбачил на Волге,

В Ростове солдатом служил.


И где бы ни жил я,

И что бы ни делал,

Пред Родиной вечно в долгу.

Великую землю,

Любимую землю

Я в сердце своем берегу.

«Моя Родина»

Стихи М. Лисянского, муз. А. Долуханяна

– ...Это русское слово, которое говорят после того, как тебя чуть не укусила ядовитая змея, – смущенно принялся объяснять Витась негритянской принцессе, – Но его запоминать не надо. Давай попробуем сначала. Попугай – грула. Пальма – нуху, лиана – гнунга.

– Момо бонини гоа, – задумчиво пробормотала негритянка, – Ута гобу села яноа.

Витась вздохнул и, полуобернувшись, растолковал Сергею:

– Она говорит, что в их языке тоже есть слово, когда тебя чуть не цапнула змея. Это слово «гоа».

– Наше злее, – фыркнул, замыкающим пробирающийся через джунгли Сергей. А вообще-то, Пеплу уже почти и не требовалась помощь Витася в переводе. Ведь за Пеплом была натренированная карточной игрой до безупречности память. Он уже мог кое-как объясниться с любым аборигеном на жуткой смеси английского и местных наречий, да и нехитрый язык принцессы для него не оставался загадкой.

А вокруг вздымались джунгли. Массивные стволы деревьев, украшенные свисающими орхидеями, стояли, связанные друг с другом сетью перекрученных лиан, словно рабы, прикованные к одной большой цепи. Тропа шла по усеянному неровными валунами руслу пересохшего ручья, и было страшно даже только представить, что здесь творится в сезон дождей. Рубашки на Сергее и Витасе от пота были черные, глаза запали и сверкали пьяным от духоты блеском, распухшие языки скребли небо, и только спутница вела себя так, будто ни чуточки не устала.

Принцесса начала рассказывать, как в их деревню пришли белые люди. Сначала белых было только трое, и они были добрые – одна женщина и двое мужчин. Дарили всем железные ножи, угощали пивом и звали помогать копать землю. Но только никто из деревни не пошел с белыми людьми, потому что те хотели копать землю в Долине, Куда Приходят Умирать Слоны. И белые люди ушли ни с чем. А потом пришли злые белые люди числом, сколько пальцев на руках и ногах, убили двух добрых белых, а жителей деревни заставили копать. А принцесса сбежала, она хотела дойти до Куликоро и сообщить в полицию, но злые белые люди перекрыли дорогу из Нгоролебо в пустыню, да она и сама бы не рискнула без запасов воды отправиться через пустыню, вот и пряталась два дня в заброшенном доме, ожидая неизвестно чего. Она знала, что хозяин почты на стороне злых белых людей. Может быть, она ждала, когда никого не останется на почте, тогда бы позвонила в Куликоро. Пусть Сергей и Витась не думают, она не такая уж дикарка. Однажды отец ее возил даже в Сикассо, в деревне у нее осталось много платьев, годящихся для белых девушек, она умеет носить туфли белых девушек и знает, что никаких лесных духов на самом деле не бывает. Только лесные духи сами не знают, что их не бывает, поэтому все время требуют часть добычи с охотников племени, к которому принадлежит принцесса...

Витась споткнулся о крученный корень и повис на плече негритянки.

– Кара гоборо мбвана фура тинама! – возмутилась красавица, – Мене такуел фаргоме.

– Тихо, я ж нечаянно, – виновато убрал руки Витась и нехотя перевел Сергею, – Мол, я должен знать, что в военном походе все девушки принадлежат только вождю.

Пепел хмыкнул, он и сам кое-как разобрал смысл сказанного. И еще он заметил, что, насколько Витась продвинулся в изучении местного языка, настолько же его ухайдокало путешествие сначала через зловонные топи, а потом по джунглям. Как бы вообще парень с ног не свалился.

А вокруг почву, валежник и даже стволы деревьев усеивали грибы. Они были всех цветов – от винно-красного до черного, от желтого до серого – и фантастически разнообразны по форме. Некоторые имели вид венецианских кубков на тонких ножках. Другие, все в филигранных отверстиях, напоминали маленькие желто-белые изогнутые столики из слоновой кости. Третьи были похожи на большие гладкие шары из смолы или лавы – черные и твердые, они покрывали всю поверхность подгнивших бревен. А иные – скрученные и ветвистые, как рога миниатюрного оленя, – были, казалось, изваяны из полированного шоколада. Одни грибы выстроились в ряды, словно красные, желтые или коричневые пуговицы на манишках упавших листьев, другие, похожие на старые желтые губки, свисали с ветвей и источали едкую желтую жидкость.

– Сколько еще? – скорее не спросил, а простонал Витась, – Мы еще в Судане, или уже перешли границу Конго?

– Не больше пяти минут, – важно ответила негритянка.

– Мы все еще в Уганде, – без раздражения объяснил Пепел.

