Читать книгу "Добрые книжки. Книжка странствий. Книжка умелых рук. Книжка чудесных дел"

III

Уважение к братьям нашим меньшим должно воспитывать в человеке с ранних лет. Не пресловутая любовь или умиление на уровне охов и вздохов, утаскивающие слабонервных персонажей в область чудачеств, а именно уважение и отношение ко всякому зверю, как к неповторимому творению природы. Оно развивает в человеке особое этическое творчество, способное воспевать в каждом принудительно работающем механизме изоморфизм и изофункционализм. Также надо помнить, что станок, ткущий человеческие судьбы, работает без перерыва, и – между делом – производит и учитывает всю жизненную активность, которая только может существовать на земле. Именно таким образом хаотичная огромность мира имеет шанс быть хоть как-то упорядоченной.

– Хочешь верь, а хочешь не верь, Алексей Николаевич, а собака моя либо оборотень, либо бес в неё вселился. Это совсем скверно.

Дядя Валера уныло погладил свою дворняжку и вздохнул. Собака в ответ весело потрепала ушами, как бы соглашаясь со словами хозяина и давая понять, что удивляться здесь совершенно нечему.

– С чего ты взял про беса? – спросил Алексей Николаевич.

Дело было около полудня, наш Алексей Николаевич возвращался из бани розовощёкий, шаловливый и распаренный. Запашистый банный веник он крепко держал в руках, позабыв выбросить за ненадобностью. Надо заметить, что Алексей Николаевич всякий раз, после долгих странствий, посещал баню, вдоволь нахлёстывал себя берёзовым веником, обрызгивал каменку водой из литрового ушата и нагнетал пар до такого состояния, что прочие банные завсегдатаи вылетали из парилки с нелепейшими словесными каракулями. И только Алексею Николаевичу всё было нипочём.

– Как же ты сообразил, дядя Валера, что в твою собачонку бес вселился?

– Или бес вселился или она оборотнем стала – я не знаю, я не имею способностей к проникновению в тайны мироздания. – несмотря на диковатую необычность предположений, дядя Валера выкладывал их весьма спокойно, с долей сермяжной безысходности. – Если тебе известны навыки бесов вселяться в беззащитных собак, то расскажи мне про них. А я выводы сделаю – тут ведь неизвестно, как оно всё обернётся. Слишком вычурная хуетень.

Собака, соглашаясь с опасениями хозяина, жалобно заурчала и потёрлась об ногу Алексея Николаевича. Дядя Валера шлёпнул себя по карману, проверяя наличие бутылки портвейна. Бутылка заманчиво булькнула.

– Вот так сразу взять и рассказать? – растерялся Алексей Николаевич, предполагая после баньки не тешиться бесполезными разговорами, а навернуть тарелку щец. Супруга Алексея Николаевича давеча прикупила свежей говядины, а уж говядина сама с утра попросилась в кастрюлю с щами.

– А зачем резину тянуть, учёный ты наш человек? – дядя Валера сардонически склонил головёнку и придавил комара на щеке. – Если вовремя не принимать должных мер безопасности, то можно и сгинуть ни за понюшку табаку. Комарик-то вот, посмотри, как раз и пропал ни за понюшку.

Дядя Валера протянул Алексею Николаевичу ладонь с раздавленным насекомым.

– Ну да, ожидание может быть смерти подобно… Про комарика ты резонно заметил, дядя Валера, соображаешь, когда имеется наглядный пример.

– И я про то толкую, что оно резонно. – вытер ладонь с комаром об рукав дядя Валера. – Ведь не каждый день мы с тобой встречаемся, а в гости к тебе я ходить не напрашиваюсь. Хотя ты и звал меня, да я понимаю, что это вроде как неудобно. А уж если сейчас случай нас свёл один на один, так изволь оказать мне любезность и разрешить волнующий вопрос.

Собака деликатно тявкнула, как бы подписываясь под просьбой озабоченного хозяина.

