Читать книгу "Добрые книжки. Книжка странствий. Книжка умелых рук. Книжка чудесных дел"

Послышалось резкое завывание сирены полицейской машины. Напряжение во дворе росло, догадки о принадлежности тел Слухача и Нюхача к душам Нюхача и Слухача сыпались из уст всей детворы. Ситуация принимала достаточно нервный оборот и могла закончиться массовой дворовой дракой. Но в это время Алексея Николаевича тронул за мизинец младший из его сыновей – удивительно смышлёный и скорый на ногу карапуз:

– Папа, тебя мама домой зовёт на ужин. Она макарон нажарила.

– Ах, макарон! – воскликнул Алексей Николаевич. – Это событие никак нельзя пропустить, драгоценный мой отпрыск, поспешим домой!.. Хватит дурью заниматься.

– Мама просила соуса купить к макаронам. – вспомнил карапуз.

– Нет, на этот раз обойдёмся без соуса! – заверил отрока Алексей Николаевича. – Сегодня мы поужинаем по-простому, без излишеств. Лишь бы поскорей отсюда смотаться.

И покинул двор вместе с сыном, оставив в глубоком замешательстве Павлика, детвору, голову Виктора Леонидыча, умильно застывшую в форточке, и перепутанных друг с другом Нюхача и Слухача.

– Пришёл хороший человек, обозвал всех дураками и назад потрынкал! – сказал Виктор Леонидыч вдогонку Алексею Николаевичу. – Чудны дела твои, Господи!..

В полицейском протоколе отметили, что арестованные граждане, которых обнаружили без документов в посёлке Октябрьский, ранее привлекались к уголовной ответственности за мошеннические сделки с недвижимостью. Также граждане Слухач и Нюхач находились в федеральном розыске за систематические кражи трупов из морга с требованием выкупа у родственников. Остаётся только согласиться с восклицанием Виктора Леонидыча о Господних чудесах, которым несть числа, и благодаря которым, по совести говоря, мы и продолжаем существовать. Каждый в своём теле.

II

Никого сейчас не удивляет малоподвижный образ жизни и излишний вес. Хотя, некоторые и недолюбливают слишком толстых людей; особенно девушки воротят носики от толстяков, вернее говоря, поглядывают на них, как на игрушки, с которыми можно иногда забавляться и потихоньку плутовать, распутывая и запутывая свои хитрые женские интересы. Некоторые всерьёз побаиваются тучных людей, но не оттого, что толстяки своей неповоротливостью и тяжестью несут угрозу – напротив, толстые люди зачастую добродушны и аккуратны в сообщительности – а оттого, что обывателя пугает и отталкивает решительно всё, непохожее на обывателя. Иногда над разумом довлеет элемент шизофренический, даже маниакально запутанный, что-то вроде самокритичного замозашквара, и ничего с этим не поделать. Видишь перед собой чересчур пузатого персонажа и впадаешь в нерегулируемый истеричный дискомфорт. А людей с излишним весом становится всё больше и больше.

Ну что ж, посмотрим, как разрешится эта проблема в будущем, а сейчас вернёмся к нашему герою.

Одним незатейливым ранним утром Алексей Николаевич, по просьбе своей любимой супруги, решил наконец-то вынести пакет с картофельными очистками, умудрился захватить немного доисторического хлама с балкона, и насуплено поскакал к мусорным бакам. Здесь он встретил Якова Петровича – соседа по дому, мужика весьма упитанного и громоздкого. Очень небрежно выглядел сегодня Яков Петрович, видок имел усталый и невыспавшийся, при ходьбе издавал какие-то свистяще-хрипящие шумы, при разговоре тяжело дышал.

– Худеть бы тебе надо. – сочувственно заметил Алексей Николаевич.

– Надо. Очень надо похудеть. – сказал Яков Петрович, пытаясь доверчиво улыбнуться. – Но не догадываюсь, как быстренько это сделать.

– Жрать надо меньше.

– Если буду меньше жрать, то во мне неудовлетворённость зудеть начнёт. Могу потерять контроль над душевностью и пуститься во все тяжкие. Могу и с дуба рухнуть.

– Да зачем же с дуба?.. Не наговаривай, мы тебя давно знаем, ты и мухи не обидишь.

– Мухи не обижу. – покосился в сторону мусорных баков Яков Петрович, словно бы призывая в свидетели необиженных мух. – Могу самого себя обидеть крепко.

– Нет, Яков Петрович, ты эти мысли прочь гони. – дружески щёлкнул щелбаном по пузу приятеля Алексей Николаевич. – Известны многие способы, чтоб сбросить лишний вес, вот и подыщи для себя самый удобный.

– Чем я только не занимался, Алексей Николаевич, о некоторых вещах и вспомнить стыдно. А вот ты любопытен до всякого странного дела, даже до того, которое тебя нисколько не касается. Может быть и знаешь совсем необычный способ сбросить лишний вес?.. Поделись со мной своими знаниями.

Алексей Николаевич покосился в сторону подъезда, припомнил пельмешки, налепленные с вечера любимой женой и приглашающие на обильный вкусный завтрак. Но Алексей Николаевич не умел отказывать человеку, просящему о помощи. В области моральных принципов и подвижничества он был категоричен.

– Кажется, я недавно читал что-то о проблемах лишнего веса. – Алексей Николаевич порылся в конспектах витиеватой памяти. – Там ситуация была проще, чем нам требуется, она касалась не людей, а баранов. Причём, заключала несколько пикантный момент, поскольку бараны объелись незрелого гороха и непомерно раздулись. А этакими жировыми шарами им трудно было передвигаться по пастбищу. И тогда пастух принял единственно правильное решение: заставить баранов похудеть!.. Он взялся за хлыст и стал лупить скотину изо всех сил, чтобы те носились по пастбищу, сломя головы, ускоряя пищеварение и испуская лишние газы. Всего за полтора часа экзекуции бараны дружно похудели и приняли вид спортивно-атлетический. Даже соседские козочки стали заглядываться на баранов с шебуршащим любопытством.

– Даже козочки? – сверкнул глазами Яков Петрович.

– Понятие эстетики и козочкам не чуждо, для меня здесь нет ничего удивительного.

– Знаешь ли, Алексей Николаевич, я выслушал тебя внимательно и вот какая мысль мне пришла в голову.

– Какая мысль, Яков Петрович?

– Я разумеется уже давно не баран, и козочек не собираюсь соблазнять, но тебе надо погонять меня по двору. Возьми какой-нибудь хлыст и лупи по мне изо всех сил. Если я за полтора часа хотя бы с десяток килограмм сброшу – по гроб жизни тебе благодарен буду!..

– То есть, как это так? – Алексей Николаевич внимательней пригляделся к приятелю. – Ты предлагаешь мне тебе экзекуцию учинить?

– Именно!.. В целях профилактики похудания, Алексей Николаевич, и не более того!..

– Что-то вроде воспитательно-медицинского насилия? Говоря по сути: ускоренный процесс выздоровления?..

– Говоря по сути, это именно так и есть. Плюс благодарность по гроб жизни.

– Давай попробуем, Яков Петрович. От лечения добрых людей я никогда не отказывался. Но ты должен понимать – дело новое, дело необычное, я за результат не отвечаю.

– Не надо отвечать. Главное, гоняй меня пожёстче. Лупи со всей дури.

Спортивная площадка, расположенная неподалёку от мусорных баков, выглядела весьма удобной для процесса выздоровления Якова Петровича. Кстати, тут же, позади мусорных баков, отыскался тонкий электропровод, отлично заменяющий хлыст.

– Мне каким способом желательно от тебя бегать: просто на ногах или встать на четвереньки?.. – слегка попрыгал для разминки Яков Петрович.

– Я бы советовал встать на четвереньки. Тогда будет удобно подхлёстывать тебя по мягкому месту, и физическая нагрузка увеличится. Ты начнёшь потеть сильней обычного и жир скорей сойдёт.

– Мне бы килограммов десять сбросить.

– Сбросишь все двадцать. Я надеюсь.

– Начнём?

– Погоди, Яков Петрович, не спеши. Мне надо морально подготовиться.

Рядом со спортивной площадкой, на мягкой деревянной скамейке с символикой олимпийских колец, возлежал известный дворовый выпивоха Валерчик. Он мгновенно почувствовал необходимость своей помощи в столь важном процессе. С несвойственным ему энтузиазмом сполз со скамейки и предложил добыть весы. Ибо ускоренный процесс похудания должно документально зафиксировать и быть поучительным для каждого, кто борется с лишним весом. Несмотря на несокрушимую улыбку аутиста Валерчика, наши друзья согласились с его предложением.

– И на пивасик денежку надо, мне с пивасиком завсегда легче. – добавил Валерчик.

Денежка была выделена, для чего Алексей Николаевич сгонял домой, сказал супруге, что-то наспех про акты подвижничества, неслыханные даже во времена Парацельса, изъял из кошелька супруги некоторую сумму и вернулся на спортивную площадку. Валерчик сразу смылся, обещая притаранить напольные весы и пивасик, которые и принёс минут через пять. На расспросы, где же это всё он добыл ранним утром, отвечал многозначительным шлепком по лбу.

– Итак, приступим! – встал на четвереньки Яков Петрович и затаил дыхание.

– Я первые пару ударов послабей сделаю, а затем разойдусь. – взмахнул проводом Алексей Николаевич, приноравливая свою ловкость к пятой точке Якова Петровича. – И прошу тебя, ради Бога, не ори на весь посёлок, а то люди сбегутся и подумают про нас чёрт знает что.

– Вжухивай давай скорей, не томи мою душу! – чуть ли не захныкал от нетерпения несчастный толстяк.

Вжух!! – огрел импровизированным хлыстом Алексей Николаевич приятеля, и тот, взвизгнув задиристым поросёнком, помчался нарезать круги по стадиону. Алексей Николаевич едва поспевал за жертвой лечебной процедуры, но удары наносил метко, болезненно и дополняя каждый словесной смысловой ёмкостью.

– Ладно будет Машке, если жахнуть по ляжке! Отвяжись худая жизнь – привяжись хорошая!..

Яков Петрович, кажется, со всем соглашался, но признаков похудания не подавал.

– Добавь скорости, сосед!.. Ведь был ты когда-то жеребцом!..

Яков Петрович попробовал взбрыкнуться и встать на дыбы, но быстро заскучал.

– Одного хлыста нам мало будет, надо попробовать пенделями подгонять. – сообразил Валерчик и вызвался добровольцем на это дело. – Я слышал про одного человека, которого попинывали все, кому не лень, так он совсем худой был, даже худее меня.

– Теперь мне всё равно, теперь меня можно и пенделями попинывать, если ради дела. – согласился Яков Петрович. – Ты только по почкам не пинай. Будь милосерден.

– Не сомневайся, дядя Яша!! На мои пендели ещё никто не жаловался!!

Вжух!! Вжух!! – наторело орудовал хлыстом Алексей Николаевич, отчасти входя в азарт и не слишком заботясь о болезненных муках пациента. «Ать два! Ать два!» – кучеряво приговаривал Валерчик, прыгая за Яковом Петровичем и нанося размашистые пендели. Через полчаса гонок, Яков Петрович уткнулся носом в траву и замер. Отчётливо слышалось, как внутри его организма циркулировали звуки меланхолии.

– Ну что же. – скептически воззрился на всё это дело Алексей Николаевич. – Отдохни, конечно, мы видим, что ты устал… А теперь попробуй забраться на весы, и мы глянем на результаты лечения. Ты раньше сколько весил?..

– Сто пятьдесят семь.

– Отлично. Взбирайся на весы.

Яков Петрович подполз на четвереньках к весам и умудрился взгромоздиться на них попрочней. В этом виде, конечно, он чем-то напоминал барана, приведённого на убой, но выказывающего лирические качества характера. Весы показывали подленькое сто пятьдесят шесть. «Они сломаны!» – кажется простонал Яков Петрович, но его никто не услышал.

– Нет, Яков Петрович, ты ленишься выздоравливать. – вздохнул Алексей Николаевич. —Мне сперва показалась, что ты быстро носишься по спортивной площадке, а теперь я понял, что ошибся, и ты плетёшься, словно, черепаха. Такими темпами тебе не похудеть. – Что же мне делать? – затрепетал умоляющим взором Яков Петрович.

– Надо подумать. – бросил взор в небесную высь Алексей Николаевич.

– Я слышал про одного человека, который был толстым не оттого, что слишком много ел всякой всячины (гороха, сказать к примеру, он совсем не любил и не потреблял), а оттого, что внутри скопилось много дерьма. – сказал Валерчик.

– Какого ещё дерьма? – испугался Яков Петрович.

– Ну что ты, дядя Яша, словно малое дитё, глупые вопросы задаёшь. Говна в нём много накопилось, потому что не всё вылазило, когда в туалет ходил. Торопился, наверное, с унитаза соскочить, а оно внутри накапливалось и накапливалось. Я однажды в бане его встретил и видел, как он на тамошних весах взвешивался: двести четыре кг.

– И разве он не помер до сих пор? – ещё больше напугался Яков Петрович.

– Напротив, излечился. Пытался, конечно, выдавить из себя говно физическим способом, упражнения какие-то использовал. А затем стал разговаривать с говном по-человечески: уходи, дескать, не нужно мне ничего от тебя!.. Надо думать, оно послушалось и сбежало.

– Я не буду с говном разговаривать. – запротестовал Яков Петрович.

– Я не думаю, дядя Яша, что твоя проблема в говне. Правда, Алексей Николаевич?..

– Как знать, как знать… – не торопился покидать небесной лазури Алексей Николаевич.

– Ты просто пожрать любишь, оттого и растолстел. – добродушно заявил Валерчик. – Думаю, внутри тебя накопилось много бесполезного жира, и этот жир нужно высасывать.

– Как это – высасывать?? Чем это??

– Надо постараться что-нибудь придумать. Пускай Алексей Николаевич придумает хитрое устройство для высасывания жира. Жироотсос.

– Валерчик! – поморщился от неурегулированного словечка Алексей Николаевич.

– А что такого я сказал?.. Мы же здесь собрались, чтоб помочь хорошему человеку, а для этого все средства хороши. Я не предлагаю использовать психотропное оружие или сексуальное насилие с проникновением в злачные места, я предлагаю научный способ решения проблемы. Научно-механизированный.

– Нет, ничего такого я придумывать не буду. Ты сам предложил – ты сам и выдумывай.

– Хорошо, сам так сам. – Валерчик деловито почесал затылок. – Я знаю, где можно найти пылесос с надёжным шлангом и моторчик от старого мотоцикла. Если моторчик подсоединить к пылесосу, то мощность увеличиться, и тогда мы высосем из дяди Яши весь жир.

– Алексей Николаевич, это хорошая идея. – обнадёженно проговорил Яков Петрович. – Надо попробовать.

– Если ты согласен, тогда и мне нет интереса тебя отговаривать. Делайте что хотите.

Валерчик получил ещё небольшую денежку на пивасик, и ушёл торопливо, но вразвалочку. Через пять минут возвратился, приняв позицию гордую, культурно-этнографическую, но заметно пошатывающуюся.

– Валерчик сказал – Валерчик сделал! – предъявил он добытые механизмы. – Пылесос ещё советский, а потому надёжный и крепкий. Называется «Чайка-3». Золото, а не пылесос. Моторчик тоже зашибись.

Алексей Николаевич мастерски приладил моторчик к пылесосу и оглянулся вокруг в поисках электрической розетки. Спортивная площадка ничем не смогла обрадовать. Валерчик вспомнил, что электрический щиток и розетка имеются в подвале дома.

– Необходимо это вот шнур, – указал Валерчик на бывший импровизированный хлыст. – дотянуть до подвала и вставить в розетку, и тогда пылесос заработает.

– А как мы проникнем в подвал?

– А вот я как-нибудь проникну.

Валерчик вызвался совершить это опасное действо, но потребовал для храбрости денежку на пивасик.

– Опять пивасик? – занервничал Алексей Николаевич.

– Так ведь он натурально на пользу идёт. – пожал плечами Валерчик. – Я мыслить начинаю креативно, и этому вы сами только что свидетелями стали: я вот про розетку в подвале вспомнил!.. А так бы стояли мы тут в растерянности.

– Главное, не суйся в электрический щиток мокрыми руками. – Алексей Николаевич вытащил носовой платок из кармана Якова Петровича. – Руки вот вытри.

– Ага. – сказал Валерчик, но лишь заботливо высморкался в платок, схватил шнур и потянул его в подвал. Скрючившись и съёжившись до максимального минимализма, он пролез в окошко подвала – единственное, не заделанное кирпичами – и вскоре вылез с видом весьма довольным, героическим, но ещё более шатким и падучим. Кажется, пара медитативных искр сверкали у него вместо зрачков.

– Ну, Яков Петрович, ты сам на это дело согласился, так что не обессудь. – взялся за пылесос Алексей Николаевич. – Будем высасывать жир через зад. Вставай в позицию.

– Я-то встану. Но и вы поклянитесь, ребятки, что останетесь поборниками добра. Чтобы со мной не случилось, к скольким невзгодам меня бы не припёрло – боритесь за мою жизнь до конца.

Алексей Николаевич и Валерчик поклялись. Внутри организма Якова Петровича что-то подозрительно скрипнуло, словно кто-то тихонечко приоткрыл дверь, для того, чтоб удобно было подглядывать, а затем тоскливо ойкнуло. Пылесос оказался себе на уме, и не сразу приступил к востребованному функционированию, а испустил на Якова Петровича несколько литров известкового раствора, сохранившихся в пылесборнике. Отчего Яков Петрович стал похож на бракованную гипсовую статую в сельском парке. Друзья невольно рассмеялись, и только тогда шланг намертво присосался к анусу и принялся высасывать жир.

– Валерчик, ты поглядывай на весы и сообщай нам, чего да как. – приказал Алексей Николаевич, едва удерживая в руках вибрирующий шланг.

– Я весь полон внимания, друзья мои! дядя Яша, я тебя не подведу! – пообещал Валерчик и помахал ладонью перед глазами, настраивая зоркость.

Безусловно, пылесос работал со всем советским усердием и энтузиазмом. Пылесос наступательно вытягивал жир из внутренностей Якова Петровича, несмотря на сопротивление всех физиологических комплектов и ингредиентов. Стрелка на весах ошалело задёргалась и принялась медленно сползать от отметки сто пятьдесят шесть к отметке сто пятьдесят пять.

– Ещё чуточку терпения, дядя Яша! ты близок к заветной цели! – восторженно орал Валерчик. – Оно уже во всю попёрло из тебя!..

Стрелка на весах решила не томить радостных ожиданий и резко шарахнулась на отметку семьдесят семь пятьсот. Пузо Якова Петровича обвисло и затрепетало флагом поверженного вражеского бастиона. Яков Петрович застенчиво посмотрел у себя между ног и увидел то, что уже давно не видел в прекраснодушном состоянии.

– Похоже, что адекватность мироощущения ты не потерял, дядя Яша! – плутовато улыбнулся Валерчик.

– Это бесценный эксперимент для всего человечества! – взволнованно бормотал Алексей Николаевич. – Запомните, друзья, этот день надолго!..

Но затем всё пошло не так, как хотелось нашим приятелям, и чуть ли не обернулось смертельной катастрофой. Пылесос наполнился до краёв жировой массой и шланг принялся раздуваться до размеров газового трубопровода. Внутри Якова Петровича кто-то резко нажал на тормоза, что-то удручённо лопнуло, где-то специфически хлюпнуло и треснуло, отчего тело напряглось, вытянулось и взорвалось удручённым фаянсовым горшком. Все внутренности и внешнее содержимое Якова Петровича разлетелось по посёлку Октябрьский омерзительно-помпезной кавалькадой, оставляя после себя, вместо обычного Якова Петровича, абсолютно голый, словно искусно вылизанный, скелет.

– Как это так? – прошамкал беззубым ртом скелет Якова Петровича. – Что это со мной?..

– Вон оно как. – развёл руками Алексей Николаевич.

– Я хотя бы немножко живой? – тревожно вопрошал скелет Якова Петровича, ощупывая себя. – Или меня пора в гроб класть?..

– Не думай о гробе, Яков Петрович, не забивай голову ерундой. Ты просто выглядишь чуть странновато, но живой. Зато похудел.

– Похудел??

– Именно. Можно и на весы тебя поставить, чтоб взвесить для достоверности, но мне и так видно: ты очень сильно похудел. Собственно говоря, ты достиг своей цели.

– Дядя Яша, ничего не бойся, ступай домой. – Валерчик заботливо потряс переполненным пылесосом. – Тут ещё много чего есть из твоего добра, если ты хорошенько постараешься, то вытащишь всё полезное и как-нибудь в себя запихнёшь.

– Как-нибудь? – аккуратно прижал к груди пылесос скелет Якова Петровича. – Ты думаешь, у меня получится?

– Я тебе клей добуду, я знаю один такой надёжный клей, он всё на свете склеит. Ты у меня будешь как новенький.

– Да-да… я хочу быть как новенький… прощайте, друзья мои, как-нибудь свидимся…

Скелет Якова Петровича осторожно засеменил к себе, с грустью озирая стены домов и асфальт, измазанные брызгами внутренностей Якова Петровича. «Много хороших клеев сейчас в магазинах продают. – запинающимся шёпотом убеждал он себя. – На худой конец, можно и эпоксидной смолой попробовать склеить, или старый добрый ПВА применить. Главное, не сидеть сложа руки. Одно дело уже сделал – похудел, теперь за малым осталось!»

– Вот что случается в неутомимом процессе жизни. – едва перевёл дух Валерчик. – А ты иногда сидишь, типа Конфуций у себя в мезозое, и не постигаешь, куда катится этот мир.

Алексей Николаевич и Валерчик приняли решение не трепать языками про столь странную и невозможную историю, ибо их участие могло попасть под статью уголовного наказания. Они разошлись каждый по своим делам, а вскоре Валерчик куда-то насовсем исчез.

Но вот, спустя неделю, вынося очередную груду пакетов с мусором, Алексей Николаевич встретил у баков Якова Петровича в необыкновенно моложавом и стройном виде. Совершенное отсутствие следов былых утрат и кровавых подтёков казалось невероятным.

– Да ты ли это будешь, мой сосед? – ахнул Алексей Николаевич.

– Конечно, это я буду, твой сосед, а кто же ещё тут может быть?! – заметив Алексея Николаевича, заорал на весь посёлок Яков Петрович. – По гроб жизни я тебе благодарен отныне, Алексей Николаевич! Слышишь ли меня: по гроб жизни!!

– Да-да. – как можно спокойней улыбаясь, Алексей Николаевич пожал руку соседу, оценил его новое спортивное подтянутое тело, живость настроения, но поспешил убраться домой, отнекиваясь на приглашение зайти в гости. – В следующий раз обязательно зайду, в следующий-то раз у меня со временем посвободней будет.

– Благодарность неизреченная у меня к тебе имеется! – вопил вдогонку Яков Петрович. – Да наполнится дом твой пшеницей, маслом и вином, и прочими всякими благами!..

– Именно, что наполнится… именно… – скрылся в подъезде Алексей Николаевич, где облегчённо вздохнул. – И почему всегда так получается, что любая дурь, мне с рук сходит??

Да кто ж его знает.