Читать книгу "Выходит продюсер"

Умение продюсера или руководителя крупной медийной компании выстроить отношения со своими звездами – это одно из важнейших качеств ответственного лица в Голливуде. Иногда последствиями отношений могут стать бизнес-решения на миллиарды долларов. В 2008 году Стивен Спилберг принял решение разорвать отношения со студией Paramount и продолжить развитие собственной студии DreamWorks, которую он вместе с партнерами Джеффри Катценбергом и Дэвидом Геффеном основал в 1994 году как независимую. Партнером Спилберга стала индийская компания Reliance ADA Group. И частично за счет инвестиций Reliance, частично за счет средств, привлеченных через компанию JP Morgan, обновленная DreamWorks получила на развитие $1,5 млрд. Решение Спилберга покинуть Paramount объяснялось не только соображениями бизнес-свойства, но и чисто человеческими эмоциями основателей компании. Вот, например, как объяснял уход Спилберга его давний друг и партнер Джеффри Катценберг (на тот момент анимационное подразделение DreamWorks, возглавляемое Катценбергом, уже было самостоятельной компанией): «Я думаю, любой согласится, что для студии Paramount партнерство с DreamWorks – исключительная удача и финансовый успех. Но когда ты так зарабатываешь, очень важно искать пути наградить причастных к твоему успеху людей, особенно таких людей, как Стивен Спилберг и Дэвид Геффен, для которых отношения много важнее денег. Всем хочется, чтобы их ценили. Помимо денег всегда есть способы наградить талант, дать людям понять, что их ценят, уважают… Это суть вопроса.

Отношения с творческими людьми – топливо, на котором работает индустрия. Каждый день на протяжении двадцати пяти лет Сид Шейнберг (бывший шеф студии Universal) давал Стивену Спилбергу понять и почувствовать, что он для него самый важный человек в мире. Разными способами он демонстрировал Стивену, как много он для него значит. А люди из Paramount и Viacom этого не делали. Может быть, чтобы показать, кто главный, может быть, из-за непонимания, насколько высоки ставки, но речь шла об отношениях с талантом… и они промахнулись».

Для Спилберга дело было, конечно, не в деньгах. Деньги тут могли выражать высокую оценку его вклада и признательность ему. Но не стали. И Спилберг покинул Paramount.

Режиссура – профессия лабильная. Я бы сказал, женская в психологическом смысле слова. Режиссер остро, болезненно зависит от вибраций внешнего мира, от его сигналов. Он попадает в плен иногда ложных озарений или одержим сомнениями в собственной ценности, в правильности избранного решения, в актуальности и художественной полноценности того, что он делает. Сомнения и эйфория – факторы и дестабилизирующие фильм как проект, и необходимые для кино как искусства. Режиссер нуждается в ком-то мыслящем аналитически, непредвзято. И этот кто-то должен быть рядом. Фактически ему нужен рациональный профессиональный редактор. В советском кино редактор был самостоятельной единицей. Изначально его роль мыслилась как идеологический контроль над необузданностью таланта, но по сути редактор стал спарринг-партнером режиссера и другом фильма. Легенды о замечательных редакторах «Мосфильма» и «Ленфильма» живы до сих пор. И не исключено, что своей непреходящей славой лучшие образцы советского кино были обязаны не только драматургам, режиссерам, худсоветам, но и им, редакторам, людям, которые могли отстраненно взглянуть на сценарий, на отснятый материал, на монтажную сборку и экспертно их оценить. Они, с одной стороны, не имели самостоятельных творческих амбиций и не могли выступать конкурентами режиссера, но, с другой стороны, адекватно и зрело оценивали творческий процесс. Я всегда дружил со своими редакторами, пока был режиссером, считал их ближайшими людьми.

Сегодня этим ближайшим режиссеру человеком, не дающим потеряться в сомнениях и озарениях, должен стать продюсер. Он просто обязан взять на себя часть редакторских функций. Понятно, что титры проверять на предмет орфографии не его дело, но настоящий продюсер непременно несет на себе функцию творческого рецензента, держась в стороне от той мистической медитации, в которую погружен режиссер.

Однако здесь возникает фундаментальный вопрос: где та грань в творческом процессе, которую продюсер может себе позволить переступить? Безусловно, центр принятия решений при создании фильма – продюсер. Кинематограф – дело совсем не демократическое, и, чтобы сделать кино, а не только его придумать, продюсер должен обладать правом безусловного вето. Другой вопрос, что, принимая решения, продюсер обязан считаться с масштабом дарования режиссера.

Ответ на вопрос, за кем последнее слово в принятии творческих решений, принципиально зависит от того, о каком типе фильма идет речь. Если мы говорим об индустриальном кино, то последнее слово всегда за продюсером. Если кино авторское, образ картины определяет режиссер, а продюсер отвечает за организационную и финансовую модель и, конечно же, за последующую жизнь фильма. Прокат, фестивальная история, стратегия продвижения, дистрибуция – эти компоненты судьбы фильма зависят исключительно от решений продюсера.

В работе с авторским кино продюсер выполняет и роль посредника между зрителем и автором, только в данном случае зрителем искушенным и развитым, и поэтому работа тут гораздо более сложная. Продюсер такого рода кино не может быть человеком, так сказать, недообразованным. В массовом кино постоянно встречаются персонажи, очевидно, не прочитавшие и трех книг, но при этом успешно зарабатывающие: они представляют собой основную массу аудитории, заполняющей кинотеатры.

С авторскими произведениями такой фокус не проходит. Авторы имеют очень ясное представление о том, чего они хотят добиться, и смотрят на кино как на единственно возможный способ самореализации, выражения своих мыслей, взглядов и представлений о мире. Они очень настороженно и недоверчиво относятся к окружающему социуму, потому что привыкли выслушивать слова о бессмысленности, нерациональности и обреченности всяких попыток снимать «сложное» кино. В таких проектах продюсеру логично строить с автором долгосрочные, серьезные отношения, чтобы понять, что он за человек, каков его стиль и ход мышления, как он видит окружающий мир, что слушает, читает, какие механизмы формируют в нем желание сделать именно этот фильм, а не другой. Только при такой системе отношений продюсер получит шанс направить автора в сторону успешных, с точки зрения продюсера, решений. Продюсер в авторском кино – друг замысла.

При этом принципиально важно, чтобы в результате усилий продюсера на свет появился фильм автора, чтобы имя автора в титрах было свидетельством его, авторской, «ручной» работы. Автора можно убедить только на его языке, понимая и разделяя его цели, его задачи и его неповторимый авторский способ решения этих задач.

* * *

Но в то же время не стоит искать препятствия там, где их нет. Это простая мысль, но, когда берешься за дело, она приходит в голову не первой. Всегда найдутся люди, готовые предупредить об опасности провала, несостоятельности и бесперспективности проекта, особенно если дело касается фильмов авторских.

У отечественного авторского кино (у нас принято обозначать его сомнительным термином «артхаус») все проблемы сугубо российские. Зрителя этим кино более или менее сознательно пугают, даже когда-то наклеивали на него ярлык «кино не для всех».

Сам этот факт уже многое говорит о постсоветском общественном сознании, где всегда присутствует, подчеркивается и даже специально насаждается обязательное разделение между высокой, «интеллигентской» культурой и культурой массовой.

Существующее сегодня деление фильмов на «массовые» и «артхаус» связано с тем, что со времен провозглашения и торжества соцреализма зрители привычно воспринимают кино как чрезвычайно «народный» вид искусства, произведения которого должны быть априорно понятными и не содержащими никаких сложностей для восприятия. Но и тогда существовали абсолютные шедевры больших художников. И, так или иначе, эти шедевры выходили в прокат, привлекали внимание миллионной аудитории. Сергей Эйзенштейн, Всеволод Пудовкин, Лев Кулешов, Борис Барнет, даже Абрам Роом были авторами, которые разрабатывали язык искусства кино, но при этом творили в пространстве кинематографа зрительского. Так как власть использовала естественно присущую киноискусству зрелищность в собственных целях, кино стало идеологическим инструментом. Таким образом уравнение «непонятный = не-, а то и антинародный» активно использовалось в борьбе со стилистическим (по выражению Андрея Синявского) диссидентством. Деление это возникло в эпоху оттепели и позже, в 60-е, когда закончился период «малокартинья» (обусловленный как послевоенной разрухой, так и идеей Сталина, что в киноиндустрии должен действовать принцип «лучше меньше, да лучше»), когда кинематограф стал доходной статьей экономики, а аудитория вновь ясно дала понять, что кино ей нужно. Именно в этот период киноминистерство начало планировать работу отрасли, ориентируясь во многом на предлагаемые драматургами и режиссерами идеи и проекты.

Начали появляться фильмы, которые в силу тематической неоднозначности, содержательной сложности, полемичности уже не могли расцениваться как «народные». В обществе, закосневшем в предрассудках классовой борьбы и строительства социализма, они вызывали адское раздражение. Фильмы бесконечно обсуждались и клались на полку, проекты закрывались, разгорались скандалы и конфликты… И в ходе этого бурного процесса сформировалось представление об авторском кинематографе как снобистском, элитарном, понятном только незначительной части аудитории. Фильмы-счастливчики, вышедшие все же в прокат, годами шли в кинотеатрах ограниченным числом копий, но при заполненных залах. Знаменем «киновысоколобости» стал Андрей Тарковский, фильмы которого действительно объективно сложны и, следовательно, вызывали активное неприятие, которое выражалось в публикациях в прессе писем, якобы написанных трактористами и ткачихами и содержащих обвинения автору примерно такого рода: «Зачем вы снимаете такое кино? Нам, народу, оно непонятно».

В рамках конфликта понятно-народного и непонятно-интеллигентского выросло несколько поколений советских, а затем и российских кинематографистов. Появилась целая философия противостояния. Главной доблестью тут считалась игра на противоходе, протест посредством сложного, иногда искусственно усложненного киноязыка. Как правило, такие картины требовали от зрителя определенного уровня образования, толерантности, способности к восприятию нового, даже искушенности в области собственно понимания кинематографических контекстов.

Сформировалась идеология безусловного нежелания быть понятым, тем более что эшелонирована она могла быть великим художественным опытом, скажем, цитатой из Пастернака: «Быть знаменитым некрасиво». То есть некрасиво быть популярным. Ну и, соответственно, стыдно делать кино популярное, жанровое и массовое. Тем более что в советское время кинематограф проходил по идеологическому ведомству, был зажат в тиски политически допустимого, а значит, серьезный киноавтор должен был бежать благосклонности власти: оказаться в числе ее любимчиков в среде советских интеллектуалов считалось позором, а переживать гонения было едва ли не почетно.

Европейский авторский кинематограф, на место в котором претендуют наши авторские фильмы, – неотъемлемая часть европейского гражданского сознания и общественной жизни. Умберто Эко, когда его спросили о каком-то митинге, место ли там интеллектуалу, ответил: «Это было место не интеллектуала, а гражданина». Еврокино стремится в то же место, выражает реакцию гражданского общества на политические, социальные, экономические процессы. Оно говорит о состоянии мира от лица «маленького человека», видит положение вещей глазами меньшинства и меньшинств. Таковы фильмы европейских киноавторитетов – братьев Дарденнов, Брюно Дюмона, Кена Лоуча. Много лет назад в тогда еще социалистической Польше подобное явление в кино получило определение «кинематограф морального беспокойства». Европейские зрители смотрят и ценят такое кино, позволяя ему тем самым существовать не только благодаря государственной поддержке, но и за счет сборов от проката.

Американское же авторское кино, как правило, вырастает из непреодолимого желания автора рассказать зрителям важную для себя историю. Это может быть история не простая, и, возможно, расскажет он ее более сложным, чем другие режиссеры, киноязыком, но в основе его работы всегда лежит желание быть понятым зрителями. В Штатах артхаусом принято называть уж совсем радикальные эксперименты, а все остальное – продвинутым жанровым кино, к которому можно отнести и, например, фильмы Квентина Тарантино. Для них существуют отдельные правила выпуска в прокат, другие приемы в маркетинге, но никому и в голову не придет назвать его «кино не для всех».

Это деление – на «для всех» и «не для всех» – на самом деле более чем условное, а то и надуманное. В современном мире, где технологии открыли столько новых возможностей творческой самореализации для авторов и неограниченные возможности для потребителя, решительно стираются границы между массовым и традиционно востребованным лишь интеллектуалами. Трэш обретает культовый статус – именно так теперь воспринимаются картины Роджера Кормана и Ллойда Кауфмана. Высоколобое авторство низвергается в пучину остракизма: такая судьба постигла, например, «Хорошего немца» Стивена Содерберга. Комикс соревнуется с современной философией. А разве не таковы амбиции «Темного рыцаря» Кристофера Нолана? Сай-фай (научная фантастика) поражает психологизмом – посмотрите независимый, малобюджетный, замечательный фильм «Другая Земля» дебютанта Майка Кэхилла и сами убедитесь. Фэнтези вдохновлено экологическим движением: «Звери Дикого Юга» Бена Зайтлина «зеленые» принципиально. А mumblecore, фильмики-«бормоталки», поставляют Голливуду новых звезд: Грета Гервиг, блистающая ныне в мейнстриме, была актрисой и сценаристом фильмов Джо Свонберга. Одни и те же люди смотрят и франшизу о Бэтмене, и «Солярис» Тарковского – с разными планами и чувствами, но одни и те же. Мир кинематографа устроен не по вертикальному принципу от телесного низа к умственному верху. Он горизонтален. И потому сложен.

В какой-то степени все эти рассуждения приводят к простой рекомендации: продюсируя авторское кино, лучше работать только с теми авторами, чье видение ты сам разделяешь и с которыми в дальнейшем сможешь договориться.

Но всегда важно понимать, что функция продюсера в первую очередь предпринимательская. Продюсер не меценат. Он, говоря официальным языком, «производит продукт в области культуры» – старается наиболее точно ответить на зрительские ожидания. А успех сегодня измеряется не только, но главным образом деньгами. Многие наши режиссеры, особенно старшего поколения, не хотят принять эту систему координат – они воспитаны в другой культуре. Почитайте Тарковского – и очень скоро столкнетесь в тексте с идеей о необходимости для кинопроизводства выскользнуть из оков коммерции, так как именно коммерция является главным врагом подлинного искусства.

Я продюсерскую профессию никогда не трактовал как бизнес в чистом виде. Продюсер как индивидуальный предприниматель не мой герой. Меня воодушевляют «визионеры», люди с уникальным мировидением, со своей версией мироздания, чувствующие мир иначе, чем большинство, и в этом чувствовании опережающие время.

Продюсер как предприниматель в области культуры понимает, что фильм его автора должен обязательно найти своего зрителя. Пусть в очень узком сегменте аудитории, но у фильма должны быть зрители. И желательно во всем мире.

Я верю, что для успеха фильма необходима атмосфера абсолютного доверия режиссера продюсеру и продюсера режиссеру. И поэтому при возникновении спорных ситуаций, когда я абсолютно уверен в необходимости изменений, борюсь и настаиваю. Во всех остальных случаях я готов идти на компромиссы, чтобы сохранить фильм как авторское произведение. Даже когда мне что-то не нравится с точки зрения стиля и формы – а такое бывает, и не так уж редко, – я занимаю позицию, что если это принципиально важно для автора и не противоречит перспективам фильма, то выбор за ним. Когда же я понимаю, что спорная деталь противоречит замыслу или что она вызовет проблемы у фильма в прокате, я сумею настоять на своем и доказать необходимость изменений.

Один мой знакомый, известный режиссер, постоянно воевал со своим продюсером. И наконец я спросил: почему? Он ответил: «Если бы я знал, что его мнение и требование, скажем, сократить сцену в фильме означает несколько дополнительных миллионов в прокате, ты думаешь, я бы хоть минуту спорил? Просто это не более чем его мнение, а раз так – то кто он такой, чтобы мне указывать?»

В свою очередь, если режиссер предлагает свой замысел продюсеру, то он должен найти именно того продюсера, который в состоянии замысел: а) понять и б) реализовать.

К сожалению, такой идеальный вариант отношений в России пока встречается редко. Связано это с очень низким в целом уровнем продюсерского цеха. Как правило, в продюсеры у нас в лучшем случае пришли бывшие директора картин, которые никогда не относились к замыслам и творческим амбициям с уважением. В этой среде снисходительность к режиссерам, самозваным диктаторам, традиционна. В режиссерской же среде, наоборот, издеваются над недалекостью и невежеством продюсеров. И более того, их стараются обмануть и использовать.

Принципиально иной тип отношений «продюсер – режиссер» необходим в кинематографе индустриальном. Тут продюсер включается в процесс еще на стадии написания сценария, и отношения в связке жестче: с самого начала надо твердо формулировать свои требования, настаивать на необходимых изменениях и добиваться соответствия сценария твоему представлению об успехе в выбранном жанре.

«Как процесс создания фильма, по сути, не требует ничего большего, чем человека, держащего камеру, и человека, перед ней стоящего, так и бизнес-составляющая кино не нуждается ни в чем, кроме как в человеке, принимающем решения. Эти решения требуют интуиции и/или смелости, поскольку желания аудитории не могут быть просчитаны, они могут быть только угаданы», – пишет в своей книге «Годзилла против Бэмби» великий сценарист и режиссер Дэвид Мэмет.

Арнон Милчан, основатель компании New Regency и продюсер таких фильмов, как «Прирожденные убийцы», «Однажды в Америке», «Клиент», «Бойцовский клуб», «Красотка», «Схватка», и многих других говорил: «По статистике из примерно 2500 сценариев, присланных в New Regency за год, только десять станут фильмами. Из них, если очень повезет, два или три станут мегахитами, три или четыре выйдут в ноль или немного заработают, на двух компания потеряет деньги, а два будут позорными провалами». «Чудовищный бизнес», – говорит Милчан. Вопрос, какой именно сценарий выбрать, главный, основополагающий для любого продюсера. Конечно, даже в самых маленьких кинокомпаниях работают редакторы, читающие и отбирающие сценарии с наибольшим потенциалом. Но решение всегда принимает один человек.

Чрезвычайно успешный продюсер Милчан, умевший безошибочно выбирать сценарии и создавать по ним выдающиеся фильмы, создавший ряд важнейших в ХХ веке фильмов, не сумел разглядеть главный блокбастер века XXI. Милчан был первым продюсером, кому предложили права на… роман о Гарри Поттере и все последующие книги в серии. Стоили тогда права $35 000. Он отказался, потому что не увидел в книгах потенциала.

Фильмы про юного волшебника в мировом прокате заработали почти $8 млрд. Всего же фильмы, книги, видеоигры, DVD, сувенирная продукция и игрушки на тему Гарри Поттера заработали $21 млрд.

В индустриальном кино работает исключительно американская модель, центральная парадигма которой: во главе любого фильма, будь то телесериал или оскароносное полотно, стоит продюсер. В этой модели главное ответственное лицо всегда он. Именно он сотрудничает со сценаристами и вместе с ними создает будущих героев, работает от заката до рассвета, принимая все решения: от выбора актеров на роли до утверждения костюмов, отсматривает и обсуждает dailies – материал, отснятый за съемочный день, контролирует монтаж, звуковое решение фильма и разрабатывает его маркетинговую политику, определяя, для какого именно зрителя сделан этот фильм и какой самый эффективный способ добиться внимания именно этого зрителя. И в конце концов именно продюсер выходит на сцену, чтобы получить «Оскар» за лучший фильм. Продюсер, а не режиссер…

Осмыслив все это, вы почти неизбежно придете и к другому важному выводу: в профессии не место друзьям и благодарности, а слабость продюсера, продиктованная деликатностью к партнерам, оказывает дурную услугу. Если чувствуешь, что не складывается, идет не так, как задумывал или хотел, найди в себе силы своевременно исправить, а если нет, так и вовсе свернуть проект. Если не можешь полноценно участвовать в процессе, не стоит и браться.

Если вы продюсируете кино, важно отдавать себе отчет в том, что ответственность за него несете только вы. Это ваше стихийное бедствие. Ни режиссер, ни команда, ни инвестор не несут ответственности. Лучшее, что они могут сделать, – действовать по установленным правилам. Но отвечать в итоге всегда придется продюсеру.

Процесс создания независимого фильма, рассчитанного на массовую аудиторию, в России:

1. У продюсера рождается идея фильма, либо он находит подходящую для экранизации книгу.

2. Продюсер ищет автора, долго и с трудом. Общими усилиями под контролем продюсера пишется сценарий, затем несколько раз переписывается до максимально пристойного состояния.

3. Продюсер формирует бюджет.

4. Продюсер находит режиссера и исполнителей главных ролей.

5. Продюсер ищет финансирование.

– Чтобы получить государственное финансирование, необходимо предоставить либо в Фонд кино, либо в Министерство культуры сценарий, информацию об исполнителях главных ролей, режиссере, и, конечно, подробный бюджет. Формально государственных денег в общем бюджете фильма может быть не более 70 %, но зачастую недобросовестные продюсеры специально завышают бюджеты.

– Предпродажа телевизионных прав крупным российским телеканалам (случается крайне редко).

– Частные инвестиции.

6. Производство кинофильма. Большое число недобросовестных российских продюсеров зарабатывают именно на этом этапе за счет изначально завышенных бюджетов. Единицы коммерчески ориентированных делают хорошее кино в надежде на успех.

7. Поиск дистрибьютора.

8. Продажа прав на телепоказ, если еще не проданы.

9. Продажа прочих прав – VOD, DVD, продажа телеправ на территории СНГ, попытки международных продаж через одну из немногочисленных компаний, занимающихся реализацией прав на российское кино за рубежом

10. Продюсер по максимуму участвует в разработке маркетинговой компании и выпуске фильма. По возможности представляет фильм на больших фестивалях с максимальным пиар-эффектом.

11. Выход фильма в прокат.

12. Распределение заработанных средств: 50 % кинотеатрам, 12–18 % дистрибуционной комиссии; также дистрибьютор компенсирует свои расходы на выпуск фильма (P&A). Остаток денег получает продюсер. Плачет.

13. Продюсеру приходит в голову идея фильма.

Процесс создания независимого фильма, рассчитанного на массовую аудиторию, в Голливуде:

1. Сценарист пишет сценарий.

2. Сценарист находит агента. Если агент считает сценарий перспективным, то начинает предлагать его продюсерским компаниям.

3. Продюсер покупает сценарий и развивает его (изначально неплохой) до идеального, параллельно занимается поиском актеров и режиссера.

4. Когда сценарий готов и исполнители главных ролей дали подтверждение, что не только хотят, но и могут сниматься, начинается работа над бюджетом и календарным планом.

5. С готовым сценарием, «прикрепленным кастом», режиссером и сформированным бюджетом продюсер начинает переговоры с американскими дистрибьюторами: без гарантий дистрибуции фильм скорее мертв, чем жив. Число доступных дат ограничено, большие премьеры расписаны на несколько лет вперед, за лучшие уикенды всегда чудовищная конкуренция.

6. Продюсер подписывает договор с дистрибьютором. Если есть серьезный прокатный потенциал, договор может подразумевать выплату «минимальной гарантии» (MG). Для фильма с бюджетом в $15 млн до $60 млн MG может составлять примерно $5 млн, но такой пункт в договоре бывает редко. Как правило, оговаривается другая гарантия: минимальное число копий, на которых будет выпущена картина, и минимальный бюджет на выпуск (P&A)

7. Заручившись поддержкой американского дистрибьютора, продюсер начинает переговоры с сейлс-компаниями, которые занимаются предпродажей прав международным дистрибьюторам: предлагают почитать сценарий, рассказывают об актерах и режиссерах, сообщают, как и когда фильм выйдет в прокат в США. Как правило, по заключении договора платится 20 %, остальное после завершения фильма.

8. Определяется место съемок. Важна не только подходящая натура, но и наличие у штата или города поблажек для кинопроизводителей: налоговых льгот, систем частичного возврата потраченных средств и т. д. Договоренности с Комиссией по кинаматографии штата о льготах или возвратах также являются подтверждающими документами для инвесторов или банков. Физически деньги возвращаются только по завершении фильма.

9. Следующий важный этап – получение страховки фильма (completion bond), гарантирующей, что даже в случае форс-мажора он будет закончен в соответствии с утвержденным сценарием, бюджетом и календарным планом. Без страховки продюсер не может обращаться в банк или к инвесторам. Компания, выдающая ее, читает сценарий, опрашивает экспертов относительно возможности финансового успеха, проверяет бюджет, встречается с режиссером и иногда даже с исполнителями главных ролей. Страхуется бюджет фильма + 10 % на непредвиденные расходы. Стоимость страховки обычно не превышает 6–7 %. Представитель страховой компании всегда присутствует на съемках.

10. Чтобы получить деньги под гарантии предпродаж, договоренности с властями штата о льготах и при необходимости закрыть недостающую сумму в бюджете, продюсер может обратиться со страховкой в банк, к частным или институциональным инвесторам.

11. Производство кинофильма: съемки, постпродакшн.

12. Работа с американским дистрибьютором над позиционированием фильма, маркетинговой компанией и т. д.

13. Реализация других прав (если они остаются после договора с локальным дистрибьютором): VOD, DVD, телевидение.

14. Выход фильма в прокат.

15. Из заработанных фильмом денег кинотеатры вычитыют 50 % и оставшиеся средства передают дистрибьютору. Дистрибьютор вычитает расходы на выпуск (P&A), сумму минимальной гарантии, если она была выплачена, и свой процент. Оставшиеся после выплат деньги в полном объеме передаются продюсеру.

16. Как правило, первыми деньги получают банки, дававшие кредиты под обеспечение прав, затем частные инвесторы. Часто проценты от прибыли полагаются режиссеру и главным звездам фильма, и последним деньги получают продюсер.

17. Сценарист пишет сценарий.