– Нелёгкую задачу ты ставишь передо мной. – смутился Алексей Николаевич. – Не могу припомнить случаев про вселении бесов в собак, а вот в одной старинной книге, название которой я припоминаю, как «Горний Луг», имеется следующий интересный сюжет. В келью одному достопочтенному старцу однажды вошёл молодой инок, которого старец ранее не встречал, и попросил об утешении в скорбях. Вроде как помер у него кто-то из родных. Однако старец сообразил, что это бес в иноческом одеянии пришёл к нему с целью неправедного искушения, и сказал грозно: ну-ка, юноша, произнеси какую-нибудь молитву!.. Лицо инока тут же исказилось, он попробовал произнести ныне и присно и во веки веков аминь, но скулы рта свело судорогой, а губы извлекли бессмысленное бормотание. «Так ты получаешься не инок, а бес!» – воскликнул старец и заклеймил врага троекратным крестным знамением. После чего бес сбросил иноческую рясу, и совершенно в срамотном виде покинул келью старца. Тут он обнаружил себя перед всей монастырской братией, которая принялась побивать беса всем, что только под руки попадалось. Скоро забили его насмерть, а тело сбросили в болото.

– Вроде жутковатое дело для монахов. – прищурился дядя Валера.

– Не нам судить. Зато можно уяснить достоверно, что бесы всё-таки существуют.

– Это я и сам отчасти знаю. – буркнул дядя Валера. – Мой деревенский прадед родом из раскольников, обитающих под Диево-Городищем. Пока я малышом был, он частенько пересказывал истории про бесов, которые вычитал в раскольничьих рукописях. Будто они такие хитрые твари, что и в тарелку могут залезть, пока ты борщ кушаешь. Ты про беса и знать не знаешь, а вместе с борщом его целиком сожрёшь!..

Собака незамедлительно фыркнула и принялась выплёвывать что-то беспозвоночное из урчащей пасти.

– Да, я тоже когда-то читал раскольничьи книги, и помню страницы, где упоминалось про беса. – задумался Алексей Николаевич. – Там был один рассказ про те давние времена, когда ходили слухи, что Липовая Гора внутри полая: уверяли, что если по ней хорошенько вдарить арматурой, то она загудит словно колокол. И вот будто бы некий липовогорский старец поведал о другом некоем старце, который знавал ещё одного старца, который собственными ушами слышал рассказ про то, что жил на свете самый таинственный и премудрый старец. И вот однажды этот старец шествовал по просёлочной дороге, где увидел беса, спешащего мимо, будучи измазанным грязью и прочей дрянью с головы до ног.

– Кажется, по Липовой и до сих пор этакие персонажи шастают. – заметил дядя Валера.

– И я подобных встречал. – согласился Алексей Николаевич. – Но они не могут быть бесами, а просто случайно где-то оплошали. А вот тогдашний старец встретил натурального чёрта и с ехидцей вопросил: отчего же ты, дескать, милый человек, чумазый такой?.. «Да вот, – тот отвечает. – я олифу варил да горшок разбил и измазался.» А старец, конечно, сообразил, что это никакая не олифа и говорит: врёшь, дескать, это ты на блядском дворе был и осквернился от блядских жён, а почто теперь не хочешь в пруду омыться?.. А тот говорит: «Не могу я омыться ни в одном пруду и ни в одном колодце, ибо есть Бог, который запрещает бесам очищаться, поскольку нельзя сквернить источники из которых люди пьют.»

– Вон оно что. – удивился дядя Валера.

– «Да ещё повелевает Бог своему верному ангелу водному отгонять бесов от рек огненным оружием, отчего бесы могут казаться на внешний вид слегка закопчёнными.» – сказал бес старцу. Тогда старец поинтересовался, откуда же бесы воду пьют, чтоб от жажды не издохнуть?.. «А вот, – говорит бес. – залезаем мы по ночам во всякие дома, где находим сосуды непокрытые крышками или тряпицами, а затем из них насыщаемся вдоволь. Отчего люди, после нас испившие из тех сосудов, принимают на себя болезни тяжкие, кашли и трясавицы, и иные неведомые скорби. Вспомни-ка про деревеньки, за Волгой, где когда-то проживали Гоги и Магоги – одни из них были безруки, а другие безноги. И всё оттого, что не покрывали горшки и кастрюли крышками. Один такой Магога задумает вечером из кружки воды испить, и опорожнит до донышка, а утром проснётся: на туловище всего одна нога присутствует, другой ноги как ни бывало.»

