Читать книгу "Добрые книжки. Книжка странствий. Книжка умелых рук. Книжка чудесных дел"

IV

Хотелось бы рассказать сотни увлекательных историй про Алексея Николаевича и его умение работать, не покладая рук. Вспоминается, к примеру, как Алексей Николаевич работал на строительстве моста через Керченский пролив, как добился уважения среди простых рабочих и даже предлагал инженерам свои варианты конструкции. Кажется, кто-то из самого высшего руководства страны тогда позавидовал ему и прогнал со стройки. Кажется, история тогда обернулась скандалом и чуть ли не бунтом среди рабочих, который пришлось решительно замять. Но сегодня мы расскажем про другой случай.

Весенний месяц май – в наших краях это самое активное время для работы на даче. За несколько тёплых дней надо успеть вспахать сырую землю, едва оправившуюся ото сна, и засеять огород полезными овощами. Посадкой картофеля Алексей Николаевич каждый сезон занимался самостоятельно, не подпуская к этому занятию никого из домочадцев. Алексей Николаевич полагал, что знает некоторые хитрые навыки, повышающие урожайность до невиданных высот.

В этом году наш герой выкроил участок для посадки клубней картофеля чуть больше, чем обычно. Заранее произведя расчёты геометрического и математического свойства, он решил выработать 14 грядков, с расстоянием друг-от-друга в 60 сантиметров, в каждом из которых уместилось бы 17 ямок для посадки. Для этого Алексею Николаевичу потребовалось ровно 238 клубней отборного семенного картофеля. Отдохнув перед важной работой, Алексей Николаевич выставил на краю поля 14 сельскохозяйственных ведёрочков, поместив в каждое ровно по 17 картофелин. Все скрупулёзные вычеты, расчёты и расклады он производил самостоятельно, избегая малейшей путаницы.

– За что я обожаю посадку картофеля в начале мая? – сам у себя спросил Алексей Николаевич и сам себе ответил: – А вот за приятную погоду, не досаждающую жарой или холодом. Тем более радует отсутствие вредных насекомых. Всё идёт мне на благо. Итак, не будем попусту терять время, а приступим к работе.

Привычными движениями умелых рук, Алексей Николаевич приступил к посевке картофеля. Он радовался активному физическому труду, сладостно постанывающей спине и мечтаниям о грядущем урожае. Дело спорилось, ведёрочки опустошались, а забавная птица трясогузка – словно бы давняя приятельница Алексея Николаевича – заботливо скакала по полю и выуживала из комьев сырой земли вкусных червячков. Солнце лукаво щурилось.

Что-то неладное Алексей Николаевич стал подозревать, когда засадил 9-ый по счёту грядок, и приметил, что на краю поля остаётся 6 ведёрочков с картофелем, тогда как их должно оставаться 5. Одно ведёрочко являлось лишним.

– Не может быть! – отмахнулся от дурной мысли Алексей Николаевич и продолжил копать.

Второй неприятный звоночек прозвенел (если можно так выразиться), когда Алексей Николаевич засадил 12 грядков, на расстоянии друг-от-друга в 60 сантиметров, и опустошил 12 ведёрочков. Подсчитав ведёрочки, заполненные картофелем, он убедился, что их осталось ровно 3 штуки, тогда как должно было остаться всего-то 2. Одно ведёрочко явно было лишним.

– Не может этого быть! – попробовал отмахнулся от странного наваждения Алексей Николаевич и засадил поле до конца.

Разумеется, после окончания работы, ему пришлось убедиться, что на краю посевной площадки лежало 14 пустых ведёрочков, радостно поглядывающих на утомлённого труженика, а рядом красовалось одно ведёрочко, заполненное 17-ю картофелинами. Алексей Николаевич предпочитал сорта картофеля, прозываемые в народе жуковкой. Вот эта самая жуковка, в количестве 17 штук, и покоилась в лишнем ведёрочке. Казалось бы, ему неоткуда было взяться, но оно всё-таки было.

– Сейчас я выпью стакан минералки и подсчитаю всё заново. – пообещал Алексей Николаевич и отправился в дачный домик.