Эти «пять минут» тянулись два часа с лишком. Русло кончилось, и половину оставшегося пути трое пешеходов брели по вытоптанной слонами просеке. Правда, идти от этого стало еще труднее, приходилось все время вырубать лазы в высокой, прошитой лианами, траве и скользить по прячущимся в этом зеленом аде поваленным стволам.

На исходе второго часа Витась все явственней стал намекать, что их ожидает судьба «трех добрых белых людей». Сергей чуть не отвесил паникеру оплеуху, но оказалось, что на этот раз они действительно почти добрались до цели. Лес перешел в подлесок, а затем и вовсе выродился в разлапистых и крепко ощипанных слонами одиночек. Да и трава здесь росла пожиже, и из нее там и сям выглядывали белые камни, наверное, термитники. Но проверять догадку Сергей не стал, потому что троица дружно залегла на границе джунглей и долины. Иначе их бы мигом засекли и из лагеря, не смотря на то, что начало смеркаться, и с дощатой пост-платформы на ближайшем высоком дереве, где озлобленно расчесывал укусы москитов часовой.

Лагерь раскинулся впереди в каких-нибудь двухстах метрах. Десяток одинаковых выгоревших на солнце брезентовых палаток. Тоже брезентовый тент над общим длинным, как сороконожка, столом. Нелепо оранжево-яркий среди пасмурного хаки двухместный прогулочный вертолетик «Flay-87Z» с грубо привинченной местным умельцем пулесетной турелью. Запах подгорелой маисовой каши. И люди – черные и белые. И тех, и других чересчур много...

Ожидали ли «злые люди» появления Сергея? Конечно, ожидали. В этом палаточном клочке цивилизации в центре Черного континента был спрятан второй (после трубки Гашека) из предметов, которые Пепел обязался представить, как доказательство, что реально совершил кругосветный тур, а не отсиделся, например, на метеорологической станции в Заполярье. И хитроумный кокаиновый король Лопес конечно же не пустил процесс на самотек, а собрал пару десятков рыщущих по саваннам головорезов и наобещал им за Сергея небо в алмазах.

Самым опасным казался боец, засевший на дереве в каких-то метрах двадцати у слоновьей тропы. Это было просто везение, что Сергей его засек, потому как еще чуть-чуть, и дозорный сам бы срисовал подкрадывающуюся к лагерю троицу. К выдвижному дозорному посту вдобавок вдоль периметра лагеря с винчестерами под мышками прогуливалась троица скучающих евроафриканцев в широкополых шляпах. Но эти были почти не опасны, поскольку не слишком утруждались несением службы, а все время о чем-то спорили и косились на происходящее в лагере. Им было крепко завидно, что они должны служить, а кто-то развлекается.

Ромашки здесь не росли, а жаль. Как бы здорово оказалось поползти по родному полю. Зато высящихся из жесткой травы издалека похожих на термитники отполированных дождями и грифами слоновьих черепов хватало. И где-то на самой окраине поля дюжина негров под надзором еще нескольких белых, не смотря на разом навалившуюся тропическую темень, курочила из черепов бивни. Так сказать, побочный промысел.

И, как это ни забавно, чем ближе двинувший по-пластунски на разведку Сергей подбирался к лагерю, тем меньше шансов у него оставалось быть обнаруженным. Во-первых, потому что лагерь неплохо освещался, ночные бабочки липли к повсюду развешенным лампам, и из света в окружающем мраке вряд ли можно было разглядеть хоть что-то, а в одной из палаток жужжал движок, вырабатывающий электричество. То есть за его шумом производимый разведчиком шорох тоже терялся.

А во-вторых, потому, что болтающиеся по лагерю свободные от вахты искатели приключений, как один, пребывали на разной степени кочерге. Кто-то валялся с намертво зажатой в руке пустой бутылкой, кто-то пьяно ржал над нехитрой шуткой в кругу у костра. Двое молодцев развлекались тем, что ставили на голову привязанного к столбу пожилого негра опорожненные жестянки из-под пива и с пятнадцати шагов навскидку разили жесть в окрошку из длинноствольных револьверов. Сергею тут же до зуда захотелось хоть один глоток «Адмиралтейского», а еще не очень понравилось, что с восьми попыток не выпало ни одного промаха, ведь вполне можно было ожидать, что ему придется сойтись с этими снайперами не на жизнь, а на смерть.

Хотя стоп. Вон у той, третьей слева, палатки явно скучает еще один трезвехонький часовой. Даже не отошел подальше справить малую нужду, а сделал это, не покидая поста. Получалось, есть все шансы обнаружить искомую костяшку припрятанной там, как плавленый сырок в мышеловке.

– А в нашем городке был случай, – у костра пришел черед страшных историй, – банда старого Хельмута поймала одного несчастного парня, завела, по пути взломав телефонный автомат, и давай кормить монетками.

– Факинг кот, ел?