– Как же эти Гоги и Магоги передвигались, имея всего по одной ноге на брата?? – недоверчиво осведомился дядя Валера.

– Я думаю, что вот так. – обрисовал горемык Алексей Николаевич. – Двое Магогов покрепче обнимутся между собой и зашагают куда им надо.

– Так ведь срамотно!..

– Отчасти и срамотно, но быстро и надёжно. А иные способы решения проблемы обходились слишком дорого: костылики купить или там телегу с лошадью. Не каждому такое по средствам. Но это и не главное, а главное, что я не помню сведений о том, как бесы вселялись в собак, хотя это ровным счётом ничего не утверждает, ибо бесы коварны.

Собака ловко высморкалась, и тут же приняла независимую псевдо-элегантную позу.

– Я слыхал, что в свиней можно бесов заселять. – тревожно припомнил дядя Валера.

– Не уверен, что можно вот просто так, без крайней необходимости, взять бесов и вселить в стадо свиней. А тот случай, про который ты слышал, был сугубо одноразовой акцией.

– Хорошо, будет время, с бесами разберёмся, но у меня насчёт оборотней вопросы имеются. – заявил дядя Валера. – Ты не представляешь, как я рад, что повстречал тебя сегодня, Алексей Николаевич. Вечно ты куда-то спешишь, вечно тебя не дозовёшься. Теперь ты подумай хорошенько, и если знаешь что-нибудь достоверное про оборотней, то сообщи, чтоб я насчёт собачонки сделал выводы принципиальные.

– Не хочу напрашиваться на комплименты, но про оборотней мне кое-что известно. – гордо произнёс Алексей Николаевич. – И в этом вопросе твою собачонку можно рассматривать пристально.

– Вот-вот, рассмотри её пристально! – потребовал дядя Валера. – Я и раньше слышал, как она со мной вслух разговаривала, но в последнее время это происходит всё чаще и чаще. Разве это не намекает на её двойственную физиологическую структуру?

Собака хладнокровно усмехнулась.

– Бывали ситуации, когда зверь становился человеком, но нередко и люди превращались в зверей. – сказал Алексей Николаевич. – Я читал в записках некоего старинного путешественника про случай ликантропии – это термин, обозначающий превращение человека в волка. И случалось это в одной из западных областей российской империи.

– Ну-ка, давай с этого места поподробней. – потребовал дядя Валера.

– Старинный путешественник пишет, что будто бы в одном местечке, перед днём весеннего солнцестояния, ходит слепой мальчик с глухонемым поводырём и соблазняет всякого встречного приглашением на именины. Дескать, посмотрите: вон на той лесной полянке стол накрыт и вино разлито!.. И когда народу собирается вдоволь, тогда поводырь мальчика хватает железный прут и принимается избивать всех собравшихся до полусмерти. После чего люди теряют человеческий облик и превращаются в оборотней. «В иной год, – сообщает путешественник. – этих ужасных особей собирается по несколько тысяч. Под предводительством вожака они нападают на стада скота, истребляют всякую прочую лесную живность, но только не могут убить человека, поскольку страшатся его вечной души.»

– Нехилая отмазка. – буркнул дядя Валера.

– Вся эта дьявольщина длится двенадцать дней с четвертью часа, после чего обличие волков пропадает, и оборотни становятся прежними людьми. Только немного дурковатыми и совершенно не способными вспомнить всего, что натворили. Представляешь: несколько тысяч идиотов бродят по губернии, мычат и машут окровавленными руками!.. А к суду никого не привлечёшь.

– Эхххххжты!! – восхищённо попробовала вставить словечко собака дяди Валеры, чем окончательно его рассердила.

– Короче говоря, – строго сказал дядя Валера. – моё терпение лопнуло. Надо изготовить какую-нибудь штуковину, чтоб заткнуть рот моей псине. Я не хочу просто так с ума сходить; если за великую идею или во имя спасения Отечества – за это я готов с ума сойти, а из-за говорящей собаки просто стыдно. Я даже предлагаю просто казнить её, чтоб наверняка покончить с бесовской сущностью, какой бы она не была.

– Ты хочешь казнить собаку? – Алексей Николаевич отнёсся спокойно к словам дяди Валеры, поскольку и сам не мог сообразить иного решения проблемы. – Прямо сейчас, у нас во дворе?..

– А чего резину тянуть, любезный друг? – дядя Валера приосанился. – Нам только нужно придумать, как её понадёжней казнить. Чтоб по всем пунктам процесс сработал наверняка. Как это в старину бывало. А в старину много чего хорошего бывало.

– Тебе откуда знать про старину?.. – улыбнулся Алексей Николаевич.

– Я много чего знаю… Ты возьми в соображении хотя бы нашу Липовую Гору, Алексей Николаевич: тут ведь раньше были леса да болота, сплошная благодать! Одной только малины водилась сила несусветная!.. А сейчас все леса повырубали, и там, где раньше болото плескалось, теперь больницу выстроили, а где малина росла, теперь школа стоит и детвора балуется. Нет уж, я бы не отказался придумать такую мощную штуку, чтоб обратно всё возвернуть: чтоб почта и школа сквозь землю провалились, чтоб железная дорога лесом заросла, а чтоб больница в болоте утопла!.. И пускай опять девки в нарядных сарафанах по лесам ходят и малину собирают, а я бы у себя на барском дворе разлёгся в шезлонге, подсолнухи щёлкал да смотрел как конюхи лошадок выгуливают. Да ещё бы с деревенским старостой запросто общался: как оно, мол, Пётр Петрович, у нас на селе, всё ничего?.. «А всё ничего. – отвечал бы он мне. – Ваше Сиятельство, всё ничего!..» Раньше жизнь интересней проявлялась, раньше много чего хорошего было.

Собака мечтательно почесалась, с удовольствием дивясь услышанной ахинее.

– Да ты, братец дядя Валера, ещё тот выдумщик! – расхохотался Алексей Николаевич. – Однако мечтать нам недосуг, надо что-то с собачьей казнью придумать.

– Сжечь её – и вся недолга!! – из форточки окна на первом этаже выпросталась шероховатая самодовольная голова Виктора Леонидыча. – Здорово, мужики!! Ку-ку, ёпти!!

– Проснулся? – улыбнулся дядя Валера.

– Ещё бы не проснуться, вы на весь двор орёте. Вот сына моего заинтересовали дурью своей, он помочь хочет… Павлик, засранец ты этакий, чем ты можешь помочь этим двум долбанутым?

Из подъезда во двор вышел смущённый мальчик Павлик, держа на вытянутой руке коробок спичек.

– Я ему спички дал, они у меня самые надёжные во всём посёлке – вы собаку сожгите нахрен, это я вам, как доктор советую. – задорно изливался Виктор Леонидыч. – Жанну д`Арк когда-то на костре сожгли, и после этого никто на неё не жаловался, а ведь она при жизни совершила сделку с дьяволом.

– Да разве? – не поверил дядя Валера.

– Если бы она была девственницей, то не сгорела бы на костре, поскольку в те времена девственницы никогда на сгорали. Бабки до ста лет доживали и по горящим избам запросто шастали, поскольку были девственницами, и судьба к ним благоволила.

– Вот не зря я только что говорил Алексею Николаевичу, что раньше было много чего полезного. – заскучал дядя Валера. – А ведь былого-то не вернуть. Былое-то ушло.

Алексей Николаевич утешил приятеля заверениями в абсолютной недостоверности всего того, что болтают про сожжённую Орлеанскую Деву, поскольку тьма суеверия и подлые хитросплетения заморских ярыжек, захвативших в плен некую женщину, именуемую в народе Жанной д`Арк, создали абсолютную завесу лжи над исторической правдой.

– По слухам, действительно, Жанна д`Арк являлась девственницей, что фактически подтвердили специальные матроны, исследовавшие женщину насколько можно дотошно, но заморские ярыжки упирали на то, что она заключила сделку с дьяволом, которую в принципе не способна совершить непорочная дева. Для казни возвели костёр на небывалой высоте, чтоб каждый из присутствующих мог снизу разглядеть все женские прелести Жанны д`Арк, и вместе с тем убедиться, что они горят столь же ярко, как и прочие части тела, а значит казнённая не могла быть девственницей. Надо сказать, что большая часть народа расходилась после казни в разочаровании, люди теряли веру в благородство невинности и рассуждали, что не напрасно сожгли эту подлую девку, что всякое бесстыдство должно нести заслуженное наказание.

– Дикари. – просипел из форточки Виктор Леонидыч.

– Но нашлись и такие негодяи, которые с чрезмерным мистицизмом отнеслись к трагедии, и дополнили её собственными бесстыдными выходками. Так, например, главный палач успел вскрыть ножом грудь казнённой, вытащить сердце, тут же зажарить на огне и съесть, уверяя, что вся сила сделки с дьяволом теперь перешла к нему. Другие палачи, сразу после казни, выставили на продажу фрагменты костей и недожаренных кусков плоти. А родная бабка бургомистра того города, где проводилась казнь, собрала пепел казнённой и принялась потихоньку продавать всяческим колдунам-любителям, и как утверждали некоторые покупатели, продавала дорого: требовала четверть экю за тридцать грамм!!

– Вот это была истинная старая ведьма и проныра! Вот кого тоже нужно было сжечь! – воскликнул дядя Валера.

– Несомненно. – согласился Алексей Николаевич. – Её и сожгли, но после, когда бургомистра нашли с проломленным черепом в городском саду, разодетым в женское платье и чулки, на которых красовались фамильные вензеля его родной бабки. Но не только пепел поступил в продажу после казни Жанны д`Арк, а сыскались и такие шельмоватые людишки, которые продавали почку, печень и селезёнку сожжённой девы, и впоследствии выяснилось, что таковых селезёнок продалось около пятисот штук.

– Не могло же быть у Жанны д`Арк пятьсот штук селезёнок? – проворчал дядя Валера.

– Никак не могло. Это очень много даже для девственницы, заключившей сделку с дьяволом.

Собака дяди Валеры потешно замотала головой, примурлыкивая баркаролу Оффенбаха и намереваясь высказать своё окончательное мнение не в пользу человечества. Мальчик Павлик отметил для себя возможность выгодной продажи селезёнок собаки-оборотня, но вслух об этом не сказал. Только решительней протянул коробок спичек.

– Хватит болтать, мужики! сжигайте эту тварь! – выкрикнул из окна Виктор Леонидыч.

– Да, пора приступать к делу. – согласился Алексей Николаевич, отбрасывая банный веник в сторону

– Пора. – мотнул головой дядя Валера и пригубил из бутылки портвейна.

*****

Алексей Николаевич, дядя Валера и мальчик Павлик прошлись по двору, выискивая местечко для казни. Важно было, чтоб огонь не распространялся далеко за пределы костровища и не натворил ненужных бед.

– Мне кажется, здесь самое удобное место, чтоб сжечь собаку, тут мы с пацанами картошку в золе пекли. – указал Павлик. – Нас Миха научил картошку печь – уж такой он паренёк сообразительный, быстро сам всему научится и других научит. Нам только дрова нужны.

– Погоди, Павлуша, я сейчас мамкин шкаф выброшу – вы из него дров нарубите! – развеселился Виктор Леонидыч. – Шучу, ёпта!! Мамке ничего не говори!!

Виктор Леонидыч умудрялся постоянно пребывать в колеблющемся дружелюбии, даже если общался с собеседником в обтёрханных тонах, очень близких к хамству. Виктор Леонидыч утверждал, что на него невозможно обижаться, поскольку он страдает очень редким заболеванием – прирождённым похмельем.

– Шутки шутками, но уместно ли во дворе разводить костёр? – засомневался Алексей Николаевич. – Не говоря о службах пожарной безопасности, наши действия могут вызвать недовольство у жителей посёлка. Они скажут: чего это вы тут собак сжигаете? не надо нам этого!..

– Именно так они и скажут. – с сожалением согласился дядя Валера. – Знаю я этот глупый народ, готовый рыдать по пустякам и не ставить перед собой великих задач.

– Вы же умные люди! соберитесь с мыслями и сожгите оборотня как-нибудь без разжигания костра!.. – потребовал Виктор Леонидыч.

Собака с интересом посмотрела на Виктора Леонидыча, а затем на Алексея Николаевича.

– Ну, я не знаю. – замялся Алексей Николаевич. – Когда-то в Китае использовали изощрённый метод сожжения, но не уверен, что у нас получится провернуть его с собакой. Условия не те, да и национальные обычаи сформированы несколько мягче, чем у китайцев.

Собака завиляла хвостиком, уверяя, что с ней может получится всё, что угодно.

– Казнь заключалась в том, что осуждённого заставляли выпить несколько литров нефти. После чего вводили длинную верёвку, типа фитиля, через рот в желудок, и поджигали. Осуждённый горел изнутри и превращался в столб пламени. Очень быстро умирал и с мучениями – на такие вещи китайцы мастера были. Да, говорят, они и сейчас не промах. Говорят, некоторых проворовавшихся партийных деятелей казнят при помощи специальной чугунной воронки. Через неё заполняют порохом мужской анус или влагалище женщины до упора, после чего поджигают и взрывают вроде бомбы.

– Китайцы?? – в колоритно-композиционном недоумении вздёрнулась голова Виктора Леонидыча. – Это ты не шутишь, Алексей Николаевич?..

– Да, китайцы, они всегда затейниками были насчёт мучительной казни.

– Паша, сынок мой единственный, опора моя в старости! никогда не дружи с китайцами – заклинаю тебя! – потребовал Виктор Леонидыч. – Дружи с теми, кто если и набьёт морду, так сделает это, сердцем кручинясь!.. Остерегайся извращенцев, Паша!.. Слышишь ли ты меня?..

– Слышу. – буркнул Павлик.

– Это же ядерный взрыв пуканов можно осуществить со стороны Китая!! – волновался Виктор Леонидыч, испытывая тесноту в форточке. – Прекращайте мужики соблазнять нас на повсеместный катарсис, припоминайте более-менее порядочную казнь.

Алексей Николаевич с раздражением посмотрел на Виктора Леонидыча, удивляясь, что тот возложив на себя роль некоего начальника, указывающего, что кому делать и не делать, как будто без него тут никто не разберётся.

– Можно собаку ножичком затыкать до смерти. – угрюмо произнёс Алексей Николаевич. – Казнь, по сути, очень простая: сиди себе и тыкай в собаку ножичком, пока она кровью не истечёт.

– Это тоже по-китайски? – спросил Виктор Леонидыч.

– Думаю, да.

– А я вот думаю, что ты меня специально выбесиваешь своими китайцами, Алексей Николаевич. – нагнетая негативные импульсы, Виктор Леонидыч просунул в форточку указательный палец и принялся им доминировать. – Вот у нас, в 16-ом доме, проживало двести человек, пока дом не снесли. И жили они душа в душу, хотя половина чисто шпаной дворовой была, а когда хотели кого-нибудь подрезать, то просто подходили и запихивали перо под ребро, чтоб человек без излишних мучений помирал. А вон в том доме, который 14 корпус 3, жил Дюша Козулин, он продавщицу в магазине зарезал, потому что она ему водки не продала. Так и правильно сделала, что не продала, потому что у нас запрещено водку после одиннадцати вечера продавать – это такие подлые законы депутаты выдумывают, а простым продавщицам приходится расплачиваться собственной жизнью. Так этот Дюша Козулин просто прирезал тётку, взял водки сколько надо, попрощался и ушёл. А вот твои китайцы на неё навалились бы, дорогой мой Алексей Николаевич, и замучили до смерти. Сидели бы рядом с мёртвым телом целый день и ножичками тыкали: у меня от таких вещей волосы дыбом на голове встают!!

– Это всё оттого, что китайцы без царей живут. – предположил дядя Валера. – Мы сейчас тоже без царей живём, но раньше у нас постоянно водились цари, и такого безобразия, которое сейчас творится, конечно, не было. Одно название, что демократия, а настоящая демократия как раз при царях и была. Ведь в стародревнею досюльщину у нас царей выбирали всем миром: умрёт живой царь – сразу весь народ к реке идёт и свечи в руках несёт. Кто свечку в воду окунёт, а она не потухнет – тот и русский царь. Всё по-простому практично, потому что раньше люди знали цену времени.

Виктор Леонидыч выслушал дядю Валеру и снова дал волю указательному пальцу.

– Да насрать мне на китайцев и русских царей; я к тому и клоню, что надо жить проще, без выкрутасов. – выговорил он. – Помните, тут, за сарайками, одноэтажная халупа была, и в ней жил Стасик Пирогов?.. Дядя Валера, ты должен помнить Стасика Пирогова, вы вместе в школе учились, только он на год старше был… Так этот Стасик Пирогов никогда не заморачивался, если кого убить хотел, а просто подходил сзади и тюкал топором по голове. Мне знакомый следователь рассказывал: одно удовольствие, говорит, было протокол допроса оформлять: там тюк по голове, да тут тюк!.. четырнадцать тюков – считай четырнадцать трупов, всё очень просто!..

– Что за народец здесь раньше проживал? – посмурнел Алексей Николаевич, не будучи коренным жителем посёлка Октябрьский.

– У нас завсегда народец шебутной проживал, дурная слава по всему городу ходила. – нехотя сообщил дядя Валера. – А всё оттого, что тут, в посёлке Октябрьском, когда-то сам Стенька Разин с девками шалил – вот они и нарожали шебутной народ. Стенька-то к нам, в Октябрьский, не случайно приехал, а в шайку поступать – тогда посёлок ещё как-то по-другому назывался, и здесь шалман разбойничий находился. Вот приехал и решил конкретно добазариться с нашим атаманом Ураковым. Вроде того, что отскочем-побормочем!.. А тот тоже не дурак был, видит, что Стенька на место атамана метит и говорит: херачь отсель, Степан Тимофеевич, а то худо будет!.. И выстрелил из пистолета. А тот из груди пулю вынул и говорит: смотри, что у тебя ничего не получается, когда ты в меня стреляешь, потому что я от смерти заговорённый, а вот тебя я из пальца застрелю!.. И убил атамана Уракова. Вот так же указательным пальцем ткнул в сторону атамана и выстрелил. Похоронили потом атамана – весь город на похороны собрался. Даже из Москвы начальство приезжало.

– Где это его похоронили? – спросил Алексей Николаевич.

– Вот на том месте берега Волги, где сейчас Нефтебаза стоит, раньше большой бугор находился, и в нём когда-то атамана Уракова захоронили. Ещё моя бабка рассказывала, что аж до самой смерти Сталина из того бугра жуткий голос раздавался, ежели кто мимо проходил: херачь отсель, дескать, Степан Тимофеевич, а то худо будет!.. Вот почему у нас, в посёлке Октябрьском, народец шебутной. Дурная наследственность.

Виктор Леонидыч на мгновение исчез из форточки, а возникнул вновь, протягивая в сторону приятелей здоровенный топор лесоруба.

– Раньше у каждого мужика такая вещь в доме имелась. – заявил Виктор Леонидыч. – А ведь это натуральный соблазн и воздействие на психику – кого угодно собьёт с панталыку.

Топор Виктора Леонидыча вылетел во двор и упал к ногам дяди Валеры. Собака внимательно обнюхала увесистый предмет, сделала для себя какие-то выводы и радостно загавкала, вертясь у ног хозяина. Дядя Валера лениво пшикнул на собачонку, оказавшуюся сегодня виновницей немалых хлопот, и пробурчал, что вот некоторые люди не соображают, чем можно швыряться из окон, а чем нельзя. Но затем дядя Валера попробовал взглянуть на топор, соотносясь с ситуацией.

– Послушай, Алексей Николаевич, а разве не верная мысль просачивается сквозь суетливость Виктора Леонидыча? – поинтересовался дядя Валера. – Собачонке-то можно голову отрубить без всяких церемоний. Раньше частенько головы рубили всем, кто того заслужил.

– Не знаю, не знаю. – не желая подчиняться наводкам Виктора Леонидыча, пробормотал Алексей Николаевич. – Мы ведь не обычную собаку желаем казнить, а предполагаемого оборотня, и тут нужно действовать наверняка. Простое отрубление головы вряд ли покончит с залежами нечистого духа. Есть сведения, что головы некоторых существ способны долго жить, после того, как их отделят от туловищей.

Собака с испуганным удивлением присела и замотала головой, стремясь вытряхнуть из неё всё бесполезное. Мальчик Павлик зачем-то тоже затряс головой и тягостно замычал, чем вызвал гнев отца, который крикнул из форточки про остатки мозгов, покидающие голову мальчика, если тот не прекратит дурью маяться.

– Что ещё за сведения про живые головы, Алексей Николаевич? – спросил дядя Валера, ударом лёгкого подзатыльника успокоив ребёнка.