Стакан минералки освежил организм и позволил собраться с мыслями. Алексей Николаевич встал по правую сторону поля и пересчитал грядки′ с посаженным картофелем, загибая пальцы на руках. Получилось 14 грядков, причём на руках хватило пальцев, чтоб подтвердить наличие только 10 грядков, а ещё 4 Алексею Николаевичу пришлось держать в уме. Тогда Алексей Николаевич перешёл на левую сторону поля, где снял с ноги башмак и полосатый трикотажный носок, чтоб к пальцам на руке добавить пальцы на ноге, и ещё раз пересчитал грядки′. Получалось по-прежнему 14.

– Вот я всегда испытываю странное душевное состояние, когда начинаю путаться, пребывая, казалось бы, в абсолютной ясности. – ворчливо забормотал Алексей Николаевич. – Надо постараться припомнить детали всего прошлого, связанного с картофелем.

Алексей Николаевич припомнил, как вознамерился купить картофель сорта жуковка у продавца на рынке, требуя, чтоб тот отсчитал 238 клубней, доказывая необходимость количества расчётами на калькуляторе. Продавец энергично ругался, просил Алексея Николаевича уйти и не мешать работать, поскольку не желал связываться с больными людьми. Алексей Николаевич говорил, что ещё неизвестно, кто тут больной, а если он требует от продавца 238 картофелин, то продавец обязан их продать, поскольку есть закон о правах потребителя. Продавец заверял, что он работает на сельскохозяйственном рынке не первый год, и ни разу от покупателей не поступало на него жалоб, впрочем, он ни разу и не сталкивался с больными покупателями, требующими отсчитать 238 клубней. «Очень дурацкая цифра, и не понятно, как она могла прийти вам в голову!» – пускался в крик продавец, на что Алексей Николаевич отвечал, что ещё неизвестно, кто тут дурак, и демонстрировал калькулятор с несложным уравнением, производящим результат в 238 картофелин сорта жуковка. После чего продавца увезли с инфарктом, но хорошо, что поблизости, буквально за углом, оказался мужичок цыганской внешности, с которым Алексей Николаевич и сторговался на покупку 238 клубней.

– Кажется, Стасиком звали того мужика. – наморщил лоб Алексей Николаевич. – И продал он мне картофель по 25 рублей за килограмм, но сколько вышло килограммов в 238 клубнях я уже не помню, но фактически сделка состоялась без обмана.

Убедившись, что покупатель может быть всегда прав и должен быть им всегда, Алексей Николаевич исподлобья взглянул на засеянное поле, надеясь, что лишнее ведро куда-нибудь внезапно исчезнет, но оно не исчезало.

– Кажется, в тот раз я вполне благополучно довёз купленный картофель до дома, и ни с одним человечком не поругался по дороге. – ещё раз заглянул в глубины памяти Алексей Николаевич. – Дома я спокойно пообедал, после чего распределил 238 клубней по 14-ти кучкам, чтоб в каждой кучке пребывало по 17 картофелин. С задачей я справился легко, после чего отправился в магазин ВСЁ ДЛЯ ВАШЕГО ОГОРОДА, где меня давно знают и не станут обмануть ни при каких обстоятельствах, и где я прикупил 14 пустых ведёрочков.

В том, что ведёрочки были пусты, легко мог убедиться каждый, кто бы захотел в них заглянуть.

– Дома я переложил из 14 кучек в 14 ведёрочков по 17 картофелин. – совершенно отчётливо удалось припомнить детали того дня Алексею Николаевичу. – После чего выяснил, что из купленных 238 клубней, у меня не осталось ни одного. Пятнадцатого ведра с картофелинами просто не могло быть в природе!!! Неоткуда ему было взяться!!!

Однако, оно было, и находилось рядом с засеянным полем.

– Попробую ещё раз всё пересчитать! – решил Алексей Николаевич.

И решил на этот раз действовать очень хитро и дотошно.

– Разумеется, предварительно выпив минералки. – сказал Алексей Николаевич.

Стакан минералки тут же утолил жажду, после чего Алексей Николаевич собрал пустые ведёрочки, и принялся устанавливать у каждого засеянного грядка′ по ведёрочку. Затем внимательно все пересчитал, двигаясь от ведёрочка к ведёрочку и аккуратно дотрагиваясь пальцами до каждого. Засеянных грядков и пустых ведёрочек оказалось – как и должно было быть – ровно 14. Злополучное ведро с картофелинами являлось по счёту 15-ым, и грядка′ для него не находилось. Во всяком случае, на картофельном поле Алексея Николаевича место для него отсутствовало.