– Приставили нож к пузу, гот демент, вот и ел. Пока не подавился.

– Помер, факинг кот?

– Каюк стопроцентный, только после смерти несчастный стал являться. И из призрака, как из сломанной копилки, все время сыпались призраки монеток.

– Факинг кот! Со звоном?

– Нет, в абсолютной тишине. Но все равно в построенном доме никто поселиться не решился. Привели колдуна вуду, а тот заявил, типа призрак исчезнет, когда монетки кончатся.

– А у нас была история – одному парню приснилось, что он завтра умрет, и вот...

– Погоди, факинг кот, дай дорассказать!

– А другая старая колдунья заявила. Что призраки монеток не кончатся никогда. Потому что, гот демент, это призраки тех самых монеток, которые на счастье туристы кидают в море. И кидать будут всегда.

– Факинг кот, и чем все кончилось?

– Тем, гот демент, что я вскрыл домашний сейф, где старый Хельмут хранил накопленное, и уехал на Север.

– А у нас был случай, одному типу приснилось...

Сергей очень удивился, что враги не удосужились возвести вокруг лагеря какие-нибудь самые примитивные проволочные заграждения и обвешать их консервными банками, вон сколько вокруг бесплатной рабочей негритянской силы. С другой стороны переть на себе мотки колючей проволоки сквозь джунгли, или даже просто гнать груженных бухтами проволоки негров – занятие не для ленивых. В общем-то, главное Пепел уже разведал, за поставленной на кон ценностью он вернется на рассвете, сейчас же оставалось только вычислить среди двух десятков противников главаря, чтоб потом не упускать из виду.

Это мог оказаться угрюмый детина лет сорока, в одиночестве сидящий под лампой за длинным столом и что-то записывающий в блокнот. Или типчик с короткими усиками, которого Сергей узнал, не смотря на расстояние. Узнал не благодаря профессиональной памяти картежника, а потому, что этот парень, как сел Сереге на хвост в Праге, так до сих пор висел, будто репей. Да, это был тот самый земляк, от которого Пеплу повезло ускользнуть в Моравии, и который чудом уцелел в отельной разборке. Живучий и цепкий гаденыш по имени Андреас.

Андреас вился вокруг единственной на весь лагерь особы женского пола. Вполне миловидной явно запуганной до дрожи в коленках блондиночки в очках, футболке и длинных шортах. Кажется, это и была последняя оставшаяся в живых «хороший белый человек» из археологической экспедиции. Сквозь отвратительный английский Андреаса, да еще сдобренный родным пьяным матом, Сергей понял, что тот клеится к даме под лозунгом «пошли в палатку сторожить тайник всю ночь на пару». Не будь Пепел так занят, он бы и сам с удовольствием подбил клинья к представительнице древней науки, сейчас же отметил только то, что, судя по словам Андреаса, «тайник» с обозначенным в пари раритетом устроен в одной из палаток, а не, например, на дне выгребной ямы.

Перестрелявшие всю посуду на голове у насмерть затюканного негра ковбои придумали, чем продолжить развлечение. Один ненадолго отлучился и вернулся с небольшим предметом, а когда водрузил, Сергей серьезно заерзал, разглядев человечий череп.

Правда, чересчур маленький. Наверное, череп ребенка. Фу-у-у, у Пепла отлегло от сердца, конечно же это была обезьянья черепушка, но как похожа! Теперь за грохотом выстрелов появился риск пропустить что-нибудь важное из препирательств Андреаса и блондинки. Сергей решил рискнуть подобраться поближе, вон до той груды костей.

О, как жестоко он просчитался! Евроафриканцам не зачем было городить колючую проволоку с банками, они «убедили» негров выложить подступы сухими костями, и хруст задетого прикладом слоновьего ребра раздался громче, чем щелчок взведенного у виска курка. И самое страшное, что этот отчетливый звук даже сквозь бубнение движка услышали все: и трое меряющих поле ногами дозорных, и мающийся на посту у палатки часовой, и Андреас, и медитирующий над блокнотом под тентом угрюмый детина лет сорока.

Сначала прозвучала короткая хриплая команда. Детина под тентом уже не морщил лоб над блокнотом, а стоял, сместившись в тень, даже не снять хитреце выстрелом. Кто-то команду подхватил, потом неожиданно трезвые голоса повторили команду во втором ряду палаток. А пьяни оказалось не так уж и много, оказалось – даже тип, дрыхнувший на траве с бутылкой в руке, мигом подхватился и выставил свой вороненый ствол в сторону джунглей. Щелк, свет погас во всем лагере, зато несколько мощных и с умом расставленных прожекторов веером накрыли поле – идеальная ловушка. Только вокруг надгробиями торчащих слоновьих черепов оставались непроглядно-черные проплешины, в одной из которых затаился и Сергей, не зная в какую сторону нацелить ствол ружья. Но прочесать поле займет не больше двадцати минут. Финита ля комедия...

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации