Читать книгу "Добрые книжки. Книжка странствий. Книжка умелых рук. Книжка чудесных дел"

– Тётушка-соседка? – Алексей Николаевич не слишком удивился внезапному явлению эксцентричной тётушки злополучного жениха.

– Хорошо, что я здесь каждого знаю, и меня все знают – кого не спросите, все вам про меня подтвердят, что я тётушка-соседка, тем более, и бабка моя была не последний человек на селе. И вашего племянника, который племянник Кондратия Степаныча, я превосходно знаю, хотя в прежние времена наши мужевские поселяне были с лютовскими на ножах. Впрочем, это древние сельские традиции, и не будем лишний раз ими головы морочить.

– Значит, вы всех знаете, и вы тётушка жениха?

– Очень рада, что мы с вами стали хоть что-то понимать, а в таком случае я имею надежду добиться от вас правды про племянника. Меня всего-то интересует: что с ним сталось?.. В какую ловушку попалась его беглянка-жена?.. Что вам удалось выяснить и почему вы это от меня скрываете?..

– Позвольте, уважаемая тётушка, мы пройдёмся до села Лютово, где вы мне укажите на дом племянника Кондратия Степаныча. – Алексей Николаевич попробовал подхватить тётушку под ручку, но та с приличной девичьей строгостью увернулась. – По дороге я вам всё объясню.

– Я и сама хотела предложить вам прогуляться, раз вы так спешите, извольте следовать за мной. – и тётушка двинулась по тропе, заросшей высокой скрипучей травой, не выпуская метлы из рук. – Выкладывайте мне всё начистоту, только не пугайте очень, у меня слишком тревожно бьётся сердце.

Алексей Николаевич решил, что упустит многие подробности, рассказывая события сегодняшнего дня, поскольку он и сам не до конца понимает символику произошедшего, а для дедуктивной проработки нет пока ни времени, ни эмоциональной расположенности. Алексей Николаевич по возможности убедительно, но с игривой увёртливостью, поведал внимающей тётушке о том, как оставил жениха-племянника в целости и сохранности у одного занятного человека в селе Телищево. Рассказал о находчивом и глубоко порядочном дачнике, с которым им довелось познакомиться. Намекнул на вероятность скорого опьянения племянника, поскольку канистра коньяка – это вам не шуточки. Решительно отказался упоминать про всяческих девиц и странности, связанные с колхозным озером. Не обмолвился ни словечком о встрече с добрым самаритянином, таскающим на шее призрак собственной жены. И пошёл на абордаж тётушки, не давая ей собраться с мыслями, а накладывая обязанности, о которых она доселе не помышляла.

– Как же так, уважаемая? – воскликнул Алексей Николаевич. – Когда ваш родной племянник влюбился чёрт знает в кого и собрался жениться, почему вы не навели справки о его избраннице?.. Почему сразу не разузнали, что она чертовка-суккуба и способна на непредсказуемые выходки?.. Неужели вы не испытывали никакой ответственности за судьбу племянника, понимая, что он достаточно малахольный мужчина и может быть легко обманут?..

– Женщины постоянно обманывают мужчин, а мужчины обманывают женщин – так повелось из века в век, на этом и держится человечество. На этом крепится наше стремление к размножению.

Тётушка говорила крайне серьёзным тоном, с абсолютной уверенностью в свои слова.

– Но ведь правила необходимы любым отношениям, даже самым суматошным и невоздержанным. – задумался Алексей Николаевич. – Или пусть будет правильная альтернатива для тех, кто презирает правила – пусть будет хотя бы она!!

– Хитрость – это женское оружие, вырабатываемое в нас со времён Адама, утончённое и изощрённое веками эволюции. Женщина обязана быть хитрой. – расторопно вещала тётушка, сопровождая речь игривым посапыванием и пришепётыванием. – Тоже самое касается и женского коварства, но я не очень люблю рассуждать о женском коварстве, поскольку сама ничуть не коварна. Я предпочитаю огреть недруга пощёчиной, нежели строить против него козни. Замышлять что-то втихаря, делая вид, что всё прощено и забыто?.. Нет, это не про меня.

Тётушка убедительно взмахнула метлой, напоминая ведьму, прикидывающуюся овечкой. Либо овечку, не удовлетворённую простым овечьим счастьем, и вооружённую метлой.

– Но в чём же, спросите вы, заключено мужское оружие? – обратилась она к Алексею Николаевичу. – Свойственна ли ему лукавая ирония и многозначительность?..

Алексей Николаевич, понимая театральную риторичность вопроса, ничего не ответил.

– Мужское оружие – это наблюдательность и логика, противоречащая женской логике, которую, на самом деле, никто определить не может с достаточной концептуальной комфортностью. Если вы, конечно, понимаете, что я понимаю под комфортностью. Ещё есть сила и жестокость, и последовательность в совершении необдуманных поступков – она же упрямство!

– Упрямство большей частью касается женщин.

– Каким-то образом касается, а каким-то и нет, тут смотря кто прикоснётся – отсюда и вытанцовывайте. Но бестолковое упрямство не является правилом для женщины в активных отношениях с противоположным полом. Это своего рода эмоциональный взрыв, обостряющий наблюдательность и частично ревность. Что-то типа сексуальной страсти, но слегка наоборот. Хотя, женская ревность – это особый разговор, она во многом состоит из игры, да только женщина об этом частенько забывает и принимает собственную игру за подлинные отношения.

– А мужское упрямство? – усмехнулся Алексей Николаевич.

– Мужское же упрямство определённо граничит с глупостью… хорошо, я вижу, что вы слегка нахмурились, услышав про «глупость», и чтоб не было обидно, назовём эти нормы «наивностью»… Некоторые мужчины уверенно полагают, что держат семейные отношения в крепкой узде и не замечают, что жёны манипулируют ими, и даже имеют любовников.

– Это женщинам кажется, что мужчины ничего не замечают. Просто некоторым мужчинам глубоко плевать на отношения с собственной женой. У них тоже есть любовницы, и они принимают всё это за правило некой игры. Они весьма ловко и изобретательно управляют отношениями со своими женщинами.

– Нет-нет. – хихикнула тётушка. – Что бы управлять отношениями, нужно давать женщине чёткие и ясные инструкции, должна быть чёткая линия смысла отношений, понятная для любой женщины. Нечто вроде: за нарушение того-то ты получаешь в виде наказания то-то и то-то, а за неожиданную предприимчивость вознаграждаешься тем-то и тем-то!.. Но если женщина имеет у себя любовника, то она и не очень нуждается в вознаграждениях мужа, а если от семейной постылой жизни она находит утешение в чужих объятиях, то и все ваши правила и инструкции летят к чёрту!!

– Как-то всё это мелочно!.. – улыбнулся Алексей Николаевич. – Я полагаю, что если есть мужское упрямство, то оно выказывается во внезапных приступах буйства, насилия. Вот они очень серьёзны и опасны. А то, что вы говорите, дорогая племянникова тётушка, это мелочи.

– Да. Я вообще очень мелочная женщина, я весьма озабочена всяческими мелочами, мне не терпится решить множество мелких задач. – ничуть не обескураженно, затараторила тётушка. – Поскольку я занимаюсь литературной работой, и даже имею некоторую известность в узких кругах, у меня есть задача: привлечь творческую молодёжь в наши литературные объединения, изведать множество этих объединений в самом приятном смысле слова, признать, что мы – и молодые литераторы и старые хрычи с хрычовками (да и не только литераторы, а просто сопереживающие друг другу люди) – мы все не хуже и не лучше друг друга, что все имеем право жить и выступать в творческой демократической обстановке. Ибо руководители нашей страны плевать хотят на народ, и уж тем более на литературные мероприятия, а на своих официозных сборищах уделяют нам минимум времени. Мы для них словно бы атрибутика культурного утилитаризма, больше необходимая не чиновникам, а самим деятелям культуры для поднятия самооценки. А я просто люблю неплохо проводить время с друзьями и единомышленниками, я постоянно хочу с кем-нибудь знакомиться, кого-нибудь вовлекать во что-нибудь интересное, затеянное мною же. Я поглощена поисками милого уголка для посиделок и выступлений, поскольку выступать я люблю, и у меня отлично получается выступать. Я очень хороший человек и очень хорошая тётушка для своего племянника, звездюльством не болею, ко всем отношусь с сочувствием и радушием, что не мешает мне острить на чужой счёт и гнуть свою линию, если посчитаю необходимым её гнуть.

Алексей Николаевич порадовался, что тётушка приоткрылась с творческой стороны и оказалась простой безобидной оптимисткой.

– Это всё замечательно, что вы подробно о себе рассказали, но так и не ответили, почему махнули рукой на счастье племянника и легко отстранились от его свадебных причуд?

– Да мало ли что у меня тогда было на сердце – я ведь живой человек, и не всегда за собой могу уследить, не то, что за другими! – воскликнула тётушка. – А этот ваш Кондратий Степаныч – вдруг вознамерившийся женить своего племянника на чужой жене – о чьём счастье он беспокоился больше: своего больного племянника, которого вряд ли вылечила бы нечаянная женитьба или о судьбе взбалмошной девицы?.. Что он вообще мог знать о здоровье своего племянника, которого и встречал-то раз в год, да и то с целью напиться да чекалдыкнуться, а тот племянник, разумеется, пока гром не грянет – о себе ни словечком не напомнит, не пожалуется на здоровье – уж таковы вы все мужчины!.. Будете пыхтеть, пыжиться, смердеть всяческими непереносимыми болячками, будете мотаться в каких-нибудь перепадах давления и вегетососудистой дистонии, жрать витаминные коктейли на основе протеина, а врачебной помощи постараетесь избегнуть. Вашего разума хватит только на то, чтоб написать родному дядюшке письмецо, дескать, помираю; и тот примчится, да ещё с какой-то чертовкой-суккубой, а, вместо лечения и докторов, предложит жениться!!!

– Ладно вам, ладно… – примирительно забормотал Алексей Николаевич.

– Вот именно, что ладно. – усмехнулась тётушка. – Вам и сказать больше нечего.

– Просто спорить не хочется. Если Бог даст, и мы с вами ещё разок свидимся, то я вам много чего скажу, и с удовольствием посмотрю, как вы попадёте впросак.

– Нет уж, такого удовольствия я вам не доставлю.

– Поглядим, поглядим!..

*****

Тропинка вывела к прозрачно-золотистому ручью, за которым возвышались румяные чопорные дома, едва прикрытые приближающимся вечерним маревом и увенчанные запахом скошенного сена.

– Видите белоснежную церквушку на взгорочке?.. Это самое село Лютово и есть!.. Вон избушка племянника вашего Кондратия Степаныча, а вон и сам племянник рядом стоит и рукой машет!.. – указала тётушка черенком метлы на простенькую, словно акварелью написанную, деревенскую картину, окутанную вялой вечерней поволокой.

– Вижу-вижу… хочу вам на слово верить, что это тот самый племянник Кондратия Степаныча… Чего это он рукой машет?

– Да, верно, каждому рукой машет, кого увидит. Характер-то гостеприимный и на халяву падкий.

– Экий племянник у Кондратия Степаныча… – улыбнулся Алексей Николаевич. – А вот о чём я вас спросить хотел, да пока повода не было: метла-то вам зачем? Что вы с ней таскаетесь, словно баба-яга какая?..

Алексей Николаевич всего лишь на мгновение отвлёкся от тётушки, чтоб приглядеться к домику племянника и помахать рукой в ответ, как вернул взор обратно и опешил: не было ни единого следа от пребывания рядом с ним какой-либо тётушки!.. Только кудластая струя, подобная сигаретному дымку, медленно уползала в прибрежную осоку, и каркнуло что-то взъерошенное со стороны леса.