– Я сейчас кому-то врежу по морде!! – пообещал Алексей Николаевич, впрочем, не наблюдая рядом с собой никого, кому бы он мог врезать по морде; впрочем, очень искренне намереваясь кому-либо врезать. – Если я всё проделал правильно, хорошо поразмыслил, подсчитал и распределил 238 клубней по 14 ведёрочкам, чтоб в каждом было по 17 картофелин, то откуда взялось 15 ведро?.. Провались оно пропадом!!

Алексей Николаевич с чувством лёгкой ярости прошествовал от одного конца поля до другого, пинками ноги сшибая 14 пустых ведёрочков с 14 грядков. Ведёрочки улетали с жалобным звоном и колышущийся траекторией.

– Я вам всем докажу, что если делить 238 на 17, то получится 14, поскольку у меня калькулятор имеется!! – крикнул своему огородному хозяйству Алексей Николаевич и поспешил в домик, где на тумбочке с телевизором лежал старенький надёжный калькулятор.

С нескрываемым чувством сострадания поглядывала на Алексея Николаевича птица-трясогузка, надеясь, что всё вдруг образумится, и счастливая правильная жизнь пойдёт по своему кругу, как прежде.

– Вот он!! Вот кому я безоговорочно доверяю, потому что он без ошибок поделит все ваши идиотские 238 на 17, а если захочет, то и 17 поделит на 238!! – потряс калькулятором Алексей Николаевич, хлопнул с азартом негодования по крышке телевизора, и только сейчас заметил, что на телевизоре лежит записка от супруги.

Супруга Алексея Николаевича ранним утром уехала с дачи, чтоб не мешать Алексею Николаевичу заниматься посевкой картофеля, поскольку он любил совершать это действие в одиночку. Но перед тем, как уехать, оставила записку.

– Голубушка моя срочно мне сообщить что-то захотела, заботливая она у меня! – с умилением вгляделся Алексей Николаевич в записку и прочитал: «Любезный супруг Алексей Николаевич, спешу уведомить тебя, что наш сосед по огороду – Трофим Витальевич, успешно засадил своё картофельное поле, после чего благополучно отбыл домой. Однако, у него осталось лишнее ведёрочко с картофелем, и он предложил мне приобрести его по сходной цене, что я и сделала, полагая, что посевная картошка сорта жуковка нам никогда не будет лишней. Прими от меня это ведёрочко в качестве подарка, без ворчания, и заканчивай поскорей с посадкой. Поторопись домой, мой зайчик, где я нажарю твоих любимых оладушков, и не забудь по дороге купить сметаны, чмоки-чмоки!»

– Сосед Трофим Витальевич! – сел на крылечко домика Алексей Николаевич, внимательно перечитав записку супруги и ещё более внимательней окинув взором 15 ведро с картофелинами. – Значиться у нас имеется сосед Трофим Витальевич!..

Затем Алексей Николаевич несколько минут бродил по огороду, нашёптывая удивительные вокабулы и пиная 14 пустых ведёрочков, попадавшиеся ему под ноги, после чего успокоился.

– Хорошо, я ещё поговорю с соседом Трофимом Витальевичем, за это можете не переживать! – сказал Алексей Николаевич, после чего выпил бутылку водки, забросал картофелинами из 15 ведёрка участок соседа, треснул пустым 15 ведром об колодец, расколов на две половинки, и запустил каждую в сторону соседского участка. – Здравствуй, скажу ему, Трофим Витальевич, как поживаешь?..

После чего Алексей Николаевич поспешил на автобус, увозящий его с дачи домой, к оладушкам со сметаной, к мирному семейному отдыху и тихому воркованию компьютера.

Счастливого пути, как говорится!!

V

Множество весёлых и чудаковатых приятелей знавал на своём веку наш Алексей Николаевич, поскольку характер имеет покладистый, к дружбе восприимчивый. Некоторые добрые товарищи уже успели покинуть бренный мир, и теперь дожидаются нас на небесах, зарезервировав уютные уголки. А некоторые продолжают приятно докучать, обрамляя череду дней утешительными фантазиями и пертурбациями.

Алексей Николаевич, ещё будучи учеником средней школы, с удовольствием посещал занятия драматического кружка при Доме Культуры. Легко и озорно представлял роли глуповатых зверушек, незадачливых бармалеев и школьников-двоечников, вынужденных встать на путь исправления под влиянием неугомонных девочек-отличниц. На всякий праздник Нового Года руководительница драмкружка самостоятельно сочиняла поучительные пьесы, герои которых преодолевали невероятные напасти, чтоб спраздновать Новый Год. Эти небольшие, но очень весёлые спектакли пользовались популярностью у взрослых и детишек. Во время зимних каникул драмкружок гастролировал по городу, по многим школам, детским домам и больничным учреждениям. Куда только не заносила театральная судьба юного Алексея Николаевича – вплоть до колонии для малолетних преступников.

Но об этом мы расскажем как-нибудь после, а вот однажды нашим актёрам довелось выступать на новогоднем утреннике в школе, расположенной очень далёко от Липовой Горы. На этот раз Алексей Николаевич играл роль шаловливого зайца, странным образом подружившегося с Бабой Ягой, чтоб устроить как можно больше каверз Деду Морозу. Разумеется, у зайца ничего не получалось, он только вляпывался в глупые истории, обнаруживая себя недотёпой, что вызывало громкий смех в зале. Публика встречала и провожала юных актёров громом аплодисментов – к чему мальчик Лёша был давно привычен и даже маленько снисходителен. Но вот, спустившись со сцены и юркнув к школьному туалету, он столкнулся с пареньком, который откровенно по-хулигански смотрел на костюм зайца и, кажется, собирался оторвать кое-кому уши.

– Ну что, пацан? – спросил мальчик, нагловато прищуривая глазки, чтоб Алексей Николаевич не смог разглядеть в них весёлой искорки. – Вот ты приехал сюда, ко мне в школу, и ты получаешься заяц?..

– Получается, что я играю роль зайца. – пояснил Алексей Николаевич, стараясь обойти сторонкой шалопая. – На самом-то деле, я никакой не заяц, в чём ты можешь запросто убедиться. Если ты, конечно, не простофиля, который верит в говорящих зайцев.

– Не важно, в кого я верю, пацан, но если ты в зайца нарядился, значит будешь зайцем. – упрямился мальчик. – А лично я могу зайца запросто съесть, потому что я волк.

– С какого перепуга вдруг ты волк? – удивился Алексей Николаевич.

– С такого, что моя фамилия Волков, а значит я – волк!.. А вот твоя как фамилия?

– А моя фамилия тебя не касается, и никакого отношения к зайцам она не имеет. И ещё надо признаться, что любому вредному мальчику, который решит до меня докопаться, я надаю по балде в лёгкую!!

– Это мы сейчас посмотрим. – усмехнулся шалун и без лишних разговоров отвесил Алексею Николаевичу тумака.

Мальчишки принялись драться, и поначалу весьма крепко валтузили друг друга, заодно переругиваясь насчёт личностей зайцев, волков и прочих обитателей зоопарка. Но когда силёнки стали иссякать, а явного победителя драки не выказывалось, первым пошёл на примирение Алексей Николаевич.

– Как тебя зовут, если ты не только Волков, но ещё и имя какое-нибудь имеешь? – спросил он у драчуна, утирая зашмыганный нос и приглаживая вихры.

– Лёшей меня зовут. – представился мальчик, разжимая кулаки и почёсывая ушибленный бок. – А тебя как?

– Здрасьте, наше вам с кисточкой, спешу вам представиться!! – воскликнул Алексей Николаевич. – Меня, между прочим, тоже зовут Лёшей!!

– Значит, мы получаемся как будто два однофамильца, но у нас фамилии разные, а имена одинаковые! – сообразил мальчик. – Это же здорово, что мы поколотили друг друга и узнали, насколько мы оба сильные и что нас Лёшами зовут. А теперь я предлагаю подружиться.

– Если так, то давай дружиться! – согласился Алексей Николаевич, несмотря на слегка расквашенный нос. – Я согласен с тобой дружить, если ты пообещаешь, что больше не будешь драться и называть меня зайцем.

– Это всё решится само собой, по ходу нашей дружбы, не следует в этом вопросе забегать вперёд. – сказал маленький Алексей Юрьевич Волков, после чего у него и Алексея Николаевича сложилась крепкая сокровенная дружба.

Прошли долгие годы, оба приятеля обзавелись семьями и бесполезной бытовой усталостью. Можно сказать, что они достаточно удачно миновали все ловушки лукавого времени и заманчивые пагубные страсти. И вот мы можем представить очередное январское новогоднее утро: перед нами крепкий бревенчатый дом в полузаброшенной деревеньке, доставшийся Алексею Юрьевичу в наследство от троюродной тётки. Многолетняя традиция праздновать двумя семьями Новый Год в этом тихом месте осуществилась и нынче. Вполне традиционным было пробуждение Алексея Николаевича – а вслед за ним и Алексея Юрьевича – гораздо раньше своих, неумеренно развеселившихся за ночь жёнушек и детишек. Первым делом приятели приложились к заполненным стаканам, имея в виду исключительно целительное мероприятие, а затем вышли на свежий воздух, во двор дома.

Позднее новогоднее утро украшали добродушно каркающие вороны, застенчивый лесной бор за мраморной белесоватой речкой, робкие дымки из труб соседних домов. Мирное русское солнце, сердобольно сохраняющее тёплый ночной мороз и чьи-то улетучивающиеся сны, проглядывало с небесной облачной пелены, отделанной тоскливо улыбающимися трещинками.

– Каждый год мы собираемся в лес сходить, чтоб живую ёлку нарядить, и каждый год откладываем. – припомнил Алексей Юрьевич, вволю надышавшись деревенским покоем.

– Тащиться туда далеко, вот кабы на санях с лошадью! – размечтался Алексей Николаевич.

– Да ну тебя с лошадью! – Алексей Юрьевич слепил комок из податливого мягкого снега и подарил его физиономии Алексея Николаевича. Алексей Николаевич не остался в долгу, и запустил свой снежный комок в лоб Алексея Юрьевича.

Затем приятели ещё немного пригубили из водочной бутылки.

– А ведь давненько мы с вами не лепили снежной бабы, Алексей Юрьевич! – напомнил Алексей Николаевич. – Раньше сами баловались и детишек баловали. Здоровенные такие бабы у нас получались – не жалели мы снега.

– Отчего же сейчас не слепить?.. Давайте потрудимся и придадим празднику инфернальный колорит. Только детей не будем будить, умаялись они на празднике – давайте сами слепим.

– Очень даже великолепно слепим, руки-то у нас мастеровитые. Да ещё добавим снежной бабе внушительной упитанности. Этакой классической, русской, можно сказать – кустодиевской… Вы любите образно-символическую конструкцию кустодиевских женщин, Алексей Юрьевич?

– Отчего же не любить. – подумал Алексей Юрьевич, представляя себе июльское чаепитие на свежем воздухе в компании с румяной недвусмысленно любезной купчихой. – Однако, в некоторых местах они тяжелёхоньки получаются, могут и раздавить, если вдруг.

– Я вам ничего такого и не предлагаю в обращении со снежной бабой, Алексей Юрьевич, хе-хе. А вот муженька-снеговика мы для неё слепим. Вы готовы?

– Значит, детей будить не будем?

– Да пускай дрыхнут, сами справимся.

И приятели принялись с шаловливым азартом катать огромные снежные комья, громоздить их друг на друга, утрамбовывая скульптурные недостатки.

– Памятуя о лошадях, любезный Алексей Николаевич, хочется попросить вас пришпорить Пегаса и помочь нам весёлой стихотворной строфой. – попросил Алексей Юрьевич, хитро улыбаясь.

– Не о том вы думаете, Алексей Юрьевич!.. У вашего снеговика голова кособокая – нашей барышне такой жених не нужен! – проворчал Алексей Николаевич, размещая на голове снежной бабы импозантную плетённую корзину в качестве шляпки. – Миль-пардон, мадам!

Алексей Юрьевич отошёл в сторону, чтоб оценить художественные недостатки своей скульптуры и не согласился с Алексеем Николаевичем. Кособокость головы присутствовала, но придавала снеговику фривольную игривость. А жестяное ведро, водружённое на затылке, дополняло ухарский эффект.

– Тащите из сарая какие-нибудь ненужные старые палки, Алексей Юрьевич, мы из них сотворим подобие рук. – потребовал Алексей Николаевич.

Алексей Юрьевич выполнил поручение, и скоро снежная баба украсилась двумя загребущими пушистыми вениками, а снеговик обзавёлся правой рукой в виде сломанного черенка от лопаты и левой – в виде закоптелой кочерги.

– Тащите пару морковок, Алексей Юрьевич, мы из них носы сотворим. – сказал Алексей Николаевич, ловко засаживая снеговику и снежной бабе еловые шишки в качестве глаз, а заодно и гнутые прутики, имитирующие счастливые улыбки. – Тащите три морковки.

– Зачем вам три морковки, Алексей Николаевич? – не сразу сообразил Алексей Юрьевич, вытаскивая из чулана туесок с морковью.

– Человеческое тело не содержит ничего лишнего. – сообщил Алексей Николаевич и воткнул морковку-нос в снежную бабу, отчего она явно похорошела и засмущалась. – Потому и имитация человеческого тела должна нести признаки индивидуальности.

Алексей Николаевич воткнул другую морковку-нос в снеговика, который казалось бы сразу принялся что-то подозрительно вынюхивать, а третью морковку всадил снеговику туда, где у каждого приличного мужчины наличествует индивидуальный половой признак.

– Это сущее баловство, и нам за него попадёт от благоверных. – развеселился Алексей Юрьевич. – Впрочем, дурной пример заразителен, теперь я не удержусь от сравнительной анатомии.

И принялся вылепливать снежной бабе две пышные округлые груди.

– Вроде ничего так мадам? – спросил Алексей Юрьевич у друга, игривым шлепком ладони довершая работу.

– Этакая красавица кого хочешь с ума сведёт. – с нарочитой строгостью покачал головой Алексей Николаевич. – А ведь у нашей красавицы имеется какой-никакой супруг, и она обязана хранит перед ним добродетель. Будучи доброй-то женой.

– А что именно сейчас признаётся в доброй жене за добродетель?

– Всё тоже самое, что и раньше. Простите, но я по памяти процитирую одну старинную книгу, поскольку очень хороши её нравоучения. «Добрая жена любит работу и воздержание от всякого зла. Благоумная жена – имеет спасение, детям пример и молчанию послушница. У того человека сердце веселится, у кого жена покорна мужу своему и в дом много добра собирает: вставает рано и утверждает персты свои на дело, а сердце – на радость и веселие, и мужа своего тешит беспрестанно, и от рукодеяния своего облекает мужа в порфиру багряную. Напротив того, скверна бывает жена, у которой муж во власти: ни в скотах скот коза, ни в рыбах рыба рак, ни в птицах птица сыч, ни в зверях зверь ёж, ни в человецах человек муж, которым жена владеет!..»

– Что-то было в наших предках от слабоумных маргинальных социопатов. – пробурчал Алексей Юрьевич. – Оно, конечно, тогда жилось лучше, чем сейчас, учитывая количество фриков, педерастов и трансгендеров. Но вы про книжицу на сегодня позабудьте, а при моей Оленьке и вовсе никогда не упоминайте. А то она возомнит о себе Бог весть что.

Алексей Николаевич уклончиво хмыкнул.

– Впрочем, для нас с вами добродетели старины не столько чужды, сколько непродуктивны. – заметил Алексей Николаевич. – А вот хотелось бы в честь праздника поженить наших снеговиков в самом натуральном свойстве. Вплоть до рождения потомства.

– Какого ещё потомства?? – расхохотался Алексей Юрьевич.

– Которое можно называть снеговёнками или снеговятами – я не знаю, как именуется потомство от снеговика и снежной бабы. Но уверен, что оно должно быть, иначе наш с вами труд уйдёт впустую.

– Пускай уйдёт. Мы же для собственного веселья старались.

– Так и я про веселье толкую. Только теперь про всеобщее веселье – про планетарное, в каком-то смысле. Ведь эти снеговята могут разбрестись по всему свету, заселить самый неожиданный уголок мира, где произведут своё потомство, своих внуков и правнуков. Очень скоро мы увидим, как по всей земле распространяется племя снеговиков. Вы только представьте, Алексей Юрьевич, что даже в жаркой Африке, в каком-нибудь унылом Зимбабве появятся весёлые снеговички и подарят каждому зимбабвцу наплыв далёкой русской радости: радости русского севера, в каком-то смысле!.. В конечном итоге, мы спасём всё человечество от грустной дури, и подарим шанс стать по-новогоднему счастливым каждому, кто не побоится такого шанса. Любому желающему!!

Алексей Юрьевич задумчиво представил себе человечество, избавленное от скверны войн и драк, и Алексею Юрьевичу понравилось населять такой мир.

– Но позвольте, Алексей Николаевич. – заметил он. – Обо всём этом можно прекрасно рассуждать, но наши снеговики не смогут совокупиться!.. Для того, чтоб кого-нибудь родить.

– Да, мы столкнулись вроде бы с непреодолимой проблемой. – согласился Алексей Николаевич. – Вы весьма проницательны, Алексей Юрьевич, когда дело касается неразрешимых проблем. Но сейчас нам следует быть предприимчивыми!..

– Хорошо, согласен быть предприимчивым. Но как??

– Я не знаю. Надо совершить тот или иной праздничный магический обряд, прочитать какое-нибудь сверхъестественное заклинание – и у нас всё получится.

– Вы же знаете, я совсем не мастер по магическим обрядам, я вам в этом деле не помощник. Да разве у кого-то получалось оживлять снеговиков?

– Не снеговиков, но чучела людей и зверей оживляют. – это мне доподлинно известно. Помните, мы катались на лыжах с Ананьинских гор, что расположены в семи километрах от Липовой Горы?.. Так вот, неподалёку от гор есть село Ананьино, а позади него село Заананьино, и в том селе до сих пор практикуют обычай по оживлению чучел. Редко и исключительно в ритуальных целях.

– И получается?..

– Когда как. – Алексей Николаевич с удовольствием приступил к рассказу. – Ровно по полудни первого января каждого високосного года, сельские жители сходятся у развалин бывшей помещичьей усадьбы, где начинают петь и плясать без устали. После захода солнца из развалин конюшни выносят мужское чучело из соломы, из которого торчит характерный мужской причиндал. Чучело укладывают в гроб и к нему подходят сельские женщины, имитируя горестные рыдания: помер, дескать, братец наш Ананий! помер, не потешив молодецкой удалью!.. Затем к гробу подходят мужики и тычут пальцами в причиндалы, грубо приговаривая: не плачьте, бабы, Ананий и не помер вовсе! эвон удаль-то торчмя торчит!.. Но женщины продолжают рыдать и сетовать, что раз Ананий не помер, так вовсе не следует ему прохлаждаться в гробу, а надо воспрянуть и приниматься за дело. Под делом подразумеваются сексуально-эротические игры, и женский плач достигает совершенно бесстыдного рёва: завались, братец Ананий, на меня хоть на часок! пускай глаза от зависти пучит муженёк!..

– Это что ещё за дикость? – опешил Алексей Юрьевич.

– Нормальная дикость. Народ развлекает себя, как умеет.

– А муженёк здесь с какого боку? Муженьку-то разве хочется, чтоб его супруга с чучелом забавлялась? – Алексей Юрьевич удивлённо засопел носом.

– Так ведь целью ритуальных действий предполагается не сексуальная оргия, а оживление чучела. Его лишь соблазняют женскими прелестями, дабы пробудить к жизни. Если чучело оживает, то его и близко не подпускают к сельским девкам. Держат на привязи.

– Что же с ним делают полезного?

– Используют весной на посевной и прочих сельскохозяйственных работах. Ближе к лету сжигают.

– Натуральная дикость. – покачал головой Алексей Юрьевич. – А вы сами-то встречали хоть одно ожившее чучело в тех краях?..

– Я ещё подростком был, когда однажды подглядывал за этой сельской магией. Видел, как чучело приподнялось в гробу, с совершенно очумелым видом осмотрелось по сторонам и завалилось обратно, бормоча «к чертям собачьим такую жизнь»!..

– Так и сказал?

– И не слова больше.

– Чучело-то был не дурак. – заметил Алексей Юрьевич.

– Ну ещё бы.

*****

На крылечко соседнего дома выползла приятного вида старушка в плотной кацавейке на овечьем меху, ласково прищурилась на солнышко и поздоровалась с нашими друзьями.

– Здрасьте, Капитолина Егорьевна! – поздоровались друзья в ответ, поскольку любили словоохотливую соседку-старушку, гостеприимную мастерицу по выпечке пирожков с капустой. – С Новым Годом вас, с новым счастьем!..

Старушка быстренько доковыляла до приземистого заборчика, ограждающего участки домов, где опёрлась о какой-то яблоневый пенёк и, кажется, могла так простоять без устали целый день.

– Баловники вы мужики, всё-то вам неймётся! – пригляделась она к морковке снеговика, но ничуть не смутилась.

– Без веселья нельзя прожить, Капитолина Егорьевна; я вот муженька вашего помню – тоже весёлый был человек! – сказал Алексей Юрьевич.

– Муженёк мой Исипат чудил много, на это был горазд. – согласилась старушка.

– А снеговиков оживлять не пробовал? Или чучел магическим образом воодушевлять? – поинтересовался Алексей Николаевич.

Старушка с задумчивым смущением покосилась на Алексея Николаевича, подозревая, что тот может знать про Исипата чего-то такое, чего она не знает.

– Дак кто только чудных делов у нас не пробовал вытворять. – неспешно сказала она. – Однако, заклинания надо знать, слова там какие-то верные – если кто таковые знает, то много чего понаделает ради интереса!!

– Что за заклинания, Капитолина Егорьевна? Вы сами не помните?..

– Дак я ещё маленькой девочкой была, когда папаша городскую бабку вызывал, чтоб она тараканов вытурила из избы – летом раньше тараканов в избе много было… бабка нашептала каких-то посулов, да только я ничего не слышала – я маленькой ещё была… что-то такое шептала бу-бу-бу да бу-бу-бу… а вдруг тараканы и пошли из избы на улицу, у дверей стали нам кланяться, вроде прощаются: до свиданья, дескать, маменька с папенькой, и ребятишкам ваших всех благ, загостевались мы у вас!.. Ох, маменька тут со смеху так покатились, а папенька до того разволновался, что городскую бабку нечаянно поколотил, а та совсем трухлявенькая была – вот и обиделась. Говорит: если захохотали насчёт меня, говорит, то я вам этого не прощу, а прокляну насовсем!.. И сразу ушла, дверью хлопнула, а папенька с тех пор сильно пить принялся. От пьянства и помер.

– Ну, разве это заклинание: бу-бу-бу да бу-бу-бу? – нахмурился Алексей Николаевич.

– Маленькая я была, не помню. – как бы оправдывалась старушка за невозможность угодить Алексею Николаевичу, но тут же, поворошив в памяти, вспомнила один странный случай из игривой молодости. – После войны было, когда мужиков на всех девок не хватало, и за каждым пареньком девичьи хвосты увязывались… тут родной братец моей подруженьки – Дарьюшки, девоньки уж очень распрекрасной – захотел её в жёны взять… всем селом осуждали его, да он упёрся: буду, говорит, с родной сеструхой миловаться, поскольку необъятный пыл у меня имеется!..

– Так вы бы властям пожаловались. – припозднился с советом Алексей Юрьевич.

– Надо было. – согласилась старушка. – Да мы все глупые тогда были, и только плакали, не зная, чем помочь горю Дарьюшки. А та уж совсем извелась и вешаться собралась. Но тут проходили мимо четыре городских бабки и спросили: что за печаль у тебя, девица? что за такое-этакое горе?.. Ну, Дарьюшка рассказала им всё по порядку, как родной братец над ней срам учинить хочет, а заодно и жениться. А бабки говорят: теперь, говорят, не плачь и не горюй, а вот сделай из тряпочек и воска четырёх куколок, похожих на нас, на бабок городских, да рассади по четырём углам избы!.. «Зачем это?» – Дарьюшка спрашивает. «Затем, что как только братец начнёт тебя домогаться, – бабки говорят. – ты делай вид, что на всё согласна, а сама до каждого угла добеги, каждой куколке монетку брось, и увидишь, что дальше будет!..» Сказали и ушли.