– Ну, скажу для примера про известного врача Пирогова. Он ещё во времена крымской войны, в девятнадцатом веке, когда наши войска обороняли от англичан и французов Севастополь, проводил опыты с ранеными солдатами. Однажды, в медицинскую палатку русской армии, залетела голова английского фельдфебеля. По всей видимости, её оторвало от тела ударом пушечного ядра. Доктор Пирогов рассказывал, что сразу, как только голова попала ему в руки, он внимательно разглядел её и прощупал. Лицо фельдфебеля выражало странное смирение, глаза оказались широко распахнутыми, а рот – напротив – закрытым и безмолвным. Доктор Пирогов состроил из пальцев козьи рога и резко поднёс их к лицу фельдфебеля, пробуя выявить реакцию несчастного, и попытка оказалась интересной. Вот как описывал события сам доктор, а я хорошенько запомнил его записи, поскольку был очень заинтересован данной тематикой: «Я увидел, что голова бедняги побледнела, содрогнулась и постаралась закрыть веки, дабы защититься от козьих рогов!.. И тогда я громко произнёс: товарищ фельдфебель, вы меня слышите?.. Веки на глазах головы медленно приподнялись, как это бывает у живого человека, после тяжёлой болезни или длительного сна, и фельдфебель уставился на меня взглядом, который нельзя было назвать мутным или тусклым, а напротив он был чётко сфокусированным и любопытным. Через несколько секунд глаза закрылись, и я позвал снова: товарищ фельдфебель, соображаете ли вы хоть что-то и имеете желание высказаться?.. Оба глаза снова раскрылись и с неприятным презрением уставились прямо на меня, давая понять, что я залезаю в те глубинные тайны бытия, в которые не следовало бы залезать ни при каких обстоятельствах, и тем самым я препятствую душе фельдфебеля покинуть мир. Я решительно заверил голову, что практикую научные опыты исключительно во благо человечества, и тогда губы головы пробормотали известный эклектизм о греховности всего сущего, после чего глаза окончательно закрылись. Все мои дальнейшие попытки расшевелить голову или услышать в ней полезные звуки оказывались неудачными. Впрочем, и совершённого опыта было достаточно для того, чтоб прийти к выводу о возможности некоторого существования головы без тела.»

– Ах, Алексей Николаевич, Алексей Николаевич… Я о чём-то таком и догадывался. – пробормотал дядя Валера. – Вот мы помрём, нас в гробики положат, закопают, а в могилке голова очнётся, посмотрит вокруг себя и скажет: кругом тлен и прах, одна я жива осталась, да от этого не легче!.. всё равно теперь помирать хоть с тоски, хоть с голодухи!!

Грустные размышления дяди Валеры навели и всех прочих участников казни на тоскливую блажь. Если к жизни мы и привыкли, как к насущной хлопотливой данности, то суета послесмертия могла напугать до критического отчаяния.

– Может быть и не всё окажется мёртвым, когда голова в могилке очнётся. – утешительно заговорил Алексей Николаевич. – Мне доподлинно известно, что ещё советский учёный Кулябяко – на свой страх и риск – ставил опыты с физиологией человеческого тела. Он регулярно публиковал в институтской стенгазете сведения о своих опытах, правда, затем их засекретили, но я кое-что запомнил. Например, доктор Кулябяко, брал сердце умершего ребёнка и погружал его в специальный раствор, состоящий из воды и необходимых пропорций солей и сахара, которые содержатся в крови человека. Внутренности самого сердца насыщались кислородом ровно в той мере, в которой это необходимо для деятельности сердца в живом организме. Через полчаса сердце начинало активно биться, а когда Кулябяко зашивал его обратно, в тело умершего ребёнка, то труп начинал выказывать признаки жизни на какое-то время. Из десяти детских трупов, которые сотрудники морга предоставили для опытов, Кулябяко удалось оживить семь, причём один труп даже усыновил, и тот дожил до наших дней, и теперь занимает важный пост в министерстве. Так что, возможно, твоя голова, дядя Валера, очнётся в гробу не одна, а вместе с сердцем, желудком и правой ногой. Если конечно могила будет наполнена полезными физиологическими растворами.