– Тётушка? – на всякий случай, позвал Алексей Николаевич.

Племянник Кондратия Степаныча с удовольствием прихлопнул в ладоши и изобразил губами нечто казуистически прифыркивающие.

– Да тут требуется целый взвод экзорцистов, чтоб порядок навести!.. – притопнул ногой Алексей Николаевич. – Немыслимая дрянь меня преследует весь день, и я эту дрянь готов побороть самым решительным образом!.. Вздумали со мной шутки шутить, а не на того напали!!

Алексей Николаевич подобрал с земли обломки кирпичей и вознамерился швырнуть их в любое подобие тётушки, которое вздумает появиться у него на глазах. Племянник Кондратия Степаныча не без интереса пронаблюдал за сердитыми действиями Алексея Николаевича, озадаченно развёл руками, показывая, что ему сейчас некогда развлекаться по пустякам, и поспешил прочь невероятно быстрым шагом.

– Погодите, не убегайте от меня, я имею отношению к вашему дяде!.. – воскликнул Алексей Николаевич.

Но суматошный племянник, казалось, и не слышал Алексея Николаевича, а выкрикнув что-то вроде «у нас на станции сегодня празднуют День Железнодорожника», чуть ли не вприпрыжку помчался к железной дороге, вынудив и притомившегося Алексея Николаевича с корявой припрыжкой бежать вдогонку.

Внезапная свинцовая тьма – столь необычная для летних сумерек – с осторожным упрямством покрыла землю. Зашибленный кусок луны замерцал затерянной серебряной монеткой, а солнечный закат, нахально загнанный в угол горизонта, напоминал о себе беспомощно бирюзовыми переливами света. Шум разнузданного веселья и танцев торжествовал на станции Лютово и завлекал к себе народ со всех окрестностей.

– Что-то руки стали зябнуть – не пора ли нам дерябнуть?.. – идиотски приплясывая, возник перед Алексеем Николаевичем рыжебородый поселянин с ядовито флюоресцирующим сиянием над головой и в идеально вычищенных лакированных ботинках.

– Ну, да тут безобразием отдаёт во всю ивановскую! – оценил обстановку Алексей Николаевич. – Уж ради чего не затевался бы этот праздник, но нечистой силе он явно пришёлся по нраву, и она тут в свои дудки дует!..

Алексей Николаевич уверенно приблизился к железнодорожной станции села Лютово и застал праздник в разгаре безумства. Огромное количество нетрезвых женщин, мужчин и детей подросткового возраста дружно что-то пило, жевало, пританцовывало, обнималось и дралось, выкрикивая весёлую похабщину. Некоторых персонажей праздника Алексей Николаевич, кажется, и распознал, поскольку они с громоздким остервенением пытались изобразить героев сказки про волшебный паровоз. Но становилось слишком темно, а колеблющееся пламя факелов и отблески света фонарей искажали людские фигуры, превращая их в пугающие привидения.

Вот нелепо марширующим строем потянулись, размахивая огромными разлапистыми ручонками, детишки в якобы русских народных костюмах, и весело распевали хором:

 
Скатертью-скатертью дальний путь стелется,
и упирается прямо в небосклон.
Каждому-каждому в лучшее верится,
катится-катится голубой вагон!..
 

Здесь же Алексею Николаевичу представились фрагменты чьих-то силуэтов, занимающихся кудесничеством у пылающих жаровен с шашлыками. Шастали вдоль пиршественных столов какие-то люди с банными простынями, подобно неуклюжим летучим мышам. Объевшись и упившись, они с лающими воплями ныряли в воды огромных надувных бассейнов, разбросанных вдоль платформы станции. Счастливое визжание и фонтаны брызг дополняли шкодливое купание. Вот Алексей Николаевич заметил скопище огромных мускулистых мужиков в жгуче-оранжевых рабочих фуфайках с разводными ключами и кувалдами, превращающих всё, вокруг себя, в лютый зашквар и содомию. Он увидел женщин – истошно полуобнажённых и вытатуированных с головы до ног яркой змеиной кожей – кружащихся друг за другом в диких прыжках и растерзанно потрясывающих длинными распущенными волосами. С игривой похотливостью сбивались они в длинные хороводы, напевая оглушительным разгорячённым воем: «Гар! Гар! Шабаш! Шабаш! Прыгай здесь, прыгай там!»

– Праздник железнодорожников тут явно не при чём. – сообразил Алексей Николаевич. – Можно любое безобразие придумать, ссылаясь на дедовские обычаи и фольклорную местячковость, но таких мерзостей допускать нельзя!..

И вот большинство селян, собравшихся на праздник, услышали заклинания ведьм, прекратили жрать и пить, и слились в единую безумную оргию. Проказливое сладострастие и жажда похоти смешались с жаждой крови. Пляски коряво расстроились, пение погрузилось в визгливо бормочущий хаос, люди без разбора набросились друг на друга и принялись извиваться в противоестественном распутстве. Отдельные особи, с отвратительными жалостными стонами, ублажали сами себя, застыв в судорожных конвульсиях, а неизвестные звери, с вожделенно распахнутыми пастями, пролезали у них между ног, чтоб дождаться своей пищи.

Алексей Николаевич не мог проследить за всеми каверзами представленного бедлама, но случайно увидел, что для одной – самой старой, самой отчаянной и безобразно-жирной ведьмы – болезненное совокупление завершилось приступом кровожадности. Она принялась рвать ногтями собственное тело, расцарапывать кожу головы и вырывать с корнями пряди волос. Затем она бросилась на кучу маленьких ребятишек и выхватила самое юное, самое доверчиво улыбающиеся дитятко. Зубами вгрызлась ему в грудь, вырвала сердце и принялась пожирать его, стараясь затолкать само дитятко в свою распухшую огромную промежность между ног. «Иди туда, откуда ты вышел!» – выговаривала ведьма алчно и заливисто хохоча. Только тогда Алексей Николаевич сообразил, что видит перед собой не настоящее дитя, а подло изготовленную детскую куклу, словно бы предназначенную для мерзких игрищ на шабаше.

– Ну-ка вас всех нахуй, с вашими племянниками и вашими Кондратиями Степанычами! – сплюнул Алексей Николаевич. – Я это всё запомню, и завтра напишу куда следует. Вам от возмездия не уйти.

Он попробовал повернуть назад и сбежать, как сразу наткнулся на племянника Кондратия Степаныча, нелепо размахивающего руками и вызывающего Вельзевула. Зрелище это было настолько нелепым, что, кажется, из чувства соболезнования к просителю, Вельзевул мог бы и заявиться, нажраться деревенского самогона и спалить здесь всё до тла. «Морду набью Кондратию Степанычу, когда увижу, раз у него такой поганый племянник.» – решил Алексей Николаевич, ощущая приторный запах смерти, исходящий от юноши.

– Выпейте с нами за наш светлый праздник! – подскочила к Алексею Николаевичу компания из вертлявых копытообразных железнодорожников и принялась разливать по стаканам гейзеры шампанского. – Можем предложить и коньячку, Алексей Николаевич. У нас на этот случай имеется замечательный коньячок.

– Если только чуточку. Не поплохеет мне от вашего коньяка?

– Разумеется, только чуточку!.. Все слышали: Алексею Николаевичу только чуточку коньяка и больше не наливать?..

– Самую чуточку. Исключительно пригубить.

– И с нами маленько выпейте, Алексей Николаевич! – подлетели востроносые девчули, подобные голодным гарпиям, шелковисто шурша крыльями длинных кожаных плащей.

– Пей и не стесняйся, Алексей Николаевич! – торжественно провозгласил Вельзевул, вызванный племянником Кондратия Степаныча. Выглядел он комично – с большими оттопыренными ушами и жёлтым резиновым носом – но таил в себе безусловный ужас.

– Если только чуточку. – повторил Алексей Николаевич.

– Да не стесняйся, тут все свои! – коряво хохотнул Вельзевул.

– Нет-нет. – не согласился с причастностью к компании Алексей Николаевич. – У меня вот это ваше всё в мозги не умещается.

– Алексей Николаевич, милый человек, мне бы твои мозги, я был бы самым счастливым человеком на свете. Если рептилоиды вдруг захотят просканировать твои мозги – ничего в них не поймут и уберутся прочь. Уйдут несолоно хлебавши.

Алексей Николаевич буркнул себе под нос что-то молитвенное и принялся пить.

Над толпой замельтешили прогорклые каракули фейерверков, а за ними разноцветные вензеля прожекторов и кутерьма из искр красно-белого пламени. Бесноватый народец стал улюлюкать и подлаивать при каждой вспышке огня. На главной сцене шабаша придурошно завыли все те же детишки в кокошниках и косоворотках:

 
Медленно минуты уплывают вдаль —
встречи с ними ты уже не жди.
И хотя нам этого немного жаль —
лучшее конечно впереди!!
…скатертью-скатертью, скатертью-скатертью…
 

«Нет, пора отсюда валить, ибо сам вскоре затанцую и запою всяческую дрянь!» – в совершенно пьяном соображении попытался сдвинуться с места Алексей Николаевич. Но тут увидел небольшую толпу, парящих в воздухе граждан, облачённых в светлые суконные саваны: они пристально наблюдали за жутковатой гулянкой, дожидаясь таинственного сигнала!.. И вот они получили сигнал к наступлению, спустились по небесным горкам на землю. Каждый держал в руке огромный огненный меч, и каждый пылал яростными очами.

– Я в доску свой, ребята! Вы меня не троньте! – только успел крикнуть Алексей Николаевич, как почувствовал смертельный удар в подбрюшину и, подхлёстнутый ржавым скрипом и протяжным свистом тормозящего локомотива, рухнул без чувств на рельсы.

Кошмар прекратился мгновенно, словно кто-то резко захлопнул ненужную книгу, и только запах гари напоминал о диких картинах, случившихся на станции Лютово.

****

Очнулся Алексей Николаевич в вагоне электрички, умиротворённо впитывая звук перестукивающихся колёс, любимый с детства. Очнулся и встретился с взглядом, полным сочувствия, лёгкой кокетливости и трепета едва распустившегося цветочка.

– Оксана Кузьминишна?.. Вы ли это??

– Очень хорошо, что вы меня узнали, Алексей Николаевич, конечно это я! – как можно ласковей проговорила девушка, пытаясь пригладить взлохмаченные волосики нашего странника. – Хорошо, что мужики помогли вас в электричку посадить, и велосипед мой в тамбур поставили. Теперь уж вы в полном здравии доберётесь до свой станции, а я на вокзал поеду со спокойной совестью, а оттуда до дома рукой подать.

– Эти мужики меня и напоили, они вредные мужики – по сути-то говоря, Оксана Кузьминишна.

– А вы бы сами не пили, и никто бы вас не напоил. – вполне разумно высказалась девушка и с нежной хитринкой взглянула на соседей по вагону, как бы сообщая им о безобидной и случайной незадачливости своего попутчика.

– А я-то боялся, что вы утонули, Оксана Кузьминишна, и велосипед ваш мы видели на озере. – вздрогнул Алексей Николаевич. – Как же так интересно получается, что вы здесь живая присутствуете, и я здесь с вами живой, и мы с вами приятно едем на поезде, потому что очень скоро будем дома?

– Что за чепуха!.. И не собиралась я тонуть, и велосипед мой при мне. Не знаю, что вы там видели на озере, а я просто в лес уехала и там вволю наплакалась.

– И Витёк над вами не надругался?

– Куда ему!!

– Да вы, может быть, не знаете, что за наглец этот Витёк. Наверняка вам никто не рассказал, что жених, из посёлка Прибрежный, затеял с ним драться, и возможно, что даже погиб в этой драке, поскольку не по силам ему тягаться с этакой сволочью. Надругаться над вами ему бы не составило труда. Живут же некоторые, с детства вынашивая в себе не человека, а пресловутую «идею человека», и оттого позволяют себе всё.

– Совершенно не тревожьтесь за вашего жениха. – чуточку подтрунивая над нелепыми страхами Алексея Николаевича, проговорила девушка. – Я очень скоро наплакалась и вернулась из леса, чтоб окончательно высказать Витьку всё, что думаю. Я застала его в помятом виде, валяющимся у ног жениха, на свадьбу которого я опоздала, и которого вы встретили в посёлке Прибрежный. Витёк униженно просил прощения и обещал в дальнейшем не портить девушек, а найти себе какую-нибудь одну замечательную девушку, чтоб жениться на ней. Разумеется, я была встречена с радостью, все принялись рассказывать, как они горевали насчёт моего утопления, и что вряд ли пережили бы этот факт со спокойной совестью.

– Но ведь чертовка-суккуба потонула в колхозном озере. – заметил Алексей Николаевич. – И этот факт будет давить им на совесть, преследовать до конца жизни.

– А вот и не будет! – воскликнула Оксана Кузьминишна. – И чертовка-суккуба ни разу не тонула в озере, после того как сбежала с собственной свадьбы и отдалась Витьку в запале страсти. Ей просто стало стыдно за своё поведение, и она лишь пригрозила, что поспешит утопиться, а сама побежала на дачу к родителям, благо, что эта дача оказалась практически тут же, в Телищево. Рядом.

– Не может быть!

– Мало того! – выкладывала девушка всё, о чём и догадаться не смог бы Алексей Николаевич. – Ейный папа оказался тем самым рыбаком, который уличил себя канистрой коньяка на берегу дачной речушки, а мама оказалась женой этого рыбака, и они рассказали дочери про двух странных путников, встреченных ими на мосту, и разумеется чертовка-суккуба распознала в одном путнике своего горемычного жениха (а надо сказать, что её родители совершенно ничего не знали о скандально прошедшей свадьбе), разразилась рыданиями и припустилась бежать к дому Витька, где упала на колени перед женихом, прося прощения. Тот оказался незлопамятным человеком, и благосклонно простил ей все прегрешения, после чего они решили вновь сыграть свадьбу, и даже пошутили на тему «неслучайных случайностей», что вот, дескать, Оксана Кузьминишна опоздала на неправильную свадьбу, а на правильную свадьбу поспела вовремя, и всем стало весело от этих слов. И счастливые молодожёны, столь неожиданно возлюбившие себя, вновь сыграли свадьбу прямо в доме у таксиста Витька, и тут очень кстати пришлась фата невесты, завалявшаяся с прошлого раза в поленнице дров. Но вдруг жених как бы очнулся и потребовал, чтоб я привезла на свадьбу Алексея Николаевича, поскольку он (то есть – вы) ему самый лучший друг. И тогда я вскочила на велосипед и ринулась в село Лютово, где одна знакомая тётушка – дама весьма очаровательная и в чём-то даже сказочно-философская – указала на станцию, куда вы изволили направиться в целях совершенно бессмысленной болтовни с племянником, а уж на станции я вас и обнаружила, лежащим на скамейке в весьма нетрезвом виде и бормочущем что-то вроде «ребятушки, я в доску свой»!.. По прибытии электрички, я упросила мужиков, чтоб они занесли вас в вагон, а сама решила не возвращаться на свадьбу, доехать до Ярославля – признаться, надоели мне все эти свадьбы и сельские взбалмошные переживания, уж слишком несёт от них шизофренией, причём данная шизофрения предлагается не столько как процесс, а сколько как субстанция, и субстанция пластичная, субстанция заразная, остаётся только радоваться, что я ей не поддалась, а встретила вас и помогла уехать домой… Да вот, посмотрите, в окошко: мы к станции приближаемся!.. Кажется, это ваша станция?

Поезд действительно притормаживал у Липовой Горы, странное путешествие Алексея Николаевича приближалось к концу.

– Оксана Кузьминишна, а вы бесповоротно решили, что дальше поедете, до вокзала? – чуть стыдливо и неуклюже бормотал Алексей Николаевич. – И ко мне в гости не желаете заскочить хоть на минутку?.. Жена бесконечно вам будет рада, и детишки тоже.

– Нет уж, нет. – категорически протестовала девушка, отмахиваясь ладошками и отделываясь улыбкой. – Полночь на дворе, детишкам давно пора спать. Обязательно в следующий раз я заеду к вам в гости, и мы весело обсудим события этого дня, а сейчас я устала, мне очень хочется домой.

– Оксана Кузьминишна, душевнейшим образом за всё вас благодарю!..

– До свидания, Алексей Николаевич! Вот вам и поцелуй на прощание, только не берите ничего ненужного в голову – всё было очень хорошо!..

– Всё было просто чудесно!.. прощайте!..

Распрощавшись с Оксаной Кузьминишной и пообещав, что в дальнейшем будет внимательно относиться к своему здоровью и не злоупотреблять распитием алкоголя с малознакомыми людьми, Алексей Николаевич сошёл на перрон, проводил поезд восторженным взмахом руки, но не сразу поспешил домой, а решил ещё немного посидеть на скамеечке, приветливо вытянутой вдоль платформы. Тёмно-багровая станция Липовой Горы стыдливо освещалась парочкой фонарей и неправдоподобно далёкими звёздами. Хмель постепенно выветривался, но мечтательная усталость кружила в голове и прислушивалась к окружающему миру. Город старался заснуть, хотя сделать это совсем непросто поздним летним вечером, с каждым часом, с каждой минутой, приближающимся к зябкой осени.

Чуть поодаль от Алексея Николаевича сидели две скомканные женщины неопределённого возраста и расположения духа, совершенно ни на кого не обращали внимания. Они громко перешёптывались и изымали какие-то меленькие кусочки из продуктовых сумок, чтоб незаметно проглотить.

«Бедовая ты девица, ох и бедовая! ведь прекрасно знаешь, что Кондратий Степаныч твой женат, и жену свою никогда не бросит, а ты с ним всё расстаться не можешь, шуры-муры с ним крутишь!.. Ведь давеча он почти неделю у тебя провёл, пять дней из койки не вылезал, резвился, словно, тыщу лет с девкой не гоношился – а ведь пожилой человек совсем, мог и помереть сгоряча, или там от инфаркта какого-нибудь сдохнуть!..» – «Да сплюнь! типун тебе на язык!!» – «Да чего мне сплёвывать? Мужики в его возрасте сплошь и рядом долго не живут, а помирают. Я даже сообразить не могу, чего он жене своей сказал, где пропадал неделю!.. И тебе врёт напропалую, и жене своей врёт – такая препоганая стезя у вас с ним получается.» – «Люблю я его. И он меня любит. А как дальше пойдёт стезя – того мы ведать не могём.» – «Куда тебе мочь, раз ты такая девка бедовая, а он кобель старый и блудливый!..»

– Э-э, Кондратий Степаныч, да ты проказник! – воскликнул Алексей Николаевич, мигом соображая, у кого и с какой целью провёл прошедшую неделю неугомонный дядюшка, прикрываясь заботой о племяннике, и почему не пожелал рассказывать супруге о своих приключениях, а сослался на амнезию. – Вот видишь ли какой гусь оказался ты, Кондратий Степаныч, а я чуть было голову не сломал, блуждая по твоим следам!.. Чуть было не рехнулся напрочь, а ты оказывается просто гусь!..

И пьяненькой, утомлённо-счастливой походкой Алексей Николаевич отправился домой, намереваясь как можно скорее отужинать очаровательными голубцами, состряпанными заботливой супругой. Ему захотелось выпить крепкого чая с малиновым вареньем, изготовленным из свежих ягод собственного сада, и наконец-то завалиться спать. Всё лучшее когда-нибудь заканчивается. И всё лучшее только впереди.